Текст книги "Бывшие. Вернем прошлое? (СИ)"

Автор книги: Ирина Суздалева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 58

Глава 58

Если бы у меня могла отвалиться челюсть, это бы уже произошло. А так я просто прирастаю к полу и смотрю на женщину передо мной широко распахнутыми глазами.

Воздух застревает в легких колючим комом. Кажется, я даже перестаю дышать. Большего потрясения этот день принести мне точно не мог. Мозг отчаянно пытается обработать информацию, но выдает лишь белый шум и хаотичные вспышки: Эраст... тюрьма... сделка... а теперь это?

Я вглядываюсь в незнакомку, и каждая деталь ее облика впивается в сознание как заноза. Передо мной не просто богатая женщина. Передо мной… порода. Все в ней выдает статус. Дорогое пальто мягкого песочного оттенка, наброшенное на плечи как мантия. Идеально сидящее платье-футляр того же цвета, подчеркивающее каждую линию безупречной фигуры. Тонкие, почти невесомые лодыжки и лаковые лодочки на умопомрачительной шпильке, которые, кажется, никогда не знали московской слякоти. Сумка из матовой кожи рептилии, небрежно висящая на сгибе локтя, стоимостью, наверное, с годовой отпуск на Бали. И лицо... Холодная, отточенная красота, идеальный макияж, подчеркивающий высокие скулы и губы, тронутые легкой, почти насмешливой улыбкой. Ничего общего со стервозной, кукольной Дашей, которая навсегда осталась в моем сознании как образ соперницы.

Как? Как эта женщина может быть женой Марка? Его жена – Дарья. Та самая, с красными губами и пронзительным взглядом, который говорит “ты его недостойна”.. Это... это кто? Другая? Или... Господи, да сколько их вообще было?

Мысли несутся вихрем, смешивая сегодняшнее откровение Эраста с новым, сокрушительным ударом.

Я бы, наверно, так и простояла здесь, превратившись в каменную статую, если бы мягкий, бархатный, с непоколебимой уверенностью женский голос не разрезал тишину:

– Можем мы пообщаться наедине?

Тембр незнакомки действует на меня как щелчок выключателя. Я моргаю, ощущая, как горячая волна стыда за свою немую сцену заливает шею и щеки. Руки сами собой тянуться поправить прядь волос, выбившуюся из пучка – жалкая, ничтожная попытка взять себя в руки.

– Да... Да, конечно, – мой голос звучит хрипло и неестественно громко в тишине коридора.

Поворачиваюсь к двери, дрожащие онемевшие пальцы находят ключ в кармане пиджака. Вставляю его в замочную скважину, промахиваюсь, слышу собственный нервный смешок. Но не проходит и пары секунд как раздается щелчок. Дверь открывается, и я пропускаю вперед этот ураган под “кашемиром”. Запах духов незнакомки – что-то терпкое, дорогое, с нотками сандала и кожи – на мгновение заполняет пространство передо мной.

– Присаживайтесь, – делаю жест в сторону гостевого кресла, сама же огибаю гостю, после чего то же самое делаю со столом и почти падаю в свое кресло, чувствуя, как подкашиваются колени.

“Держись, Лиза. Просто держись. Ты не девочка, ты руководитель. Веди себя соответственно”, – говорю себе раз за разом. Но внутренний монолог не помогает. Мышцы спины и плеч напрягаются до боли, в то время как я сижу на краешке кресла, не в силах облокотиться на спинку. В ушах по-прежнему звенит, смешиваясь с эхом каблуков незнакомки,

Альбина… вроде бы так она сказала ее зовут… движется с безмятежной грацией пантеры. Она не садится на предложенное место – она опускается в кресло, одним плавным движением убирая полы пальто. Садится на самый край, демонстрируя безупречную линию ног. Ее движения экономны и выверены. Альбина ставит сумку на колени, расстегивает сложную бляху – щелчок кажется оглушительно громким. Достает тонкий кожаный планшет, кладет его на край моего стола, но не раскрывает и не пододвигает.

Понимаю, это демонстрация. Знак того, что у Альбины есть что сказать, и она сама решит, когда и что именно. Потом она ставит сумку на стул себе за спину с непринужденностью человека, для которого дорогие вещи – просто привычный аксессуар, а не сокровище. Руки с безупречным маникюром незнакомка складывает на коленях, после чего ее взгляд, тяжелый, изучающий, безжалостный, наконец останавливается на мне.

– Я всегда хотела с вами познакомиться, – произносит Алина едва слышно, но в тишине моего кабинета каждое слово звучит с отчетливостью выстрела.

В голосе девушки нет ни злости, ни открытой вражды. Есть холодное, неумолимое любопытство коллекционера, рассматривающего редкий экспонат. Меня. Я – экспонат.

Мне требуется несколько долгих, мучительных секунд, чтобы заставить легкие снова работать. С силой выдыхаю, чувствуя, как плечи сами по себе опускаются. Сопротивляться больше нет сил. Откидываюсь на спинку кресла, пытаясь создать хоть какую-то иллюзию контроля над ситуацией, и скрещиваю руки на груди в… защитном жесте.

Черт. Этим я выдала себя. Выдала полностью. Но плевать. Пусть будет как будет.

Внутри все клокочет. Обломки утра, слова Эраста, появление “жены” моего бывшего мужа, ее вид, ее заявление – крутятся в голове. Противоречивые эмоции рвут меня на части: дикое любопытство, щемящая боль от нового витка предательства Марка, жгучее унижение от того, что я здесь, в своем скромном кабинете, а она – воплощение всего, чего он, видимо, хотел.

Зато моя поза и мнимая расслабленность дают призрачную опору. Набираю воздуха в легкие и задаю вполне закономерный вопрос:

– Вы хотели познакомиться со мной? Зачем?

Уголки идеальных губ Альбины приподнимаются в легкой, почти невесомой улыбке. Она не снисходительная. Она... оценивающая. И в глубине ее таких же пронзительных, как у Марка, глаза мелькает что-то неуловимое, что-то похожее на азарт… а еще что-то удивительно теплое.

А когда Альбина произносит следующие слова, они обрушиваются на меня с такой силой, что земля уходит из-под ног, даже несмотря на то, что я сижу:

– Мне всегда было интересно, как выглядит женщина, которую всю нашу совместную жизнь любил Марк.

Глава 59

Глава 59

Давлюсь воздухом. Вот чего я не ожидала услышать, так это чего-то подобного.

Слова Альбины повисают в воздухе тяжелым, густым облаком парализующего недоумения. Легкие судорожно сжимаются. Пытаюсь вдохнуть, но воздух не идет. Он застревает где-то в горле колючим, горячим комом.

Марк? Любил меня? Всю их совместную жизнь?

Это заявление отскакивает от стен моего сознания, как сумасшедший мячик. Взгляд самопроизвольно падает на правую руку девушки, изящно лежащую на колене. На безымянном пальце сверкает идеально ограненный бриллиант в тонкой, почти невесомой платиновой оправе. Он холодный, совершенный и абсолютно реальный.

Эта женщина действительно жена Марка, но при этом говорит о его любви ко мне. Как такое вообще может быть?

Зачем эта Альбина пришла ко мне? Это главный вопрос, который бьется в висках навязчивой, бешеной дробью, заставляя кровь стыть в жилах. Но язык, предательски тяжелый и ватный, отказывается его произнести. Вместо этого из моих губ вырывается что-то слабое, глупое, почти детское:

– Всю совместную жизнь? – голос звучит хрипло и неузнаваемо.

Улыбка Альбины становится чуть шире, но в ней нет ни злорадства, ни торжества. Женщина улыбается скорее… снисходительно, как взрослый человек, который терпеливо объясняющего что-то очевидное ребенку.

– Да. Почти пять лет, которые мы провели вместе, – подтверждает девушка на выдохе, при этом длинными пальцами с безупречным маникюром поглаживают гладкую кожу планшета, лежащего перед ней на столе.

Кажется, в моей голове происходит короткое замыкание. Не иначе. Мысли, уже взбудораженные утренним разговором с Эрастом, теперь носятся с бешеной скоростью, сталкиваются, разбиваются вдребезги, порождая новую волну хаоса.

Пять лет.

Тюрьма.

Сделка.

Фиктивный брак.

Эта женщина.

Я пытаюсь сопоставить все это в единую картину, но у меня ничего не получается.

Виски пронзает острая, колющая боль, а черепную коробку сжимает невидимый тиски, грозя раздавить ее. Инстинктивно хочу зажмуриться, отгородиться от этого сюрреалистичного кошмара хотя бы на мгновение, найти точку опоры в темноте под веками, чтобы попытаться разложить по полочкам новые, сокрушительные факты. Но веки не слушаются. Как бы я ни пыталась оторвать взгляд от женщины передо мной, все мои усилия оказываются тщетными. Альбина будто пригвоздила меня к креслу своим спокойным, всевидящим взглядом. Такое чувство, что жена моего бывшего мужа не просто сидит напротив, а забралась ко мне в голову, устроилась там поудобнее и теперь вальяжно копошится в самых потаенных уголках, переворачивая все с ног на голову. Копошится, копошится, копошится, не давая мне опомниться.

В какой-то момент ощущение чужого присутствия в мыслях становится невыносимым. Мне до смерти надоедает быть объектом для изучения, экспонатом под стеклом. Горячая волна возмущения поднимается откуда-то из глубины души, смывая часть оцепенения. Собираю всю свою волю в кулак, выпрямляю спину, чувствуя, как напрягаются мышцы пресса. Упираюсь локтями в холодную столешницу, складывая руки перед собой, и смотрю Альбине прямо в глаза, после чего задаю свой вопрос, вкладывая в него всю накопившуюся за этот бесконечный день горечь, злость и истощение:

– Что вы от меня хотите? – произношу резко, почти грубо, что меня немного пугает, но и одновременно с этим придает сил.

Реакция Альбины снова оказывается полной неожиданностью. Улыбка девушки не гаснет. Напротив, она становится еще шире, искреннее, и в глубине темных, пронзительных глаз жены моего моего бывшего мужа вспыхивает самое настоящее, неподдельное тепло и… интерес? Замираю, полностью сбитая с толку. В какую игру она черт побери играет?

– Знаете, я кажется, понимаю, почему Марк не смог бы вас забыть, – произносит она, мягко, почти нежно, что еще больше сбивает меня с толку. – Не каждый человек умеет в столь… неоднозначной ситуации, как у нас с вами, взять себя моментально в руки и перейти к сути дела. Этого дорогого стоит. Уверена, чем ближе мы с вами познакомимся, тем больше вы мне понравитесь.

“Я? Понравлюсь? Жене моего бывшего мужа?” – в голове проскальзывает настолько абсурдная мысль, что я почти физически чувствую, как почва уходит из-под ног. Во рту пересыхает, язык прилипает к небу.

Происходящее – какая-то изощренная пытка? Новая, хитроумная игра Марка? Или у этой женщины, облаченной в кашемир и уверенность, напрочь съехала крыша?

Видимо, вся палитра моего ужаса, недоверия и полнейшего смятения ярким плакатом отражается на моем лице, потому что выражение лица Альбины смягчается еще сильнее, в нем появляется что-то почти материнское. Жена моего бывшего мужа наклоняется вперед через стол, сокращая дистанцию между нами. Ее парфюм… теперь я отчетливо различаю нотки сандала, жасмина и чего-то еще, пряного и дорогого… окутывает меня теплым, гипнотическим облаком.

– Вы не знаете, да? – тихо спрашивает женщина, при этом в ее голосе слышится неподдельное, искреннее удивление, будто она обнаружила нечто совершенно неожиданное.

– Что именно я должна узнать? – вся моя показная собранность и резкость мгновенно испаряются. Я снова ощущаю себя оголенным нервом. Откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как каждая мышца в теле снова натягивается до предела и начинает ныть. Ладони становятся ледяными и влажными. С силой сжимаю их в кулаки, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

В голове нарастает оглушительный, монотонный гул. Поэтому сквозь этот шум мне едва удается уловить следующие слова Альбины:

– Наш брак с Марком – фикция.

Воздух снова застревает в легких. Я не могу издать ни звука, не могу пошевелиться. Просто силюсь понять, осознать, впустить в себя слова женщины, произнесенные с удивительной откровенностью.

– Да, мы женаты почти пять лет, – продолжает она, не отводя от меня своего пронзительного взгляда. Ее глаза становятся серьезными, почти печальными. – Но за это время мы даже ни разу не переспали. Не знаю, были ли у него женщины вообще… Либо же, возможно, Марк хранил все это время верность вам.

Глава 60

Глава 60

Мне требуется все мое самообладание, чтобы не выкрикнуть: “Что за бред ты несешь?”.

Эти слова буквально рвутся из меня, требуя выхода. Я чувствую, как они подкатывают к горлу горячим, едким комом, грозя сорваться с губ в истеричном, неуправляемом крике.

Впиваюсь ногтями во влажные ладони, без сомнений, оставляя на коже красные полумесяцы. Но благо, остатки рациональности берут верх. Я с силой, чуть ли не до хруста, сжимаю челюсти, чувствуя, как напрягаются скулы, а уже через мгновение заставляю себя сделать глубокий, прерывистый вдох. Холодный воздух кондиционера обжигает легкие, возвращая меня к реальности. Даю себе несколько драгоценных секунд, чтобы переварить взрывоопасную информацию, пока пальцы сами собой сжимаются в бессильные, дрожащие кулаки на коленях, а потом произношу то, что на самом деле важно:

– Во-первых, – мой голос звучит неестественно спокойно, обманчиво ровно, будто моими губами говорит кто-то другой, – я сомневаюсь, что бывший муж хранил мне верность, учитывая его отношения с Дарьей, а во-вторых…

Мне не удается озвучить продолжение, потому что Альбина резко, почти молниеносно поднимает руку вверх, оставляя ее ладонью перед собой. Ее движение изящное и в то же время властное, останавливающее мою речь на полуслове. Тонкие пальцы девушки с безупречным маникюром замирают в воздухе, как будто она ловит невидимое нить нашего разговора.

– О нет, давайте сразу расставим точки над «и», – произносит Альбина твердо, при этом в ее голосе с легкостью улавливаются стальные, не терпящие возражений нотки. После чего девушка откидывается на спинку стула, принимая позу судьи, выносящего вердикт. – У Марка с Дарьей точно не может быть никаких отношений.

Кажется, мой мозг окончательно отказывается работать. Я чувствую, как между бровей залегает глубокая, болезненная складка. Голова начинает трещать еще сильнее, пульсирующая боль нарастает, будто вот-вот расколет череп изнутри. Не выдерживаю, с силой тру виски пальцами, пытаясь выдавить навязчивую, невыносимую пульсацию. Не получается утихомирить боль, но я все-таки выдавливаю из себя хриплый, сдавленный вопрос:

– И почему же?

Альбина медленно, с почти театральной грацией, складывает ногу на ногу. Ткань ее платья шелестит, а лаковые лодочки на невероятной шпильке покачиваются в воздухе, демонстрируя совершенную линию ног. Девушка поправляет невидимую пылинку на колене, и только после этого ловит мой взгляд и отвечает:

– Потому что эта дрянь однажды подставила не только Марка, но и меня, – Альбина делает небольшую паузу, давая мне прочувствовать вес ее слов. – Не буду вдаваться в подробности – если захотите их узнать, спросите у Марка. Но то, что мы с ним женаты – это вина Дарьи. И я вам говорю серьезно: никаких отношений между этими двумя быть не может. Марк терпеть не может Дарью после определенного случая. Да и Дарья… – она делает легкое, презрительное движение бровью, – …далеко не свободна, хоть и пытается подбить клинья к моему все еще мужу.

Альбина качает головой с видом человека, уставшего от чужой глупости, а я пытаюсь уложить в себе очередную порцию новой информации. Нет, что-то здесь не сходится. То, что я только что узнала, не бьется с реальностью, которую я знаю уже давно. Я же сама застала Марка с Дарьей. Видела те проклятые фотографии, которые словно выжгли сетчатку. Видела довольную, хищную ухмылку на лице Дарьи, ее обнаженную грудь в его кабинете… в нашем кабинете, где на столе стояла моя фотография в смешной рамке. Да и Марк ничего не отрицал.

“Не пися в писю не считается”, – проносится в голове обжигающим, унизительным воспоминанием, от которого сжимается желудок.

А что если…? Мысль застревает, не желая оформляться, пугая своей возможной правдой.

Нет, не может быть.

Скорее всего, эти двое просто расстались чуть позже, но у них точно все было. Было же? Я ведь не могла ничего придумать? Пять лет боли, предательства, ночей, проплаканных в подушку – они не могли быть основаны на… на чем? На чудовищном недоразумении?

Пока у меня в голове крутятся сомнения, разрывая сознание на части, Альбина внимательно наблюдает за мной. Ее взгляд настолько тяжелый и изучающий, что, кажется, будто девушка читает мои мысли по малейшим изменениям в выражении лица. Я чувствую, что вот-вот погружусь в себя с головой, утону в хаосе, в который превратились мысли. Но… уже через несколько секунд мне удается собрать волю в кулак. С силой выдыхаю, заставляя мышцы спины выпрямиться, Расправляю плечи. И снова перевожу наш разговор в нужное русло, возвращаясь к главному, к тому, что не дает мне покоя:

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Что вам от меня нужно? – мой голос звучит тихо, но в нем слышна сталь, которую я сама в себе не знаю.

Альбина усмехается. Ее губы растягиваются в улыбке, в которой читается странная, почти противоестественная смесь искренней симпатии и легкой насмешки.

– Да, в другой ситуации, уверена, мы бы с вами подружились, – произносит она задумчиво, будто бы для себя, ее взгляд на мгновение затуманивается, уносясь в некое параллельное будущее, где мы с ней запросто болтаем за бокалом вина.

Но благо, выражение лица девушки мгновенно меняется, становится холодным, деловым, собранным. Она наклоняется вперед, ее пальцы смыкаются на том самом кожаном планшете, что лежал между нами как немой свидетель всей этой сюрреалистичной беседы. Альбина проводит по нему ладонью, медленно, почти с нежностью, а затем решительным, точным движением пододвигает его прямо ко мне через всю столешницу. Папка скользит по гладкой поверхности, останавливаясь в сантиметре от моих сложенных на столе рук.

– Передайте, пожалуйста, Марку. Это документы на наш с ним развод, – огорошивает меня девушка напоследок, произнося то, от чего кровь стынет в жилах, а мир сужается до размеров этого кожаного конверта на моем столе.

***

Девочки, мне очень нужна ваша помощь с планами на сентябрь. Загляните, пожалуйста, ко мне в телеграм-канал и ответьте на пару вопросиков! Я буду очень ва благодарна. Ссылочка тут !

Глава 61

Глава 61

Я смотрю на документы так, словно они пропитаны ядом.

Кожаная папка лежит на моем столе, матовая и безмолвная, но кажется, будто от нее исходит зловещее пульсация. Это какой-то розыгрыш? Изощренная месть? Или, что хуже всего, попытка меня подставить? В голове проносятся картины из криминальных драм: подложные документы, моя подпись, которую кто-то подделает… Даже боюсь представить, что на самом деле скрывается под этой гладкой обложкой. Мои пальцы сами собой сжимаются, не решаясь прикоснуться к ней.

Я медленно поднимаю голову, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи. Смотрю на Альбину, которая наблюдает за мной с тем же спокойным, почти отстраненным выражением лица.

– Почему вы не можете сами передать их Марку? – спрашиваю хрипло, выдавая свое внутреннее смятение.

Альбина легко пожимает плечами, демонстрируя показное безразличие.

– Потому что он уже в который день не приходит домой ночевать, – заявляет она, как ни в чем не бывало, поправляя прядь идеальных волос.

Мои брови сами собой ползут вверх. Что-то в моей картине мира окончательно перекашивается. Такой чувство, будто меня пытаются ввести в заблуждение. Или, что еще хуже, втянуть в какие-то свои больные игры, в которых я участвовать не обязана и не хочу.

– Ну так сами съездите к нему и передайте эти документы, – мои слова звучат резче, чем я планировала. Складываю руки на груди в защитном жесте, отгораживаясь от девушки и ее папки.

Альбина на мое высказывание лишь усмехается. Она плавно и грациозно поднимается, очень сильно напоминая мне сейчас большую кошку.

– Думаю, это захотите сделать вы, – произносит она, и в ее голосе слышится непоколебимая уверенность.

– С какой-то стати? С какой радости? – во мне просыпается злость, горячая и спасительная. Она вытесняет растерянность. – Вы пришли ко мне, наговорили какой-то ерунды и теперь хотите, чтобы я стала вашей посыльной?

– Не совсем. Просто вам уже давно нужно выяснить отношения с Марком, – прозносит Альбина вроде бы мягко, но в ее голосе по-прежнему слышится сталь. – Насколько я знаю, ваш брак закончился не самым лучшим образом и не очень красиво. Но вы должны знать, что все это время Марк наблюдал за вами, старался подстраховать в самых сложных ситуациях. Помните, как вы однажды попали в аварию?

Ее слова ощущаются словно удар током.

Воздух перехватывает в горле.

Конечно, помню. Как же я могу забыть.

Я прекрасно помню зимний вечер.

Г ололед.

Скрип тормозов, удар сзади, хруст металла.

Моя голова отскакивает от подушки безопасности. В ушах появляется звон. А потом… потом в машине сзади я замечаю этого типа, красного от ярости. Он выскакивает из своей помятой иномарки и начинает орать прямо в мое лицо. Слюна летит на мою куртку.

– Дура! Смотри куда прешь! Ты мне всю машину убила! Ты заплатишь за все! Это все из-за тебя! У тебя что, даже регистратора нет? Ну так это твои проблемы!

Я пытаюсь что-то сказать, объяснить, что он не соблюдал дистанцию, но этот мудак не слушает, его искаженное злобой лицо кажется огромным. Подъезжают гаишники. Они видят эту сцену, переглядываются и… хихикают в сторонке, пока этот придурок орет что-то про “баб за рулем” и что нам “права нельзя выдавать”, а “на машину я на сос…”. Чувствую себя максимально униженной, беспомощной, слезы подступают к горлу. Благо приезжает скорая…

Вот только и пары суток не прошло, как все проблемы словно рассосались, будто по волшебству. Этот тип перестал звонить, угрозы прекратились. Откуда ни возьмись появился юрист, который за пару дней решил все вопросы со страховой и ГАИ. Тогда я подумала… подумала, что это папа все узнал и помог. Но сейчас…

– Вижу, помните, – голос Альбины возвращает меня в реальность. – Да, вы правильно поняли, решение этому проблемы – дело рук Марка. Он все решил, как только узнал, что у вас проблемы. Также как и решил проблемы, которые были у вас с квартирой и которые рассосались прямо на глазах. Как и вопросы с банком, который заблокировал вам счета однажды.

Замираю. Квартира… Да, были проблемы с шумными соседями, которые вдруг съехали после визита “каких-то ребят”. Счет… его заблокировали из-за подозрительного перевода, который оказался ошибкой, и все решилось за несколько часов.

– Откуда вы все это знаете? – мой шепот едва слышен. – И зачем вы это мне говорите?

– Я просто люблю Марка… как брата, – в ее голосе впервые появляется что-то похожее на теплоту. – Мы с ним оказались в довольно… сложной ситуации. Но скоро она разрешится, и я уверена, вы поймете, что на самом деле все это время жили в иллюзии, которую он создал для вас. Марк не монстр. Но ему пришлось таким стать, чтобы выжить в мире, в который его случайно затянуло. Вот только если рядом с ним будет правильная женщина, уверена, он снова станет тем самым… плюшевым мишкой.

Я смотрю на Альбину, силясь понять, где здесь правда, а где ложь.

– Разве вы не та самая женщина? – спрашиваю, и в моем голосе слышится неподдельное недоумение.

В глазах Альбины появляется настоящая, глубокая печаль. Она качает головой.

– Я никогда ею не была. И мое сердце никогда не принадлежало Марку. В отличие от вашего. Поэтому передайте, пожалуйста, ему эти документы. И задайте уже главный вопрос. Что произошло пять лет назад?

Не дожидаясь моего ответа, Альбина поворачивается и выходит из кабинета, оставив после себя лишь легкий шлейф дорогих духов и сокрушительную тишину.

Я остаюсь одна. Мой взгляд снова прилипает к папке. Она лежит на столе, безмолвная и тяжелая.

Выбросить? Просто взять и выбросить в мусорку?

Сжечь?

Избавиться от документов?

Вот только слова Альбины не дают покоя. Они звонят в ушах, смешиваясь с воспоминаниями об аварии, о внезапно решившихся проблемах, о взгляде Марка вчера в ресторане – полном боли и чего-то еще, чего я не могла понять.

Нет. Так больше нельзя. Я не могу больше жить в этой паутине лжи, полуправды и чужих игр.

Внезапным, порывистым движением я вскакиваю на ноги и хватаю папку. Кожаная обложка оказывается холодной на ощупь. Сердце колотится где-то в горле. Но я все равно выбегаю из кабинета, почти бегу по коридору, не обращая внимания на удивленные взгляды коллег. Мне нужно только одно – добраться до парковки. До машины.

Я бегу, сжимая в руке папку, как гранату с выдернутой чекой.

Правда. Мне нужна вся, долбаная правда.

И я получу ее.

Сейчас.