Текст книги "Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать (СИ)"
Автор книги: Иринья Коняева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)
Глава 7. Искусство дипломатии, или Как получить шоколадку от Маруси
Я шла на тренировку ментала к Дамиру твёрдым шагом и с высоко поднятой головой. Стайка дежурящих перед его кабинетом девушек сегодня видоизменилась. Ни тебе привычных миниюбок, ни ультракоротких шорт. К слову, запрещённых в академии. Но когда «нелепые правила» останавливали жаждущих замужества мадемуазелей?
Охотницы не теряли веры в себя и всеми силами пытались привлечь внимание гениального учёного с «гениальной» зарплатой, экспериментируя и с причёсками, и с одеждой, и с макияжем. Но сегодня они взяли на вооружение аксессуары! Одна нацепила небольшой галстук с булавкой в виде герба Академии наук, вторая и вовсе где–то умудрилась раздобыть очки! Я даже с шагу сбилась. Никогда не видела вживую такую красоту.
– Стильно! – заметила, направляясь туда, куда они так рвались попасть, в святая святых Дамира – личную лабораторию.
Под скрип зубов красавиц приложила руку к сенсору и этот гад, этот электронный тролль–привратник на весь коридор объявил: «Любимая жена султана изволили прибыть по вашему повелению».
Если бы не десяток прожигающих спину взглядов, я бы точно споткнулась, грохнулась или как минимум поперхнулась ядом и закашлялась, но пришлось держать себя в руках и принять приветствие за то, чем оно на самом деле являлось – за шутку.
– И тебя приветствую, главный евнух гарема славного султана, – ехидно ответила электронному замку. Затем увидела ошарашенную Маруську, которая умудрилась забыть, что наливает Дамиру кофе, из–за чего коричневая жидкость стекала по её красивому золотистому бочку, и заметила: – Но всё же главная жена здесь не я. Я вообще не жена. Ещё раз так меня назовёшь и обидишь Марусеньку Дамировну, я тебя перепрограммирую и реально будешь говорить «кастрированным голосом».
– Или петь арии! – мстительно добавила кофемашина, быстро подчищая разведённый бардак и наливая новую чашку кофе.
Сам «султан» наслаждался нашей беседой настолько, что даже оторвался от мониторов и развернулся в кресле. Обычно от него мы слышали только невнятное «угу–угу» и терпеливо ждали, когда он закончит с очередными расчётами и соизволит снизойти к простым смертным.
– Добрый вечер, Дамир, Маруся, – поздоровалась я вежливо. – Рада вас видеть. Вам стало скучно и вы завели себе ещё один искин* [*искусственный интеллект]? Представите меня «евнуху»? – осведомилась, едва сдерживая улыбку.
– Обойдётся без имени! – фыркнула ревнивая кофемашина, поставила чашку рядом с очередной новой игрушкой Дамира – деревянной ретро–клавиатурой, и демонстративно направилась в кухню.
– Угости Идарику кофе, – приказал султан.
Маруся замерла.
– Дамир, она ещё не отошла от искина, – прошептала я, многозначительно выпучив глаза.
– Ида, первое – она слышит всё, что происходит на этаже, можешь не шептать. И второе – Маруся должна безоговорочно подчиняться.
– Но она же девочка, а не военный, – возмутилась я не на шутку. – Она испытывает чувства, которые ты же и заложил, у неё к тебе привязка. Нельзя так. Извинись, Дамир. Пожалуйста.
Карие глаза учёного утратили довольные искорки и стали тёмными и страшными. Учитывая немаленькие габариты шкафообразного мужчины, выглядело это внушительно и грозно, однако я не боялась, прекрасно зная, что мне ничего не угрожает.
– Пожалуйста, извинись, – повторила упрямо. – Так надо.
– Когда скажешь мне это, не открывая рта и не используя визуальный ряд, мыслеречью, так и поступлю, – ответил он, прищурившись.
Ага, нарочно провоцирует. А я клюнула на приманку, наивная душа. Борец за справедливость.
Но плюс от моей речи был. Маруся подала шикарный кофе, а не как обычно какую–нибудь бурду, чтобы показать, как мне здесь не рады, ещё и положила на блюдце заветный квадратик в фольге.
– Тренируйся тщательнее, – наставительно произнесла она, дождавшись, когда я, со всей доступной мне деликатностью (почти отсутствующей в данный момент!), возьму шоколад. – Это для мозга.
– Спасибо, – прошептала я, пытаясь обуздать прожорливого монстра и не накинуться на долгожданное лакомство. Шоколад – моя огромная маленькая слабость!
– Учись. – Маруська важно кивнула и вернулась в кухню, не удостоив учёного ни прощанием, ни взглядом.
Когда дверь за ней закрылась, показывая, как она обижена на кое–кого бесчувственного и грубого, я развернула хрустящую фольгу.
– Это самый дорогой кусочек шоколада в истории, – хмыкнул Дамир. – До полноценной мыслеречи тебе ещё тренироваться и тренироваться.
– Нашёл, чем испугать. Тренировки – это именно то, ради чего я здесь.
Поднесла шоколад к носу, зажмурилась и втянула божественный аромат лакомства. Очищенные за полгода рецепторы радостно откликнулись, вспомнили, запустили химическую реакцию. Всё моё тело расслабилось, налилось счастьем, напиталось эндорфинами.
– Можно и не есть теперь, да? – оценил Дамир моё состояние.
– Не мешай наслаждаться, изверг, – отмахнулась, не размыкая век. Откусила крохотный кусочек. Практически царапнула плитку. Застонала от удовольствия.
– А как же тренировки? – преувеличенно шокировано вопросил учёный.
– Я как раз на них настраиваюсь, – бессовестно солгала, прекрасно понимая, что для собеседника это не секрет.
– Ладно, я пока поработаю, – заявил Дамир, разворачиваясь к мониторам и обламывая мне всё удовольствие.
– Нет, нет, нет, я уже закончила! – проговорила, быстро откладывая заветную плитку. – И готова работать. А то знаю я тебя. Потом не дозовёшься. Давай начинать. Тем более, у меня появилась серьёзная проблема и только ты можешь мне помочь.
– Ты влюбилась в меня по уши и не можешь нормально тренироваться? – с широкой улыбкой спросил Дамир, хотя глаза его смотрели цепко и даже как–то хищно. Угрожающе.
– Размечтался! – фыркнула, закатила глаза, чтобы кое–кто не обольщался. – Мне нужно научиться ставить блоки на сны.
– Неужели ты видишь всякие скабрезности?! – Дамир выпучил глаза и прижал руку к груди. – Какой кошмар! Надеюсь, я хорошо себя веду в твоих снах?
– Тебя в них вообще нет!
– А это печально. Так печально, что я, наверное, слопаю твою шоколадку, чтобы заесть горе.
И этот гад! Этот изверг! Этот великовозрастный сластёна молниеносно схватил мою прелесть с блюдца и закинул в свой прожорливый рот!
У меня аж челюсть хрустнула, когда падала на пол!
– Марусенька, меня обижают! – завопила я на всю лабораторию и, дождавшись, когда любопытная кофемашина появится из кухни, продолжила голосить: – Всё делает, лишь бы не извиняться! Сожрал мой шоколад!
Я видела, как механическая рука потянулась в святая–святых – брюшко–шкафчик, где хранился шоколадно–валютный запас, но ревнивая мадам неожиданно сменила стратегию.
– Ничем не могу помочь. Это военная академия, юная леди. Не сумели сохранить драгоценный подарок – не достойны его.
И эта электронная засранка задрала металлический нос и уплыла в свои владения!
– Кстати, она права, – заявил Дамир, допивая свой кофе и машинально протягивая свою лапу к моей чашке. Я быстро схватила её и сделала большой глоток. – Быстро учишься, – хмыкнул учёный. – Но кофе могла бы и поделиться.
Прижала чашку к груди, прикрыв ладонью для надёжности.
– Маруся мне больше не выдаст, я в немилости у султанши.
– Выдаст, если я велю. А теперь давай за медитацию. Настраивай сознание, я пока перепрограммирую замок. Кира к себе хоть не пускай, – посетовал Дамир.
– Так это он!
– Разумеется, он. Кому ещё пришёл бы этот детский сад в голову? – фыркнул учёный, разворачиваясь к мониторам.
Детский сад! Меня из–за этой шуточки в коридоре на лоскуты порвут. Точнее, попытаются! С другой стороны, было весело.
Поставила чашку, опустилась на пол, скрестив ноги и закрыв глаза. И тут же услышала, как кое–кто хитровредный сделал глоток из моей чашки!
Тело действовало молниеносно. Прыжок. Рывок. Чашка в моих руках. Я смотрю на ошарашенного учёного, который, вполне вероятно, даже не отдавал себе отчёт, что его кофе давно кончился и он нагло экспроприировал чужой. Не так часто у него бывают посетители. Да и я точно знала, что когда Дамир погружён в работу, его ни для кого нет. Совсем нет. Тело на автопилоте.
– Прости, инстинкты, – оправдалась, как сумела.
– А я тебе говорила, что местным девицам доверять нельзя, – добавила свои пять копеек вновь выглянувшая из кухни Маруська. – Сперва просачиваются в мою лабораторию, затем втираются в доверие, издеваются над бедными электронными замками, стоит тем вполне невинно пошутить.
– Да–да, – вставил замок, пока его не разжаловали до простого электронного. – Я вообще жертва обстоятельств. И, к слову, мог бы оказаться вполне полезным. Марусеньке двери открывать без голосовой команды, к примеру, – залебезил замок, пытаясь перетянуть на себя одеяло, а заодно подлизаться к имеющей влияние на учёного кофемашине. – Ей с чашечками неспродручно…
– Ой, как несподручно, – закивала головой Маруся.
– … возвращаться по ночам от адмирала Традониадаля и командовать на весь коридор открыть ей дверь, – закончил речь замок. – А так бы я видел её и сам открывал. Сканировал, если надо, на прослушки и прочую контрабанду, – с готовностью предложил замок, которого впервые одарили правом голоса.
Маруся Дамировна от возмущения зазвенела блюдцами, замигала глазами–прожекторами, но не выдержала, завопила: «Отключай его, Дамирушка! Нам такие предатели не нужны!»
– Какие «такие»? – заинтересовался владелец электронного шапито, переводя взгляд с интеркома у двери на кофемашину. – Которые изменяют мне направо и налево с метранами?
– Да я же ради тебя! Ради нас! Ради новой лаборатории, о которой ты давно просил! – прижав руки с металлическому брюху заголосила Маруська. – Денно и нощно уговариваю его поторопиться с бумагами, да согласованиями! А ты не ценишь! – заявила она, уперев руки в бока.
– Лучшая защита – нападение, – прокомментировал замок.
И вдруг, несмотря на интереснейшее представление, Дамир замер. Погрузился в себя.
– Что–то придумал, – шёпотом произнесла Маруська, подъезжая к учёному и наливая ему эспрессо, добавляя в крошечную чашечку кусочек лайма, при виде которого я сглотнула набежавшую слюну. Кислятина! Любимая кислятина.
Дамир машинально забрал чашку и залпом осушил содержимое, затем сел за компьютер и отрешился от нас больше прежнего.
– Кажется, тренировка блоков не состоится, – произнесла я себе под нос.
– Иди–иди, не мешай ему, – засуетилась Маруся, провожая меня к двери, а затем сделала и вовсе немыслимое – протянула мне целую жменю шоколадок, чтобы дезориентировать. – Сама пока тренируйся, а я с тобой потом поговорю.
Я и пикнуть не успела, как меня выставили за дверь, к которой тут же рванули «дежурные» девицы.
– Шоколад! – воскликнула одна.
– Много! На всех хватит! – обрадовалась вторая.
Я посмотрела на рэкетиров в юбках и спокойно спрятала добычу в карманы.
– Вообще, конечно, боевым группам запрещено обижать гуманитарные, – заметила спокойно, хотя на самом деле тщательно контролировала их перемещения и оценивала размеры каблуков и ногтей. – Но поскольку на карту поставлен шоколад, уверена, смогу списать ваши переломы на состояние аффекта.
Голос мой звучал тихо и размеренно, самую малость угрожающе, но девицы остановились, словно приклеенные.
Оценили мою миниатюрную фигуру, которая в чёрной форме казалась совсем тоненькой и хрупкой, вспомнили, что помимо шоколада я им должна по гроб жизни за то, что хожу к «их учёному», как к себе домой, дружно прищурились и рванули навстречу… больничному крылу.
Ладно, шучу–шучу.
Разумеется, я не стала никого ломать, всё–таки правила есть правила, для военных специальностей они куда более строгие, чем для этих девиц, у которых в принципе было время на ерунду вроде разборок из–за мужчин и шоколада. Но не отказала себе в удовольствии немного поиздеваться над самоуверенными кошками, полагающимися только на свои коготки.
Такого шикарного длиннющего маникюра у меня не было и в период обучения быть не могло, так что я воспользовалась рукой первой нападающей и рассекла кожу на лице второй.
– Неплохое оружие, кстати, – совершенно серьёзно оценила маникюр вынужденной помощницы, пока та безуспешно пыталась вырваться из стального захвата. – Буду иметь в виду.
– Отпусти! – зашипела девица, пытаясь освободить руку, которую я держала за запястье, нарочно зажав кожу до ощущения болезненного жжения. Ничего личного, только желание потренировать недавно выученный приём. Тренер настаивает, чтобы мы пользовались каждой подвернувшейся возможностью.
– Отпусти её! – потребовали остальные.
– Иначе что? – спросила немного ехидно. Девицы не нашлись с ответом, так что я демонстративно усилила зажим первой пакостницы, заставив ту застонать. – А теперь слушаем внимательно и запоминаем раз и навсегда, если самостоятельно освоить «Уклад академии» вы не в состоянии и при поступлении подписали его не глядя. Наша академия – это территория боевых действий…
– Великие звёзды, Антония! Она имеет право тебя убить или отдать под трибунал за нападение на старшего по званию, – первой сообразила, куда я клоню, девица в очках.
– Какой трибунал? Мы на гуманитарном факультете, – возмутилась самая красивая из этих девиц, но явно не самая умная.
– Те сиреневые бумажки! – напомнила ей «очковая кобра». – Там было написано, что мы принимаем какой–то чин, что–то такое, я точно не помню! Я сюда не учиться пришла!
Ой, ну действительно, в академию–то только замуж выходить приходят. И как кто–то мог подумать, что её заподозрили в неподобающем действе – учёбе? Стыд какой!
– Точно. И если захотим и будем проходить по очкам, сможем перевестись на подходящий военный факультет, – вспомнила симпатичная рыжуля, поглядывая на меня с опаской.
– Да кто на это вообще смотрит? – с ужасом запричитала первая красавица. – Мы ведь не служить собирались, а замуж. Особо не вчитывались.
– А зря. – Мамзель в очках поджала губы и опасливо на меня посмотрела. – Но вы не станете наказывать так Антонию из–за простой шоколадки?
Я разжала руки, отпуская пленницу, которая после озвученной подругами информации, едва не шмякнулась кулем на пол.
– Из–за шоколадки, конечно, не стала бы, но нападение на старшего по званию – серьёзная провинность. И дело не только в Антонии, – напомнила девицам. – Здесь нет зрителей, все участники.
Я нарочно выдержала длинную паузу, заставив красоток осознать произошедшее, побледнеть и включить коллективный разум, раз по одиночке соображать они не способны.
– И–и–извините, – выдавила из себя девица в очках до того, как я успела продолжить.
И это в корне изменило дело.
Разумеется, я не стала бы раскачивать ситуацию, у руководства академии хватает забот, и если бы наставники посчитали нужным вмешаться, уже были бы здесь. Но проучить девиц вполне могла собственными ресурсами. Жаль только, теперь любой негатив с моей стороны будет выглядеть, как избиение младенцев.
– Я принимаю ваши извинения. Надейтесь, что их будет достаточно для кураторов вашего факультета. Вы только что сознались в нарушении сразу нескольких пунктов Устава, – проговорила максимально нейтрально. – Всего доброго.
Повернуться спиной к врагу – задача не из лёгких, но мне нужно было уйти с высоко поднятой головой. Однако вслед прилетело шипение девицы, чьё лицо я немного подправила чужими руками.
– Ты мне ещё заплатишь.
Я развернулась и медленно–медленно направилась к зажимающей повреждённую щёку красотке. Она не ментал и не умеет контролировать эмоции. В её глазах плещется столько ярости, что она способна на любую пакость и мне нужно следить и за ней и за собой, потому что бурное проявление эмоций и яркое – глупости вызывает во мне протест и желание стукнуть.
– Поединок чести или твоё отчисление. Решение жду завтра, – сообщила в идеальной тишине. Казалось, присутствующие даже не дышали.
– Но…
– Прости её! – вновь показала себя самой разумной девчонка в очках.
– Нет. У меня нет и не будет врагов, – проговорила с достоинством. – Живых. До новых встреч, леди.
– Надеюсь, обойдётся без них, – фыркнула Антония, спрятавшись за рыжеволосую подругу.
– Всё в ваших силах, – с улыбкой произнесла я и, кивнув девушкам, удалилась.
Прошла по коридору с высоко поднятой головой и идеально прямой спиной. Спустилась на несколько уровней, заглянула в персональный тренировочный зал нашей группы, обменялась парой фраз с друзьями и лишь после всех обыденных процедур вернулась к себе.
Стоило двери с лёгким шорохом опуститься и пикнуть, извещая о блокировке, как я без сил стекла на пол и закрыла глаза.
Нас учат самостоятельности.
Нас учат тактике и стратегии.
Нас учат держать в узде не только собственные мысли и чувства, но и различным техникам контроля окружающих.
Что ещё придётся пережить до того момента, когда я всему этому научусь?
Долго жалеть себя не позволила, выдохнула и поднялась. Сбросила форму на стул, нырнула в капсулу душевой, включила горячую воду. Провела рукой по запотевшему пластику, в котором отражалась моя худющая, покрытая синяками после последней тренировки фигура.
– Идарика Вишневская, сейчас ты минуту поплачешь, затем примешь контрастный душ, слопаешь минимум половину шоколадок и ляжешь спать. Ты не резиновая и имеешь право иногда быть слабой, главное, чтобы никто, кроме тебя, об этом не узнал. Нет, на чужое мнение плевать. Главное – чтобы это не мешало тебе прийти к поставленной цели.
Я закрыла глаза и прижалась лбом к стенке капсулы.
Слёзы не полились. Я вспомнила выходки электронного замка лаборатории, оскорблённую в лучших чувствах актрисульку Марусю Дамировну и содержимое её брюшка, нахмуренные брови гениального учёного, который, судя по всему, действительно ко мне неровно дышит.
Академия многое забирала, но давала ещё больше: верных, проверенных огнём и водой друзей, отличные связи, знакомство с новейшими разработками во всех областях.
Открыла глаза, ухмыльнулась. Я снова думаю, как чистый ментал, принимая во внимания лишь аргументы.
– Амбиции амбициями, но чувства нельзя игнорировать. До восемнадцати он меня не тронет, а дальше… Ой, да никуда он не денется!
Глава 8. Неожиданные последствия
Утро началось неожиданно – со звонка Нариссаль. Учитывая, что связь с внешними миром в академии ценилась дороже золота, а добывалась и того сложнее, о чём подруга была прекрасно осведомлена, я не на шутку испугалась. Вопрос наверняка серьёзный и срочный.
– Что–то случилось? – встревоженно спросила я, активируя видеосвязь голосом, одновременно фиксируя время суток, вылетая из–под одеяла и одеваясь. Она умудрилась позвонить ровно за минуту до звонка будильника.
– Это я у тебя хотела спросить! Почему из вашей академии вчера отчислили больше ста человек? Притом все – девицы! Кого–то из преподавателей разжаловали и выгнали со службы. Идут чистки, проверки на несоответствие. Никаких документов и объективных причин. Ваши сказали, это только начало и проверке также подвергнутся некоторые медицинские центры. Феминистки рвут и мечут, у меня все почтовики разрываются от их призывов подписывать петиции против руководства академии. Ну, ты знаешь, я давно в их рядах, но творится что–то сумасшедшее, а ведь ещё семи утра нет! У кого–то явно не задалась ночь, я молчу про то, что напрочь испорчен выходной.
Я непонимающе моргнула. Слово–то какое! Выходной! Что–то знакомое, из Раннего Средневековья или вообще палеолита, возможно, в стародавние времена я даже им пользовалась.
– Воскресенье, да? – простонала я.
– Ну да!
С тоской посмотрела на заправленную по вбитой академией привычке кровать. Разбирать её и ложиться назад – не вариант. Я одета по форме, застёгнута на все пуговицы. Вот уж рефлексы. Натренировали нас, как Павлов – собак. Мозг ещё не включился, но тело выполнило положенные процедуры и принарядилось. И душ не приняло, по обыкновению экономя драгоценное утреннее время.
– Дай мне минуту в себя прийти, – попросила у подруги, переодеваясь в тренировочную форму. – Во время сессий нам дают не только нормальные выходные, но и дни без спортивных тренировок. И это так непривычно…
– Что ты затупила! – закончила Нариссаль, звонко хохоча. – Так что там у вас случилось? Тебя–то точно никто из академии не исключит за несоответствие, ты лучшая из лучших, но я всё равно разволновалась. У меня, если что, всё хорошо, без изменений, половину сессии закрыла досрочно, собираюсь лететь к мамуле на Метранг. Давай! Рассказывай о себе, не юли.
– А ты не льсти мне, здесь хватает достойных ребят. Я только проснулась, так что не владею информацией и вообще удивлена… Ой!
Я застыла с открытым ртом, по давней привычке не контролируя эмоции в присутствии лучшей подруги.
– Ага! Я так и знала, что в этой истории замешана ты! – сверкая жёлтыми глазищами, восторженно завопила Нариссаль. – Говори скорее, пока нас не разъединили!
– Вчера я возвращалась с ментальных тренировок и поспорила с факультетом невест. Девицы дежурили под кабинетом моего… преподавателя. Кажется, это результат стычки.
Мне не казалось. Я была уверена, что права. Девицы сказали много лишнего, подобного в военной академии не прощают. Их слова про Устав – настоящее святотатство! Надсмотрщики наверняка за них зацепились и раскрутили ситуацию до основания. И то, что они там увидели, им совершенно не понравилось. Притом, что интересно, – медцентры, с которыми у академии заключены договоры, тоже попали под проверки, так что исконная причина совсем не во мне. Но подробности мы узнаем позднее. Если узнаем.
Однако главное – чтобы внутри академии меня не объявили первопричиной отчисления и не посмотрели, как я буду жить в атмосфере всеобщей ненависти. У нас здесь любят эксперименты, даже самые жестокие, так что расслабляться рано.
– А что было? – Нарисса замерла с открытым от любопытства ртом, но таймер показал нули и отключил систему.
Признаться, у меня было ещё два не активированных, выбитых в неравном бою у конкурентов, часа связи, но я не хотела терять время и сплетничать. К мысли, что из–за меня вылетела добрая сотня студенток, стоило привыкнуть.
Лучше всего думалось во время неспешной пробежки, потому я отправилась прямиком на крытый стадион и включила музыку.
Итак, что стоит сделать после тренировки и душа? Проверить новости на сайте академии, попросить Кира взломать систему слежения и послушать, что говорят на факультете невест, прощупать ситуацию изнутри, так сказать. На основании полученной информации принять решение, как действовать дальше. Затем следует подготовиться к последнему экзамену и попроситься в мед–бокс, чтобы в увольнительную попасть в приличном виде, а не с сине–чёрными гематомами, царапинами и не до конца зажившими ожогами. Мастер–наставник дико взбесился, когда я по неосторожности угодила в куст химрепейника и запретил лечиться, велев страдать, но раз и навсегда извлечь урок из своей невнимательности и никогда его не повторять.
С другой стороны, может, не стоить торопиться с посещением мед–бокса. Какие шансы, что нам перед увольнительной не устроят финальный аккорд – особо убойную тренировку? Нулевые. Что я, мастера–наставника, что ли, не знаю? Ха! Перенесу посещение лазарета.
Как оказалось, я правильно сделала, что пошла бегать. За это время мои одногруппники проснулись, узнали свежие новости, за завтраком вскрыли камеры наблюдения у девиц, возможно, не только у них, и, стоило мне появиться на горизонте, сообщили, какая я нехорошая девочка.
– Не ожидал от тебя, – произнёс Дитер. – Ты вообще понимаешь, что лишила нас доступных девиц? Здесь и так никаких развлечений, теперь ещё и это…
Мужская часть группы дружно закивала, даже Кир посмотрел укоризненно.
Если бы я только проснулась и не готова была к данному повороту событий, наверняка здорово упала в их глазах, ответив неправильно. Но мозги уже проветрились, работали на полную, информацию обработали, выводы сделали, так что я лихо выгнула бровь, а затем состряпала снисходительно–покровительственную мордашку.
– Доступные и болтливые девушки – давно пройденный вами этап. Повышайте уровень, ребятки. Завоёвывайте недоступных: ищите подходы, тренируйте навыки обольщения, изучайте женскую психологию. Вы здесь, чтобы учиться, в том числе и этому. А теперь прекращаем строить из себя обиженных ребятишек, берём руки в ноги и готовимся к последнему экзамену. Кир, можно тебя на минуточку?
На случай, если парни будут сопротивляться, я заготовила немало дополнительных аргументов, но они не понадобились. Тон выбрала идеально. Восстание тестостероновых монстров было подавлено в момент.
– Хвалю, – произнёс Кир, протягивая планшет с необходимыми мне записями и передавая управление. – Кстати, отсеивать девиц в конце первого семестра – старая–добрая традиция академии, но в этот раз она приобрела катастрофический масштаб. Впрочем, парней отсев тоже касается, но не так массово. Они ведь не поступают сюда, чтобы жениться.
– Скорее, наоборот, – машинально поддержала беседу, параллельно слушая визги вчерашней компании. – Итак, леди в очках осталась, остальных исключили. Кир, ты мне можешь собрать инфо по этим мамзелям?
– Опасаешься мести?
– Враги за спиной – всегда нехорошо, – вздохнула, возвращая гаджет.
– Что правда, то правда. Кстати, видео с тобой удалили почти моментально, так что никто, кроме нашей группы, да этой шайки истеричек не в курсе, что на самом деле произошло. Мы с Дитером и Селеной подчистили хвосты и стёрли компрометирующие тебя разговоры. Не уверен, что все, но большую часть – точно. Руководство академии, конечно, в курсе, но зато можешь не опасаться мести парней всех курсов.
Я посмотрела на Кира с нескрываемым облегчением. Это именно то, чего я больше всего боялась.
– Спасибо, – прошептала тихонько. – То–то Дамир удивится, когда закончит очередной эксперимент. Выйдет, а под дверью никого.
Мысль была невероятно приятной, и я улыбнулась.
– А это вряд ли. Девиц проверили на знание Устава и основных положений академии, так что те, кто поумнее, остались. Свято место пусто не бывает.
Мне показалось, Кир хотел сообщить что–то ещё, но не стал. Подумав, что он отложил признания до более удобного момента, расспрашивать не стала, вернувшись к завтраку.
А дальше время понеслось со сверхсветовой скоростью. Подготовка к экзамену, сам экзамен, внезапная ночная побудка через час после отбоя. Как я и предполагала, уйти в увольнительную без повреждений нам никто не дал.
Сонные и злые, мечтающие о заветном долгожданном выходе за стены академии, мы проходили полосы препятствий с особым рвением. Не охладила даже ледяная грязь на одном из этапов. Взбешённый недосыпом Дитер набрал такую скорость, что умудрился пробежать первые пару грязевых метров, как по асфальту, лишь затем с хлюпаньем провалился в заботливо вырытое болотце. Выглядело это довольно комично, но вместе с тем заставило всерьёз задуматься, насколько реально преодолеть всё расстояние, не запачкавшись словно хряк? И, видимо, не одну меня, потому что группа потеряла бдительность и начала куда активнее попадать в приготовленные ловушки.
– Сколько раз вам напоминать, – мастер–инструктор Тобиас Крин орал без громкоговорителя так мощно, что хотелось заткнуть уши пальцами, – что нельзя отвлекаться? Когда вы находитесь в боевой обстановке ваши инстинкты, мысли и интуиция, расположенная у вашего отряда явно в заднице, должны сконцентрироваться на одном – обеспечении своей сраной безопасности!
Тобс отчитывал нас больше часа, мышцы успели остыть, заныть, ещё и как по заказу, чтобы мы почувствовали себя совсем никчёмными, погода плюнула мерзким дождичком, не смывающим, а размазывающим по лицу грязевые пятна и мешающая любоваться разъярённым лицом наставника.
– Смотреть противно! – закончил мастер Тобс и, развернувшись на пятках, ушёл.
Поскольку наставник не дал команды «свободны» и явно хотел, чтобы мы понесли дополнительное наказание, взоры обратились к старосте.
– Раз не умеем откладывать сторонние мысли до более подходящего времени, возвращаемся к грязевому озеру для испытаний, – быстро принял решение Кир. – Бежим трусцой – бережём силы.
– По такой погоде или переломаемся или сляжем с простудой, – вздохнула Селена.
– Скорее, и то и то, – буркнул Дитер. – А беречь силы не выйдет, грязь налипнет на протектор, считай, плюс пара кэгэ на ногах и хреновое сцепление.
– Ногу ставим на середину стопы, двигаемся быстро и короткими шагами, – напомнил Кир технику бега по скользкой грязи. – Внимательнее! Переломанные и простывшие в увольнительную не пойдут!
Здесь уж все, конечно, застонали и, стиснув зубы, приготовились победить непогоду и её последствия. Однако мелкий противный дождик быстро превратился в ливень, притом такой сильный, словно лило не из туч, а из специально открытого на полную крана.
– Ни черта не вижу, – простонала Мика, поскальзываясь и цепляясь за мой рукав. – Прости. У меня не те кроссовки, протектор смешной, дождь ведь не передавали.
Шум воды заглушал её голос, так что я даже не до конца была уверена, правильно ли её поняла, но помогла обрести равновесие и поддержала на спуске.
К грязевому озеру приползли ни живые, ни мёртвые, способные разве что плюхнуться лицом в холодную жижу и заснуть, словно это пуховая перина, но Кир – это Кир. Рявкнул, придал ускорения, поизмывался ещё немного, сам раз десять провалился, подавая пример выдержки и силы, лишь затем радостно сообщил, что подобные эксперименты во время дождя не проводят, так что по возвращении из увольнительной мы дружно вернёмся и повторим. И, наконец, дал добро на возвращение в тепло и уют. Изверг!
И мы снова дали маху…
Коварный мастер–инструктор воспользовался нулевой видимостью и перепрограммировал оставшуюся часть полигона, удалив безопасную дорожку возврата. А по ней традиционно все летели на максимальной скорости.
Коварный приём стал полнейшей неожиданностью, к тому же Тобс идеально подгадал с участком, в прошлом широком и безопасном, так что мы один за другим, а кто–то и парами–тройками сверзились во внезапно выросший под ногами обрыв. Вопли падающих должны были предупредить бегущих сзади, но они элементарно не успели затормозить и присоединились к первопроходцам.
– Вода! – заорал Кир, предупреждая остальных, что ждёт внизу, давая лишнее мгновение на подготовку.
Искусственная река подхватила наши тела и, гадина коварная, вернула едва ли не к середине маршрута. Самое обидное, что идеально гладкая конструкция искусственного ущелья не позволяла ни за что зацепиться и вырваться из бешеного течения хотя бы километром ближе к финишу.
Злые, уставшие, голодные лишь под утро мы вернулись в свой корпус, где нас ждали Селена и Мика. Как оказалось, Мика умудрилась подвернуть ногу буквально за несколько метров до обрыва и добрая душа Селена, заметив это, вернулась, чтобы помочь, что их и спасло от заплыва и повтора маршрута.
