Текст книги "Золото Лакро (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

   – Я принимаю его, – сказал негр.

   – Тогда ты должен сказать, что знаешь 9 правил, начертанных на стене, и подчиняешься им.

   – Я знаю девять правил, которые вы показывали мне, когда возили меня на Новую Землю, и согласен подчиняться им.

   Мадам достала из того же кармана цепочку с медальоном, вложила туда диск и, подойдя к молодому негру, одела знак ему на шею.

   – Носи его, и пусть слово «честь» будет для тебя превыше всего, чтобы твоему папе Джону и мне не пришлось бы за тебя краснеть, – произнесла она торжественно.

   Радош смотрел за всей процедурой с напряженным вниманием. Теперь ему стало ясно, что обозначал медальон с серым кругляшком на шее у Сандро, и почему парень им так дорожил. Право на власть и бесконтрольное убийство – вот был ответ. «Ай да пай-мальчик, – подумалось ему, и в который раз. – А ведь каким простодушным прикидывался!»

   Сандро между тем дождался, когда мать вернется на место и тоже в свою очередь подошел к черному юноше.

   – Поздравляю, – сказал он, положив ему руки на плечи. – Теперь ты можешь говорить мне: «Брат!»

   Молодые люди обнялись.

   – Друзья! – проговорил черный юноша. – Не надо меня бояться! Это за барьерами я буду сильно страшный, а здесь я такой же, как вы!

   Это заявление было встречено аплодисментами, сразу вновь вернув за столы непринужденность. Но Радош лишь усмехнулся. Что бы тут сейчас ни говорилось, но прежнего отношения к этому парню уже не будет никогда. Мадам хозяйка явно поставила своего зятя, приподняв его до одного уровня если не с собой, то по крайней мере со своими детками. И впрямь, невеста теперь глазела на своего избранника с неподдельным восхищением, а пожилой негр встал и сказал:

   – Сынок! – и голос его дрогнул от волнения. – Я тобой горжусь! Не посрами нас с матерью! Мадам оказала тебе высокую честь!

   – Брось, Джон, этот официоз, – молвила хозяйка, принахмурясь. – Я для тебя всегда была просто Бинка, и весь поселок это превосходно знает.

   – Так-то оно так, Бинок, – улыбнулся отец жениха, продемонстрировав набор великолепнейших зубов. – Но этикет есть этикет.

   – Чепуха! – возразила хозяйка довольно резко. – Дайте мне отдохнуть от этикета хотя бы сегодня! К тому же мы с тобой теперь родственники, а у нас в клане принято называть друг друга по именам. Ты слышал когда-нибудь, чтобы Сол величал меня «мадам»?

   – Только за спиной, Биночка!

   – Вот и бери с него пример. Признаюсь честно, мы с Уотом всегда хотели, чтобы нашим старшим зятем стал твой Джика. Надеюсь, что и наша Роз вам с Сарой по душе.

   – Еще как по душе, мадам! – воскликнула мулатка, любовно глянув на невестку.

   – А теперь – танцы, – сказала Бинка, поднимаясь. – Пусть молодежь покажет гостям, на что они способны.

   – Ну, как наша мадам? – поинтересовался Коро, подходя к Радошу. – Правда же, зрелище было – первый сорт?

   – Да, посмотреть было на что. А почему вы все смеялись?

   – Так ведь Уотер – единственный человек на полосе, кому наша правдивая мадам врет и с завидным постоянством. Она панически боится, что он ее бросит, и такие петли вокруг него выделывает – просто блеск!

   – А что, он в самом деле собирается ее бросить?

   – Вот в том-то и фокус, что нет! К кому он пойдет, если вздумает с ней расстаться? На полосе нет свободных женщин, а своей жены ему никто не отдаст. Все это отлично понимают, а мадам лучше всех. Но при его появлении она просто теряет рассудок.

   – Мне это не показалось таким уж смешным, – заметил Радош, глядя в сторону хозяйки, которая неподвижно стояла, не отрывая траурного взора от качавшейся под музыку публики.

   – Это потому, что ты еще не знаешь нашей мадам. Она жутко умна, а это всегда забавно, когда умные люди на глазах глупеют.

   – Женщины странный народ, – согласился Радош. – При ее привлекательности она легко могла бы найти себе парня и получше.

   – А! – засмеялся Коро. – Ты находишь нашу мадам привлекательной? Ничего, это скоро пройдет.

   – Неужели она тебе не нравится?

   – Нравится! Очень! Я готов умереть за нее, если придется. Но люблю я свою Тамилу. Чем быстрее ты перестанешь реагировать на мадам как на женщину, тем будет для тебя лучше.

   – Разве ее муж настолько ревнив?

   – Уот? Ревнив? Не знаю, может быть. Я не проверял. А почему это должно тебя беспокоить?

   – Ну как же? Свободных женщин у вас нет, все занятые. Что же я, три года буду жить монахом?

   – Не будешь, – засмеялся Коро. – Мадам не допустит.

   – Ваша мадам очень нуждается в утешителе.

   – С чего ты взял?

   – А ты посмотри на нее. Она сейчас вот-вот рассыплется.

   Коро взглянул в сторону хозяйки. Та стояла совершенно неподвижно, и лицо у нее казалось абсолютно непроницаемым.

   – Пойдешь собирать осколки? – обернулся он к Радошу.

   – Пойду предотвращать.

   – Мадам! – сказал он, приблизившись к Бинке. – Почему вы не танцуете?

   – Уот этого не любит, – машинально отвечала Бинка, продолжая думать о своем.

   – Он не любит танцев?

   – Он не любит, когда танцую я.

   – И вы его слушаете?

   – Он мой муж.

   – Ваш муж слишком суров. Вам, наверное, тяжело с ним?

   – Я его люблю.

   Голос женщины был совершенно безжизнен. Она смотрела куда-то помимо Радоша и, казалось, даже не замечала, с кем разговаривает. Затем, словно очнувшись, она легонько вздохнула и повернулась к собеседнику.

   – Вам чего-то надо? – спросила она доброжелательно. – Вы устали? Желаете отдохнуть?

   – Нет, мадам, мы не переутомились, – сказал Радош. – Просто я хотел сказать... вам нет причины беспокоиться. Там ничего не было.

   – Где? – прозвучало равнодушное.

   – Когда вы спали. Мы не воспользовались моментом, и вы зря волнуетесь.

   – А! – грустно засмеялась женщина. – Спасибо, что догадался сказать! Я это запомню. Только мне это уже не поможет. За все в жизни приходится платить, тут уж ничего не поделаешь.

   – Это верно, – согласился Радош, придавая своему голосу сочувствие.

   – Знаешь, иногда бывает обидно до слез, – голос мадам звучал насмешливо, а глаза были сухи. – Если бы я была мужчиной, все бы прокричали: «Виват победителю!» Но я женщина, и эта Лакрианская история мне дорого обойдется... Взгляните на нашу молодежь! – вдруг воскликнула она. – У нас красивые девушки, правда?

   Радош кивнул. Девушки в поселке и впрямь были хороши.

   На площадку выбежала тоненькая стройная брюнетка в длинной широкой юбке и цветастом платке.

   – Концерт, – сказала мадам. – Сейчас каждый покажет, что он приготовил.

   Заиграла музыка, и девушка принялась танцевать. Танец был красив, и девушка, безусловно, тоже, но глядя на импровизированную сцену, Радош думал не об исполнительнице, а о той женщине, которая стояла рядом с ним. Интересно, о какой расплате она проговорилась?

   А девушки в поселке и впрямь были неотразимы. Прошло совсем немного дней, и парни завели романы. Все три их пассии были редкостные красавицы. Особенно хороша была одна из них, молодая врачиха по имени Мари, темноволосая, гибкая и с изумительно смазливой мордашкой.

   Естественно, девочки не устояли. Радош ожидал громкого скандала, тем более что Мари приходилась мадам хозяйке племянницей. Но очевидно он что-то не так понял в местных обычаях. Никто им даже слова не сказал, все сделали вид, будто ничего не замечают.

   Мадам выполнила свое обещание насчет гостеприимства. И палатки, и летательные аппараты – все оказалось в наличии. Только вместо паек она предложила им брать еду самостоятельно в одном из магазинчиков поселка, под запись. Выбор продуктов там был гораздо беднее, чем на Тьере, однако с Лакро было не сравнить. Что же до качества, то оно было неизменно высоким, если, конечно, испытывать продукты на запах и вкус – глазам требовалось сначала привыкнуть к отсутствию ярких оберток и кричаще-завлекательных упаковок. Глаза Радоша привыкли, и тем быстрее, что он давно уже перешагнул в тот возраст, когда рекламные проспекты и аляповатые картинки скорее отталкивают, чем привлекают. Он давно уже не доверял ничьему суждению, кроме своего собственного, и ему достаточно было сделать в этот магазинчик пару заходов, чтобы постичь: их компанию привезли отнюдь не туда, где обитало дно общества. Сначала он было даже подумал, будто магазинчик обслуживал здешнюю правящую элиту, но, побродив по поселку, несколько изменил столь лестный для себя вывод: во всех торговых точках данного куска территории продавалось примерно одно и то же – причем точно такое же, если говорить о качестве. Ассортимент варьировал, но не настолько, чтобы сильно переживать по поводу наличия фиксированной точки самоснабжения Радоша и Ко. Теоретически можно было бы, конечно и высказать претензию, но оплачивал их покупки Сандро, а у него и без ежедневного обзвона всех магазинчиков территории хватало забот. Целыми днями он пропадал где-то за пределами видимости из его родного поселка, причем не пешком уходил, а улетал и всегда груженый под завязку. Возвращался он тоже не порожняком.

   Мадам также куда-то с утра пораньше исчезала, но не груженая, а на пару со своим черномазым зятем и шныряла в этом куда-то до самого вечера. Не похоже было, чтобы рейды по территории приносили ей какой-либо серьезный доход. По всем признакам семью содержал шатен. Как и Сандро, он торговал, а иногда охотился – ребята видели пару раз, как он откуда-то привозил добычу.

   Охотой промышляли и многие другие мужчины поселка избранного мадам и ее семейством в качестве пункта проживания. Но основным занятием обитателей данной населенной точки, была металлургия. Местные умельцы не только извлекали из руды необходимую субстанцию, но и превращали ее в различные предметы кухонной утвари, в станки и инструмент. Какие конкретно здесь добывались металлы, Радош не расшифровал. Местные жители использовали их только в сплавах и называли свои сплавы лигатурой. По всей видимости, основу лигатур составляла медь, потому что буквально все вещицы, выходившие из рук здешних мастеров, имели желтый оттенок.

   – Да, это медь, – подтвердил Коро, улыбнувшись одними глазами. – Других металлов у нас мало, и они в цене, вот и приходится совать ее везде, куда придется.

   В то, что других металлов на полосе действительно мало, Радош не усомнился. Он сразу заметил, что женщины поселка практически не носили золотых украшений. Аметисты, например, своей невесте Сандро привез с застежкой из простого никеля, и девушка была в восторге. В общем, желтый цвет ассоциировался у жителей поселка с обыденностью, а не с богатством, и он настолько им надоел, что свои изделия они почти всегда покрывали глазурью либо лакировали. Заглянув в лавку при ювелирной мастерской, Радош убедился, что его догадка верна: в поселке производилось энное количество побрякушек из драгсырья весьма высокой пробы. Украшении были в широком ассортименте, различного веса и стоимости. Но жены и дочери металлургов, кузнецов и ювелиров предпочитали сталь и полированный алюминий.

   – Золото у нас на продажу, – объяснил Сандро. – В других поселках оно пользуется популярностью.

   И действительно, остальное население хозяйских владений относилось к золоту абсолютно нормально, то есть по-Тьерански. Кстати, стоило оно здесь, в местном масштабе цен, относительно дешево, и любой женщине было по карману, особенно для тех из них, кто работал.

   Женщины поселка, где проживала мадам Бинка, тоже не сидели сложа руки. Большинство из них занималось скотоводством и переработкой его продуктов. Два раза в сутки они летали куда-то на верхние ярусы и возвращались с бидонами, полными молока. Часть молока потребляли семьи доильщиц и они сами, остальное охлаждалось, консервировалось или подвергалось переработке в продукты высококалорийные или густобелковые. При молокозаводе имелся магазин, где можно было эти продукты купить. За ничтожную доплату их можно было также заказать в любой лавчонке поселка, но этот способ имел некоторые неудобства. Заказ выполнялся только на другой день и за продуктом приходилось шагать дважды, потому как сначала надобно было написать заявку, что Радошу со товарищи и приходилось делать как лицам финансово несамостоятельным. Зато продукты всегда были свежими и качественными: жители поселка ни в чем себя не ущемляли, насторону сбывался только излишек.

   – Мы не нуждаемся в изделиях остального населения нашей территории. Это они нуждаются в наших, – заметил Сандро в ответ на недоумение новичков, которые привыкли к тому, что тот, кто производит, всегда имеет худшее, поскольку лучшее идет на продажу.

   Внутри поселка тоже все продавалось, но цены были чисто номинальными, только чтобы покрыть убытки, все обменивалось по себестоимости. На остальной же территории торговля была вольной, и разница в цене бывала десятикратной.

   – Вы не боитесь, что к вам начнется паломничество? – поинтересовался Радош.

   – Не, – засмеялся Сандро, – наш поселок закрытый. Чужаки к нам не лезут: боятся.

   – Из-за ружей?

   – Из-за всего. Да и не продаст им здесь никто ничего.

   – Хотя вы к ним наведываетесь, не стесняетесь. И покупаете. Муку, например.

   – Да, обмениваемся. Но в случае отказа мы и сами в состоянии распахать клочок земли. Климат здесь благодатный, все растет без проблем, только успевай собирать.

   – Не видел я почему-то, чтобы вы пахали.

   – Не хотим. Смысла нет возиться.

   Действительно, садик возле каждого домика был крошечным, он был скорее предметом хвастовства хозяйки, чем реальным подспорьем к столу. Большие огороды были только у коттеджика врачей, у Сары с Джоном, у Тамилы и у самой мадам Бинки. Эти четыре дамы любили возиться с землей и что-то там упорно растили.

   – Единственное, что вызвало бы у нас некоторое затруднение – это текстиль. Но его мы можем завозить с Тьеры, – добавил Сандро, подумав.

   – А обувь?

   – Так шкуры на кожу мы ж поставляем, одновременно с мясом. Наш поселок может и умеет все! Остальные – только кое-что.

   Насчет умения делать все Радош сильно усомнился, однако полетав по окрестностям он понял, почему обитатели поселка металлургов не спешили заняться сельским хозяйством. Кусок территории, где он располагался, был потрясающе богат на даровую плодово-фруктовую снедь. Чего только там ни водилось! Совсем неподалеку росли гранаты, фисташки, виноград, манго, авокадо, бесчисленные сорта груш, цитрусовые и вообще великое множество всего, чего могла пожелать человеческая душа. Добычу можно было возить возами, если знать, где произрастает нужный тебе плод.

   – В каждом доме есть карта посадок, – пояснил Коро. – Подойди к Джону, он и тебе даст пару экземпляров.

   Действительно, с картой все упрощалось еще больше. Радош взял четыре штуки себе и товарищам и вскоре завел собственный бизнес – нашлось в списке того, что дикая территория могла поставлять к столу нечто, чего она не поставляла. Причиной было то ли неколебимое равнодушие металлургов и скотоводов к кулинарным изыскам, то ли еще что. Рыба – вот что было досадным упущением в рационе местного населения.

   Возможно, рыбой местные жители не торговали из-за трудностей спуска к водоему, в котором данный вид фауны водился. Водоем этот представлял собой желоб шириной в полтораста километров, прорытый вдоль экватора планеты и именовавшийся морем. Духота настолько усиливалась по мере спуска со средних ярусов, что добираться до моря на фургонах ни у кого не возникало желания. К морю летали, да и то не слишком часто. О кондиционерах же местная публика хотя и слыхивала, но поселок металлургов их не изготовлял, а в остальных населенных пунктах подобные штучки не производились.

   – Это чтобы я сидел, и чего-то там выжидал, как последний идиот? – пожал плечами Коро на предложение Радоша съездить на рыбалку. – К тому же я занят по самую завязку. Я не был на полосе почти полтора года, и чтобы войти в курс дел, мне надо поднапрячься.

   – А тебе никто не говорил, что от работы кони дохнут? – усмехнулся Радош, потому как он к данному моменту совершенно точно знал: выжидать у здешнего моря, пока чего-то из него клюнет, было не обязательно. Рыбу оттуда можно было чуть ли не сачком черпать – в некоторых местах море ей просто кишело.

   Коро тоже усмехнулся.

   – А у нас нет коней, – отвечал он. – К тому же ты прав: мне еще и на отдых приходится у себя выкраивать. Жизнь так паршиво устроена – в сутках всего 24 часа.

   – Неужели тебе не хочется вытянуть ноги и поваляться на песочке?

   – Я уже навытягивался там у вас в бункере, думал, с той тянучки на стены кидаться начну. Пойми меня верно, но заниматься ерундой мне скучно. Я привык крутиться, и без этого уже не могу. Если хочешь, я слетаю с тобой, покажу тебе пару затонов, но это только чтобы тебя не обижать, честное слово!

   Радош не очень поверил насчет «не обижать», однако действительно, выманить Коро больше чем на одну рыбалку ему не удалось. Но он о том не загоревал. Даже наоборот, без Коро ловля рыбы из развлечения превращалась в свою противоположность – в бизнес. В средство для обретения возможности вновь стоять на собственных, а не чужих ногах. И не только для него – для троих его сотоварищей тоже.

   Так и пошло. Они брали рыбу центнерами, сколько им было под силу пропустить через свои руки. Добыча частью сбывалась свежей, частью солилась или морозилась на верхних ярусах. Это позволило четверке лакрианцев полностью вернуть Сандро суммы, потраченные им на их компанию. А на исходе месяца Радош снова сделал попытку подбить клинья к мадам.

   Это случилось в темную половину здешних суток. Последний лучик солнца едва успел погаснуть, как Радош уже решил: пора действовать. И хотя территория поселка освещалась, там оставалось еще достаточно уголков, где можно было затаиться и обеспечить себе нужную встречу незаметно для посторонних глаз. Тем более легко это было сделать, когда объект твоего внимания шастает где ни попадя без всякой осторожности. И момент был найден, объект – пойман.

   – Биночка! – прошептал Радош, обнимая мадам хозяйку за плечи.

   Он почувствовал резкий рывок, и руки его разжались.

   – Радош? – спросила хозяйка вполголоса.

   – Он самый, моя желанная! – продолжал тот, опять же шепотом. – Если бы вы знали, как вы мне нравитесь!

   – Уйдем отсюда, – проговорила мадам. – Здесь могут иметься уши .

   Она развернулась и пошла в сторону своего летательного аппарата. Через количество минут, необходимое, чтобы забраться в машину и завести двигатель, двое: бывший пират и объект его внимания уже были в воздухе и куда-то направлялись.

   – Радош, – обернулась к своему спутнику хозяйка, – надеюсь, ты ни с кем из других женщин поселка не пытался провернуть того же, что и со мной?

   – Вы меня оскорбляете, мадам, – отвечал Радош, несколько сбитый с толку.

   – Это хорошо. Потому что между мной и ими есть маленькое отличие.

   – О, мадам, вы к себе несправедливы! Разве можно хоть одну из них с вами сравнить!

   Бинка засмеялась.

   – Безусловно нельзя! Ведь сравнение будет явно не в мою пользу. Любая из них, поставь нас рядом, выиграет конкурс еще до его начала. Я не об этом. Я о том, что я о твоем сегодняшнем поступке могу промолчать, а они молчать не станут. Любая из них немедленно доложит мужу, и наши мужчины быстренько постараются обломать тебе руки.

   – Вот даже как? – усмехнулся Радош.

   – Да. Они имеют на вас зуб за девочек и расплатились бы с тобой за всю вашу четверку.

   – Почему бы и вам не пожаловаться мужу?

   – Потому что я способна защитить тебя сама. Вот здесь мы поставим машину и пообщаемся не торопясь. Здесь нас никто не увидит и не услышит.

   – Если не считать тех, кто наблюдал, как мы вдвоем улетали.

   – А это не имеет значения. Все знают, что ты не насильник, а я себе ничего не позволю.

   – О! – сказал Радош, усмехнувшись. – Я не воспользовался моментом в звездолете просто потому, что был не один.

   – А! – сказала Бинка. – Но теперь уже ничего не попишешь: репутация сложилась.

   Радош снова усмехнулся.

   – А себя вы не боитесь? – спросил он, глядя в глаза хозяйки Первой Полосы тем взглядом, который, как он знал по опыту, действовал на женщин без осечки.

   – Нет, себя я не боюсь, – отвечала женщина грустно.

   Радош накрыл своей рукой ее ладошку – женщина вздрогнула, отдернула руку и отодвинулась.

   – Не надо, Радош, не продолжайте, – сказала она все с тем же грустным спокойствием. – Я вынуждена буду вас ударить, а это может показаться вам унизительным.

   – Я вас сильнее.

   – Не имеет значения. Вы ведь не драться со мной хотите.

   Это было верно. Драться с мадам хозяйкой Радош в данном случае не намеревался.

   – Зачем же вы меня сюда привезли? – спросил он хмуро. – Покрасоваться своей неприступностью? Подрессировать, как ручного пуделя?

   – Нет-нет, – отвечала хозяйка, покраснев. – Просто вопрос деликатный, а в доме и вокруг сейчас полно народа. Зачем же нам свидетели? В общем, я немножко затянула с этим, но вы должны меня извинить – я сейчас настолько удручена своими проблемами, что совершенно забываю о чужих. Я должна была подумать, что вы слишком хорошо воспитаны для того, чтобы вовлекать во временные отношения молоденьких девочек...

   (Радош легким кивком выразил нечто вроде согласия)

   – Короче говоря, я привезу тебе подходящую женщину, – завершила Бинка свою речь.

   Пассаж был настолько неожиданен, что Радош едва поверил своим ушам. За свои 44 года он перевидал немало женщин и думал, будто изучил их досконально, но такой экспонат во Вселенской кунсткамере под названием «жизнь» ему еще не попадался.

   – Что значит «подходящую»? – не сдержал он изумления.

   – Она будет в возрасте от 35 до 45 лет, достаточно привлекательной наружности, из тех, кого не затронет тот печальный факт, что через три года, а может и раньше, ты ее покинешь.

   – Вы уверены, что она мне понравится?

   – Не понравится – привезу другую.

   – У вас же нет женщин определенной профессии.

   – С чего ты взял, будто я собираюсь подсовывать тебе гнилой товар? Женщина, которую я тебе привезу, будет вполне порядочной, просто сильно одинокой. Она будет тебя любить, ждать, вести твой дом и все такое прочее.

   Радош засмеялся.

   – Но мне нравитесь вы, – проговорил он тоном, каким разговаривают родители с легкомысленным дитятей.

   – У меня есть муж, – напомнила Бинка.

   – Если бы вы дорожили его мнением, вы бы никогда не поехали сюда со мной.

   – Мне часто приходится общаться с обитателями моей территории один на один и без свидетелей.

   – И они не оказывают вам знаков внимания?

   – Наши мужчины давно уже не воспринимают меня как женщину.

   – Даже ваш муж?

   Бинка побледнела и посмотрела в никуда.

   – Не надо поднимать тему «мой муж и я», – проговорила она глухо.

   – Вы с ним поссорились. Почему бы вам не послать его подальше и не выйти за другого?

   Бинка горько засмеялась:

   – За вас, например?

   – Хотя бы и за меня. Вряд ли я окажусь его хуже.

   – Вы ничего не понимаете. Вы думаете, будто мой муж – это некто вроде злодея, который плохо со мной обращается. А на самом деле он попросту узнал обо мне нечто такое, после чего его супружеские чувства ко мне мигом остыли. Все мужчины нашего поселка, окажись они на его месте, отреагировали бы на ситуацию абсолютно также. И вы бы, между прочим, тоже.

   – А! – воскликнул Радош, кое-что сопоставив. – Это ваши Лакрианские подвиги так на него подействовали!

   – Конечно, – согласилась Бинка с горькой усмешкой. – Я сразу увидела, что этот вояж мне дорого обойдется.

   Радош немного подумал.

   – Вот почему вы не врезали мне по физиономии? – сказал он.

   – Угу. Я все-таки женщина, и мне несколько импонирует, что хоть один мужчина на полосе еще видит во мне объект для заигрывания.

   – Я могу продолжить.

   – Нет смысла. Очень скоро и вы будете видеть во мне лишь комплект мозгов довольно высокого качества и приложение для их применения в виде голосовых связок и набора мускулатуры с костями.

   Радош засмеялся: мадам явно не страдала избытком скромности.

   – Но я вам нравлюсь, – проговорил он утвердительно.

   – Да, нравитесь. Даже очень. Но люблю я своего мужа. Попробуйте встать на его место. Нелегко быть супругом хозяйки, уверяю вас.

   Радош ничего не ответил.

   – Так вы согласны познакомиться с женщиной, которую я для вас привезу? – спросила Бинка отстраненно.

   – Согласен. Привозите.

   – Тогда возвращаемся.

   Собственно говоря, Радош ничем не рисковал, соглашаясь на знакомство с особой противоположного пола по хозяйскому выбору. За ним оставалось право отказа, каким он и намеревался воспользоваться, если бы живая подстилка оказалась уж слишком «не та». Но к его удивлению, хозяйское подношение ему понравилось. Бабенка выглядела ладно скроенной, безупречно одетой и довольно красивой. Если бы это было на Тьере, Радош бы точно решил, что перед ним истинная леди. Но истинные леди, насколько он знал, не соглашаются делить постель с сомнительными личностями и не ведут их дома. Тем более они не делают этого, если речь идет о временном сожительстве.

   Однако первое впечатление было именно такое: перед Радошем представительница высшего сословия. По сравнению с этой ухоженной, со сдержанными манерами особой мадам хозяйка выглядела безалаберной замухрышкой. Та на другой же день по прибытии домой облачилась в старенький, совершенно затрепанный комбинезон, точнее, в двойку: брюки и куртку с длинными рукавами, и больше их уже не снимала.

   «Не удивительно, что у мадам нет поклонников,» – подумал тогда Радош.

   И вообще, куда только делась та экстравагантная лощеная стерва, которая являлась к ним когда-то в бункер? Превращение, произошедшее с мадам, кто угодно назвал бы невероятным. Среди тех, кто ее хорошо знал, мадам была сама скромность. Радош как-то ради любознательности подслушал несколько ее разговоров с супругом.

   «Да, дорогой», «Хорошо, дорогой, пусть будет так, как ты хочешь,» – были ее слова, обращенные к мужу. Радош не мог над собой не посмеяться: вместо львицы по поселку бродила заурядная домашняя курица. И напрасно она делала умный вид, никакого особого авторитета вокруг ее персоны не чувствовалось. Всем заправлял пожилой негр по имени Джон, то есть отец зятя мадам, и еще Коро – тот явно был фигурой N3. Фигурой N2 был рыжий Уотер, ну а мадам можно было даже не нумеровать.

   В ней не было и грамма властности, присущей человеку, привыкшему командовать, а ведь Сандро не шутя утверждал, что его мать из тех, кто управляет. Мальчику простительно было заблуждаться, и публика за свадебным столом недаром веселилась, слушая о грозном походе мадам на войну.

   Кстати, вскоре состоялась и его свадьба: да, Сандро женился. Он взял ту самую серенькую неприметную девчушку, что украдкой ловила его взгляды в день его возвращения с Лакро. На шее у нее вновь красовались аметисты, и аметисты были в волосах – в общем-то девчонка была неплоха, если не сравнивать ее с дочерьми мадам. Благодаря старшей из них мадам породнилась с самой умной головой поселка – а что сыночек у Джона и сам по себе, независимо от родственных связей был сортовой, так это даже не нуждалось в доказательствах. Он был весь виден, как на ладони. Молодняк поселка его обожал и Сандро до его популярности было далеко. Впрочем, в дружбе этих двоих ни малейшего соперничества не ощущалось, и золотоволосая Роз с одинаковым обожанием смотрела и на мужа, и на брата.

   Радош с любопытством подстерегал, кого же привередливая мадам изберет в хранители второго цветка со своей клумбы. Девочка была тиха, скромна и появлялась в поселке только по выходным – она училась в каком-то колледже за высокой стеной, ограждавшей территорию от чуждых влиянию мадам элементов. По девочке многие в поселке неровно дышали, и Радош усмехался, заранее предвкушая, какой удар ждет мадам, если мальчик, рискнувший переступить через то, что перед ним хозяйская дочь, окажется аж никак не из элиты. Радош ничего не имел против Лил, но отца Волты, жены Сандро, тоже знал по имени весь поселок – интересно же было хоть разок порушить планы мадам?

   «Сюда бы Рама, – подумал однажды Радош. – Он из неприкасаемых. Если бы вовремя показать ему девочку... Только вряд ли удастся. А жаль!»

   Странно бывает, но порой судьба выполняет самые нелепые наши заявки. Уж, казалось бы, чего невозможнее – однако именно это и получилось у проказницы-фортуны. Не успел Рам очутиться на полосе – глядь, скромная головка уже клонилась на его плечо. Одно не удалось – посмеяться: хотя свадьбы и не было, но брак был заключен вполне официально. Мало того, зарабатывать себе на жизнь Рам стал не как-нибудь иначе, а пристроившись под начало к Сандро. В общем, парень явно и четко устремился делать карьеру.

   – Ты собираешься здесь остаться? – поинтересовался у него Радош.

   – Не знаю пока, – отвечал тот уклончиво.

   Но в общем-то было ясно: искателя приключений Космос в его лице потерял. С помощью Сандро и Джики Рам построил себе дом, и только отсутствие соответствующей отделки интерьеров отличало его гнездышко от апартаментов других граждан хозяйской территории.

   Впрочем, и Радош уже давным-давно не проводил ночей в потертой, прошедшей через энное количество рук раскладной палатке. Да и дурак он был бы, если бы, заметив, с какой скоростью возводятся здесь строения, не захотел обзавестись пространством, принадлежащим ему лично. Женщину можно было за личность не считать, она вполне могла сойти за предмет обстановки – если бы существовали предметы, способные не только стоять или лежать, но еще и двигаться, когда тебе того хотелось, а иногда и говорить, услаждая твой слух приятными звуками.

   Что вещь на пользование мадам подсунула ему исключительно полезную, Радош постиг весьма быстро. Женщина умела практически все, и хотя с механизмами возиться избегала, но стены дома они возводили вдвоем, да и с крышей она была на подхвате. Гита, так ее звали, не только превосходно вела хозяйство, но была приветлива с друзьями Радоша, и когда он приводил их в дом, ухитрялась совершенно не мешать. Она редко вмешивалась в разговоры гостей, и зубки показала только однажды.

   Случилось это примерно через месяц после женитьбы Рама. Вся компания была в сборе, в том числе и Сандро заглянул. Гита подавала на стол.

   Вдруг Сандро сказал:

   – Если кто-то хочет увидеть нашу Лил – включайте телик. Ее сегодня показывают.

   Экран был приведен в боевую готовность. К удивлению Радоша, передача была о конкурсе красоты в каком-то колледже. Выбирали «мисс моду» или кого-то в подобном духе.

   – Лилиан учится на портниху, – произнес Сандро с гордостью.