Текст книги "Бывшие. Вернем прошлое? (СИ)"
Автор книги: Ирина Суздалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Глава 14
Глава 14
Пять с половиной лет спустя
– Елизавета Павловна, загляните, пожалуйста, к Аркадию Викторовичу, – слащавый голос помощницы директора “Карлтона” звучит в трубке стационарного телефона.
– Сейчас? – спрашиваю, не отрываясь от отчета по бронированию на следующий отчетный период, в который была погружена последние полтора часа, пытаясь понять, как повторить свой же рекорд в следующем квартале.
Глаза жутко ноют, голова кружится, мысли больше кашу напоминают, чем что-то, что способно здраво соображать – по-хорошему, мне нужно сделать небольшой перерыв, сходить выпить кофе, перевести дух. А не идти к шефу с повинной… ну или не с повинной, не знаю, зачем он так срочно меня вызывает. В любом случае, придется решать любые рабочие вопросы, я сейчас точно не в том состоянии, чтобы заниматься важными делами.
– Немедленно! – взвизгивает Полиночка, да так громко, что я даже трубку от уха отнимаю.
Господи, что Аркадий в ней нашел? Да, красивая брюнетка с грудью третьего размера, которую она обычно подчеркивает парочкой расстегнутых пуговиц на блузке…
Хотя… кажется, понимаю, по каким критерием ее нанимали.
И неважно, что все ее терпеть не могут.
Да, кофе она приносить способна, как и выполнять поручения в стиле “принеси-подай”, но это весь ее функционал – в гостиничном бизнесе Полина ничего не понимает. Хотя ее должность как бы обязывает. Но зато строит из себя Полиночка самую отпетую начальницу, ходит по отелю с такой физиономией будто ей все должны и раздает указания.
Больше всего на свете мне хочется сказать сейчас Полиночке, чтобы она сбавила напор и тон свой контролировала все-таки должность начальника отдела бронирования повыше будет, чем “помощницы”, но ссориться мне с этой девушкой совсем не выгодно. Особенно, сейчас. Особенно, зная, как лояльно относиться к ней Аркадий Викторович.
Поэтому отрываюсь, наконец, от экрана, зажмуриваюсь и зажимаю пальцами переносицу в попытке избавиться от боли в голове.
– Буду через десять минут, – выдыхаю спустя секунду.
– У тебя пять, – фыркает Полиночка и бросает трубку.
Мне аж челюсти приходится стиснуть, чтобы не выплеснуть свое раздражение на что-нибудь важное… например, на компьютер или на бумаги, которыми буквально завален мой стол.
Медленно вдыхаю и также медленно выдыхаю. Сердцебиение вроде немного затихает, но я все равно я от греха подальше хватаюсь за край стола и отталкиваюсь от него, откатываясь назад на колесиках.
Даю еще секунду на то, чтобы прийти в себя, после чего встаю, опускаю черную юбку-карандаш, которая неприлично забралась, застегиваю бордовую блузку по самое горло. Прохожусь пальцами по волосам, которые немного разметались за день, и, подхватывая блокнот в кожаном переплете с телефоном, иду на выход из своего убежища – небольшого кабинета, заставленного стеллажами, заполненного папками, с небольшом столик с двумя мягкими креслами в углу
Служебные коридоры отеля – настоящий лабиринт. Вокруг серые стены, яркий флуоресцентный свет, запах чистящих средств и тишина, прерываемая только гулким эхом моих каблуков по линолеуму. Иду быстро, на автомате, минуя двери складов, комнаты для персонала. Голова все еще гудит, но движение немного проясняет мысли.
До лифтовой добираюсь удивительно быстро. Нажимаю кнопку вызова. Секунда, другая – и створки одного плавно распахиваются.
Захожу в пустую кабинку, нажимаю на кнопку третьего этажа.
Как только дверцы начинают смыкаться, в кармане коротко вибрирует телефон. Достаю гаджет и сразу замечаю имя, которое высветилось на экране – “Эраст”.
Сердцебиение снова начинает разгоняться, и пропускает удар, когда я читаю сообщение:
Поужинаем сегодня?
Улыбка, широкая и непроизвольная, сама растягивается на моих усталых губах.
Тут же набираю свое сообщение:
Ты вернулся?
Ответ приходит мгновенно:
Да. Так что? Увидимся?
Сердце, которое не так давно было тяжелым от усталости и раздражения на Полиночку, начинает биться еще чаще, легче:
Конечно. Я освобожусь в семь.
Эраст:
Я заеду за тобой.
Лиза:
Договорись!
Ставлю телефон на беззвучный и прижимаю его к груди, чувствуя, как тепло от того, что я скоро увижу Эраста, разливается по телу, отгоняя головную боль.
Лифт мягко останавливается. Дверцы раздвигаются, и я, блокируя экран, выхожу на этаж бизнес-залов.
Здесь пахнет… дорого – кожей, кофе, древесиной. Иду по длинному, залитому мягким светом коридору к самому концу, где за массивной дверью находится кабинет директора отеля.
Без стука открываю дверь в приемную и сразу натыкаюсь на пронизывающий взгляд Полиночки. Девушка сидит за своим округлым столиком, словно паук в центре паутины, рядом с дверью в святая святых.
– Ты опоздала! – бросает она с укором, глядя на меня снизу вверх.
Не могу сдержаться. Усталость, раздражение и уверенность в своем праве делают свое дело:
– А у тебя пуговичка расстегнулась, – указываю взглядом на декольте блузки девушки, где действительно зияет одна лишняя расстегнутая пуговица, выставляя на показ ложбинку… ложбинище между грудей.
Полина недовольно поджимает губы, краска заливает ее щеки. Она улавливает мой непрозрачный намек на ее “специфические” достоинства и “профессионализм”.
– Иди, Аркадий Викторович тебя ждет, – шипит она, стараясь сохранить важный вид, но в глазах мелькает злость. – И он не один, у шефа важный гость, поэтому придержи свой язвительный язычок при себе.
Полина закатывает глаза, встает с преувеличенной грацией, подходит к двери, стучит и, не дожидаясь ответа, нажимает на ручку:
– Аркадий Викторович, Волкова здесь, можно?
– Пропусти! – раздается знакомый бас.
Полина распахивает дверь шире, пропуская меня.
Захожу.
Аркадий Викторович, полноватый мужчина, с коротко стриженными седеющими волосами, сидит за своим массивным, абсолютно чистым дубовым столом. А стоит мне появиться, поднимает на меня облегченный взгляд:
– О, Елизавета Павловна, проходите!
Делаю еще один шаг внутрь, вот только мое внимание приковано уже далеко не к начальнику, а к креслу напротив, которое повернуто спинкой ко мне. Виден лишь затылок “гостя” с темными, аккуратно подстриженными волосами. Есть что-то… что-то щемяще знакомое в этом затылке, в линии плеч. Сердце, только что радостно бившееся из-за сообщения Эраста, вдруг срывается с ритма, замирает, а потом начинает колотиться с бешеной силой, отдаваясь гулким эхом в висках. Необъяснимая тревога сковывает ноги.
Преодолевая внезапную слабость, прохожу еще глубже в кабинет, а Полиночка закрывает за мной дверь. Делаю шаг в сторону начальника, стараясь не смотреть на гостя, что-то мне в нем не нравится… Ох не нравится!
– Проходите-проходите! – Аркадий Викторович машет рукой, его лицо расплывается в широкой улыбке. – Мы вас уже заждались! Иногда мне кажется, что не один вопрос без Елизаветы Павловны в этом отеле нельзя решить!
Мужчина в кресле медленно, невероятно медленно поворачивается, открывая мне свое лицо, и… время останавливается.
Воздух вырывается из легких одним коротким, прерывистым всхлипом.
Передо мной… Марк.
Его серые глаза, такие же пронзительные, такие же холодные и оценивающие, как я помню, смотрят прямо на меня. В них нет ни тени удивления. Только… Удовлетворение? Презрение? Триумф?
Застываю на месте. Ноги каменеют, пальцы судорожно сжимают кожаный блокнот. Шум улицы, доносящийся из открытого окна, голос Аркадия Викторовича – все проваливается в бездонную пропасть. Остается только стук собственного сердца, гулкий и громкий, как набат, и взгляд моего бывшего мужа. Взгляд человека, который пять лет назад разбил мою жизнь вдребезги и исчез, оставив после себя лишь шрамы и сообщения с угрозами.
Марк ухмыляется.
Это тот же знакомый, циничный изгиб губ, который я видела в кошмарах и ни раз.
– Ну привет, Лиза! – голос Марка звучит низко, нарочито небрежно, но каждый слог бьет по нервам, заставляя их звенеть. Бывший муж делает небольшую паузу, наслаждаясь моим оцепенением, моей бледностью. – Не знаю, в курсе ты или нет, – он откидывается на спинку кресла, его взгляд скользит по моей деловой юбке, блузке, по лицу, застывшему в маске шока. – Но ты теперь моя!
Глава 15
Глава 15
Воздух вырывается из легких одним коротким, прерывистым всхлипом.
Серые глаза… все те же пронзительные, холодные, оценивающие серые глаза Марка смотрят на меня.
Пять лет… целых пять лет я не видела этих глаз, не слышала этого голоса, кроме как в редких кошмарах, от которых просыпалась в холодном поту. А теперь Марк здесь. Сидит в кресле директора “Карлтона” с видом короля, вернувшегося в свои владения.
“Ты теперь моя” – эти слова вонзаются в сознание, словно острый кишжал, разрывая хрупкую оболочку настоящего.
Застываю на месте, блокнот в кожаной обложке бессильно повисает в моей руке. Не дышу. Сердце колотится где-то в горле, дико и беспорядочно. Голова кружится сильнее, чем от отчета, мир сужается до одной точки – до лица бывшего мужа.
Кабинет плывет перед глазами.
Пять лет назад. ЗАГС.
Под ногами холодный мрамор.
Вокруг запах дезинфекции и дешевых духов.
Я стою у окна, стискивая сумочку, стараясь не смотреть на дверь, из которой Марк вот-вот выйдет. Хочется, чтобы муж застрял там навсегда. Но моим мечтам не суждено сбыться, ведь не проходит и несколько минут, как дверь открывается, и я вижу его… Марка.
Лицо бывшего мужа еще не до конца зажило после драки – под глазом желто-зеленые остатки синяка, на губе едва заметный шрам. В руках у Марка два листка – о боже, наконец-то, вот они наши свидетельства о расторжении брака.
Муж, уже бывший, подходит быстро, решительно, без тени сомнения или сожаления. Сует один листок мне прямо в грудь, туда, где бьется разбитое сердце.
– Надеюсь, ты довольна! – произносит хрипло, резко. Не кричит, просто холодно констатирует факт.
Ловлю бумагу, едва не выронив.
– Очень! – мой голос звучит чужим, твердым.
Марк коротко и беззвучно усмехается. Окидывает взглядом пустой холл ЗАГСа – пластиковые стулья, выцветшие букеты в вазах, плакаты о счастливой семье.
– Знаешь, а ты хороша, все-таки добилась своего! – он качает головой, его взгляд возвращается ко мне, тяжелый, неотпускающий. – Тебе не кажется, что все это, – он делает широкий жест рукой, – ты зря? Может, я любовь твоей жизни, а ты меня теряешь!
В памяти всплывает последнее сообщение, полученное почти два месяца назад: “Если ты думаешь, что сможешь забыть меня, то ошибаешься. Я всегда буду в твоей жизни... всегда буду рядом, в твоем сердце”.
На языке появляется тошнотворная сладость угрозы. Поднимаю подбородок.
– Как-нибудь переживу. По крайней мере, тебя рядом не будет.
Усмешка мужа… бывшего становится шире, циничнее.
– А тут ты ошибаешься! Я буду рядом всегда! Буду рядом, когда буду тебе нужен. Если что, у тебя есть мой номер, звони, когда понадоблюсь, – Марк делает паузу, и в его глазах вспыхивает знакомый, опасный огонь самоуверенности. – И Лиза… однажды ты станешь моей снова! Скажем так, мы просто берем небольшой таймаут! – подмигивает мне, бросая вызов. Разворачивается и уходит к своей дорогой иномарке, не оглядываясь.
Я все также продолжаю стоять, сжимая в руке свидетельство о расторжении брака и ключи от квартиры, которую Марк оставил мне, как и все, что мы нажили совместно, забрав только свою ненавистную юридическую фирму.
“Таймаут”.
Угроза Сарка в тот день повисла в воздухе, тяжелая и неотвратимая, как приговор. С тех пор я больше ничего не слышала от бывшего мужа. Между нами воцарилась тишина.
До сегодняшнего дня…
Возвращаюсь в кабинет Аркадия Викторовича с трудом. Запах дорогой древесины и кофе врывается в ноздри.
Снова вижу Марка, сидящего напротив. Невольно оцениваю его…
Бывший муж постарел. Не сильно, но заметно. Уголки губ стали чуть глубже, у висков появились первые седые нити в темных, по-прежнему идеально уложенных волосах. Линии лица кажутся жестче, чем я помню, скулы – резче. Но глаза… серые, холодные, – все те же. Они смотрят на меня с той же смесью триумфа и собственнического интереса, как и тогда, в ЗАГСе.
Бездна…
Я падаю в нее, чувствуя, как земля уходит из-под меня.
Ноги становятся ватными, во рту пересыхает. Я понимаю, что нужно взять себя в руки. Но это… невозможно. Не сейчас, когда шок острой иглой пронзил каждую клеточку моего тела. И не отпускает.
Я бы наверное простояла так вечность, мысленно выкрикивая Марку: “Что значит “моя”? Что ты здесь делаешь?!”
Но благо, голос Аркадия Викторовича, громкий и недоумевающий, разрывает ледяную тишину:
– Так вы знакомы?
Марк ни на секунду не от меня своих пронзительных, заглядывающих в душу глаз. Уголки его губ ползут вверх, формируя знакомую до боли, победную ухмылку.
– Конечно! – отвечает он легко,. – Лиза моя бывшая жена.
На лице начальника появляется полное ошеломление. Брови взлетают к линии волос, рот приоткрывается. На работе знали, что я была замужем. Но в подробности личной жизни я никогда и никого не посвящала. Даже фамилию сменила после того, как получила желанное свидетельство о разводе. Поэтому неудивительно, что Аркадий Викторович мог не знать, кто именно сейчас сидит перед ним. Поэтому неудивительно, что он крайне удивлен. Но уже через мгновение ошеломление начальника сменяется широкой, довольной ухмылкой дельца, почуявшего выгоду. Он хлопает в ладоши.
– Так это же замечательно! – восклицает Аркадий Викторович, его щеки розовеют от удовольствия. – Тогда, дорогие мои, думаю, вы сможете понять друг друга с полуслова! Идеальное совпадение!
Слова начальника доносятся сквозь гул в ушах. Взмахиваю волосами в попытке смахнуть с себя наваждение. Тяжело сглатываю, чтобы избавиться от кома, распирающего горло.
– Простите, Аркадий Викторович, – смотрю сначала на начальника, потом, с усилием, на Марка, – но кажется, я чего-то сейчас не понимаю. Что здесь происходит? – делаю паузу, глазами впиваюсь в серые бездны Марка. – И что… что значит “моя”?
Марк откидывается на спинку кресла, закидывает щиколотку одной ноги на колено другой, сминая дорогой безупречный крой костюма. Бывший муж смотрит на меня с тем же наслаждением, с каким наблюдал за моим шоком пять лет назад.
– А то и значит, милая, – произносит он медленно, растягивая слова. – Ты моя Лиза на ближайший месяц. По крайней мере, до того, как в вашем шикарном “Карлтоне” не пройдет масштабная юридическая конференция, которую организует моя компания. Я твой новый клиент, дорогая. Или, вернее, – он усмехается, – твой босс. Так что, будем знакомиться заново… жена.
Глава 16
Глава 16
Мои брови ползут вверх так высоко, что кажется, вот-вот скроются в линии волос.
– Простите, что?
Аркадий Викторович, явно растерянный моей реакцией и не ожидавший такой фамильярности от важного клиента, вскакивает с места. Его пухлое лицо покрывается легкой испариной. Он направляется ко мне, широким жестом указывая на кресло рядом с Марком – то самое, откуда он только что обрушил на меня свой бомбардировочный “ты теперь моя”.
– Давайте, Елизавета Павловна, присядите, и мы все спокойно обсудим, – произносит начальник удивительно мягко, явно стараясь меня успокоить, но плохо получается. Я как стояла на месте, так и стою. Тогда Аркадий Викторович предпринимает попытку усадить меня насильно, надавливая мне на поясницу.
Я сопротивляюсь, намеренно “приростая” к полу.
Корни моих каблуков будто вросли в дорогой ковер директорского кабинета. С места не сдвигаюсь. Вместо этого впиваюсь в начальника гневным взглядом, который, кажется, мог бы прожечь броню.
– Какая еще конференция?! – отчеканиваю каждое слово – О чем вы вообще говорите? Я ничего не знаю ни о какой конференции!
Аркадий Викторович тяжело вздыхает, видимо, он очень лоялен к Марку как к заказчику или просто боится его, поэтому всеми силами старается “утихомирить” меня, даже поглаживает ладонью по моей спине, что, если честно, бесит меня еще больше.
– Я не стал ничего тебе говорить, Лиз... Елизавета Павловна, – поправляется он, – пока не было согласовано все на самом высшем уровне и не подписаны все документы. Но через месяц, – он делает паузу для важности, – мы закрываем “Карлтон” полностью для сторонних посетителей на все выходные. С пятницы по воскресенье включительно. К этому времени не должно остаться ни одного занятого номера, ни одного постороннего гостя.
Мои глаза широко распахиваются.
Лихорадочно соображаю.
Закрыть целый пятизвездочный отель на выходные? Это не просто конференц-зал и пара люксов. Это сотни номеров, рестораны, спа, бассейн. Такое возможно только под событие невероятного масштаба и денег. Юбилей министра? Саммит нефтяных магнатов? Судя по Марку, видимо, его юридическая империй разрослась до небес. Форум партнеров? Судья всех судей? Это должно быть что-то глобальное, требующее полной конфиденциальности и эксклюзивности.
– А ты будешь курировать это мероприятие, – доносится сладкий как яд голос Марка. Он откинулся в кресле, наблюдая за моей реакцией как за спектаклем.
Я окидываю бывшего мужа презрительным взглядом, потом возвращаюсь к Альберту Викторовичу.
– Что? И почему я об этом только сейчас слышу?! – невольно повышаю голос. Профессионализм трещит по швам под напором шока и ярости. – У нас уже есть забронированные номера на те выходные! Гости, которые планировали свадьбы, юбилеи! Что прикажете с ними делать?! Отменять в последний момент? Рвать контракты? Судиться потом?
Аркадий Викторович отмахивается от моих опасений, как от назойливой мухи. Его лояльность к Марку явно перевешивает заботу о репутации отеля и моих проблемах.
– Отмени, верни деньги или перенеси бронь в другой наш филиал, – произносит он небрежно. – Это уже твои проблемы. Разберешься.
Меня буквально передергивает от беспечности и предательства начальника. Раньше подобного рода мега-события согласовывались обязательно со мной, как с начальником отдела бронирования и ключевым операционным менеджером. Договора без моего хотя бы виртуального участия не заключались никогда. Что поменялось? Ответ приходит мгновенно – Марк. Мой бывший муж. Не сомневаюсь, это он настоял на том, чтобы меня исключили из переговоров. Вывел из игры. Почему? Боялся, что я узнаю его имя и попытаюсь выйти из сделки? Или это часть его игры? Его “таймаута”?
В любом случае, я обязана попробовать вырваться. Выпрямляюсь, собирая остатки достоинства.
– Аркадий Викторович, прошу прощения, – говорю я максимально официально, глядя начальнику прямо в глаза, – но, к сожалению, в этом деле налицо явный конфликт интересов. Личная история. Мы с господином Радионовым, – я даже не смотрю в сторону Марка, – расстались не самым лучшим образом. Боюсь, личные… чувства могут негативно повлиять на рабочие процессы и объективность.
Марк, который до этого с видимым удовольствием наблюдал, как меня припирают к стенке, вдруг оживляется. Делает вид, что поражен.
– Ой, да ладно тебе, Лиза! – восклицает он с фальшивой легкостью. – Пять лет прошло! Неужели ты затаила детскую обиду? – он качает головой, изображая разочарование. – Ты же, вроде бы, профессионал высшего класса. Именно поэтому я лично выбрал тебя, – бывший муж делает акцент на последних словах, и в них слышится отчетливый, угрожающий намек, – и именно этот отель, в котором ты все еще работаешь, для проведения моего ключевого мероприятия года. Знаешь ли, это еще тот жет доверия.
Аркадий Викторович переводит взгляд с моей побелевшего лица на уверенного Марка и обратно. Не знаю, о чем думает начальник, но явно ни о чем хорошим.
– Елизавета Павловна, – говорит он твердо, окончательно переходя на формальности, – мне абсолютно все равно, какие чувства вас связывали или связывают с Марком Сергеевичем. Ваше участие в организации конференции прописано отдельным пунктом в подписанном договоре. Это не обсуждается. Вы будете работать с господином Радионовым. Точка.
Ледяная волна страха и бессилия накатывает на меня, но я собираюсь бороться до конца.
– То есть, вы… вы без меня меня женили? – мой голос полон горечи и неверия. – А что если я откажусь?! Просто откажусь вести этот проект?!
Лицо Альберта Викторовича мгновенно каменеет. Добродушие начальника испаряется, остается только холодная расчетливость хозяина.
– Тогда к концу дня, – произносит он ледяным тоном, – вы можете положить заявление об увольнении по собственному желанию на мой стол, – начальник делает паузу, давая словам врезаться в сознание. – Но в таком случае, можете начинать готовить свой переезд в другой город или даже страну сразу. Потому что ни в одном приличном отеле города, да и, думаю, региона, вы работы не найдете. Все узнают, кто сорвал мне сделку века и подвел такого партнера, как Марк Сергеевич Радионов.
Шок сковывает меня окончательно. Воздух перестает поступать в легкие. Я долго боролась за это место. Пахала ночами, доказывала всем и каждому, что я достойна, что я лучшая. Прошла путь от стажера до начальника отдела бронирования престижнейшего отеля. И вот как меня ценят? Меня просто продали, как вещь, вписав в контракт без моего ведома. А теперь еще и грозят профессиональным уничтожением. Горло сжимает словно тисками, слезы предательски жгут глаза, но я не позволяю им упасть. Не перед ними.
– Прошу прощения, Аркадий Викторович, – вдруг произносит Марк, его голос звучит почти учтиво. – Могу я поговорить с Елизаветой Павловной наедине? Пару минут. Безопасно, – добавляет он с легкой ухмылкой, видя замешательство начальника.
Альберт Викторович, к моему полному и абсолютному изумлению, мгновенно соглашается.
– Конечно, Марк Сергеевич, конечно! – он чуть ли не кланяется. – Я как раз хотел... кофе заказать. Освобождаю кабинет, – мой начальник, директор “Карлтона”, буквально выскальзывает за дверь, оставляя меня наедине с моим бывшим мужем в его же собственном кабинете.
Еще никогда Альберт Викторович так не поступал. Кем стал Марк за эти пять лет? Какие рычаги давления он нашел? Какими суммами ворочает? Откуда такое раболепие? Я старалась не интересоваться жизнью бывшего мужа, отгородилась. И похоже, это было огромной ошибкой. Я не видела врага в лицо.
Дверь мягко закрывается. Тишина кабинета становится гулкой, давящей. Марк не встает. Он просто поворачивается в кресле, чтобы смотреть на меня прямо. Его серые глаза сканируют мое лицо, мой страх, мою растерянность, мой гнев.
– Ну вот, – говорит он тихо, почти ласково. – Остались вдвоем. Как в старые добрые, – делает паузу, явно, чтобы я ощутила его власть надо мной. – Так чего же ты так боишься, Лиза? Давай начистоту! Ты можешь поделиться со мной! Все-таки мы не чужие друг другу люди. Связаны историей. И теперь, – он кивает в сторону стола с договором, – контрактом.
Собираю все силы, чтобы не дрогнуть… чтобы голос звучал твердо.
– Ничего я не боюсь! – бросаю бывшему мужу в лицо, хотя внутри все дрожит. – Я просто не хочу и не буду работать с человеком, который доказал, что может предать тебя на раз-два, когда ему это выгодно! Который играет грязно!
Марк усмехается. Не злобно. С каким-то странным… пониманием? Или это игра?
– Боишься-боишься, – повторяет он мягко, как будто успокаивая ребенка. – И я бы очень хотел знать, что именно тебя так тревожит в работе со мной? – Марк наклоняется чуть вперед, его взгляд становится пристальным, пронзительным. – Может быть, то, что ты боишься… не справиться? Не выдержать давления? Или… – он делает паузу, и в его глазах вспыхивает знакомый, опасный огонек, – …или ты боишься не устоять передо мной снова? Что старые чувства вспыхнут? Что я все еще могу тебя завести?
Дыхание перехватывает. Сердце колотится бешено. Как он смеет?!
– Ты слишком большого о себе мнения, Марк! – выдыхаю я, стараясь звучать презрительно, но слышу дрожь в собственном голосе.
Марк словно не слышит моих слов. Его усмешка становится шире, самодовольнее.
– Ах, вот оно что, – протягивает он, как будто только что разгадал сложнейший ребус. – Это оно. Страх близости. Страх искушения, – Марк медленно поднимает правую руку, а затем поворачивает ладонь ко мне. На безымянном пальце моего бывшего мужа сверкает золотое обручальное кольцо. Совершенно новое. Совершенно незнакомое. – Если ты боишься, что я буду ухлестывать за тобой, то можешь расслабиться, дорогая Лиза, – произносит он четко, с ледяной вежливостью, глядя мне прямо в глаза. – Я женат.
