Текст книги "Золото Лакро (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

   – У них к тому моменту мало было причин засомневаться. Так что шанс обменять целостность моей шкуры на мое членство в банде в качестве боевой единицы там действительно имелся. Знай я заранее, что Радош не сможет меня убить, я бы, возможно, и пошла на нечто подобное. Хотя бы для того, чтобы вовремя перерезать себе вены, поскольку повеситься в состоянии невесомости невозможно.

   – Вы могли бы их задурить, – сказал Смок. – Потом бы слиняли.

   – Задурить? Радоша? Не смеши меня, друг ситный! Кто-кто, а уж он не дал бы мне ни единого шанса показать ему спину! О нет, меня неизбежно поставили бы перед необходимостью доказать на деле, что я не блефую. Помнишь, Коро, я тебе говорила про клещи?

   – Какие клещи? – спросил Джика

   – Повязать кровью, чтобы я никуда не смог деться, кроме как присоединиться к банде, – объяснил Коро. – И Сандро собирались взять в оборот. В таких случаях идти на сделку нельзя – если ты сказал "а", то и "б" говорить придется.

   – Угу. – кивнула Бинка. – Конечно, теоретически я могла бы как крайний случай организовать этим шестерым ловушку, но есть закон, которому я подчиняюсь, и этот закон сильнее меня. Я не в состоянии была бы предать людей, которые бы мне доверились.

   – Даже если они были гнусные пираты? – усмехнулся один из десятки.

   – Даже если.

   – Ты на все готова теперь смотреть глазами Радоша, – горько произнес Сандро.

   – И тебе бы не мешало поучиться этому, сынок! Оглянись вокруг себя: за плечами кое у кого из тех, кого ты привык уважать, были деяния похлеще Радошевых. Но дедушка нашел, что этих людей можно простить всех и чохом. Почему же мне не дозволяется простить одного?

   – Они не убивали людей без причины.

   – И Радош не убивал. Живую добычу банда отправляла на урановые рудники. Оттуда не возвращаются, чтобы ты знал, поэтому люди и пропадали бесследно. Если ты скажешь, что продавать человека в рабство тоже не слишком милосердно, то прошу принять во внимание, что ведь и Радоша со товарищи ждала в конечном итоге та же участь. Они считали справедливым, чтобы те, кто обрек их на муки, сами испытали их. Око за око – зуб за зуб. Тебя, мой милый, банда пожалела, но что касается меня, то, откровенно говоря, валандаться с моей персоной у той семерки оснований не было. А чтобы сделать человека рабом, его надо сначала обломать, согнуть, убить в нем надежду на справедливость. Ты видел, как это делается, сынок. Тех, с кем номер не проходил, записывали в расход. И если пистолет, направленный мной в мой же висок, не выстрелил, то право же, это вовсе не моя заслуга, что чьи-то пальцы так и не нажали на курок.

   – Вы могли проговориться, что знаете кое-чего из того, что его интересовало. В бреду. Какой-нибудь намек. И достаточно, – вновь высказался тот, кто обычно на совещаниях десятки отмалчивался.

   И опять же не было сомнений, кого говорящий имел в виду под словом «его».

   – Я помню содержание всего, что мне мерещилось, – возразила Бинка. – Я же не полная идиотка, чтобы с такими как Радош общаться на уровне угроз.

   Коро мрачно усмехнулся.

   – Вы сами недавно признали, что та неделя, когда он возвращал вас к жизни, начисто выпала из вашей памяти, – снова сказал обычно молчавший.

   – И вы боитесь, будто я что-то мявкнула и Радош теперь старается узнать больше? – подняла Бинка брови.

   – Да. Он очень хитер, – подтвердил Гор.

   – Не хитрее вас. Вы тоже когда-то мечтали о полной свободе. Много вам удалось из меня за двадцать с лишним лет выудить?

   – Мы не видели вас в деле, – возразил Смок.

   – Коро видел. Он кое в чем поучаствовал. Было, Коро?

   – Было. Я много раз потом пытался прощупать больше, чем мне довелось потрогать, но это был дохлый номер. Мадам никогда не велась на военные темы – полный ноль.

   Десятеро мужчин вновь замолчали, и внимательнейшим образом принялись изучать выражение лица мадам бывшей своей хозяйки.

   – Вы им очень дорожите? – нарушил тишину Коро.

   Бинка кивнула, отчего диадема на ее голове полыхнула снопом разноцветных лучиков.

   – Да, – сказала она без обиняков. – Да, дорогие, я очень дорожу Радошем. Я женщина, и, как каждая женщина, я создана для любви, а не для ратных подвигов. Всю мою жизнь, с тех пор, как я выросла, мне приходилось заставлять себя забывать об этом и отказываться от тех маленьких удовольствий, которые полагались мне по праву. Я всегда обожала бижутерию, и блеск сверкающих камушков сводил меня с ума, но я не могла себе позволить их носить, точно так же как и красивую одежду, в которой, можете мне поверить, я знала толк.

   Бинка повела головой, и снова разноцветное сияние брызнуло во все стороны, придав ее лицу горделивое выражение.

   – О, я очень многого не могла себе позволить! – продолжала она с горечью. – И все ради чего? Ради того, чтобы мой собственный муж, интересы которого я блюла как свои, сказал мне однажды, что во мне ничего не осталось от женщины? И вы еще сомневаетесь, в самом ли деле я рвалась помереть? Да ты лучше удивись, Сандро, как я не свернула твоему папочке шею в тот миг, когда он меня мило поздравил с окончанием Лакрианской эпопеи! Всю свою жизнь я знала только «долг» и «должна» – хвала разуму, я теперь на отдыхе. Ни о чем я не обязана думать, кроме кастрюль, и мне нет нужды беспокоиться, чем занять 20 тысяч рабочих рук. Знали бы вы, какое это блаженство! Я вас прошу – нет, я вас умоляю: не лезьте, пожалуйста, между мной и моим мужчиной. Что было, то быльем поросло, и мне неловко в этом признаваться, но этот человек словно вознамерился вознаградить меня за все невзгоды моей биографии. Я и намекнуть не успеваю, как Радош уже берет и делает по хозяйству все, что надо. Видели бассейн возле ручья? Он появился после того, как я пожаловалась, что пора детишек учить плавать, а море далеко.

   – Ни один человек не может быть все время хорошим, Бинок! – напомнил Джон.

   – Я знаю, но Радош уверяет, что ему нравится делать мне приятное и видеть, как я улыбаюсь.

   – И слышать твое «Хорошо, дорогой, пусть будет так, как ты хочешь!» – завершил Сандро хмуро.

   По лицам остальных мужчин тоже пронеслась тень.

   – Если человек ко мне прилично относится, почему я должна быть хамкой? – сказала Бинка сердито. – Мы с Радошем оба играем в одну и ту же игру под названием «поддавки»!

   – Да, мадам! – произнес Смок.

   И хотя слова его, вроде бы, выражали согласие, но тон, с каким они прозвучали, противоречил столь приятному выводу.

   – Ты сильно изменилась, Биночка, – сказал старый негр печально. – И взгляд у тебя стал мягче.

   – Ах, Джон, чему ты удивляешься? Впервые в жизни надо мной ничего не висит! Тюрьма меня миновала, на новичков я нарвалась, и муж меня-таки бросил. Теперь я человек, свободный от всех своих страхов, и веду тот образ жизни, который мне по нраву. Что же касается Радоша... Дорогие мои, если бы этот человек хотел взяться за старое, ему бы ничего не помешало, когда он был зол на вас, угнать какой-нибудь из наших звездолетов. Со всеми последствиями.

   – Мы держим люки на шифрах, – возразил Сандро.

   – У Радоша есть декодер. Галакпол тоже кое-что умеет и имеет, милый ты мой нарушитель, и любые цифровые замки для него – тьфу. Кстати, почему бы вам не завести газету?

   – Почему же Радош его не угнал?

   – Потому что он решил, будто это сама судьба его наказывает за то, что ради женщины он обманул товарищей и завез их не туда, куда обещал, а совершенно в иное, черезвычайно опасное для них место.

   Гор присвистнул.

   – О-ля-ля! – произнес кто-то.

   Возникла пауза – десятеро переваривали услышанное.

   – Вот чем он вас купил! – наконец сказал Смок.

   – Нет, не этим. А тем, что заставил меня выпросить у Совета Безопасности Новой Земли амнистию для всей его компании. Это был тяжелый подвиг, поверьте!

   – Следовательно, все-таки заставил! – сделал горький вывод Сандро.

   – Не придирайся к словам, сынок! Если кто-то хороший товарищ, то это не значит, будто я поступила малодушно. Твой отец 20 лет пытался указать мне мое место возле мужчины, но так ничего и не понял. Радошу понадобилась всего неделя – и до него дошло. Правда, его методы были ужасны, но они имеют то преимущество, что вследствие своей черезвычайной эффективности сразу показывают: «или – или». Этот человек принимает меня такой, какая я есть, и не тратит больше времени на силовые приемы... Я сказала насчет газеты, и жду ответа.

   – Какой газеты? – спросил Коро.

   – Мне показалось, будто вы хотите иметь информацию о том, что вокруг делается.

   – Вы думаете, что такую информацию удобнее будет искать под видом сбора газетного материала?

   – Я имею в виду, что имея газету, вам вообще ничего искать не придется. Информации поплывет к вам в руки без всякого труда. Люди будут сами отовсюду вам писать, делиться своими радостями, рассказывать о печалях и тревогах – лишь киньте клич. Ваше дело будет только откладывать материал для печати, а остальное просеивать и брать на заметку.

   Коро с Джоном переглянулись, и Джика с Сандро тоже посмотрели друг на друга. Остальные воззрились на женщину, но теперь в выражениях их лиц читалось нечто иное, чем ирония, удивление или недоверие.

   – Я всегда говорил, что у мадам в голове далеко не опилки, – пробормотал Смок словно бы про себя.

   И Бинка снова позволила себе улыбнуться краешками губ.

   – Благодарю за столь лестную оценку моего предложения, – сказала она. – Если вы не возражаете, пусть прессой займется Сандро. Согласен, милый? Подберешь способных к этому делу ребят, у кого есть тяга к бумажной работе, и продумай, какое оборудование вам понадобится.

   – А торговля?

   – Передашь Раму. Он потянет.

   – Кроме Тьеры, конечно.

   – Естественно. Кстати, не забудь: цена на газету должна быть минимальной, чтоб ее могла выписать любая семья. Деньги придут потом, если умненько подойти к делу, а пока установите планку на таком уровне, чтобы цена покрывала ваши затраты на расходные материалы и зарплату участников дела.

   – Бумага?

   – Древесные отходы, дорогой.

   – Типографская краска?

   – Тоже будете изготовлять сами. Поинтересуйся у наших, они объяснят рецептуру.

   – Оборудование тоже дадут?

   – Нет, это вам придется пригнать с Тьеры. Приобретай то, что попроще, чтобы вы потом смогли сами отремонтировать и наладить изготовление запчастей без лытаний по Галактическим просторам.

   – Само собой, я не маленький. Как насчет амортизации всей механерии?

   – Какая амортизация за безопасность, чудо ты века! Разумеется, эту статью спиши сразу же!

   Молодежь многое склонна воспринимать иначе, чем старики, и Джика прослушал прозвучавший диалог весьма внимательно, но не более. Джон тоже потрясения не испытал – годы тесной совместной работы приучили его к сменам настроений его компаньонши. Зато шестеро из остальных мужчин просто остолбенели. Говорила не жена их друга и товарищи Уотера – говорила хозяйка. Их хозяйка, хозяйка территории! За годы, промелькнувшие после «игры в побег», они успели позабыть интонации, заставившие их однажды содрогнуться.

   Сейчас вздрагивать, вроде бы, было не из-за чего, но компанию поразила внезапность превращения стареющей дамочки, совершенно потерявшей голову под влиянием запоздалого стремления во что бы то ни стало отхватить от жизни свой кусок пирога, в деловую особу. Невероятно, но болтая с ними, любезно улыбаясь, угощая и оправдываясь, сидящая рядом с ними женщина успела обдумать то, ради чего, собственно, они сюда и заявились!

   Коро тоже шокирован не был – пока до его сознания не донеслась последняя из прозвучавших фраз. Впрочем, потребовалось некоторое время, чтобы он полностью осознал, что крылось за точным коротким указанием, изложенным сухим безапелляционным тоном. Секунда, две, три... Коро вздрогнул, встрепенулся... и покрылся запоздалым холодным потом.

   До него вдруг дошло, какая крошечная малость отделяла его однажды уйму лет тому назад от безвременной кончины, когда он, в полной уверенности, что действительно представляет собой дорогостоящую рабочую единицу, вздумал демонстрировать этой женщине свое преимущество в мускульной силе. И ведь знал же он, прекрасно видел с самого начала, что не ради прибыли или иной корысти маячит вокруг да около прибывавшей на территорию криминальной публики мадам старикова внучка...

   Каким же самонадеянным, непробиваемым дурнем он до сих пор был! Ведь все, чем каждый на полосе уже тогда пользовался, стоило бешеных денег... Суммы, приходившиеся конкретно на приобретение каждой одной человеко-единицы, были просто смехотворны на этом фоне... А если еще вспомнить, как мало Коро в то время знал и умел, то избавившись от него, мадам просто не заметила бы потери... Если считать потерей избавление от целого букета возникших вокруг него проблем... Но она не убила его... Рискнула...

   – Мадам! – сказал он, внезапно решившись. – Простите меня, я был глупец!

   – Пустяки, – смутилась Бинка, вновь принимая облик скромной представительницы слабого пола. – Я же сказала: мои голова и кошелек по-прежнему к вашим услугам.

   – Я не об этом... Помните, когда я жил у Тамилы на ярусах...

   Коро так сильно сжал пальцы рук, что ногти врезались в ладони. Конечно же, не для того, чтобы втереться к нему в доверие, мадам хозяйка сделала его тогда своим вторым замом, а очень даже наоборот... Немало адреналина пришлось ему хватануть после... Он вспомнил ужас в ее глазах и снова содрогнулся. Трусом он не был, но прояви Биночка в тот миг малодушие...

   – Потом... вы еще взяли меня с собой на работу с новичками... – добавил он, запинаясь.

   – Зачем ворошить прошлое? – Бинка смутилась еще больше, подтверждая тем самым: ситуация всплыла в памяти Коро не просто так.

   – Это не прошлое, – возразил он виновато. – Я всегда был уверен, будто вы не соображаете, что творите. Особенно когда вы начинали уверять нас, будто все рассчитали.

   Компания чуток помолчала.

   – Ох, если бы я действительно не соображала! – наконец произнесла Бинка. – Все было бы гораздо проще, не так ли? Дуреха-баба и десяток мужиков, снисходительно прощавших наивной душе ее безрассудства! Но я, дорогие мои друзья, настолько отлично все понимала, что всегда, когда шла на ярусы, имела при себе пару доз очень хорошего, быстрого и надежного яда.

   – И на Лакро тоже? – спросил Сандро дрогнувшим голосом.

   – И на Лакро, сынок. Ведь рассчитать все действительно невозможно: в жизни всегда есть место случайности. А на Лакро ситуация была вообще непредсказуемой. Я не знала, что меня встретит, и как ты себя поведешь. Да и люди эти очень просто могли решить, например, за выкупом послать Коро, а меня задержать. Конечно, я приняла меры для того, чтобы вовремя... м... предотвратить эксцесс.

   – Значит, когда они захватили нас в плен, ты блефовала? Насчет разъяренной фурии?

   – Естественно. Никакой фурии бы не было, а был бы мой труп. Смысл угрозы был в том, чтобы показать нашим... гостям... конечный итог их забавы до того, как они приступят к действиям. Но ждать этих самых действий я, конечно же, не собиралась.

   – У вас были связаны руки, – напомнил Коро, помедлив.

   – Яд находился в двух разных местах. До каждого из них можно было дотянуться ртом.

   – А ваш дедушка Марк... он о яде знал? – спросил Смок.

   – Естественно, нет. Он всегда говорил, что если вести себя соответствующе, то крайнего случая быть не может. Но вы-то всегда были уверены в обратном, и, признаюсь честно, ваша уверенность действовала на меня неотразимо. Я была очень осторожна, бдительна и имела несколько вариантов на случай нападения: что говорить, как поступать...

   – Трезвый расчет! – усмехнулся старый негр грустно. – Ты и с нами всегда все рассчитывала?

   Бинка кивнула.

   – Вы тоже мужчины, – проговорила она, помолчав.

   – Разве мы когда-нибудь давали повод про нас дерьмово думать? – с досадой высказался Гор.

   – Никогда. Но моя мама всегда мне внушала, что единственный способ для женщины избежать неприятностей определенного сорта – это вести себя так, чтобы сильная половина человечества, проходя мимо, в упор не замечала твоего существования.

   Мужчины попускали головы. Все, кроме Джона.

   – И дружба твоя – расчет? – сказал он, нахмурив свой черный лоб. – Неужели ничего между нами не было, Биночка, кроме холодного расчета?

   Он грустно засмеялся, и в глазах у него блеснула влага.

   – Великие силы! – воскликнула Бинка в растерянности. – Этого только еще не хватало! Джон, я прошу тебя: никогда не трогай тему «Наша дружба и мы». Уверяю тебя: с дружбой все в порядке, как и с моим уважением к тебе. Клянусь диском, это так, и эти люди свидетели! Но работа есть работа... Только не говорите, будто Марк выбрал неправильную наследницу, и я не справилась. Я справилась. Я выполнила все пункты его завещания. Этот мир – для вас, господа-товарищи! И если в своих сердцах вы найдете уголок для меня настоящей, той, какую вы меня сегодня увидели, залетайте иногда ко мне на огонек. И Радош, и я – мы оба будем рады гостям.

   – Мы его плохо знаем, – сказал Гор.

   – Вот и познакомитесь поближе. Прилетайте в наш обычный визитный день, Радош всегда это время проводит здесь.

   – А если без него? – прищурился Смок.

   – По делу – всегда пожалуйста. Но, согласитесь, будет очень странно, если вы начнете сюда шастать по поводу и без повода. Что общего может быть у десятерых мужчин с одной женщиной? Кухня, тряпки и дети? Это для вас ничуть не занимательно. Точно так же и меня оставляют равнодушными ваши обычные темы: охота, спорт... Дым с этих ваших трубочек я никогда не тянула, из азартных игр знаю только дурака и слан.

   – Мы научим! – засмеялся Коро.

   – Благодарю, нет смысла стараться. Я в этом отношении полнейшая бездарность. Короче, с Радошем вам будет куда веселее, уверяю вас.

   – Вы хитрая! – сказал Смок. – Признавайтесь лучше, что боитесь, как бы этот ваш Радош не устроил вам хай.

   – Хай? – сделала большие глаза Бинка. – Он не хай мне устроит, а сдерет с меня живьем кожу и по кустам ее развесит... – Я пошутила, – быстро добавила она. – Я ведь и при Уотере никогда никого не приглашала к себе в гости просто так, а?

   – При Уотере вы нас к себе в гости вообще не приглашали, – напомнил кто-то.

   – Это из-за папы, – пояснил Сандро. – Он не хотел.

   Бинка кивнула, подтверждая слова сына.

   – Дедушка Марк говорил, что в семейных спорах уступает тот, кто умнее, – грустно усмехнулась она.

   – Ваш дедушка Марк был жук – будь спок! – пробурчал Гор.

   – «Здесь лежит самый великий нарушитель законов во Вселенной», – процитировал Смок надпись на могильной плите, видневшейся из окна. – Не знаю как другим, а мне всегда нравился этот старый проныра. Вы его внучка, мадам. Черт подери, а ведь вы действительно справились с его наследством, эге ж?