Текст книги "Бывшие. Вернем прошлое? (СИ)"

Автор книги: Ирина Суздалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 47

Глава 47

Я прекрасно понимаю, что бывший муж меня провоцирует. Он соблазняет меня, как змей-искуситель, дает мне возможность получить то, что так хочется – доказать, что я прекрасный профессионал, чтобы уйти из отеля красиво, хлопнув дверью.

“Просто скажи ему, Лиза”, – шепчет внутренний голос, полный горечи и гордости. – “Скажи, что тебе не нужна была грязная помощь Эраста, что ты сама со всем прекрасно справилась бы, что вмешательство твоего “мужа” – это плевок в твое профессиональное достоинство”.

И я на мгновение даже задумываюсь о том, чтобы выпалить Марку эту правду. Очень хочу открыть рот и выпустить наружу всю накопившуюся за сегодняшний день ярость и унижение. Вот только... я прекрасно понимаю, что это повлияет на Эраста. Сомневаюсь, что он хотел для меня чего-то плохого, когда устраивал на работу и становился моим начальником. Да, он поступил некрасиво, подло, влез в мою жизнь без спроса. Но опускаться до его уровня, выставлять его перед этим циником в еще более невыгодном свете? Нет. Я не собираюсь этого делать.

Тем более, я прекрасно понимаю, что Марк, как хитрый манипулятор, просчитал все на несколько шагов вперед. Уверена на сто процентов, он прекрасно знал, что мне не понравится факт, что Эраст пошел в обход меня и как он “помог” мне. И сейчас мой бывший муж не просто так дает мне возможность откатить все назад, а выставить Эраста в дурацком свете. Уверена, Марк хочет понять, насколько прочные у нас отношения с Эрастом. Где наши слабые места? Насколько мы доверяем друг другу? У моего бывшего мужа на любой случай всегда был запасной план, и этот раз не исключение.

Поэтому вместо желанного, гордого “Я бы прекрасно справилась сама!”, которое рвется с моих губ, я заставляю себя сделать глубокий вдох. Выпрямляю спину, смотрю Марку прямо в его слишком проницательные серые глаза.

– Эрасту виднее, нужна ли была мне помощь, – произношу четко, отчеканивая каждое слово. – Он же меня обучал. Не говоря уже о том, что уверена, он просто хотел защитить меня. От тебя.

Марк не моргает. Его лицо больше напоминает маску спокойного интереса. Бывший муж слегка наклоняет голову, будто рассматривая редкий, но не особо ценный экспонат.

– А тебе нужна защита? – спрашивает Марк мягко, почти невинно, разводя руками. – Я вроде бы на тебя не нападаю. Ни словом, ни делом. Работаем, коллегируем.

Лицемерие Марка, эта игра в невинность, заставляет кровь ударить в виски. Стискиваю зубы так, что челюсти ноют.

– Марк, давай не будем играть в только тебе известные игры, – шиплю я, чувствуя, как холодная ярость поднимается по позвоночнику. – Я же прекрасно знаю, что ты делаешь. Ты женат. Я замужем, – подчеркнуто поднимаю руку, демонстрируя обручальное кольцо. Оно внезапно кажется тяжелым и чужим. – Наши дороги с тобой довольно давно разошлись. Давай не будем копаться в том, что было в прошлом. Да, сейчас мы с тобой вынуждены работать вместе из-за этой конференции. Но это не значит, что ты можешь влазить в мою личную жизнь. Я очень надеюсь, что наши с тобой пути больше не пересекутся после того, как последний участник твоего форума покинет “Карлтон”.

В кафе воцаряется тишина, несмотря на гул голосов посетителей и несмотря на то, что играет музыка. Я застываю, даже боюсь сделать вдох. Марк же просто смотрит на меня. Долго. Очень долго. Его взгляд неотрывно прикован к моему лицу, сканирует каждую микроскопическую дрожь ресниц, каждое движение губ. Я буквально вижу, как извилины крутятся у него в голове, словно шестеренки в дорогих швейцарских часах. Марк взвешивает каждое мое слово, каждую интонацию, каждый жест. Его лицо непроницаемо, но в глубине серых глаз что-то мерцает – холодный расчет, смешанный с чем-то... похожим на разочарование. Или может быть даже азарт?

Мои пальцы похолодели, спина покрылась липким потом под блузкой. Я готова к новой колкости, к едкой шпильке, к попытке задеть. Но то, что произносит Марк дальше, заставляет меня чуть не потерять дар речи:

– Как у тебя все складно получается, – говорит он медленно, с легкой, язвительной усмешкой, тронувшей уголки его губ. – Да, ты права. Я женат. Причем официально. Хочешь паспорт покажу? – он кивает, как бы соглашаясь с непреложным фактом. Я же не двигаюсь, а Марку этого и не нужно. – А вот с тобой... с тобой есть вопросики, милая Лиза.

Он делает паузу, нарочито долгую, наслаждаясь моментом и моим напряженным ожиданием. Взгляд бывшего мужа опускается на мою левую руку, на золотое кольцо, задерживается там, а потом медленно поднимается обратно к моим глазам. В взгляде Марка теперь читается чистейшей воды циничное торжество.

– Мне вот интересно, – продолжает он, растягивая слова, словно смакуя предстоящий удар, – что же у вас за отношения такие с Эрастом, если ты говоришь, что вы замужем, вон даже кольцо у тебя надето... – он снова делает паузу, а потом наносит финальный, сокрушительный удар: – ...а стоило тебя пробить по базе, так везде числится, что ты свободна.

Глава 48

Глава 48

По позвоночнику бежит холодок. Мелкий, колючий, словно меня окунули в ледяную воду. Внутри что-то сжимается, каменеет, превращаясь в тяжелый, неподъемный ком. Все во мне кричит, заставляя бежать, уносить ноги отсюда, подальше от этого человека, от его пронзительного взгляда, от токсичной правды, которая вылетает изо рта моего бывшего мужа.

Но какая-то здравомыслящая, уже почти задавленная часть не дает сделать поспешных движений. Она приковывает меня к месту, заставляя переварить услышанное. Медленно. Очень медленно до меня доходит смысл сказанного. Словно эхо в пещере, слова бывшего мужа отдаются в висках, набирая силу, обрастая ледяными шипами.

– Как ты посмел? – произношу хрипло, с надрывом, словно чужим голосом. – Как ты посмел рыться в моей личной жизни?! – ярость буквально сочится из каждого моего слова, горячая и ядовитая.

Вот только, судя по тому, что вальяно Марк разваливается на спинке дивана и смотрит на то, как я буквально вскипаю изнутри, похоже, мои слова не достигают цели. Бывший муж явно наслаждается эффектом произведенным его словами. В глазах Марка светится холодное, хищное любопытство, смешанное с торжеством. Мне хочется броситься на бывшего мужа, вцепиться ногтями в это самодовольное лицо, расцарапать его до крови.

Вот только этого сделать мне не удается. Потому что в следующий момент к нашему столу подходит девушка-официантка. Она ставит перед нами два бокала с дымящимся глинтвейном, от которого тянет пряным теплом.

– Ваши напитки, – говорит она тихо, ее взгляд скользит по моему напряженному лицу, по расслабленной позе Марка. – Пицца будет через несколько минут.

Она быстро удаляется, явно почувствовав напряженную атмосферу за нашим столом.

В то время как я буквально бурлю изнутри, Марк остается абсолютно спокойным. Он делает небольшой глоток глинтвейна, прокатывает ароматный напиток во рту, проглатывает его, медленно вздыхает от удовольствия и только после этого говорит бархатным и спокойным тоном:

– Должен же был я убедиться, что мои предположения оказались верными.

– Какие еще, к черту, предположения?! – почти кричу я, привлекая внимание посетителей за соседними столиками.

Чувствую на себе любопытные взгляды, мне становится неуютно, щеки пылают. Но уже через мгновение понимаю – плевать мне на всех с высокой колокольни. Пусть смотрят. Пусть думают, что хотят. У меня есть куда более важные дела, чем обращать внимание на никому не нужных людей!

Марка же, похоже, забавляет вся эта ситуация. Потому что в следующий момент он просто пожимает плечами, делает еще один глоток глинтвейна, к которому я так и не притронулась, после чего, как ни в чем не бывало, произносит:

– К сожалению, в твоей рассказе о невероятной любви с Эрастом было очень много несостыковок. Поэтому я должен был убедиться в том, что прав. И никакая вы не пара.

– Чтобы быть парой, не обязательно быть расписаны, – огрызаюсь я, понимая, что совсем завралась и теперь только усугубляю ситуацию.

– Может, хватит? – тяжело вздыхает Марк. Его взгляд становится усталым, почти жалеющим. – Я не знаю, какие отношения вас связывают с Эрастом, но до любви до гроба вам ой как далеко… Я же видел, как ты замерла, когда он тебя поцеловал в ресторане… Это точно не было похоже на поцелуй двух влюбленных друг в друга людей…

Бывший муж смотрит на меня без какой-либо насмешке во взгляде. Скорее, в его глазах светится какая-то странная, непрошенная проницательность. Та, что бьет точно в цель.

Я долго смотрю на Марка, не зная, что ответить. Продолжать врать не хочу – сил нет. Горький привкус обмана стоит во рту. Но и этот разговор продолжать я не намерена, как и позволять бывшегому позволю в моих чувствах, в моих неудачах.

Пока я мучаюсь в сомнениях, к нашему столу подносят пиццу… “Университетскую”. От нее исходит божественный запах сыра, колбасы и теста – тот самый, что сводил с ума в студенческие годы. Этот аромат заставляет мой желудок предательски бурлить, но я подавляю голод, сжимая руки под столом.

Как только официантка уходит, я, вместо того чтобы попробовать желаемый кусочек, подхватываю свою сумочку. Поднимаюсь с дивана максимально быстро, так что даже голова кружится.

– Ты прав, – говорю я, глядя на удивленное лицо бывшего мужа с приподнятыми бровями. – С меня хватит!

Еще мгновение смотрю Марку в глаза… в эти серые, слишком проницательные глаза, которые всегда видели меня насквозь и по прошествии пяти лет ничего не изменилось. И безмолвно произношу: “Хватит этих игр, Марк. Хватит”.

Разворачиваюсь и делаю шаг к выходу. А потом еще один. Вот только далеко уйти мне не удается.

Через пару шагов кто-то резко хватает меня за руку выше локтя и дергает на себя. Я не успеваю сориентироваться, как врезаюсь в чью-то твердую грудь, чувствую теплое дыхание у самого уха, слышу низкий, густой шепот:

– Нет у тебя ничего с Эрастом. И кольца твои – фальшивка. А знаешь откуда я это знаю? Я слишком хорошо помню, как ты реагировала, когда я тебя целовал…

В следующий момент его губы обрушиваются на мои.

Глава 49

Глава 49

Дрожь волной проносится по всему моему телу. Я прирастаю к полу, забывая не только о том, как шевелиться, но и о том, как дышать. Грубые, властные, знакомые до каждой микроскопической трещинки губы Марка разрывают меня на части, выжигая изнутри весь гнев, всю ярость, оставляя лишь оголенные нервы и дикий, предательский трепет.

Пять лет. Прошло пять лет. Это же целая вечность. А мое тело, кажется, не прожило и дня. Оно помнит… помнит каждый вздох бывшего мужа, каждый жест, каждый оттенок прикосновения. В висках стучит, в ушах звенит, и весь мир сужается до одной точки – до жгучего, мучительного соприкосновения наших губ.

Не знаю, сколько мы так стоим, прижавшись друг к другу не только губами, но и телом, кажется вечность. Время просто перестает существовать.

Благо в какой-то момент мое затоптанное и униженное сознание с трудом пробивается сквозь туман, который накрыл мой разум плотным одеялом, и мне кое-как удается понять, где мы находимся. Краем глаза вижу застывшие фигуры официантки и пары за соседним столиком, и до меня мгновенно доходит – Марк целует меня на глазах у всех.

Я… я целую женатого мужчину. Своего бывшего мужа. Манипулятора и лжеца.

Это осознание моментально приводит меня в чувства!

Собрав всю силу воли, я резко вырываюсь из объятий Марка. Воздух с шумом врывается в легкие. Рука сама взмывает в воздух и с резким, звонким хлопком обрушивается на щеку бывшего мужа.

Голова Марка откидывается в сторону.

Миг, и я застываю, страшась реакции бывшего мужа, почти не чувствую жжение ладони, понимая, что последствия неминуемы...

Но вместо того, чтобы сделать со мной что-то… что-то страшное, Марк просто возвращает голову в прежнее положение и… на его губах растягивается медленная, довольная ухмылка.

Меня же посещает озарение: Марк смакует мою реакцию!

– Ты что творишь?! – горячая и слепая ярость заливает меня с головой.

Марк же просто смотрит на меня так, словно ничего не произошло. Но алое пятно, которое проступает на его скуле, отчетливо говорит о том, что я перешла грань… точно также как и мой бывший муж, когда поцеловал меня. Хотя, похоже, Марка это мало волнует. Он лишь пожимает плечами с видом невинной жертвы, а в глазах у него светится торжество охотника, поймавшего цель.

– Просто хотел проверить еще одну свою теорию, – слишком буднично, слишком спокойно произносит мой бывший муж.

Я же буквально киплю от негодования. Только тот факт, что мы стоим посреди кафе, сдерживает меня, не дает броситься на него с кулаками.

– Какую еще к черту теорию? – шиплю я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

– Хотел проверить, дрожишь ли ты еще от моих прикосновений, – произносит он тихо, интимно, словно его слова предназначены только для меня, – или же стоит отпустить тебя с миром…

Хватаю ртом воздух, возмущение бурлит в венах. Смотрю на Марка и не узнаю. Вроде бы черты его лица те же: упрямый подбородок, высокие скулы, пронзительные серые глаза. Но в глубине последних таится что-то темное, холодное и опасное, чего раньше не было. Тот парень с ромашками и спетой серенадой исчез, растворился в этом циничном, расчетливом незнакомце. Вот только несмотря на все это, я под слоями жестокости и бесцеремонности, я все равно вижу Марка… того Марка, в которого кто-то влюбилась. Не просто же так он привез меня именно в это кафе? Или я просто придумываю себе то, чего нет?

Все внутри сжимается в один огромный узел. Дыхание перехватывает, грудь сдавливает невидимый жгут. Но несмотря на до жути нервное состояние, ярость куда-то исчезает, словно в воздухе растворяется. Его место занимает отчаяние и… горечь…

– Марк, между нами уже давно все кончено, – выдыхаю я почти шепотом, голос предательски дрожит. – Ты сам разрушил все, что было между нами.

– Ты думаешь, я этого не знаю? – хмыкает Марк, а каждое его словно буквально сочится болью и искреннем сожалением, из-за чего мое сердце предательски сжимается. – Но может, не поздно все исправить?

Если бы не эта искренность, светящаяся в глазах бывшего мужа, я бы наверное плюнула и ушла. Но я замираю, вглядываюсь в лицо Марка, ищу хоть крупицу того прошлого, той правды. Вроде бы что-то нахожу, но не хочу в это верить. Поэтому просто произношу:

– Поздно, – тяжело вздыхаю. – Давно поздно.

Теперь можно уходить. Я даю себе секунду, чтобы собрать остатки сил, потом резко разворачиваюсь и, не глядя на бывшего мужа, почти бегу к выходу, проскальзывая между столиками, чувствуя на спине его горящий взгляд.

Дорога на дома на такси превращается в размытое пятно из огней города за окном и собственных мыслей, несущихся вихрем. В голове прокручивается все произошедшее сегодня вечером, каждое слово Марка, каждый его взгляд. В какой-то момент понимаю, что бывший муж так и не ответил на мой вопрос, что произошло в тот день с Дарьей. Марк ушел от ответа, как всегда, затуманив все своими манипуляциями и этим... этим поцелуем.

Черт, мои губы до сих пор горят. Я прикасаюсь к ним пальцами, и по спине бежит противная, сладкая дрожь. Ненавижу его. Ненавижу Марка! Ненавижу за то, что он сделал. Но еще больше ненавижу себя за эту предательскую слабость.

В какой-то момент вспоминаю, как у нас все начиналось. Как Марк, аспирант-отличник, носил мои книги, дежурил под окном общаги, а потом пробирался в мою комнату по водосточной трубе, потому что комендантша его терпеть не могла. Как тогда еще будущий муж заботился обо мне, когда я болела – варил самый ужасный в мире бульон и читал вслух Диккенса, смешно коверкая слова. Как мы мечтали о будущем, о карьерах. о детях, о загородном доме. У нас должно было быть все хорошо. До смешного, до слез хорошо.

А потом появилась его долбаная юридическая фирма, которую он открыл с Дарьей. И все пошло под откос. Марк стал пропадать на работе, стал другим – озабоченным, напряженным, чужим. А потом я нашла те фотографии с мальчишника. А потом застала их в кабинете...

И теперь эта… тюрьма. О чем Марк тогда говорил с Дарьей в ресторане? Что за тюрьма? Щемящее чувство вины царапает изнутри. Надо было спросить. Надо было добиться ответа. Но какая теперь разница? Все равно поздно. Марк женат. Я... я связана с Эрастом пусть и фальшивыми узами.

Между нами уже пять лет как все кончено!

Такси останавливается у моего дома. Я вываливаюсь из машины, почти не чувствуя ног. Поднимаюсь по лестнице, опираясь на стену и замираю на лестничной площадке.

Прямо у моей двери, аккуратно поставленная на пол, стоит картонная коробка. Из нее исходит знакомый, дразнящий запах.

Сразу понимаю… “Университетская”.

Подхожу на негнущихся ногах ближе и замечаю, что рядом с коробкой лежит сложенный листок. Рука дрожит, когда я поднимаю записку и читаю всего два слова, выведенные уверенным, размашистым почерком Марка:

“Прости меня”.

Глава 50

Глава 50

Марк

Сижу в машине перед домом своей бывшей жены и смотрю на ее окна.

Я поехал к дому Лизы сразу же после того, как попросил упаковать пиццу с собой, минут через десять, после того, как она ушла. Хотел убедиться, что Лиза без проблем доберется до дома. А еще хотел извиниться за свое поведение, но, в итоге, смог начеркать только два слова на бумажке, на остальное мне, крупному мужику, храбрости не хватило. Хотя, при этом я убеждал себя в том, что Лиза вряд ли захочет меня видеть. Особенно сейчас. Ведь каким бы придурком я ни был, то, что веду себя как последний козел, прекрасно понимаю.

Найти новый адрес Лизы не составило труда. На самом деле, я давно его знаю… очень давно. Для человека, который имеет такую власть, как у меня, все двери открыты. Кроме одной… двери в сердце моей бывшей жены. Поэтому я сейчас и сижу здесь… внизу, глядя на ее окна.

В какой-то момент вижу, как в квартире Лизы загорается свет. Кажется, даже замечаю ее силуэт, мелькнувший в одной из комнат. Интересно, взяла ли она пиццу, которую я привез? Надеюсь взяла, ведь Лиза ушла от меня голодной, а эту пиццу она безумно любила в наши студенческие годы.

Да, я знаю, что идиот. Знаю, что должен был оставить бывшую жену в покое. Знаю, что не должен был возвращаться в ее жизнь после всего того, что натворил. Но держаться подальше от Лизы – это самое сложное на свете, что я когда-либо делал. Каждый день за последние пять лет стал для меня словно пыткой.

Я понимаю, что совсем не нужен Лизе. Она выстроила свою жизнь без меня. Стала замечательным руководителем, ее карьера пошла вверх. И тот факт, что я совсем недавно поставил Лизу перед невозможным выбором: работать со мной или отказаться от карьеры, – не сломал ее. Да, моя дорогая бывшая женушка ведет там какие-то свои собственные игры, рассказывая мне, что она замужем за тем мудаком, который увел ее у меня из-под носа, когда я никак не мог решиться с ней расстаться. Но я-то знаю, что она никого к себе все эти пять лет не подпускала. Первое время я жутко ревновал, когда видел Лизу с этим типом. Но при этом сомневался, что она перешла какую-то невидимую грань, ведь знал же, что ей сначала нужно вылечить свое сердце, которое я разбил, прежде чем кого-то подпустить к себе. А потом появилось очень удачное предложение, и Эраст уехал работать заграницу. А Лиза осталась тут. Отношения на расстоянии.? Я в них не верю. Да и вообще в отношениях больше не верю.

Взгляд сам по себе падает на кольцо на моем пальце. Какой же все-таки цинизм. Я жестоко и безжалостно разорвал отношения с той, кого на самом деле любил, чтобы жениться на той, к кому мне никогда не было никаких чувств. Первое время я думал, что смогу сидеть на двух стульях. Но, в итоге, пришлось сделать выбор, и этот выбор в какой-то момент разорвал в клочья не только меня, но и сердце Лизы. Оставлять ее было самым сложным, что я когда-либо делал. Но обстоятельства сами показали мне правильную дорожку. Такое чувство, что пять лет назад фотография, жена, заставшая меня в кабинете за “изменой”, а потом появление этого мудака в квартире – все это привело меня к тому, что я не мог никак решиться сделать.

Господи, сколько же я гадостей тогда наговорил Лизе. Я понимал, что мне ее нужно оттолкнуть, но в то же время очень сильно хотел удержать. Сколько же грязи вылетело тогда из моего рта – не сосчитать. Пять лет назад я словно умер изнутри, выжигая все человеческое во мне дотла. Иначе было не выжить. Такой парадокс.

Но все эти годы, как бы ни складывалась моя судьба, я незримо наблюдал за своей бывшей женой. Вмешиваться в ее жизнь, пока моя не была стабильной, было бы совсем нечестно с моей стороны. Ведь за последние пять лет я ни одного дня не знал, что ждет меня завтра.

Зато сейчас… сейчас словно оковы спали с моих рук, и совсем скоро я избавлюсь от последних связывающих меня нитей и стану свободным.

Примет меня Лиза обратно, как какого-то дворового кота, который приполз к ней с мусорки грязный, вонючий, поношенный? Сомневаюсь. Но оставаться в стороне от нее у меня не получается и вряд ли получится.

Моя гордая, красивая девочка, знала бы ты, что последнее, чего я хотел когда-либо, – это оставлять тебя. Но выбора у меня не было. Поэтому я предпочел разбить тебе сердце, чем рассказать правду.

Но вот как оправдать то, что сейчас я веду себя как последний мудак, который вместо того, чтобы объясниться, просто поддается на волю своих чувств и провоцирует тебя, зная, что тебе и так непросто?

“Интересно, она съест пиццу?” – снова задаюсь этим вопросом. Очень надеюсь, потому что похоже, это последняя связь, которая у нас осталась.

Телефон, лежащий на соседнем сидении, вибрирует и загорается ярким светом. Тянусь к нему на автомате и в следующий момент понимаю, что зря это сделал, потому что читаю сообщение: “Ты скоро будешь дома?”

По-хорошему, надо что-то ответить, но вместо этого просто блокирую телефон. Не потому что не уверен, во сколько приеду домой. А из-за того, что вообще не хочу возвращаться в место, которые многие считают своим убежищем. Для меня это скорее клетка. Золотая, да, но свою функцию она все равно выполняет.

Поэтому, я, который не так давно вырвался на свободу, ехать ближайшее время “домой” не собираюсь. Тем более сейчас, когда у меня есть несколько важных дел.

Нет, я не собираюсь всю ночь сидеть под окнами своей бывшей жены и следить за ней словно сталкер. Но кое-что, что можно характеризовать как вмешательство в личную жизнь, я все-таки сотворю.

Нахожу в телефоне контакт, который сохранил только сегодня, и набираю его. Проходят несколько длинных гудков, прежде чем я слышу ответ:

– Что тебе нужно?

Усмехаюсь, потому что чего-то подобного я как раз от него и ожидал, но в следующий момент уже снова становлюсь холодным, жестоким юристом, которым пришлось быть последние пять лет и отчеканиваю:

– Встретиться.