Текст книги "Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)"
Автор книги: Иринья Коняева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)
Глава 16. Практика на серой планете
Идарика
Планета Амирак. Первая практика
– Сэм, страхуешь Мику. Селена, с тебя как обычно. Рика, замыкаешь, – командует Кирилл.
– Есть! Так точно! Принято! Выдвигаемся, – раздаются в шлеме голоса ребят.
Марш–бросок по заиндевелой планете. Повсюду острые, словно нож десантника, серые каменные глыбы. Мелкие камешки перекатываются под протектором облегчённого скафандра, ноги вязнут, скорость падает. Ветер дует в спину, помогая, подгоняя, будто воя: «Скорее! Быстрее!», куда ни глянь, всюду одинаковый серо–сизый пейзаж. Уныло.
– Твёрже шаг! – бодро командует Кир. – Ускоряемся!
Группа подчиняется безоговорочно. Восемь часов непрерывной ходьбы по пересеченной местности – не повод для усталости и жалоб.
– Кир, через полтора километра!
– Отлично! – хвалит Селену староста, получив фото предполагаемого места привала и координаты. Он дублирует мне данные машинально, не сопровождает комментариями по закрытой от остальнных связи.
Рельеф планеты до ужаса однообразен, от ветра мало, где можно спрятаться, так что ближайшее каменное кольцо – идеальный вариант для ночлега.
Только разместившись с максимально доступным комфортом, можно выдохнуть, прийти в себя.
График дежурств давно согласован наперёд, так что после ужина большая часть отряда со спокойной совестью легла спать.
«Кир, ты запугал всю группу!» – попробовала пробиться к упрямцу.
«Рика, просто заткнись», – надеясь грубостью прекратить беседу ответил Кирилл.
«Хрен тебе! Никто словом не перебросился, все заблокировались как на допросе! Бери себя, чёрт подери, в руки! Что происходит?»
Я психовала, Кирилл молчал. Не блокировался, но и не отвечал. Два месяца мы не видели прежнего командира, лишь его тень. Точнее… Безукоризненную, роботизированную, безэмоциональную его версию.
«Кир, пожалуйста, поговори со мной», – посреди ночи не выдержала я, зная, что он тоже не спит. – Не молчи, прошу. У меня крыша едет от беспокойства!»
«Мне нужно ещё немного времени, я уже почти пришел в себя. Спи».
Я замолчала, но начала крутиться, вертеться, жалобно вздыхать и вести себя максимально громко. Женские провокации – это, конечно, недостойно заместителя командира отряда, но я уже как только ни пыталась пробиться сквозь его щиты – бесполезно. Вот и приходится действовать коварно и давить на слабое место Кира – ответственность.
Он наверняка думает про себя, что я кручусь и не даю спать ребятам, отряд не сможет полноценно отдохнуть, а значит, завтра мы не выполним минимальную норму или, не приведи звёзды, кто–нибудь по недосыпу оступится, подвернёт ногу… Нет, Кир не выдержит и сам выйдет на связь, лишь бы я прекратила суету.
«И чего тебе не спится, а»? – проворчал друг.
Сработало!
«Боюсь за тебя и не понимаю, что происходит», – перешла я мыслеречь, но эмоции проявляла максимально полно и открыто.
У меня были определённые подозрения, отчего Кир сам не свой. О романе Татьяны Монро с самым завидным холостяком Аруана Генрихом Крауфом не слышал только ленивый, и отношения у них были самые что ни на есть близкие, судя по фотографиям и видеороликам. Молодые люди выглядели довольными жизнью и безумно счастливыми. Журналисты с удовольствием муссировали подробности каждой встречи и тот факт, что бизнесмен впервые за всю историю отношений с женщинами, не жалел на это времени, вызывал закономерные подозрения в серьёзности его намерений.
Но нас учили многим хитростям, и во всех публикациях СМИ я видела особые звоночки, указывающие, что аудитории преподносят информацию в нужном правительству ключе.
Кирилл был одним из лучших в нашей группе и наверняка прекрасно понимал, что отношения Тани и Крауфа – спланированная акция. Подозреваю, Дамир приложил к этому руку, потому что Таня бегала к нему с завидной регулярностью, а Маруська не упускала возможности меня поддеть, рассказывая, как прекрасная леди Монро пила чай или кофе и делилась с ней светскими новостями.
В общем, я решительно не понимала, отчего он тревожится, когда слепому ясно, что девушка влюблена в Кирилла, но не выходит из образа, поскольку находится на задании.
На Амираке сгущалась тьма, одногруппники мирно посапывали, время шло, а Кирилл продолжал молчать.
Гад!
Но злиться на него сейчас не стоит. Попробую зайти с другой стороны.
«Я не верю в их любовь. Это фикция», – произнесла, прощупывая почву.
«Знаю», – был ответ.
«Тогда почему ты такой?..»
«Какой? Бешеный, психованный или странный? Определяйся уже!» – не выдержал Кир, читая мои мысли в прямом контакте, а оттого не упуская ни детали.
«Ты понял. Отвечай на вопрос», – я не собиралась смущаться.
«Она не пришла, понимаешь? Знала, что нас отправляют на полгода, но не пришла попрощаться!»
Поразительно, до чего любовь иногда мешает жить.
«У неё может быть уважительная причина», – не прониклась я «трагедией века».
«С трудом верится».
«Ты боишься, что опытный Генри нашёл, чем её увлечь, и теперь она с ним по доброй воле?»
«В точку!» – признался друг.
«А я уверена в обратном. Не удивлюсь, если ей запретили с тобой увидеться. Или адмирал Монро проверяет тебя на прочность. Это даже более вероятно, всё–таки единственная дочь…» – перебирала я наиболее разумные варианты.
«Стоило сразу с тобой посоветоваться», – признал очевидное парень. – «Когда эти же идеи прокручивал в голове, казалось, это бред отчаявшегося влюблённого болвана, но в твоих устах всё выглядит логично и здраво. Адмирал Монро вполне мог организовать мне такое испытание. Или адмирал Традониадаль хотел, чтобы я немного протрезвел. Или и то и то. Может, это вообще задание для отряда – провести полгода под управлением неадекватного командира…»
«Во–о–от, наконец твою башкенцию посетила умная мысль», – довольно выдала я. Просто камень с плеч!
«Ладно, давай спать, вредность мелкая. Контрольную сеть я проверил, всё чисто, можно спать без задних ног. Спасибо тебе, Рика, и спокойной ночи», – попрощался Кир.
Я выдохнула: мир восстановлен. Что может быть хуже, чем вечно расстроенный и погруженный в себя командир?
Дождалась, когда Кирилл заснёт и дала команду скафандру повысить температуру на пару градусов, ночи на Амираке комфортом не баловали. Да и сама планета в целом была не самым приятным местом. Неспроста психологи запретили Амирак к посещению обычным смертным, здесь даже у подготовленной команды сдавали нервы. И дело не столько в бесконечной депрессивной серости, сколько в ощущении надвигающейся угрозы, которое не покидало ни днём ни ночью.
Причудливой формы валуны тенями рисовали огромных и мощных чудовищ. Тёмно–синие, почти чёрные тучи сплошным ковром закрывали небосвод и напоминали грозное штормовое море, так и норовящее опрокинуться ледяной мощью на покрытую изморозью тёмно–серую землю. Изредка проглядывающие лучи холодного зимнего солнца тонкими росчерками напоминали разряды молний. Казалось, вот–вот разразится нечто ужасающе масштабное. Неминуемое. Страшное. И никто не выживет.
Дополнял это великолепие его величество Ветер. Он врезался в чёрные скалы, просачивался в узкие ходы, расширяя их, прорезая всё новые и новые тоннели, в которых, словно в гигантском музыкальном инструменте, рождались звуки. Мощные, глубокие, жуткие. В сочетании с темнотой ночи они рождали изощрённые кошмары и ужасы, да и днём, бывало, вся команда вздрагивала.
Поразительно, но на столь неприветливой с виду планете, в физическом плане человеку ничего не угрожало: бактерии и одноклеточные организмы, её населяющие, не представляли угрозы, а природные явления легко прогнозировались и не доставляли особого беспокойства.
Другое дело психика.
Планета Стона, как её прозвали курсанты, была одним из самых сложных испытаний Академии. Вспоминать о ней не любил никто. Натянутые улыбки, неестественный смех и бесконечная пустота во взгляде сопровождали короткие рассказы–отговорки старшекурсников любопытствующему молодняку. История борьбы с глубинными страхами у каждого была своя личная и делиться ею желающих не было.
Я никогда не боялась темноты. До Амирака.
Совершая положенные во время дежурств обходы лагеря мне казалось, будто продираешься сквозь плотную, вязкую субстанцию, в которой затруднительно даже дышать. Специальный шлем, обеспечивающий приток свежего, очищенного и нагретого до необходимой температуры воздуха, не избавлял от этого в высшей степени неприятного ощущения.
И эта абсолютная темнота. Тьма! Глубокая. Жуткая.
Я не сразу справилась с этим испытанием. Первые дни были ужасны, потому я раз за разом вызывалась дежурить вне графика и неспешно, вдумчиво и методично избавлялась от иррационального страха, вспоминая наставления Дамира, который был свято уверен, что разум властен над физиологией, стоит лишь взять бразды правления в свои руки. Мне потребовалась неделя, чтобы подружиться с Амираком и своими страхами.
А вот Кир из–за любовных переживаний будто и не замечал жутковатый характер планеты, воспринимая его как данность. И это при его уровне пси! Да ему здесь должно быть хуже всего! Планета буквально ломает психику. В какой–то степени ему повезло, что Таня связалась с Крауфом до нашего отлёта, он отвлекается на личное, не погружаясь в депрессивную пучину Амирака.
Краем глаза отметила вспыхнувший экран сканера – дежурный пошёл в обход. Откровенно говоря, проверять территорию по сто раз за ночь было не совсем логично, на изученной вдоль и поперёк, совершенно пустой и безжизненной планете никого, кроме нас, нет, но правила есть правила.
Завершив традиционный круг, Дитер Форрен не вернулся в лагерь, а пошёл в сторону небольшой каменной гряды. Он отключил сканер, но я прекрасно знала, где он находится и почему нарушил золотое правило не отбиваться от коллектива. Мы все его нарушали, если дежурство выпадало на остаток ночи и раннее утро.
Бесшумно поднялась и направилась в сторону самой высокой каменной скалы, ориентируясь на память и внутренний компас, тщательно вслушиваясь в окружающее пространство и мысли дежурного. Закрытые наглухо!
– Привет, Рика. Чего не спится? – поприветствовал незваную гостью в моём лице Дитер.
Ага. Как я и предполагала, засёк меня без сканера. А ведь вязкая темнота ночи не позволяла разглядеть моё приближение. Итак, у него помимо ментала есть пси–способности. Полезная информация, учтём.
– Доброе утро, – поздоровалась я по внутренней связи и лишь затем сняла шлем. Ветер радостно подхватил ничем не собранные волосы и тут же растрепал их за спиной. – Только здешние рассветы спасают меня от желания убивать голыми руками, – призналась откровенно и прикрыла глаза, делая глубокий вдох чистейшего, но ужасно холодного воздуха.
– Согласен.
Не стала ходить вокруг да около, давно планировала поговорить с ним наедине.
– На кого ты работаешь? – произнесла едва слышно. Ветер сорвал слова с уст и унёс в противоположном от лагеря направлении, но я знала, что Дитер ничего не упустил.
– Совсем свихнулась? – возмутился наш обаятельный рыжик. – На кого я работаю? Да на того же, на кого и ты!
– Ты знаешь, о чём я.
Я по–прежнему не смотрела в его сторону, мирно созерцая занимающийся рассвет. Я выглядела расслабленно и спокойно, тогда как на самом деле бессовестно читала мысли парня, воспользовавшись его смятением.
Пси в этом плане более уязвимы, чем кажутся. Скоро он, конечно, закроется, но прежде я успею услышать желаемое.
«Плохой знак. Очень. Не лукавит, уверена в себе. Или играет? Нет, не играет. Заглянула бы в глаза, если… Хотя нет. Ай! Дамир мог её научить… Дамир! Хм» – ответ был им найден практически сразу. Мысли тут же стали мне недоступны. Успокоился и взял себя в руки.
– Рика, ты только не злись, пожалуйста, – начал Дитер. – Я… Меня попросили присмотреть за тобой и Киром.
– И?
– Что «и»? Вот, приглядываю.
– Если ты пытаешься убедить меня, что просил Дамир, можешь не стараться, – кинула, не оборачиваясь. Знала, как его бесит такое поведение.
Если моя теория верна, он выйдет из себя совсем скоро и я вновь получу доступ к части его мыслей.
– Но это так!
Дитер был твёрдо уверен в своих словах, и это обычно срабатывало, ведь люди слышат то, что хотят слышать, тем более влюблённые девушки, но со мной подобные приёмы не работали.
Но, конечно, гадёныш.
Я мечтательно улыбнулась, сделав вид, что окончательно поплыла от заботы любимого мужчины.
«Беспокоиться не о чем», – довольно резюмировал Форрен, открывшись на мгновение.
– Нет, не так, – заявила, выпрямляясь и оборачиваясь. Заглянула в глаза предателю. – Мне повторить вопрос или ты ещё что–нибудь выдумаешь?
– Звёзды, до чего вы сложная группа! – не выдержал мужчина. – Не знаю, кого из вас больше придушить иногда хочется – тебя или Кирилла! И откуда вы такие на мою голову?
Он так искренне негодовал, что всё тут же встало на свои места. Он не врал. Впервые за полгода отреагировал искренне и честно. Так, как это делают рыжие люди, эмоциональные и яркие.
– Ой, не могу, – всхлипывала я, рыдая от смеха. – Я себе такого навыдумывала! И ведь фрагменты головоломки так замечательно сложились!
– Ладно тебе, – буркнул Дитер, сокрушаясь про себя, что его расколола «белобрысая малявочка».
– Не хмурься, тебе не идет! Не расстраивайся, это рано или поздно случилось бы, – попыталась я его утешить.
– Я из–за твоего любопытного носа, деточка, проиграл Тобсу ящик дорогущего коньяка! Как тут не расстраиваться!
– Тоже мне трагедия! Зато представь, как теперь тебе будет с нами комфортно работать.
– Никому ни слова! – предостерёг Дитер.
– За дуру не держи. Учитывая обстоятельства, и слова–то поперёк не имею права сказать, ты ведь куда старше по званию.
– Вот и молодец. А теперь не мешай наслаждаться восходом солнца.
Я впервые посмотрела на одногруппника прямо и открыто, не исподтишка, и с удивлением поняла, что Дитер гораздо старше заявленного возраста. Вот тебе и весельчак, вот тебе и затейник всех шалостей и глупостей. А кураторы, конечно, молодцы, ничего не скажешь. Присмотрели, так присмотрели. Внедрили в наши ряды одного из своих и в ус не дуют.
Грамотный ход, надо признать. Плохо, что я об этом не подумала раньше. Позор мне. А Кир, выходит, вычислил крота раньше моего, но не сказал. Впрочем, он не имел на то права. Вернёмся в академию, допрошу его тщательно. Он, в конце концов, мой командир, пусть учит разбираться в людях, ведь именно я прикрываю его спину на заданиях и страхую на полосах препятствий.
– Идём к нашим, – бросил Дитер спустя какое–то время.
Я машинально последовала за одногруппником. Мысли мои были полностью сосредоточены на неожиданной развязке интриги с рыжиком. Такие новости заслуживали тщательнейшего анализа.
Кадр за кадром прокручивала я воспоминания с момента знакомства и внутренне содрогалась. Система была беспощадна к нарушителям, а мы…
Чёрт, да мы прокололись едва ли не в самом начале!
Дитер умел расположить к себе. Однако за любыми проступками и шалостями никогда не следовало наказание. Выходит, провоцировали на недостойные поступки и ждали, когда полезет хорошо спрятанная за воспитанием гниль. Разумно, ничего не скажешь.
После завтрака мы вновь выдвинулись в путь. Нам предстояло пройти не один километр и выйти к точке посадки. По задумке академии за полгода ходьбы по пересечённой местности мы справимся с внутренними демонами, сплотимся и смиримся с необходимостью выполнения рутинной работы, воспринимая её как должное.
Честно признаться, посещение Амирака мне доставляло истинное удовольствие, хоть из солидарности к одногруппниками я и делала вид, что это не так. Но после беседы с Дитером было откровенно не до того. Я шагала вслед за группой, не глядя по сторонам, не любуясь как ранее тёмным небом, не разглядывая необычной формы камни, не восторгаясь палитрой серого.
Я здорово просчиталась и сейчас сожалела об утреннем разговоре. Я сдала мужчине козыри, но главный просчёт – привлекла его внимание. Мужское внимание. Всю дорогу Дитер думал обо мне, вспоминал общие моменты, касания, но самое страшное – он был на сто процентов уверен, что я непременно достанусь ему, не считая Дамира конкурентом.
Я не знала, какие козыри в рукаве у Дитера, но ситуация не на шутку тревожила.
Глава 17. Великодушие Маруси Дамировны и страшные тайны
Дамир
Аруан. День отлёта спецгруппы на планету Амирак
Я пил кофе и писал отчёт об успешном окончании одного из исследований, когда активировался звук на одном из мониторов. Пчёлка–шпион прилетела к дому адмирала Монро, но, к сожалению, немного задержалась в пути и начало представления я пропустил.
– Таня, вернись, мы не договорили! – орал во всю мощь тренированных лёгких Торвальд Монро.
– Мне не о чем с тобой говорить! – яростно отвечала ему дочь.
Я повернул голову к экрану и увидел, как Таня вылетела из кабинета отца, хлопнув дверью с такой силой, что стены содрогнулись.
– Даже не спрашивай, – на ходу бросила она сидевшей с открытым ртом матери.
Ворвавшись в спальню, юная леди рывком распахнула дверь гардеробной, замерла на мгновение, а затем схватила ярко–красный лаковый чемодан–гардероб размером со шкаф.
– Наверное, мама подарила, Таня бы себе такой яркий не купила, – прокомментировала Маруська, бессовестно подглядывая.
Я доверил кофемашине следить за сборами и перемещениями недовольной Танюшки и вернулся к отчёту. Зная, как собираются девушки, не сомневался, что успею переделать запланированные дела, а затем спокойно проконтролировать отбытие леди Монро к Генриху Крауфу. После того, что она вчера узнала, это самое логичное решение.
Я не ошибся. Через полчаса за девушкой прибыл флай с гербом Крауфа.
– О, смотри, Дамир, он лично прилетел, – всполошилась Маруська, которая считала всех холостых миллионеров своей собственностью, а потому внимательно следила за их жизнью, когда думала, что я не вижу.
– Привет, – кивнула Таня Генриху и обернулась к домашним роботам: – Грузите, ребята.
– Внушительная у тебя косметичка, – хмыкнул Крауф.
– Спасибо, что приютил, – игнорируя шутку, произнесла Татьяна.
– Всегда рад, дорогая, всегда рад.
Я следил за данными на нескольких мониторах. Не прошло и минуты, как Тане закрыли доступ в академию и ко всем исследованиям.
Так и думал! Следят за девочкой куда серьёзнее, чем афишируют в отчётах. А Монро, бедный, похоже, действительно не понимает, что происходит.
– Таня, видимо, не объяснила ему приступ ярости, лишь хлопнула дверью и сбежала, – практически слово в слово озвучила Маруся мои мысли.
А я, остолоп, отвлёкся с утра на личные дела и забыл, что стоит узнать, как себя чувствует Таня после неприятной новости о прошлом обожаемого отца.
Но мне было совершенно некогда. Ида написала, что их спешно отправляют на практику и на тренировку они с Киром не придут, Традо потребовал отчёт, Маруська всю ночь читала любовные романы и так сильно переживала за полюбившихся героев, что с утра пришлось сперва менять ей полетевшую плату, затем слушать враньё, как долго она искала необычные рецепты кофе, чтобы меня удивить и порадовать. В итоге упустил драгоценное время и не успел поговорить с Татьяной и вправить мозг.
Впрочем, у Крауфа она в безопасности.
Пчёлка, конечно, к нему не прорвётся. Это не дом адмирала Монро, к которому у меня давно есть все пароли – приходится приглядывать за Таней, которая обожает работать до обморока. Так что вернул крылатую шпионку в академию, тем более, подвернулся удобный случай доставить её быстро и без подзарядки – Торвальд Монро рванул к личному флаю, на ходу связываясь с Традониадалем. Грех упускать такую возможность совместить приятное с полезным – и пчелу домой доставить, и подслушать разговор двух интриганов. Хоть в чём–то мне сегодня повезло.
Впрочем, настроение внезапная удача всё равно не улучшила. Меня так завалили делами, что я не имел возможности встретиться с Ангелочком, а она – забежать на чашку кофе.
– Маруська! – гаркнул я резко, чтобы кое–кто вынырнул из очередного любовного романа. Паршивка–кофемашина сбежала на кухню неспроста. Подсела на любовные романы, и теперь её не дозовёшься.
– Бегу–бегу, Дамирушка! – заголосила моя помощница, на ходу наливая кофе и добавляя в чашку дольку лайма. – Вот, мой хороший, я уже всё сделала, как ты просил!
– Я не просил кофе, – хмыкнул, отбирая у неё чашку.
Маруся захлопала глазами, пытаясь сообразить, зачем её тогда звали, но так и застыла, приоткрыв рот и моргая. Да что она там такое читает, что глючит постоянно? Эротику, что ли?
– Э, – протянула Маруся, доставая из брюшка–шкафчика шоколадку и подкладывая на блюдце.
– Сейчас возьмёшь весь запас шоколада и печенья, упакуешь как сухпаёк и отвезёшь Идарике. Живо! Она улетает на практику на полгода, – объяснил я любопытной кофемашине.
– На полгода! – обрадовалась та. – Да я ей соберу весь шоколад академии!
– Маруся, я раздосадован её отлётом, – произнёс я, чётко проговаривая каждый слог, как обычно делал, когда был ею недоволен.
Но ревнивица и не думала испытывать чувство вины. Беззаботно пожала «плечами» и полетела на кухню, напевая что–то вроде: «До чего жизнь моя прекрасна! Вали–вали и улетай!»
– Ты не попадаешь в ноты, – недовольно сообщил ей электронный замок, подключённый к тестовой системе управления жизнеобеспечения лаборатории. – И шевелись давай!
Я хмыкнул, слушая перепалку моих электронных стражей, только замок не пускал посторонних в помещение, а Маруська настаивала, что имеет право выдавать пропуски к моему сердцу.
Имеет право, но не выдаёт!
– Лечу–тороплюсь, – сообщила мне кофемашина, направляясь в сторону выхода с огромным тюком.
– Передай Идарике, что я буду скучать, – крикнул ей вслед, пока не закрылась дверь.
– Ничего не слышу, здесь очень шумно, – ответила Маруська, не оборачиваясь. Пустые стены коридора эхом отразили её слова: «Шумно, шумно, умно…»
– Женщины, – философски вздохнул замок, опуская дверь. И напомнил: – Пора проверить пчёлку. Возможно, стоит отправить её к адмиралам?
Кажется, искусственный интеллект подстраивается и перенимает мои шпионские привычки, я ведь ни слова ему не говорил.
Пальцы запорхали над клавиатурой.
Так, Монро зашёл в кабинет Традониадаля.
Выждать пару минут, пока они сканируют кабинет, затем активировать давно подселенных в «чистую зону» наношпионов.
Первое, что слышу – тиканье древних напольных часов, кругом полумрак, на экран выводятся данные сканирования: запах алкоголя и кофе. Не удивлён, эти двое вечно хлещут коньяки и виски за закрытыми дверями, позорище. Спустя пару минут появляется нормальная картинка: в удобных глубоких креслах друг напротив друга сидят человек и метран.
– Ты уверен? – Монро трёт лоб и явно пытается переварить услышанное ранее.
– Абсолютно.
– Но как это могло произойти?
– Не знаю, – тарабанит пальцами по подлокотнику метран, – но разберусь.
Человек устало проводит широкой, квадратной ладонью по лицу, разглаживая угрюмую складку на лбу, закрывая глаза, стирая сонливость. Огромная, массивная фигура непривычно сгорблена.
– Ты ужасно выглядишь, Тор, поезжай домой, тебе следует поспать, – рекомендует метран.
– Не могу, дома Рита.
– Ты обязан ей сказать, Тор. Объяснить.
– Я знаю! – подскакивает мужчина. – Знаю, что обязан! Как ты думаешь, легко это сделать? Таня ушла! Она не отвечает ни мне, ни родной матери! И виноват в этом, чёрт подери, только я! Я один!
– Да при чём здесь ты? Мы слишком долго у власти, слишком привыкли распоряжаться чужими судьбами, забыли, что и мы – лишь пешки в чёртовых шахматах, – горько констатировал Традониадаль, заставив меня удивлённо замереть.
То есть лучшие интриганы Аруана тоже не знали, что Генрих Крауф – сын адмирала Монро?! Ято был уверен, это их афера! Вот это поворот!
Выходит, над нашими кукловодами есть ещё одни. Что удивительно, ведь Совету подчинено сорок с лишним планет.
Кто на самом деле руководит советом?
Хотя главный вопрос – разбираться или сделать вид, что я ничего не видел и не слышал?
Если хорошо знаешь систему, играешь, не нарушая правил и получая все бонусы, жить комфортнее с закрытыми глазами.
И вместе с тем я знал, что не смогу закрыть глаза и жить как большинство. Мозг уже сопоставлял факты, успокаивая тревожно бьющую в колокола интуицию слабым аргументом – что это поможет мне заполучить Идарику и жить так, как хочется самому.
В кабинете адмирала Традониадаля долго царила тишина. Переваривали.
У меня было куда больше времени и куда меньше эмоций, так что я успел набросать несколько гипотез. Обычно истина лежит на поверхности, и если я прав, разгадка именно этой тайны адмиралам очень не понравится.
– Эх, – выдохнул Торвальд Монро. – Ладно, всё не так уж плохо, если посмотреть с другой стороны. Рита, конечно, не обрадуется, но по крайней мере теперь я знаю, с какой стороны подходить к дочери. Уже достижение.
«Не обрадуется, ага», – хмыкнул я про себя.
– Другой разговор, – поддержал шеф лучшего друга. – Непривычно видеть тебя таким…
– Эмоциональным? Да брось! Ух кто–кто, а ты как раз обычно меня таким и видишь, – хмыкнул Торвальд.
– Потерявшимся.
– Отставить «потерявшимся»! – шутя скомандовал Монро. – Я снова в строю. Спасибо за поддержку! – Сделав глоток, отставил бокал в сторону, поднялся. – Я домой. Таню вернёшь в Академию? Я удивился, как быстро её переместили в список неблагонадёжных.
– Займусь лично, – пообещал Традо.
Ещё немного понаблюдал за адмиралами, чтобы увериться в собственной правоте, а затем позвонил Тане. Приходилось действовать старыми–добрыми методами, ведь в резиденцию Крауфа я не проник. Знал бы заранее, подготовился, но сейчас, когда операция стартовала, боялся лишним вниманием подставить девушку.
– У меня всё хорошо, – вместо приветствия сообщила она. – Я переехала к Генриху, он выделил мне целый этаж, представляешь! Вид шикарный. Но главное – это лаборатория! Она не хуже той, что у меня в академии, но микроскопы и системы сканирования органики!.. Великие звёзды, на что они способны! Я уже выпросила себе несколько, притащу и домой и на работу, и с тобой поделюсь. Генри обещал, представляешь, да? Сказал, они всё равно выйдут в продажу через несколько месяцев, так что нам уже можно ими пользоваться! – Глаза девушки сияли драгоценными камнями, так она была счастлива, пока не думала о личных проблемах. – Хочу немедленно приступить к изучению партиса, буду скидывать тебе данные! – пообещала Таня, едва не прыгая от нетерпения.
– Умничка. Но помни, что тебе нельзя много работать, в последний месяц ты едва ли не ежедневно попадала в мед–бокс. Гуляй на свежем воздухе и занимайся другими делами, – тоном строгого дядюшки завуалированно напомнил о задании. – И не забудь сходить к Бобо Шанте, вам необходимо заключить договоры и подать документы на патент, иначе обскачут другие дизайнеры.
– Точно! Этим и займусь. Вот прямо сейчас и поеду, а то нет сил ждать, когда закончат монтировать оборудование. Генрих уехал в офис и мне скучно! – поделилась Таня и информацией и планами.
– Рад, что ты не грустишь, дорогая. Горжусь тобой. И, Таня, маленький совет: про Генриха никому ничего не говори, мне в том числе. Я так понял, он не особо публичный, так что даже такая маленькая и кажущаяся неважной информация про офис может ему навредить.
– Ой, я не подумала! – воскликнула девушка, совершенно естественно прижав руку к груди и округлив глаза. – Спасибо тебе, Дамир, ты настоящий друг, а я погружена в личные переживания и туплю как никогда, – рассмеялась она звонко и немного нервно.
Мы распрощались и я вернулся к отчётам. Настало время их разослать по инстанциям, пусть все думают, что я был занят исключительно ими.
Спокойно поработать мне, конечно, не дали. Вернулась Маруська и закричала с порога:
– Ты видел новости? Таня переехала жить к Генриху! В его личные апартаменты! Крауф уже скупил половину ювелирных магазинов и заказал две тонны одежды для своей зазнобушки!
– Знаю, – ответил, стараясь не рассмеяться. Маруська от злости разве что слюной не брызгала.
– Кир в предынфарктном состоянии, Ида твоя от растерянности даже обняла меня на прощание и поцеловала в щёку, – то ли пожаловалась, то ли похвасталась Марусенька. – Я ей ещё лаймов дала с собой, она тоже их любит. Мы в глубоком шоке от поведения Татьяны! Как такое вообще возможно, Дамирушка? Мы ведь её не такой воспитывали! – возмущалась Маруся так, словно именно она ночей не спала, приглядывала за маленькой Танюшкой, учила её контролировать пси и разрабатывала для неё ограничители силы.
Впрочем, в защиту кофемашины надо заметить, что она не раз сидела с Таней в лаборатории и напоминала той поесть, выпить воды и отдохнуть. И пичкала шоколадом, если та слабо реагировала на внешние раздражители, полностью окунувшись в исследования. Маленькие плиточки шоколада Таня жевала, не отвлекаясь, и хоть тем поддерживала жизнеспособность.
Но сейчас я думал не о Тане.
Кажется, мои драгоценные девочки потихоньку привыкают друг к другу. Забавно, но Ида тоже ревновала меня к кофемашине, которая выполняла, как про себя думала Ангелочек, «её функцию» – заботилась обо мне.
– Спасибо, моя хорошая. Ты у меня самая лучшая, – от души похвалил Марусю, которая тут же размякла и успокоилась. Чужие проблемы её, конечно, волновали, но не так, как свои личные.
– Да, – произнесла она, задрав нос. – И я у тебя сейчас единственная любимая женщина, – напомнила важно и застыла в ожидании комплиментов.
– Марусенька, ты занимаешь совершенно особенное место в моём сердце, – прижав руку к груди, заверил ревнивицу.
– Кстати, Ида просила приглядывать за тобой и напоминать, чтобы ты не пил кофе хотя бы на голодный желудок, – великодушно созналась Маруся, что были не только объятия и поцелуи её металлической персоны, но и небольшой привет мне. – А! Я же хотела тебе кое–что рассказать. Это про шефа. Только прошу, Дамирушка, никому! Это большой секрет! Огромный! – округлив глаза заинтриговала Маруся. – Я заходила к нему утром и эти новые сканеры, что ты мне прикрутил, почувствовали запредельный уровень стресса, но данные тебе не отправили.
– Метраны по–другому взаимодействуют с техникой и электроникой, да, это известный факт, – произнёс я, вглядываясь в живую мимику Маруськи. – Но ты явно хочешь сказать что–то ещё, верно?
– Да. Дамир, мне показалось, он испугался. Произошло нечто страшное. Что–то такое, что может напугать Шефа, – шёпотом закончила кофемашина и словно уменьшилась в размерах, прижавшись к полу.
Почувствовал, как встают дыбом волосы на руках, неприятно упираясь в ткань белоснежного лабораторного халата.
У нас серьёзные проблемы. Или катастрофа.
И это что–то такое, что Традо не доверил информацию лучшему другу! Они ведь только что беседовали!
– Спасибо, Марусенька, – поблагодарил я свою умницу.
