Текст книги "Бывшие. Вернем прошлое? (СИ)"

Автор книги: Ирина Суздалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 43

Глава 43

Сердце буквально пронзает острой, жгучей болью. Хватаю ртом воздух, задерживаю его в груди, стараясь хоть как-то остудить пожар, разгорающийся под ребрами.

Глазами неотрывно впитываю выражение лица и взгляд бывшего мужа. Не вижу больше ни следа цинизма, ни расчетливого юриста, прекрасно знающего, как манипулировать людьми. Передо мной словно призрак из прошлого. Тот самый Марк которого я знала. Мой Марк. Марк, что караулил меня у дверей аудитории с букетиком скромных ромашек. Марк, что однажды пел серенаду под окном общежития, рискуя быть облитым водой из вышерасположенных окон. Марк, чьи глаза светились таким теплым, искренним обожанием, когда он приносил кофе в постель на следующее утро после нашей первой ночи. Марк, чьи руки были надежным убежищем, а смех – самым желанным звуком на свете. Во взгляде бывшего мужа сейчас светится та же открытость, та же нежность, тот же блеск, что заставил когда-то студентку-первокурсницу потерять голову.

Вот только я больше не та наивная девчонка. И не могу позволить Марку снова пробраться мне под кожу. Не после той фотографии с Дарьей в темном углу на мальчишнике. Не после его лжи, его холодного цинизма в кабинете, когда я застала их вместе. Не после того, как наши пути разошлись давным-давно и, казалось бы, навсегда, оставив после себя лишь шрамы и горькие воспоминания.

В какой-то момент подумываю вскочить и уйти. Просто встать и уйти как можно дальше от этого места, от Марка, от наваждения прошлого. Но ноги словно приросли к полу под столом, а тело – к потертому бархату дивана. В голове крутится лишь один вопрос, вырывающийся наружу хриплым, сдавленным голосом:

– А как же твоя жена?

Марк, как ни в чем не бывало, откидывается на спинку дивана. Берет в руки меню, которое так и не открыл толком, листает его страницы с преувеличенной небрежностью. Не глядя на меня, произносит:

– А причем здесь она?

Спокойствие и будничность бывшего мужа в этом вопросе взрывают меня изнутри. Как он может?!

– Как можно скучать по другой женщине, – выпаливаю, чувствуя, как голос дрожит от накала эмоций, – когда рядом с тобой есть та, которую ты… должен любить?!

Марк все так же невозмутимо листает меню. Легкая, едва уловимая улыбка блуждает на его губах, словно он разгадал забавную загадку.

– А тут даже меню не изменилось, – бормочет он себе под нос, словно не слыша моего вопроса. Потом поднимает на меня глаза, в которых горит знакомая искорка, когда-то заставляющая мое сердце биться чаще. – Ты как всегда будешь “Университетскую”?

Моментально теряюсь. Но одно понимаю точно: Марк мастерски ушел от ответа. А тот факт, что он помнит, какую пиццу я любила… что он помнит это спустя столько лет, добавляет в мою и без того переполненную чашу еще больше сумятицы и щемящей боли. Несколько секунд просто смотрю на него, пытаясь разгадать эту загадку в дорогом костюме. Стоит ли настаивать ответить на вопрос? Давить? Выбивать правду об отношениях моего бывшего мужа с Дарьей? Но в какой-то момент понимаю – это же чистейшей воды переход границы.

Я уже балансирую на лезвии между личным и профессиональным. Очень сложно отгородиться от всего прошлого, что связывало нас, особенно когда этот мужчина сидит напротив и смотрит на меня тем самым блеском в глазах, который я считала навсегда утраченным. Но я очень сильно стараюсь, остаться в рамках профессионализма.

“Возьми себя в руки, Лиза! Это же просто ужин, которые поможет тебе пережить следующий месяц. И точка.” – раз за разом повторяю мысленно.

Делаю глубокий вдох, втягивая воздух через ноздри. Откидываюсь на спинку дивана, копируя позу Максима, стараясь казаться расслабленной. Сознательно опускаю плечи, отпускаю напряжение в мышцах спины. Произношу ровно, почти бесстрастно:

– Да, я буду Университетскую. А ты? Мясную? – “Как всегда”, – чуть не срывается с губ, но вовремя прикусываю язык.

Марк усмехается, его взгляд скользит по моему лицу, будто считывая, что я пытаюсь сделать – стараюсь сохранить хоть немного спокойствия.

– Нет, – отвечает он легко. – Сегодня я буду твою.

Поднимает руку, ленивым жестом подзывая официантку. Девушка тут же оказывается у нашего стола с блокнотом наготове. Марк, даже не глядя на нее, произносит заказ, его глаза неотрывно прикованы ко мне, словно таранят мою защиту.

– Университетскую на двоих и два безалкогольных глинтвейна, пожалуйста.

Мое дыхание застревает в груди.

Глинтвейн…

Невероятно, как одно слово может обрушить на человек лавину воспоминаний.

Миг, и я “вижу” зимний вечер в нашей крошечной съемной квартирке. Марк нашел рецепт в интернете, уверял, что это просто. Перед глазами встает ярко-оранжевая эмалированная кастрюлька, “чувствую” запах корицы, гвоздики и апельсинов, заполнивший все пространство. Мы смеялись, толкаясь локтями у плиты, пробуя на вкус и добавляя в наш глинтвейн то сахар, то еще вишневого сиропа… Пока вдруг не поняли, что забыли обо всем, когда смех перерос в страсть. Глинтвейн выкипел, залил плиту, столешницу, пол… Мы стояли посреди этого липкого, пахучего потопа и хохотали до слез, обнимая друг друга.

– …повторить заказ еще раз? – голос официантки выдергивает меня из прошлого.

– Нет, спасибо, – мотает головой Марк, наконец отрывая от меня взгляд, чтобы улыбнуться девушке. – Уверен, все будет верно.

Официантка улыбается в ответ и удаляется. Марк же вместо того чтобы откинуться назад и сохранить дистанцию, наоборот, отталкивается от спинки дивана. Кладет локти на стол, переплетает пальцы. Придвигается чуть ближе, сокращая и без того минимальное расстояние между нами. Его лицо становится серьезным, почти суровым, когда он вдруг говорит, низким, хриплым шепотом, предназначенным только для моих ушей:

– А кто сказал, что я люблю свою жену?

Глава 44

Глава 44

Мгновенно осознаю – грань уже пересечена. Слова Марка повисают в воздухе между нами, тяжелые и токсичные.

“А кто сказал, что я люблю свою жену?” – словно на повторе звучит у меня в голове.

Сердце сначала пропускает удар, замирает где-то в ледяной пустоте под ребрами, а потом разгоняется до такой бешеной скорости, что мне физически становится не по себе. Кровь гудит в висках, ладони оказывается липкими. Значит, я была права. Интуиция не врала. У них с Дашей не все так радужно, как они пытались изобразить. Именно поэтому эта дрянь пришла ко мне, пыталась отстранить от работы, запугать. Боялась. Боялась, что работа, эта проклятая конференция, каким-то чудом сблизит меня с ее мужем… с моим бывшим мужем.

От этой мысли становится почти смешно. До истерики.

Любовница, которая увела мужа у жены, теперь сама дрожит, как осиновый лист, боясь, что жена уведет у нее того самого мужа.

Этот абсурдный, порочный круг, эта карусель глупости и предательства, заставляет меня неловко хихикнуть. Сухой и нервный звук оказывается резким, неожиданным даже для меня самой.

Марк, прислонившейся к столу и все еще ловящий мой взгляд своим пронзительным серым, сначала лишь чуть расширяет глаза, выказывая тем сам удивление моей реакцией. Но уже в следующее мгновение его зрачки сужаются, брови сдвигаются в едва заметную настороженную складку. Бывший муж, который секунду назад сократил расстояние до минимума, вдруг отодвигается к спинке дивана. Поза Марка теряет расслабленность, становится чуть защитной.

– И что такого смешного я сказал? – голос звучит ровно, но с металлической ноткой.

Вопрос бывшего мужа, его внезапная отстраненность после только что произнесенных откровений и искреннее или мастерски сыгранное непонимание причины моего смеха – все это обрушивается на меня новой волной. Хихиканье срывается с моих губ снова, звучит громче, неуправляемее. Я зажимаю рот ладонью, но плечи так и так предательски трясутся. Приглушенный смех все равно вырывается из меня и, кажется, нервным, срывающимся, больше похоже на рыдания. Остановить его не так-то просто. Он рвется наружу, как пар из перегретого котла, унося с собой остатки моего самообладания.

– Лиза? – голос Марка становится жестче, в нем слышится раздражение, а может, и тревога.

Бывший муж снова делает движение вперед, будто хочет коснуться моей руки на столе, но я резко одергиваю ее, прячу под стол, сжимая в кулак до боли.

Зажмуриваюсь.

Судорожно втягиваю в себя воздух, задерживаю его где-то глубоко в груди, пока легкие не начинают гореть. Медленно, очень медленно выдыхаю через чуть приоткрытые губы. Повторяю. Вдох – задержка – выдох. Еще раз. Вдох – задержка – выдох. Фокус. Контроль. Постепенно плечи перестают подрагивать, дикий стук сердца в ушах приглушается. Расслабляю сведенные судорогой пальцы. Открываю глаза, которые успели наполниться влагой от смеха-истерики, и встречаю взгляд Марка. Бывший муж наблюдает за мной пристально, аналитически, как хирург за странным симптомом. В его взгляде больше нет ни тени от прежней нежности.

“Да какая разница, как пройдет этот ужин?” – в голове проносится чуткая и удивительно холодная мысль. – “В любом случае его, как и откровений, не избежать. Следовательно… нужно получить от него хоть какое-то садистское удовольствие. Хотя бы в виде правды, которую нужно попытаться выведать”.

Опираюсь локтями о стол, подпираю подбородок сложенными ладонями. Смотрю Марку прямо в глаза и спрашиваю удивительно спокойно, почти легкомысленно:

– Да просто смешно, Марк. Меня-то ты не любил… – делаю крошечную, язвительную паузу, – …жену свою новую не любишь. Тебе не кажется, что проблема не в женщинах, а исключительно в тебе?

Так пристально наблюдаю за бывшим мужем, что вижу, как черты его лица буквально на секунду застывают, каменеют, серые глаза становятся ледяными щелями, но уже в следующий миг маска равнодушная с маленькой доли тревоги… за меня спадает с него. Уголки губ Марка приподнимаются в подобии дружелюбной, даже снисходительной улыбки. Бывший муж окончательно откидывается на спинку дивана, раскидывает руки по ее верху, демонстрируя полную расслабленность.

– А я разве говорил, что вижу проблему в ком-то другом? – произносит он хрипло, проникновенно, при этом как-то совсем небрежно пожимают плечами. – И кто тебе сказал, что я тебя не любил?

Не могу сдержать еще один короткий, едкий смешок.

– Ой, да ладно тебе, – говорю с преувеличенным пренебрежением, глядя Марку прямо в глаза. – Не надо сейчас мне петь старые песни. Если бы ты когда-нибудь меня действительно любил, то ни за что не изменил бы. Точка.

Произношу это и тут же ловлю себя на мысли: вот она, скользкая почва, по которой я скатываюсь в бездну. Я же не собиралась вести этот разговор. Не собиралась копаться в грязном белье нашего развалившегося брака. Но мозг, видимо, устал от напряжения, от масок, от полуправд. Он сам решает: хватит. Пора наконец убрать с плеч груз, который тащила на себе все эти годы… груз той фотографии… груз подозрений… груз момента, когда рухнул мой мир.

Марк слегка выгибает одну темную, ухоженную бровь. В его взгляде появляется… нет, не раскаяние, а какое-то странное сожаление, смешанное с превосходством.

– Лиза, Лиза… – со с снисходительностью в голосе, которая бесит пуще прямого оскорбления, говорит муж, при этом качает головой. – Ты все та же наивная девочка, которую я взял замуж. Но раз ты все-таки выросла, давай объясню. Понимаешь, любовь мужчины… – он делает паузу для драматизма, – …выражается иначе, чем у женщины? И проявляется она иначе… иногда мужчине нужно перейти грань, чтобы сделать так, как будет лучше не только для него, но и для его женщины… сделать так, чтобы она продолжала жить счастливо.

Глава 45

Глава 45

Если честно, я уже жалею, что завела этот разговор.

Меня меня не покидает ощущение, что я сама сунула голову в осиное гнездо… или даже хуже, сама зашла в костер, в теперь не могу избавиться от языков пламени, которое скользит по моему телу.

Нужно перейти грань, чтобы женщина жила счастлива?

Марк же не серьезно? Он же на собирается мне доказывать сейчас, что изменил мне потому что не хотел сделать меня несчастной? Потому что ему самому нравились “свободные отношения”, что он бросил мне в лицо, пытаясь задержать рядом с собой, а я его… обременяла?

Господи, какой же бред все-таки лезет в голову!

Мне хотелось разобраться с тем, что все-таки произошло пять лет назад, а я еще больше запуталась. Марк говорит каким-то загадками, которые лишь глубже затягиваь меня в бездну непонимания, где и без того крутятся тысячи вопросов.

Но…

Отступать поздно. Мосты сожжены. Если не сейчас разобраться со всем, что только возможно, то когда?

Сцепляю руки у себя на животе, под столом. Сжимаю пальцы так сильно, что суставы белеют, а ногти впиваются в тыльные стороны ладоней. Боль – мой якорь, помогающий держаться на плаву. В остальном стараюсь выглядеть максимально беззаботной. Расслабляю плечи, позволяю губам растянуться в едва уловимой, скептической улыбке. Надеюсь, она выглядит естественно. Держать маску спокойствия – адский труд. Голос, к моему удивлению, звучит почти лениво, когда я произношу:

– Да ладно? Интересно… В чем же выражается эта особая мужская любовь? – наклоняюсь чуть вперед, подчеркивая сарказм. – В изменах с давними подругами во время брака? Или в попытках предложить жене “свободные отношения”? Что, по твоей “очень любопытной” логике должно было сделать меня счастливой?

Марк даже бровью не ведет. Его лицо остается образцом спокойствия. Бывший муж берет стакан с водой, отпивает маленький глоток, ставит обратно с мягким стуком.

– Да не изменял я тебе с Дашей во время нашего брака, Лиза, – выдыхает настолько беззаботно, словно не он пытается сбросить на меня бомбу.

Этой наглой, спокойной лжи хватает, чтобы я едва не закатила глаза к потолку с его потертыми балками.

Делаю глубокий вдох.

Считаю до трех.

Раз…

Два…

Тр…

– Может, не надо? – выдавливаю сквозь зубы, чувствуя, как по венам разливается лава. Попытки успокоиться ни к чему не привели. – Я же видела те фото, Марк. На твоем мальчишнике. Я видела, что ты делал за пару дней до нашей свадьбы. Вы с Дашей в темном углу… – голос срывается, я резко хватаю свой стакан и отхлебываю из него, чтобы избавиться от кома, резко появившемся в моем горле.

Марк хмурится. Кажется, искренне не понимает, о чем речь. Либо же ему просто не нравится тема нашего разговора. Вглядываюсь в лицо бывшего мужа, и понимаю, что скорее всего, он перебирает кадры в памяти. Просматривает фото? Вспоминает вечеринку? Точно не могу сказать, что происходит в голове у Марка, но уже в следующий момент его глаза чуть расширяются, а уголки губ приподнимаются. Бывший муж даже слегка откидывает голову назад, будто вспомнил что-то несущественное.

– Хорошо, давай по существу, – Марк взмахивает рукой. – Ну, во-первых, тогда мы с тобой еще не были женаты, юридически, – он подчеркивает последнее слово, словно адвокат, указывающий на формальность. – А во-вторых… – его взгляд становится чуть насмешливым, почти заговорщицким, – …помнишь, что я тебе тогда говорил? Не пися в писю – не считается изменой, – бывший муж произносит это пошлое, унизительное оправдание так же легко и беззаботно, как тогда, много лет назад. – На том мальчишнике мы с Дашей просто… засосались, да. Я был бухой в жопу. Даже не запомнил, что там конкретно было… Честное слово.

Интонация Марка, его расслабленная поза, налет мальчишеского бахвальства – все это работает на полную катушку. На какую-то долю секунды хочется поверить бывшему мужу… поверить в эту примитивную, удобную для него версию событий… поверить в то, что связь с Дарьей на мальчишнике была ничего не значащим пьяным дурачеством… что Марк даже не помнит…

Но благо, разум включается вовремя. Я вспоминаю слишком многое. Вспоминаю холодный расчет мужа в суде при разводе. Вспоминаю, его умение виртуозно перекручивать факты. А еще прекрасно помню профессию бывшего мужа. Марк – юрист. Очень хороший юрист. Врать перед судьей, присяжными, клиентами – его работа… его хлеб. А врать бывшей жене, чтобы выгородить себя или просто поиздеваться, для него раз плюнуть.

Поэтому я не верю. Ни единому слову. Просто парирую, выдерживая спокойный, чуть насмешливый тон бывшего мужа:

– Ну, допустим, я тебе поверила. Насчет мальчишника, – делаю паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе. Вижу, как в глазах Марка мелькает что-то вроде удовлетворения. Он думает, что выиграл этот раунд. Я медленно выпрямляюсь на диване, смотрю бывшему мужу прямо в глаза, после чего наношу главный удар: – А что ты скажешь на то, что я застала вас в кабинете у тебя?

Глава 46

Глава 46

Что-то однозначно меняется в выражении лица Марка. Тот мальчишеский задор, что светился в глазах бывшего мужа секунду назад, гаснет, словно его кто-то специально задул. Взгляд Марка ненадолго рассеивается, уходя куда-то вглубь себя, а скулы чуть заостряются, проступая под кожей напряженными буграми. Бывший муж даже поджимает тонкие и упрямые губы, словно думает о чем-то неприятном, горьком. Такое чувство, что он погружается в прошлое, да и не самое радужное.

Я сижу напротив, затаив дыхание, и даже боюсь вдох сделать, чтобы не спугнуть это мгновение, не развеять хрупкую, опасную иллюзию того, что Марк вот-вот выдаст какую-то тайну. Вот только сомнения ни на секунду не оставляют меня. Они пожирают все внутри, заполняют собой каждую клеточку моего тела, переводя мысли совсем не в то русло. Не могу избавиться от захватывающей меня тревоги с приличной долей страха.

Такое чувство, что во мне проснулась мазахисткая часть, иначе как объяснить тот факт, что я самолично завела разговор про самый ужасный день в своей жизни? Вот сдалась мне правда о том, что произошло в злополучном кабинете моего мужа? Мало я испытала боли, когда увидела Марка с Дарьей? Зачем нужно было ковырять рану, которая давно зажила? Все прошлое должно оставаться в прошлом, зачем его вытаскивать из дальнего угла и копошиться в нем? Да, наш развод с Марком не был самым простым, но он произошел давно. Бывший муж и я очень сильно изменились. Теперь мы другие люди с собственными судьбами, собственными заботами. Зачем возвращаться туда, где было больно?

И скорее всего, к именно такому же выводу приходит и Марк, потому что он резко моргает, словно отгоняя наваждение, и надевает на лицо гладкую, непроницаемую маску.

– Что-то наш разговор с тобой не в ту сторону ушел, – тягуче произносит бывший, и в его глазах вспыхивает что-то нехорошее, колючее. – Думаю, ты когда-нибудь узнаешь всю правду. Но, не сомневаюсь, что если я расскажу ее тебе, ты мне попросту не поверишь. Поэтому давай выберем более… продуктивную тему.

Я не сразу понимаю, что именно задумал Марк, поэтому попадаю в ловушку с разбегу, когда он, отпив водицы, спрашивает нарочито легко:

– А как у тебя дела? Ты же, вроде как, замуж вышла,– его взгляд падает на мою руку, лежащую на столе. – Смотрю, даже кольцо нашла, – указывает подбородком на мой безымянный палец, где сверкает сразу два ободка. – надеюсь, ты счастлива, – делает паузу и тут же наносит удар ниже пояса: – Хотя о чем это я? Судя по сегодняшнему дню, дела у тебя с Эрастом обстоят не очень, да?

Ох черт! Последнее, чего бы я хотела – это обсуждать мою личную жизнь… личную жизнь, основанной на лжи. Вот только когда я открываю рот, чтобы сказать, что это тоже поворот не в ту сторону, из меня вылетают совершенно другие слова, выскакивая, как чертик из табакерки, помимо моей воли:

– Ты ведь специально нанял его на работу, да? – голос звучит тише, чем я хотела бы, и в нем явственно слышны зазубренные крючки обиды. – Да мало того что нанял, так еще и сделал его моим боссом…

Очень сложно скрывать свою ярость, но я все равно всеми силами стараюсь сделать так, чтобы мое лицо оставалось каменным, а голос – ровным.

Тяжело сглатываю ком, вставший в горле, и пытаюсь дышать равномерно, пока Марк пристально наблюдает за мной. В глазах бывшего мужа не отражается ни доли сожаления или смущения. Скорее, там светится неприкрытый, хищный интерес, и он только усиливается, когда Марк, откинувшись на спинку дивана, задает свой коронный вопрос:

– Ты ведь не знала о том, что Эраст пойдет в главный филиал и предложит свою кандидатуру в качестве координатора моей конференции? – бывший муж ненадолго замолкает, словно хочет услышать мой ответ. Но я стискиваю зубы, не собираясь его давать, не собираясь попадаться в ловушку, которую Марк так ловко расставил. Вот только похоже, бывшему мужу не нужны мои ответы, потому что невеселая, ядовитая усмешка растягивается на его губах, а потом он, как само собой разумеющееся произносит: – Ну, конечно, не знала. Уверен, Эраст сделал это за твоей спиной, – Марк делает театральную паузу, наслаждаясь моментом. Я же впиваюсь зубами в язык, чтобы перекрыть душевную боль физической. – Когда мне позвонил Романовский и предложил кандидатуру твоего “мужа” в качестве координатора конференции, я очень удивился. И тогда попросил твоего Эраста к телефону. Знаешь, что он мне сказал? – бывший муж наклоняется вперед, его голос становится тише, интимнее, отчего каждое слово впивается в меня, как заточенная специально для меня игла. – Что более профессионального человека, чем он, я не найду. А тебе, Лиза, нужна помощь, ведь это первое мероприятие такого рода, которое ты ведешь. Я, конечно, согласился, – Марк разводит руками, изображая покорность судьбе, но в его глазах пляшут чертики. – Но решил уточнить у тебя. Нужна ли была тебе помощь? Если нет, то твоего “мужа” еще можно уволить. Как думаешь мне стоит это сделать?