Текст книги "Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)"

Автор книги: Иринья Коняева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

«Рика, зайди», – отправил сообщение спустя минуту раздумий.

Подруга не заставила себя долго ждать, явив в высшей степени недовольный лик.

– Чего? – рявкнула моя блондинистая помощница.

– Ты в последнее время постоянно без настроения.

– Кирочка, милый, ты вообще на часы смотришь хоть иногда? Ты меня вообще–то разбудил, так что это я ещё добрая и бодрая. Кого убить? Могу голыми руками и без предварительных ласк!

– Извини. Никого убивать не надо.

Я поднял руки, капитулируя, но Рика смотрела волком, пришлось свести ладони в умоляющем жесте и состроить несчастную морду. Она всегда говорила, что, когда я «корячусь», смотрюсь настолько комично, что невозможно на меня злиться.

– А жаль, – плотоядно посмотрела девушка и уставшим голосом спросила: – хоть сесть–то мне можно, изверг?

– Слушай, тебе надо к психологу или лучше сразу к психиатру. Чего выпендриваешься?

– Да иди ты! – Рика по–свойски плюхнулась в изножье кровати. – Депрессия у меня.

Выглядела девушка действительно разбито, даже отмытые после Амирака волосы ещё не восстановили привычный блеск и висели светлыми, неаккуратными прядями, а не буйствовали как прежде.

– И чего же это у тебя депрессия? На Амираке ты была живее всех живых и вообще не страдала, хотя там, можно сказать, полагается. А как вернулись в мир душа и горячей еды, тут же сникла.

– Половина группы сейчас занята сам знаешь чем, за тобой Таня прилетела, а я вся бедная–разнесчастная. Он ведь меня даже не встретит. Разве что Маруська прикатит, чтобы сделать вид, что меня не узнала.

– Скорее всего, – не стал давать лишних надежд своему заму и другу. Дамир себе на уме и за его действия поручиться я не мог.

– Вот я и печалюсь по этому поводу.

– Нет, тебе точно нужно к врачу, ты же сама на себя не похожа. Где Идарика, которая всегда идёт к своей цели? Что за упаднические мысли?

– Амирак и на меня подействовал, Кир. Вы всех своих тараканов там выловили и придушили, а мои сидели в засаде и выползли, попав в безопасную зону. Позднее зажигание, короче.

– Да я вообще не знаю, как тебе там нравилось! – в сердцах выпалил я. – Это планета–пиявка, пока всю кровь не высосет, не отпустит.

– Хорошее сравнение, он действительно высасывает дурную кровь, как эти извивающиеся мерзости, – слабо улыбнулась девушка. – Но кровопускание – хорошая медицинская процедура, так что зря я, наверное, не поковырялась в себе. Как ни крути, а академия придумала классное и полезное задание.

Ида пыталась перевести разговор в удобное и безопасное русло, но я был неумолим. Не вытравила тараканов сама, придётся прибегнуть к помощи друга, а друга уговаривать не надо, он только за.

– Так, ты давай не кисни. Дамир никуда не денется, что бы он там себе не думал, а он у тебя на крючке. Ты светлая, милая, нежная и влюблённая. И при этом дерзкая. Да он от тебя без ума! Потому и взялся учить. И ты прекрасно это знаешь, просто дала себе карт–бланш на нытьё и занимаешься самобичеванием от нечего делать. Заканчивай! Да, с Даром будет сложно, он будет сопротивляться до последнего, но ты–то у нас девушка закалённая в общении с трудными мужиками. У тебя целый отряд на цыпочках ходит и староста заодно.

Я озорно подмигнул и послал ей воздушный поцелуй, от которого Ида ловко увернулась, ещё и рожицу скорчила. Но, кажется, начала возвращаться в привычное боевое состояние.

– С вами, блин, закалишься, никуда не денешься. Ладно, что там у тебя? – вполне обычным тоном спросила она.

– Не у меня, а у нас.

– Интересно. Ой, у тебя кофе здесь нет?

– Откуда?

– Ну, в Академии у старост привилегии, я надеялась, что и здесь не без этого.

– Ага, размечталась. В общем, наш таинственный капитан корвета – Тобс. Он нарочно изменил голос, когда мы прибыли, чтобы его и не вычислили.

– Да ну! Хотя нет, я не удивлена. Вполне логичный поступок с его стороны, мы ведь его любимая группа, он несет за нас ответственность, в том числе материальную.

– Я не о том. Повторяю ещё раз для непонятливых: Тобиас Крин – капитан корвета «Быстрый». У тебя мозги без кофе что, вообще не соображают?

Идарика непонимающе хлопала ресницами, зевала и достаточно вяло шевелила извилинами. Зря я её разбудил, похоже. Сплоховал.

– Капитан корвета «Быстрый», капитан корвета… Ох ты ж блин! Так это получается… Слушай, а нафига ему работать нашим мастер–инструктором, если он птичка столь высокого полёта? Мне, конечно, приходит в голову одна мысль, но уж больно она фантастическая, – Ида, кажется, даже проснулась.

– Но ведь так похожа на правду, да?

– Всё к этому сводится. И даже Лада.

– Что Лада? – не понял я, при чём здесь начальник медслужбы.

– Так её вечно нет в лазарете, потому что она спит с Тобсом. Я давно их заприметила. Ещё тогда удивилась, как в нашей академии, где все на виду и где всё строго регламентировано, они позволяют себе совершенно безобразным образом нарушать правила.

– Хм.

– Кир, можно попросить твою Таню…

– Нет, Таню я ни о чем просить не буду, сами разберемся.

– Ну, это уже дома тогда.

– Терпит. Сколько у тебя датчиков в каюте?

– Ой, тьма тьмущая!

– Отключать будешь?

– Не, мороки много, а смысла нет, всё равно у тебя болтаем, так что страдай сам, – довольно закончила Идарика.

– Будь другом, проверь ещё ты, всё ли отключил.

– Один момент. Но стоило, конечно, сделать это до разговора, – не упустила возможности попенять мне заместитель.

Рика села в удобную позу и практически мгновенно ушла в себя. Я всегда поражался её умению легко входить и выходить из транса. В нашей довольно необычной группе девушка сильно выделялась неординарными способностями и даже я со своим мутировавшим пси–менталом на её фоне выглядел достаточно бледно. И это ей всего семнадцать! А её уже взяли в оборот.

В этот самый момент я окончательно осознал, что наша судьба предрешена, жизнь расписана до мелочей, ускользнуть или обыграть систему не удастся. Мы слишком заметные персоны и глубоко увязли. Игра давно началась; мы с Рикой лишь пешки на шахматной доске, но фигур не так много и каждая на виду.

«А мы играем вслепую. Пока».

– Чисто, – прервал девичий голосок тяжёлые размышления. – Я тебе ещё нужна? Спать хочу, не могу.

– Нет, беги. Спасибо!

– Угу, всё для вас, – хмыкнула Рика и удалилась под мой тихий смех.

Я не обманывался её ужимками и прекрасно знал, когда она играет, а когда позволяет себе быть настоящей. Рика удивительным образом сочетала в себе детскую непосредственность, очарование юности и необыкновенные для её возраста мудрость, прозорливость и дальновидность. И на неё у нашей системы были далеко идущие планы. Подозреваю, адмирал Традониадаль готовит себе преемницу.

Возможно, мысль безумная, но отчего–то кажется, что я не ошибаюсь. И вопрос, оставят ли вместе двух протеже шефа, не стоял. Идарика в паре с Дамиром – это сила, с которой придётся считаться даже Совету.

– Чёрт, – выдохнул расстроенно, понимая, что будущего пары скорее всего нет. Если только они не придумают, как обвести всех вокруг пальца.

Я закусил губу, мучительно размышляя о дорогих и близких мне людях.

Глава 20. Тайное свидание

Татьяна Монро

Устало откинулась в кресле. Голова уже не соображала, а работы предстояло ещё немало.

– Кофе, мне нужен кофе.

Проведя босой ступнёй по холодному металлическому полу, нащупала сброшенные часом ранее туфли и с тяжелым вздохом обулась: ходить босиком по процедурной после нашествия небольшой армии пациентов не хотелось.

От долгой работы за мониторами устали глаза и я машинально потерла их кулачками.

– Ай! – досадливо поморщилась, обнаружив следы косметики на пальцах. – Ай, я накрасилась сегодня. А чего я накрасилась? Кирилл!

Мысль настолько выбила из колеи, что я замерла на полпути к двери. Как я могла увлечься работой и забыть, что Кирилл рядом и ждёт меня? Обалдеть можно! Бросить всё, прилететь через пол-Вселенной, мучаясь без привычных удобств, ради украденных у судьбы мгновений близости и прошляпить свидание – это надо постараться!

– Спасибо тебе, Дамир, что научил меня полностью концентрироваться на работе, – бухтела, намыливая голову. К счастью, в лазарете был нормальный душ, а не мерзкие панели лучевой очистки. – Нет, ну это ведь надо было! Что он обо мне подумает? Я совсем звезданутая. Караул.

Лёгкий макияж, заранее приготовленная одежда, рабочий кофр с лекарствами для антуража.

– Готова! – Я улыбнулась своему отражению в зеркале и, наконец, выдохнула.

Однако вместо ожидаемого успокоения, после суетливых, поспешных сборов, словно обухом по голове, пришло понимание.

Кирилл! Он здесь, рядом. Он любит и ждёт. И я ждала! Бесконечно долго, верно и преданно. И если на Аруане я постоянно занята работой, учёбой, экспериментами и опытами, встречами с Бобо, родителями, преподавателями, то на борту «Быстрого» оказалась наедине с собой и своими мыслями: скучала по Кириллу, мечтала о нем, сожалела, что глупо и по–детски себя повела.

И как тяжело будет встретиться и промолчать, когда до безумия хочется во всём признаться, рассказать, объяснить!

Если бы он только знал, как долго я его ждала!

Будучи ещё подростком, случайно подслушала разговор родителей. В нашем доме настоящие ссоры случались редко, по большей части родители выясняли отношения на повышенных тонах сознательно, желая выплеснуть напряжение тяжелого дня, а заодно подогреть страсть, но не в тот раз.

В школе отменили последнее занятие и я приехала домой на час раньше обычного. Открывший дверь робот–дворецкий предложил пройти к себе в спальню, обещая доставить туда обед и сладкий сюрприз. Даже вспоминая этот момент, до сих пор испытывала немалую долю охватившего меня тогда удивления, но так как спорить с техникой бессмысленно, последовала совету, про себя удивляясь внезапной смене программы. Сладкий сюрприз, да ещё и без повода, и не в гостях, а дома! На такое я бы никогда не купилась!

Отбросив с десяток фантастических предположений, остановилась на единственно разумном и логичном – родители дома и по какой–то причине дворецкий не желает, чтобы я об этом узнала. Если бы взрослые заперлись в спальне, как обычно, он и глазом не моргнул, а здесь такая реакция. Подозрительная!

Изнывая от любопытства, в страшном нетерпении дождалась обещанного обеда и, убедившись, что осталась одна, тихо–тихо, словно мышка, двинулась в сторону маминых апартаментов, здраво рассудив, что лишь там достаточная изоляция для стоявшей в особняке оглушающей тишины. Мамуля, одна из лучших актрис современности, часто отыгрывала роли дома, и отец построил ей в подарок ко дню рождения небольшой репетиционный зал, оборудованный зеркальными камнями, отлично отражающими звук. Именно там они обычно ругались. И именно туда я могла совершенно свободно проникнуть.

Как только приоткрыла дверь, на меня обрушилась какофония звуков. Родители в пылу ссоры даже не отключили виртуальных актёров и те бродили неприкаянными призраками, играя каждый свою роль, не замечая отсутствия главной героини, дополняя, а возможно и создавая своим мельтешением, ощущение хаоса.

«Можно было не таиться», – мелькнула мысль.

Взрослые стояли друг напротив друга и орали, не сдерживая эмоций.

– Рита, да как ты не понимаешь!

– Не лезь не в своё дело! Занимайся вояками, политикой, но не лезь в Систему, Тор! – хорошо поставленным голосом требовала мама.

– Рита, это абсурд!

– Я для тебя тоже абсурд?!

– Ты мне и не предназначалась, если что! По вашей же дебильной Системе! Я буквально из штанов выпрыгивал, чтобы тебя заполучить. Годами, Рита!

– Много ты знаешь! Я тебе предназначалась с самого начала!

– В смысле?!

– В коромысле! – рявкнула мама, хотя я точно видела – она уже пожалела о сказанном в порыве гнева.

– Подожди, ты хочешь сказать… – Рита! Ты хочешь сказать, что знала и…

– Я и так сказала лишнее.

– Это что–то из разряда «мы не ценим то, что имеем или легко получаем»? – предположил папа.

Мама дёрнула головой, что означало отрицательный ответ, но объяснять ничего не стала, перевела тему.

– Родной, давай не будем отвлекаться и все–таки решим вопрос по дочке. Мы уже который месяц спорим и никак не можем договориться.

– Рита.

– Тор.

Я смотрела и не могла не восхищаться родителями. Кроваво–красное платье матери, обтягивая стройную, подтянутую фигурку, шелковым озером расплескалось у её ног и краешком задело черные кожаные туфли отца. Массивный, статный папа, в чёрном повседневном кителе без знаков отличий, неприступной скалой стоял в шаге от неё. Они были похожи внешне – скуластые, высокие, темноволосые, с одинаково непреклонными взглядами. Сердце замирало, до того я их любила. И не хотела, чтобы они ссорились, особенно из–за меня.

– Родной, – вкрадчивым тоном начала мамуля, – ты ведь понимаешь, что этот парень – наилучшая кандидатура для нашей доченьки. Система работает успешно, беспокоиться не о чем, это нужно для неё самой, для её счастья.

– Рита, ты говоришь об идеально работающей Системе, а сама предлагаешь её обдурить. Я видел рекомендации по их связи и там чёрным по белому написано, что они не готовы к встрече, значит и незачем пока её устраивать. Да, я могу отправить Таню на Оркху, но зачем? Парень должен её увидеть тогда, когда должен, чтобы всё сработало как надо, а не тогда, когда ты считаешь нужным. Ты предвзята.

– Как ты не понимаешь! У него пунктик на невинности! Мужчины Оркхи все как один махровые собственники. А в Центре хотят, чтобы они познакомились, когда Таня будет заканчивать Мед!

Мама трагически взмахнула руками и пустила слезу, но какой бы великолепной актрисой она ни была, домашниепрекрасно отличали игру от настоящих чувств.

– Рита, не дури. Если им суждено быть вместе, они будут. И не надо давить на парня, пусть уберут из всех баз, что он уже, считай, окольцован. Убери, я сказал. Рита! Твоё упрямство до добра не доведёт.

– Тор, ты сам веришь в то, о чем говоришь? Дети знают, что до восемнадцати их постоянно проверяют и потому не рискуют жить половой жизнью, зато потом отрываются по полной. Вспомни себя в этом возрасте. – Мамуля выразительно посмотрела на папу.

– Значит он полюбит нашу дочь в том виде, в котором она ему достанется, – рявкнул папуля.

Я видела, как отец непримиримо насупился и даже подался вперёд, угрожающе нависая над матерью. Буквально на днях учитель в школе объясняла, что это один из приемов психологического давления, которым пользуются, зачастую неосознанно, высокие люди. Я едва не хмыкнула вслух, настолько мне понравилось применять полезные знания на практике, но вовремя спохватилась.

Родители стояли, глядя друг другу в глаза, и по нахмуренному лицу отца было ясно, что развития конфликта не миновать. Мне стоило уйти к себе, но желание узнать ещё хоть немного про таинственного потенциального жениха было во сто крат сильнее. Практически не дыша, вытянув шею до хруста в позвоночнике, глядела я в отражение родителей на зеркальной глади камня, но в итоге разочарованно удалилась, так ничего и не услышав, – мама решила больше не спорить с отцом и поцеловала его.

Я ещё долго фантазировала о таинственном парне с далёкой планеты учёных, что предназначен мне Системой, о которой мама говорила с придыханием, а папа с ненавистью. И лишь спустя много лет, когда познакомилась с Киром, вспомнила этот разговор.

И сейчас он вновь всплыл перед внутренним взором. Однако мне стоило вернуться в настоящее.

Вышла в коридор, чувствуя себя едва ли не преступницей, пробирающейся «на дело». Ладони взмокли, и я до белых костяшек сжала кулак, обнимающий ручку медицинского кофра. Кровь прилила к щекам, обжигая и окрашивая румянцем, выдавая моё состояние любому свидетелю. И, разумеется, он не замедлил появиться, когда я была почти у цели.

Идарика Вишневская шла из кают–компании, уткнувшись в планшет, и пока не видела красную, как маков цвет, меня. Я постаралась обуздать эмоции и поздороваться первой.

– Привет. Не спится?

– Привет ещё раз. Ага! Неистово предаюсь обжорству. Ты бы знала, какую бурду мы ели там, внизу, – Ида доброжелательно улыбнулась и приложила руку к индикатору своей двери, немного помялась, но все–таки произнесла: – М–м–м, Таня, это, конечно, не мое дело, но я так, на всякий случай напомню: у Кира вакцина сработает лишь через несколько дней, а ты, как я помню, любишь поваляться в мед–боксе, что тоже ослабляет её эффект. Всё, не красней, я ушла.

Я так и застыла в коридоре, беспомощно хлопая ресницами. Вот уж действительно стоящее напоминание, ничего не скажешь.

В Объединенных Землях строго соблюдалось требование «подростковой чистоты», до восемнадцати половые отношения законодательно запрещались, но и совершеннолетие не делало молодых граждан полноценными членами общества со всеми правами, обязанности же предписывалось соблюдать неукоснительно. Все ученики Высшей Школы и Профессиональных Училищ знали назубок главное правило: «никаких детей до диплома».

Память услужливо напомнила о препаратах в чемоданчике и я успокоено выдохнула – всё в порядке. Вместе с тем пришло осознание, что Идарика не случайно оказалась в нужном месте в нужное время. Судя по всему, Дамир попросил её приглядеть за двумя влюблёнными балбесами, ведь то, что частые посещения мед–боксов способствуют быстрому выведению из организма противозачаточной вакцины, знали только медики и ограниченный круг посвященных, к которому относились не в меру любознательные учёные.

Щёки заалели ещё сильнее, но я постаралась внушить себе, что ничего ужасного не произошло. Напротив. Мы с Кириллом не вляпались по уши туда, куда не следовало. А Идарика – это друг, так что нечего смущаться.

Сделала глубокий вдох и приложила к идентификатору у двери подрагивающую ладошку, оставив на глянцевой поверхности влажный отпечаток. Индикатор приветливо замигал зелёным и дверь бесшумно отворилась.

Обратной дороги нет.

Я решительно пересекла порог.

Кирилл спал.

Здраво рассудив, что пока мозги ещё соображают, нужно решить вопрос с контрацепцией, тихонько открыла рабочий кофр, нашла зелёные треугольники таблеток, проглотила парочку и только после этого приблизилась к постели любимого.

Я знала, что веду себя неприлично, но ничего не могла с собой поделать. Не желала и всё тут! И не уверена была, чего хочется больше, прижаться к нему немедленно или и дальше пожирать его глазами, бесстыдно скинув прикрывающее любимого до пояса унылое серое одеяло.

Я так скучала! Так ждала! Так любила!

Эмоции и чувства, ранее замкнутые в кольцо здравого смысла, обязанностей, условностей, буквально душили, пока не вырвались на свободу вместе со слезами и беззвучным радостным смехом. Всё было в этих слезах – и нежность, и любовь, и грусть, и безграничное доверие, и уважение, и слепое обожание.

Мне не хотелось вспоминать прошлое, думать о будущем. Я здесь и сейчас, я с ним.

Желание прикоснуться, прижаться, обнять. Желание почувствовать его рядом, близко, совсем близко, ещё ближе. Меня всё сильнее закручивал водоворот эмоций и страстей.

Осторожно присев на край кровати, не удержалась и провела пальчиком по изгибу брови, по скуле, очертила линию подбородка, коснулась губ.

Кирилл не выдержал и улыбнулся.

– Я знаю, что ты не спишь, – прошептала тихо.

– Я знаю, что ты знаешь, – нежно улыбнулся любимый в ответ, – и мне до чёртиков приятно то, что ты делаешь, продолжай.

А дальше я с удивлением наблюдала, как этот негодяй закинул руки за голову и блаженно растёкся по кровати, расслабив мышцы, взгляд при этом был хоть и довольный, но внимательный.

– Я так не могу. Не смотри!

Кирилл послушно закрыл глаза, но настолько очевидно сдерживал улыбку, что я не выдержала и тоже улыбнулась.

– Кирилл, а здесь точно безопасно?

– Да

Любимый приоткрыл он один глаз.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Если только на тебе ничего нет, – наконец произнес он нужную фразу.

– На мне? Ой, а я даже не знаю, как там это всё проверять. Ты не посмотришь?

Кирилл наверняка просканировал меня ещё в дверях, но принял самый строгий вид и сказал:

– Вроде бы всё чисто, но нужно провести досмотр, вдруг я что–то упустил.

– Досмотр? – Я наивно похлопала ресничками и взялась за полы халата.

– Угу, это типа осмотра, только более тщательная процедура, – объяснил любимый, предвкушающее сглотнув слюну.

– Ну, если так надо, – растягивая гласные проговорила я и расстегнула верхнюю пуговичку строгого халата медработника.

– Обязательно!

Кир сел на кровати, проявляя полную готовность помогать.

– Только досмотр или ещё допрос с пристрастием? – пошутила я.

– Тебе хочется сейчас поговорить?

– Нет.

– Вот и не отвлекайся, у нас важное дело. Снимай халат!

Я медленно расстёгивала пуговички, мило краснея, стреляя глазами и неуверенно ёрзая по кровати, словно не зная, как далеко готова зайти. Но горящий взгляд любимого, ответная реакция его тела на каждое моё действие, сводили с ума, горячили кровь.

Какие были варианты?

– У тебя есть запасной халат? – хрипло спросил Кирилл.

– Д-да, – не совсем понимая, к чему вопрос, ответила я. – В чемодане.

– Иди сюда, искусительница, – Не дожидаясь ответа Кирилл резким движением схватил меня и усадил на колени. Погладил по спине. Заглянул в глаза. – Боишься?

– Немного.

– Я тебя никогда не обижу, малыш. Веришь?

– Д-да.

– Умница.

Даже когда я его дразнила в кабинке колеса обозрения он не был столь напряжённым. Да, я знала, что он меня хотел, физиологическую реакцию не скрыть, но тогда было по–другому, не так! Сейчас я кожей чувствовала, что у Кира рвёт крышу. Он держал меня в руках так, словно боялся отпустить. Не мог. Не хотел. Касался носом моей кожи, жадно втягивал её аромат, не в силах насытиться. Как наркоман тянулся к смертельно–опасному допингу, сдаваясь его власти.

И тем не менее он сдерживался.

Не стал меня пугать излишней страстью, бережно снял халат. Судорожно вздохнул, посмотрел чёрными от страсти глазами.

Но сдержался.

Ради меня.

– Я думала, ты его сорвешь, – прошептала, не зная, чего хочу. То ли, чтобы он обезумел, одурел от любви ко мне, полностью потерял контроль. То ли любоваться этой бесконечной внутренней силой настоящего мужчины, который готов на всё ради любимой.

– Я хотел, – выдохнул он, носом касаясь раковины моего уха.

– Щекотно! – Повела я головой, не забыв потереться щекой о его щёку, уже немного колючую, но оттого ещё более приятную.

– Котёночек, – прошептал Кир, зажмурившись.

– Ты сегодня, надеюсь, не будешь меня только дразнить? – Я осмелела в его руках и позволила себе выпрямиться и коснуться закрытых глаз невесомыми поцелуями.

– Малыш, давай ты попрактикуешься в соблазнении чуть позднее, я еле держусь.

– Зачем? – выдохнула игриво.

Именно его бесконечная сдержанность рождала во мне желание быть дерзкой и раскованной. Я лишь убедилась, что с ним не страшно. Никогда. Ни в чём. Кирилл – моя стена. Мой защитник. Рыцарь, на всё готовый ради дамы сердца.

А ещё он пси. Не такой сильный, как я, но главное – умеющий глубоко переживать эмоции, погружаться в них, верить им и себе, открывать их любимому человеку. Я могла с головой погрузиться в океан его чувств, прочитать самые сокровенные его тайны, он бы не стал перечить и закрываться. Но я желала знать лишь одно – как сильно он меня любит. И теперь я не сомневалась. Ни капельки. И никогда не стану в нём сомневаться. Мы – одно целое, мы созданы друг для друга. И я не стану таить от него секреты, поделюсь всем, что знаю, но только не сейчас. Сейчас Кирилл должен думать лишь обо мне одной, а я – о нём.

– Затем, что ты, родная, сегодня впервые с мужчиной, тебя нужно любить ласково и бережно, а я на пределе, – Кирилл вдохнул запах моих волос и послал мне непристойную картинку… целый фильм!

– Я тоже, – прошептала ему на ушко. – И я тоже фантазировала, пока ждала тебя. Много, много раз.

Выдержку Кира снесло в один момент. Он схватил меня за шею, притянул к себе и впился в мой рот обжигающим поцелуем, властным, жестоким, чертовски сексуальным.

Нежности не было. Нам её не хотелось.

Руки Кирилла блуждали по моему телу, лихорадочно поглаживая, сжимая. Губы были везде. Я тянулась к нему, выстанывала его имя, звала, всхлипывала, горела в огне. И контролировал этот пожар он. Мой мужчина. Единственный. Любимый.

Кирилл ласкал меня бесконечно долго, то вспоминая о нежности, то не контролируя страсть и плохо рассчитывая силу, но я упивалась каждым мгновением, особенно теми, когда он забывался, когда его чувства брали верх над разумом, когда он полностью принадлежал мне. И это ощущение власти над мужчиной, словно острый перец, добавляло пикантности, ещё больше будоража чувства, сводя с ума.

– Не могу больше, пожалуйста, – хныкала я беспомощно, но Кирилл был неумолим. Целовал, гладил, посасывал пальчики на ногах, прикусывал кожу на бедре, ласкал ямочки под коленками. Каждое его прикосновение электрическими разрядами пронзало жаждущее его тело, выгибало дугой, заставляло меня стонать, закусывать губы до крови, рвать ногтями простыню.

– Кирилл, сейчас! – потребовала я, закрывая глаза.

– Смотри на меня! Смотри! – приказал Кирилл тоном, которому я не смогла противиться даже в таком состоянии. – Ты моя, Таня. Моя. Навсегда. А я – твой. Сердцем и душой. Телом. Весь твой. И никто и никогда нам не помешает. Не выживет! – рявкнул он, сверкнув глазами.

– Я люблю тебя, – прошептала, подаваясь ему навстречу. – Безумно люблю.

– И я люблю тебя, малыш. Всегда буду любить.