Текст книги "Бывшие. Вернем прошлое? (СИ)"

Автор книги: Ирина Суздалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11

Глава 11

Если у меня могла бы отвалиться челюсть, не сомневаюсь – она сейчас оказалась бы на полу.

Все более или менее здравые мысли вылетают из головы. Дыхание застревает в груди. Сердце пропускает удар, а потом еще один. И еще.

Кажется, даже время замедлило свой ход. Иначе не могу объяснить, почему Марк превратился в статую и даже его грудная клетка не поднимается. Почему он еще не бросился на Натановича снова? Почему ничего не сказал?

Начальник тоже застыл на месте… стискивает мое запястье с такой силой, что кости едва ли не трещат. На лице у него чуть ли не звериная маска, а кровь делает мужчину еще более ужасающим.

Но мне не страшно… хотя кому я вру? Конечно, страшно. Страшно даже представить, что сейчас будем и чем грозит ложь Эраста Натановича.

Мой мир сузился до одной точки… до этой квартиры, которая раньше была символом счастья, а сейчас превратилась в клетку… до ожидания чего-то неминуемого.

Сердце мое стучит так громко, так отчетливо, что кажется его слышат все в оглушительной тишине, воцарившейся вокруг.

Тук… тук… тук…

Вдох…

А пошло оно! Все уже случилось и ничего не справишь! Пусть Марк думает, что я последняя дрянь, может, будет проще от него избавиться!

– Пошли! – выдыхаю, разрывая напряженную атмосферу в комнате.

Еще мгновение стою на коленях, а в следующее – опираясь на руку начальника, поднимаюсь на ноги.

В ушах стучит, во рту пустыня.

Хорошо хоть слезы высохли. На Марка больше не смотрю, лишь заглядываю в глаза своему начальнику и вижу в них уверенность и поддержку.

Киваю. Делаю шаг к свободе, как:

– Не так быстро! – прилетает в спину.

Не успеваю среагировать. Спотыкаюсь о ножку опрокинутого журнального столика. Задняя часть каблука злорадно трещит, хорошо хоть не ломается. Падаю вперед, но Эраст ловко подхватывает меня за талию, не давая позорно распластаться по полу. Крепкая рука начальника – единственная опора в этом хаосе.

Громкие, тяжелые шаги раздаются за спиной.

Марк. Он тут же рядом. Я чувствуешь его до того, как его пальцы, мокрые и липкие от воды и крови, впиваются мне в плечо с такой силой, что я шиплю от боли. Муж дергает меня на себя, вырывая из рук Эраста.

– Руки прочь! – рычит Натанович, бросаясь вперед. Я даже опомниться не успеваю, как нова оказываюсь в руках начальника.

Марк же пошатывается, но не падает. В его единственном зрячем глазу вспыхивает такое бешенство, такая первобытная, неконтролируемая ярость, что меня пронзает ледяной страх. Сердце замирает. Быть беде. Сейчас будет что-то ужасное. Нужно остановить это! Сейчас!

Вскакиваю, не думая о почти сломанном каблуке, и буквально влезаю между двумя мужчинами. Поворачиваюсь лицом к Марку, загораживая собой Эраста. Моя спина упирается в грудь начальника, чувствую его тяжелое, хриплое дыхание и напряжение каждой мышцы.

– Что тебе от меня нужно?! – срываюсь на крик, глядя в воспаленный, полный ненависти глаз мужа. Слезы предательски подкатывают к глазам, но я сжимаю челюсти, сдерживая их. Голос дрожит, но я все равно громко и отчаянно говорю: – Почему ты просто не оставишь меня в покое?! Почему?!

Марк с силой отводит взгляд от Эраста. Переключает его на меня. На мою дрожь, на размазанную тушь, на страх в глазах. Я вижу его лицо словно крупным планом. Вижу разбитую, опухшую губу. Вижу глубокую ссадину на брови, из которой сочится алая нитка. Вижу заплывший, почти закрытый сине-багровым отеком левый глаз. Вид жалкий и страшный одновременно. Сердце предательски сжимается от старой, глупой привычки – желания помочь, облегчить боль любимого человека. Но я глотаю этот импульс, внутренне топчу его ногами. Нет. Марк не заслуживает даже крохи моей жалости.

Я просто стою. Смотрю на него. Молчу. Выжидаю. Тишина звенит в ушах.

Марк усмехается. Несмотря на разбитую губу. Звук получается хриплым, пугающим. В его единственном видимом глазу отражается не боль, а презрение.

– Потому что несмотря на то, что ты ведешь себя как последняя шлюха, – слова мужа падают в меня, словно удары кнутом, оставляя кровавую полосу на душе, – ты все еще моя жена!

Слова мужа бьют так больно, что я физически отшатываюсь. Будто получила пощечину. За спиной чувствую, как Эраст Натанович резко выпрямляется, его тело становится жестче стали.

– Придержи свой язык, – произносит Натановича низко, опасно.

Марк медленно переводит взгляд на него, смотрит поверх моего плеча. Усмешка мужа становится шире, вызывающе.

– Или что? – бросает он вызов. – Опять будешь бить? Покалечишь окончательно? Я и без того думаю снять побои… а с каждым твоим ударом, срок, который тебе грозит, увеличится.

Эраст напрягается, я чувствую это всем телом. Краем глаза замечаю, как его рука сжимается в кулак. Сейчас снова начнется драка. Нет! Довольно крови! Довольно этого ада!

– Хватит! – мой крик режет воздух, заставляя обоих мужчин вздрогнуть. – Прекратите! Достаточно! – вновь сосредотачивается на Марке, впиваюсь в него взглядом. – Марк, говори, что хотел, и я пошла! Тебе самому не надоел этот цирк?!

Муж смотрит на меня, и в его глазах что-то мерцает. Что-то знакомое... что-то, что напоминает холодный расчет, смешанный с торжеством.

– Это не цирк, дорогая! – произносит он с какой-то жуткой, натянутой театральностью. – Это наша с тобой жизнь! – Марк делает шаг вперед, игнорируя мою попытку отстраниться. – И ты никуда не пойдешь! По крайней мере, с ним! – он ядовито кивает в сторону Эраста. – И уж точно не тогда, пока мы с тобой не обсудили правила нашей совместной жизни.

Я в шоке. Мой мозг отказывается воспринимать услышанное.

– Какой еще совместной жизни?! – выдыхаю, не веря своим ушам. – Ты не заметил?! Я от тебя ухожу! К другому мужчине! Я даже чемодан собрала! – указываю на сумку, валяющуюся в прихожей.

Марк пожимает плечами. Жест кажется неестественным, как будто он играет роль.

– Все, что я сегодня узнал... – его голос становится тише, интимнее, страшнее, – ...что ты не та наивная девочка, которую я брал замуж. Не знаю, притворялась ли ты или просто... раскрылась, – а его взгляде опять это мерцание – торжество и что-то еще напоминающее... циничное понимание. Кажется, будто все встало на свои места в его извращенной картине мира. – Но все даже к лучшему, как выяснилось... – он бросает быстрый, многозначительный взгляд в сторону, будто мысленно обращаясь к Даше А потом его взгляд снова приковывается ко мне, и Марк произносит то, от чего мир окончательно съезжает с оси: – ...потому что я не против свободных отношений.

Глава 12

Глава 12

Похоже, этот день решил меня добить, иначе не могу понять, почему я в очередной раз чувствую себя так, словно меня по голове сковородкой ударили.

Смотрю на Марка во все глаза и понимаю, что он совсем с ума сошел, по-другому сложно объяснить тот бред, который он несет. Это же надо такое придумать… свободные отношения! Свободные отношения!

Господи, похоже, мужу совсем крышу снесло. Или он всегда был такой, а я просто не замечала?

Мне требуется немало времени, чтобы прийти в себя. Хотя, возможно, мне так просто кажется, потому что я вижу, как самодовольная коварная ухмылка растягивается на губах Марка, пока он наблюдает за моим ошарашенным выражением лица.

Похоже, муж просто издевается, а я ведусь на его вызовы, как маленькая девочка.

Не знаю, что именно переключает выключатель в моей голове, но в следующий момент я вздергиваю подбородок и глядя в глаза Марку произношу:

– А что если я не хочу? Что если Эрастом меня полностью устраивают, а ты в моих отношениях с ним просто третий лишний? – понимаю, что захожу слишком далеко, но останавливаться не собираюсь, а отступать уже поздно.

– Лиза… – голос начальника достигает моего затянутого красной пеленой сознания, мужчина даже чуть сильнее стискивает мое запястье, чтобы достучаться до меня, но я не обращаю на него внимания – полностью сосредоточена на Марке.

Мне очень любопытно, что может сказать мой дорогой муженек, как еще может разочаровать меня… хотя нет, не так, мне необходимо в нем разочароваться окончально, чтобы остатки чувств к нему – пусть даже это ненависть и презрение, – которые жгут меня изнутри, наконец заглохни на веки.

Именно поэтому я смотрю в глаза Марку с тем же вызовом, который он бросил мне, жду следующий его ход. Хорошо хоть недолго.

Муж усмехается, оглядывается через плечо. делает шаг назад и плюхается на диван.

– Как это не хочешь? – закидывает щиколотку одной на колено другой, руку кладет на спинку. Выглядит, как король мира, а не как побитое чудовище. Со стороны кажется, что ему совсем не больно и плевать на разбитую физиономию. – Ну, как я понимаю, один мужик тебя удовлетворить не может, раз ты себе любовника завела! Зачем отказываться от куска пирога, когда можно получить целый?

Огненная волна поднимается из самого моего основания. Жжет так сильно, что кажется вот-вот, и я окончательно сгорю в пламени отвращения к человеку, к которому еще сегодня утром испытывала теплые чувства. Мне требуется все мое самообладание, что не послать Марка в задницу.

– Так ты тоже не святой, вон со своей лучшей подружкой зажигаешь! – парируя я, хотя понимаю, что мой аргумент звучит жалко.

И понимаю это я не одна.

– Так я и не собираюсь от тебя уходить, – ядовито усмехается Марк. – Как жена ты меня устраиваешь! В постели… что ж, если Даша захочет когда-нибудь остепенится, я найду кого-то еще. Если надо я даже буду терпеть твоего… хмыря, – указывает подбородком на Эраста, который словно в статую превратился… либо же просто замер, как зверь перед прыжком. Не знаю, как ему удается сохранять спокойствие, я уже на грани. Еще чуть-чуть и… – Не говоря уже о том, что ты сохранишь жилплощадь, – обводит рукой пространство гостиной, – которую ты так хотела!

– Да подавись ты ей! – выплевываю я, не выдержив продолжающих унижений. – Если ты ждешь мой ответ, так это нет! Нет! Нет! И еще раз нет! Мне такой муж, как ты сродни не нужен! А на квартиру я сама заработаю! Работая как раз в том самом отеле, который ты так ненавидишь! С тобой я развожусь и точка! Живи счастливо… или лучше несчастливо с твой Дашей! Все хватит! Финита ля комедия!

Марк во время моей вспышке, кажется, ни разу даже не моргнул! Только его ухмылка стала шире, что взбесило меня окончательно! Бросаю еще один полный отвращения взгляд на Марка и разворачиваюсь к начальнику:

– Эраст, пойдем, – заглядываю ему в глаза, пытаясь найти там хоть каплю понимания, опоры.

Эрасту Натановичу требуется несколько секунд на то, чтобы оторваться от испепеляющего взгляда Марка. Он медленно переводит взгляд на меня. В карих глазах начальника, прищуренных от боли в сломанном носу, я читаю не только ярость, но и… решимость? Он кивает, коротко, резко.

– Пошли, – произносит хрипло, но твердо.

Делаю первый шаг к свободе, к двери, к своему чемодану, валяющемуся в прихожей. Потом еще один. И еще…

Тяжелые шаги Эраста звучат за моей спиной. Кажется, он прикрывает мой отход. Я наклоняюсь, мои пальцы сжимают холодную ручку чемодана. Вес ее кажется ничтожным по сравнению с грузом, который я сбрасываю с плеч здесь и сейчас.

– Может, ты не такая шлюха, какой ты хочешь показаться? – голос Марка останавливает меня на пороге. Он звучит… странно. Тише. Почти… нежно? Или это кровь в ушах играет? Я замираю, не поворачиваясь. Рука Эраста ложится мне на плечо. Теплое, тяжелое, успокаивающее прикосновение придает сил.

Вдох…

– Я даю тебе последний шанс на то, чтобы остаться! – голос Марка снова становится жестким, привычно циничным. – И обсудить со мной все, что сегодня произошло, в том числе измены. Иначе ты лишишься всего!

Зажмуриваюсь.

Выдох…

В груди появляется пустота и ледяное спокойствие. Распахиваю веки и поворачиваюсь к мужу… нет, к этому чужому мужчине в разбитой квартире нашего прошлого.

– Пожалуй, откажусь, – произношу четко, глядя прямо в единственный зрячий глаз мужа. – Я лучше построю свою новую жизнь… без тебя.

Эраст Натанович открывает дверь. Широким жестом пропускает меня вперед. Я переступаю порог, вытаскивая за собой чемодан. Холодный воздух подъезда бьет в лицо, пахнет пылью и свободой.

Перед тем как дверь захлопывается, я слышу последние слова Марка, брошенные мне вслед. Не крик, не угроза. Обычная констатация факта – пустая и горькая:

– Похоже, я сделал неправильный выбор.

Глава 13

Глава 13

Дверь щелкает. Ключ в замочной скважине поворачивается с глухим звуком.

Похоже, Марк закрыл за мной дверь окончательно.

Горько усмехаюсь!

Господи, этот день хуже быть не может.

Стою на холодной бетонной площадке, держась за ручку чемодана, как за спасательный круг. Рядом Эраст Натанович, окровавленный, молчаливый – мой невольный спаситель в этом аду. Впереди – темная лестничная клетка и дорога в неизвестность.

– Куда теперь? – выдыхаю я, не в силах больше сдерживать дрожь, которая сотрясает все мое тело. Слезы наконец прорываются наружу, горячие и соленые, оставляя соленые горячие дорожки на щеках.

Эраст Натанович молча берет чемодан из моих дрожащих рук. Его взгляд скользит по моему лицу, по, не сомневаюсь, красным глазам и опухшему носу, по пустому коридору.

– Вниз. К машине, – говорит он просто. – Сначала надо выбраться отсюда.

Холодный воздух подъезда бьет в лицо, когда мы отходим от двери, за котором осталась вся моя прошлая жизнь. Я вдыхаю полной грудью, пытаясь избавиться от запаха крови, пыли и разбитых иллюзий, витающего в квартире. Эраст Натанович крепко держит меня под локоть, почти неся мою дрожащую фигуру к лифту.

– Где твоя машина? – резко спрашивает Эраст, нажимая кнопку вызова лифта. Он по-прежнему держит платок у носа, но кровь, кажется, начинает сворачиваться.

Я машинально киваю вниз, в сторону подземной парковки.

– Внизу… – голос мой звучит чужим, сдавленным.

Лифт приезжает мгновенно. Мы заходим в него. Молча едем вниз. Металлические стены кабины отражают жалкую картину: мое перекошенное от стресса лицо, действительно красные глаза и опухший нос, взъерошенные волосы, и Эраста Натановича в окровавленной рубашке, скомканном и мокром пиджаке, со сломанным носом и быстро опухающим глазом.

Мы двое сломанных людей, выброшенных штормом из привычной жизни.

В подземелье парковки начальник ведет меня к моей машине. Берет ключи из моих дрожащих рук, открывает пассажирскую дверь:

– Садись.

Я послушно падаю на сиденье. Эраст Натанович бросает мой чемодан на заднее сиденье, огибает машину и садится за руль. Двигатель заводится моментально, после чего начальник выезжает на улицу, и яркий дневной свет слепит меня. Я закрываю глаза. Машина набирает скорость, отрываясь от кошмара дома.

Тишина в салоне давит, прерываемая только шумом двигателя и моими предательскими всхлипами. Эраст Натанович сосредоточенно смотрит на дорогу, его профиль с прижатым к переносице платком резко очерчен в свете фонарей – я и не знала, что прошло уже столько времени. Вдруг начальник тяжело вздыхает, прерывая молчание.

– Лиза, – произносит глухо, но отчетливо. – То, что сделал Марк… Это не оправдывается. Ничем. Не знаю, что ты собираешься делать дальше…

– Разводиться! – прерываю его я и замечаю, что Натанович заметно расслабляется. – Только… мне нужна моя работа, – сцепляю руки перед собой, перебираю заледеневшие пальцы. – Я же сбежала сегодня со смены. Вы… вы меня уволите?

Эраст Натанович фыркает, коротко и почти беззвучно.

– Даже не думай об этом. Твое место за ресепшеном “Карлтона” останется за тобой, пока я руковожу отделом бронирования, – он подчеркивает последние слова. – Сегодняшний побег действительно спишем на отравление, – усмехается. – Ты будешь там работать. Поняла? Никуда твое место от тебя не денется. Это не то, о чем тебе сейчас нужно переживать.

Облегчение, слабое, как первый лучик после грозы, касается сердца. У меня появляется хотя бы одна точка опоры. Я киваю, уткнувшись лбом в холодное стекло бокового окна.

– Спасибо, – шепчу.

Эраст Натановчит снова молчит, сверяясь с навигатором, где уже вбиты все нужные мне адреса, или просто собираясь с мыслями.

– Твои родители. Они в городе? Тот же адрес? – вдруг спрашивает,

– Да… – подтверждаю я.

– Хорошо. Едем к ним, – его решение звучит твердо.

“Не к нему”, – мелькает в голове предательская разочарованная мысль.

А на что я рассчитывала? Начальник же просто подыграл мне.

Миг, и еще одна мысль пронзает меня. Сердце моментально разгоняется до неверотяной скорости.

– Но я… я в таком виде! – восклицаю я, окидывая взглядом помятую форму, дрожащие руки. – И вы… с кровью… Они сойдут с ума! Папа…

– Родители примут тебя любой, – отрезает Натанович. – Тебе сейчас нужна поддержка близких, как никогда. Одна ты не справишься, – отчеканивает он столь простую истину, отнимая у меня последние аргументы. – Итак, план таков: мы приезжаем, я отвожу тебя до двери. Убеждаюсь, что все в порядке, и уезжаю. Мне нужно еще нос вправлять.

Больше я не спорю. У меня попросту нет сил. Не говоря уже о том, что оставаться одной мне совсем не хочется. Особенно, сегодня.

Путь до родительского дома пролетает в каком-то оцепенении. Я вижу знакомые улицы, но не воспринимаю их. В голове пульсирует одна мысль: “Мама, папа... я приехала. Разбитая. И не в состоянии, что либо сделать. Мне нужна ваша помощь”.

В какой-то момент машина останавливается у знакомого подъезда. Эраст Натанович выключает двигатель, оборачивается ко мне:

– Готова? – мужчина заглядывает в мои безжизненные глаза.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Начальник выходит, открывает мою дверь, помогает выйти, достает мой чемодан. Присутствие Эраста Натановича, несмотря на его собственный плачевный вид, дает какую-то опору.

Подъем на лифте кажется вечностью. Я стою, сжимая ручку чемодана, готовая рассыпаться. Эраст Натанович молчит рядом.

И вот они… Дверь квартиры родителей. Знакомая золотая табличка с номером квартиры.

Воднимаю дрожащую руку и нажимаю звонок.

Дверь открывается почти мгновенно. На пороге стоит мама. Ее лицо, сначала озаренное радостью от неожиданного визита дочери, мгновенно искажается ужасом. Она видит мои заплаканные глаза, помятую форму, а потом переводит взгляд на окровавленного мужчину со сломанным носом за моей спиной.

– Лиза?! Господи, что случилось?! – вскрикивает она, бросаясь ко мне.

И тут во мне что-то надламывается. Все стены, все попытки держаться рушатся. Я бросаюсь в объятия мамы, как маленькая девочка.

– Мама! Мамочка! – рыдаю я, вцепившись в нее. – Ты была права! Ты была тысячу раз права! Мне не стоило выходить за него замуж! Он… он… – слова тонут в рыданиях, в истерике, в которой выплескивается весь ужас, вся боль, все унижение последнего нашего совместного с Марком дня.

Мама, не задавая больше вопросов, крепко прижимает меня к себе, гладя по волосам, по спине, приговаривая сквозь собственные слезы:

– Тихо, доченька, тихо… Все хорошо, ты дома, ты с нами… Господи, милая моя… Все пройдет… Все образуется… Главное, что ты здесь, что ты в относительном порядке… Тихо, родная, тихо… Мы с папой с тобой… Все будет хорошо…

Не замечаю, в какой именно момент Эраст покидает нас. Только где-то на краю сознания улавливаю щелчок двери.

Руки мамы теплые и надежные, ее голос кажется якорем в бушующем море отчаяния. Мы все так же стоим в прихожей, и я выговариваюсь ей сквозь рыдания. Из меня вылетают обрывки фраз, упреки в отношении себя, описания всего ужаса сегодняшнего дня, предательство Марка, его цинизм. Мама слушает, не перебивая, только крепче прижимая меня к себе и шепча слова утешения:

– …и он сказал… сказал… что не измена… если не… – я захлебываюсь слезами, не в силах повторить мерзкую формулировку мужа.

– Тссс, не надо, не повторяй, я все поняла, – успокаивает мама, целуя меня в макушку. – Он подлец. Ты не виновата. Ни в чем. Ты заслуживаешь настоящего счастья, дочка. Ты заслуживаешь человека, который будет любить тебя одну… который пронесет свою любовь к тебе через всю жизнь, как папа пронес свою ко мне. И ты обязательно найдешь такого человека. Обязательно. А пока… пока ты дома. Ты в безопасности. Отдыхай. Мы с папой поможем. Все наладится. Я обещаю.

Слова мамы, ее вера, ее безусловная любовь начинают медленно, по капле, заливать жгучую рану в моей душе. Я просто стою, обняв самого родного человека на свете, всхлипывая и чувствуя, как адреналин вместе с напряжением последних часов начинают отпускать, сменяясь леденящей усталостью.

Мама ведет меня в гостиную, усаживает на диван, укрывает пледом, приносит воды. Папы как всегда нет. Но не сомневаюсь, когда он появится, то сдержанно сидят рядом, а потом притянет меня в свои объятья, даря мне молчаливую мужскую поддержку. Я пью воду мелкими глотками, пытаясь успокоиться, чувствуя, как в опустошенной голове наконец воцаряется тишина. Пусть временная, пусть хрупкая, но тишина. Я дома. Я в порядке.

И тут в кармане помятого пиджака, брошенного на стул в прихожей, раздается резкий, знакомый до боли звук пришедшего сообщение. Сердце екает. Мама встревоженно смотрит на меня. Я медленно встаю, словно во сне, подхожу к пиджаку, достаю телефон. Экран светится именем “Марк”. Не знаю зачем, но я открываю сообщение, о чем тут же жалею, потому что цинизм моего мужа моментально оставляет очередную рану на моем сердце: “Если ты думаешь, что сможешь забыть меня, то ошибаешься. Я всегда буду в твоей жизни... всегда буду рядом, в твоем сердце.”