![](/files/books/160/oblozhka-knigi-leto-zhizni-si-370792.jpg)
Текст книги "Лето жизни (СИ)"
Автор книги: Ирина Седова
Жанры:
Прочая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Поняв это, Эльмар решился исследовать обнаруженную планетную систему. Коль опоздание неизбежно – не беда, если он задержится еще немного.
Измерив интенсивность излучения центральной звезды, Эльмар решил, что самые близкие к светилу небесные объекты осматривать не стоит. Дав компьютеру программу на запоминание маршрута, он двинулся к третьему объекту, вокруг которого имелась атмосфера и размеры которого были близки к Тьеранским.
Кое-какие отличия от знакомых Эльмару планет у небесного шарика все же имелись. Он поворачивал свою массу вокруг оси со скоростью, отмечаемой только приборами – глаз человеческий не заметил бы никакого вращения хотя бы потому, что самое острое зрение не способно было что-либо различить на его поверхности. Густая оранжево-желтая субстанция обволакивала планетку плотным клубящимся покровом.
Спектральный анализ этой субстанции привел бы в шок любого впечатлительного химика. Эльмар как неспециалист отметил лишь первые четыре составляющих и дальше интересоваться на стал; серной и соляной кислот, разбавленных хорошей дозой угарного газа ему вполне хватило.
Сделав виток вокруг занимательного объекта, Эльмар ощутил в себе острый приступ любознательности. Из космоса планета выглядела необыкновенно притягательно, она звала, манила подойти ближе, раздвинуть облачный покров, ощутить ногой ее поверхность...
«В конце-концов, я художник или нет? – сказал сам себе Эльмар. – Кто-то, помнится, мечтал нарисовать серию космических пейзажей? Только сначала сделай расчет, не превысят ли давление и температура там, куда ты собираешься попасть, параметры, способные выдержать оболочкой твоей машины. И насчет запаса прочности поинтересуйся.»
С запасом прочности оказался полный порядок. Эльмар отбросил колебания и нырнул вниз. Обнаруженное потрясло его своей мощью и красотой. Пласт раскаленной атмосферы, состоящий почти сплошь из углекислоты, норовил сжать в блин любой попавший в его объятия объект. Огненно-красная лава, извергавшаяся из вулканов, светилась столь ярко, что освещала все вокруг на сотни километров. По крайней мере, так объяснял Эльмар себе тот странный факт, что на поверхности планеты было светло, как в ясный Лисканский полдень. Однако особой ядовитости в ландшафте не ощущалось, да и приборы ничего такого не показали.
Эльмар покружил над планетой по нескольким направлениям и несколько раз опускался на грунт для взятия проб. Результаты показались ему интересными. Он также измерил наклон планетарной оси – опять же из любопытства, на всякий случай, и все занес в компьютер. И в довершение ко всему, а, может, для тренировки нервов, поставил корабль в той точке поверхности, где ему показалось повыше и похолоднее, и предался размышлениям.
Рябинка в панике
Рябинка задержалась в роскошном особняке намного дольше, чем намеревалась. Но ее вины в том не было. Сначала она рассудила следующим образом:
«Ни к чему огорчать Роя. Вон он как радуется. Уедет в очередную командировку – поручу детей Мэри и исчезну.»
Однако Рой уехал, а Рябинка так и не решилась сбежать. Слишком уж хорошо ей было эти три дня! Все шестеро детей успели сдружиться, и необычайное сходство между Васильком и Розой очень их забавляло. Они и впрямь были весьма похожи, эти двое. Даже манеры у них были почти одинаковые.
– Я в маму, – говорила Рози, подбоченясь.
– Нет, это я в маму, – отвечал ей Василек.
И оба смеялись.
Вопросов, чья Рябинка мама, в те дни всерьез не возникало. Рябинка сразу же поговорила со своими. Она им сказала:
– Мои дорогие! Я очень вас люблю, потому что я ваша мама. А у Рози, Шамрока и Наргис мама уехала. Их очень жалко, правда? Мы с дядей Роем договорились: пусть они, пока их мама не вернется, считают своей мамой меня. Вы ведь не станете с ними спорить? Верно?
С Доди ей пришлось поговорить более подробно.
– Мама, – сказал он. – Я понял, почему Рози с Васильком похожи. Вы с дядей Роем раньше были женаты, и Рози – твоя дочь.
– А Шамрок и Наргис?
– Не знаю. Может, ты летела туда-сюда?
– Ну ты и фантазер! – засмеялась Рябинка. – Все гораздо проще. Есть люди, похожие друг на друга. Мама этих детей очень похожа на меня, вот и весь секрет. Рой хочет, чтобы они думали, будто я – это она.
– Мне это не нравится.
– Мне тоже. Но, боюсь, нам придется жить здесь, пока мой двойник не вернется. Разумеется, если ты согласен. Если нет – мы завтра же уедем к бабушке. Но в любом случае я прошу тебя держать свои догадки в секрете.
Они прожили в особняке три недели. Каждый день Рябинка ложилась спать с мыслью, что завтра уедет, но «завтра» приходило, а она все не решалась навсегда оборвать свою мечту о безоблачном семейном союзе. Ей было слишком хорошо. Все шестеро гавриков дружно носились по дому, наполняя его веселым шумком, деловитостью, шутками, смехом. Один раз из командировки приезжал Рой и снова провел с ней три упоительных дня. Целых три дня счастья, разве это мало?
Много, если подумать. Но Рябинке думать не хотелось. То есть, намерения ее начали радикальным образом меняться. Почему, зачем она должна куда-то уезжать, если ей здесь так хорошо? Почему она должна уступать какой-то мерзавке своего мужчину? Мужчину, который с самого начала предназначался ей и только ей? Разве не был когда-то Рой ее женихом, почти мужем?
Что плохого в том, чтобы занять свое собственное место, изгнав захватчицу и воровку?
Претендовать на собственное место обозначало в числе прочего еще и возврат к старым служебным обязанностям. Чтобы такой возврат мог произойти безболезненно, следовало узнать в подробностях как и чего конкретно на Лиске сейчас делается: объем работ, план озеленения, количество объектов, находящихся под наблюдением. Шутка ли сказать, десять лет! Сосенки и травка под открытым небом были, конечно же, лишь приповерхностной частью айсберга.
Раньше такой источник информации был бы у Рябинки под руками – она всегда имела дома копии всех служебных документов, благо их было немного. Если и самозванка сохранила такой обычай....
Оказалось – сохранила. Решительным шагом переступив порог рабочего кабинета, Рябинка проинспектировала все шкафы, шкафчики и выдвижные ящики, хотя в общем-то этого и не требовалось. Мебель была пуста, только на столе высилась груда папок, очевидно, перевезенная Роем со старой квартиры да в углу стояла коробка, заполненная разной канцелярской мелочью.
Разложив эту мелочь по ящичкам секретера в удобном для себя порядке, Рябинка занялась папками. Папки были разных цветов, но в оформлении их присутствовал строгий смысл: все четыре зеленые, несмотря на разные оттенки, имели гриф «Земельный фонд».
Рябинка полистала некоторые. Вывод был незамысловат: на данный исторический момент ей полагалось курировать на Лиске все, имеющее отношение к растительности любого вида и назначения. Ничего неожиданного. Масштабы грандиозны, но по сути все знакомо. Понятно теперь, кстати, откуда у Инки особняк – служебное положение плюс бесплатная доставка с Тьеры.
«Заглянем теперь сюда...»
То, что Рябинка нарыла, открыв наугад пару папок из другой, более пестрой стопки, едва не вызвало у нее мозговой паралич. Она ничего там, во-первых, не поняла. Во-вторых, то, что поняла, вместо понимания вызвало растерянность. Приход, расход, дебет... Какое отношение имеет ее профессия к производству обуви и других предметов потребления, к гидро– и аэро– работам, к строительству и общественному питанию? Как в одной из подпапок очутилась смета на оборудование для медицинского центра?
Папки красных оттенков украшал гриф «Акционерное общество». Сам список членов этого самого акционерного общества, насчитывавший более сорока тысяч голов, уже пугал. А ведь напротив каждой фамилии были колонки, и в каждой были цифры.
Рябинка закрыла глаза и постаралась взять себя в руки. Паниковать не стоило. Скорее всего, наличие этой серии папок обозначает, что Лиска имеет статус планеты, имеющей право самостоятельно решать свои внутренние проблемы. Или не вся Лиска, а часть ее территории?.. Рябинка открыла глаза, чтобы глянуть на цифры.
«Да нет, все верно: вся Лиска целиком. Ай да „Саваоф“, вот молодец! Так, посмотрим, сколько захапала себе эта мерзавка...»
Оказалось, «мерзавка» отхватила себе такой кус, какой Рябинкино богатое воображение было бессильно себе даже представить. То-то Рой упоминал о каком-то наследстве! Интересно, от кого оно могло быть?
Рябинка долго перебирала в уме своих родственников, но ни одного миллионера не вспомнила. Ради любопытства она прикинула суммы... Нет, тут пахло миллиардами...
«Мерзавка...»
«И зачем ей понадобилось столько? Понятно теперь, зачем вся эта радуга. Территорией надо управлять. Дороги, найм рабочей силы для освоения... Ясно, зачем здесь сметы и расходы. Ну, осуществлять все эти милые проекты для меня нисколько не обязательно... А если обязательно?»
Предположив на мгновение перспективу немедленного вникания в сметы, доходы и расходы, Рябинка покрылась холодным потом. Финансовых проблем она касаться не любила. И при «Саваофе», и в своем лесничестве она всегда исходила из одного: ей надо. Она брала бланк заказов, заполняла его и относила, куда следует. Начальник либо говорил «да» и подписывал, либо откладывал в сторону для рассмотрения. И все. Над ценами и сведением балансов она себе голову не сушила. Для начисления зарплаты персоналу и сезонным рабочим существовала бухгалтерия.
И все же что-то требовалось делать. Открыв папку, посвященную финансам, Рябинка заставила себя вникнуть в документ, лежащий сверху. Расчеты в документации велись в каких-то рч. В конце документа цифры по каждой графе суммировались, и общая сумма получалась огромной. Графы были «доход», «налог», «расход», «возврат» и «резерв».
Рябинка прикинула. По всему было похоже, что если вычесть сумму налога, то три последние графы можно было объединить, при этом «возврат» и «резерв» вместе составляли сумму, равную сумме «расхода».
Следующие два документа были посвящены подробному исследованию того, на что каждый член акционерного общества тратит свою зарплату. При этом один содержал разработку графы «возврат», другой – «резерв». Смысл такого деления долго ускользал от Рябинки, пока она не заглянула в документа N 4, посвященную графам «налог» и «резерв» и их сумме, причем четвертой колонкой шел перевод этой суммы в имперские кредитки. По всему получалось, что Инка намеревалась на своей территории создать производства, восполнявшие потребность колонии в товарах, которые они пока завозили с Тьеры.
В этом был какой-то смысл...
«Ну а зачем ей документация по тем производствам, какие уже на Лиске имеются? Неужели Инка намеревается прибрать к рукам всю планету целиком?»
«Мерзавка...» – в который раз подумала Рябинка.
«Ну и устрою я ей, когда она вернется...»
В конце третьей недели ей внезапно позвонили.
– Да? – ответила Рябинка нервно.
– Вы прибудете на сегодняшнее совещание? – сказал голос, который очень походил на голосок секретарши, с которой Рябинке довелось пообщаться в первый день по ее возвращению на Лиску. Изображение на экранчике подтвердило: она не ошиблась.
– Конечно я буду, – обрадовалась Рябинка возможности вникнуть в проблему до момента основной схватки с «мерзавкой» и подготовить себе плацдарм для победы.
– Все собрались, мы Вас ждем.
– Я уже еду.
Спустя полчаса она была уже в приемной.
– Они там? – спросила она, неопределенно кивая на дверь, ведущую в кабинет главного экономиста.
– Как обычно, – любезно сказала секретарша. – Мы слышали, Вы заболели?
– Да, немного, – улыбнулась Рябинка улыбкой «последнее прости» и зашла в кабинет.
Десять мужчин приподнялись, приветствуя ее. Это было настолько необычно, что Рябинка даже испугалась. Она поискала глазами стул где-нибудь в сторонке, но единственное свободное сидение было за председательским столом рядом с красивым стройным брюнетом. Рябинка уже знала, что брюнет был хозяином кабинета Андосом Рамиресом. Он отодвинулся, пропуская Рябинку, и по его жесту она поняла: ее место здесь.
– Начинаем, – сказал он, когда все снова уселись. – Первым вы, мистер Робертсон.
Мужчина, сидевший слева от Рябинки, безропотно раскрыл папочку, которая перед ним лежала, и начал свой доклад. Следом выступил второй из собравшихся, затем третий... По содержанию это очень напоминало то, что Рябинка успела извлечь из Инкиных бумаг, только обстоятельнее и с комментариями, и речь шла не о будущем, а о настоящем. Точнее, об итогах прошедшего месяца.
Отчитавшись, каждый из выступавших передавал бумаги Рябинке, и после отчета главного экономиста перед ней лежала аккуратная радуга, весьма напоминавшая ту, которая появилась в одном из шкафов в кабинете Инки, после того, как Рябинка там поработала. Правда, радуга была потоньше, но зато ситуация была куда сложнее: одной сортировкой по тематике было явно не обойтись.
Сначала Рябинка пыталась вдумываться в то, что говорили докладчики, но затем она почувствовала, что у нее кружится голова. И в бумагах, которые перед ней лежали, и в докладах, которые здесь звучали, были цифры, цифры и еще раз цифры, обильно сдобренные терминами. В математике Рябинка не была сильна никогда, и необходимость ежемесячно писать и отправлять куда-то несколько бумажек казалась ей моментом каторги в ее трудовой деятельности.
«Что я здесь делаю? – думала она со все возраставшим ужасом. – Если все эти люди – заговорщики, то надо с Лиски удирать, и побыстрее. Да нет, ерунда: совещание настоящее, вот только мне здесь присутствовать надо бы не за председательским столом, а на противоположном конце. Ничего, я быстро прекращу этот спектакль для одного зрителя. Надо же, заставлять целый десяток деловых, утомленных заботами людей смотреть на тебя так, словно они и впрямь ожидают твоего вердикта: хорошо ли они сработали...»
– Ваши отчеты мы проанализируем позднее, – сказал между тем главный экономист.
«Надо же, на что способна большая куча кредиток...»
– Переходим ко второму пункту. У кого есть вопросы? – услышала она.
– У меня, – сказал инженер по обеспечению жизнедеятельности. Рябинка его знала, он был из «стариков». – Опять полетел компрессор. Новый.
– Это уже второй в нынешнем квартале, – заметил главный.
– Да, в том и вопрос. Они не рассчитаны на давление в пол-атмосферы. Они вакуумные.
– А что вы раньше думали, когда заказывали?
– Раньше они работали, как часы. Откуда я знал, что они будут ломаться?
– Хорошо, записал. – Сегодня же пришлем. Куда?
– Я и сам могу съездить, это не проблема. Я не стал бы Вас беспокоить по такому пустяку. Но они скоро все повыходят из строя, а наш завод нацелен на выпуск только этой модели. Прошу помощи.
Дальше началось нечто, похожее на бедлам. До сих пор все присутствующие говорили строго по очереди и даже по регламенту. Сейчас же все нестройно загалдели... нет, зажужжали, щедро рассыпая технические термины и совершенно не слушая друг друга. Если бы Рябинка разбиралась в технике, возможно, ей бы это жужжание и не показалось бессмысленным. Однако хотя машины, механизмы и их детали были для нее не совсем тайной за семью печатями, но назвать себя техническим экспертом она бы не рискнула. Дальше проверки работы основных узлов двигателя собственного звездолета ее познания не заходили, да и то делала она это лишь с помощью инструкции.
– Вы приняли какое-нибудь решение? – спросил ее главный экономист.
«Боже, какое лицемерие! – мелькнуло в голове у Рябинки. – как правдоподобно они все притворяются!»
– Я сегодня очень плохо себя чувствую. Извините, мистер Рамирес, – произнесла она вслух.
– Может, вам лучше уйти?
– Нет-нет, я досижу до конца, я просто сегодня туго соображаю. Ведите Вы.
– Видите ли, если мы в ближайшее время не найдем способа изменить конструкцию компрессоров без коренной ломки производства, мы потерпим колоссальные убытки. Нам придется либо покупать лицензию и оборудование для производства компрессоров другой системы, либо закупать огромную партию со стороны. В любом случае через неделю надо будет на чем-то остановиться. Иначе я не стал бы вас поднимать с постели.
– Да-да, – пролепетала Рябинка. – Понимаю. Я все обдумаю дома.
Совещание окончилось, все заторопились к выходу. Рябинка встала последней.
– Я сегодня же пришлю вам все спецификации на этот компрессор и образцы, – сказал мистер Рамирес, и в голосе его была такая серьезность, то Рябинку, наконец, проняло.
Десять человек, только что сидевших в этом зале, не притворялись – они действительно ожидали от Рябинки проявления талантов конструкторского гения!
Интерьер перед глазами Рябинки слегка поплыл, и она схватилась за сердце.
– Вам снова плохо? – услышала она. Участие и обеспокоенность в тоне главного экономиста Лисканских поселенцев были неподдельными.
– Нет-нет, уже прошло.
– Ну потерпим некоторые убытки, понесем дополнительные расходы... Я провожу Вас домой.
– Это было бы великолепно.
По дороге «домой» Инка вновь успокоилась. Мистер Рамирес был очень любезен, о работе больше не говорил и лишь прощаясь сказал:
– Компрессоры не стоят того, чтобы из-за них умирать. Может, нам все-таки взять лицензию?
Спецификации и образцы он прислал этим же вечером.
Распечатав пакет и осознав, что за ящик ей принесли, Рябинка растерялась.
"Неужели есть люди, способные не только видеть нечто за этими чертежами, но и понять, что здесь можно изменить? – подумала она с тоской. – Ну зачем, зачем этой мерзавке понадобилось завязывать все на себе? И эти тоже: куча мужиков, а без мадам обойтись не могут. И еще хвастают: мол, сильный пол...
Скорее бы вернулся Рой. Не может быть, чтобы он не знал, кого эта стерва использует в качестве технического эксперта."
Рябинка была абсолютно не права, считая, что на Лиске отсутствует твердое руководство, и что мужчины там беспомощны. Космос беспомощности не прощает, по крайней мере в смысле деловых качеств, и в кабинете у главного экономиста собрались вполне компетентные люди, умевшие решать и решающие порой гораздо более сложные задачи, чем замена одного типа компрессора другим. Но данное дело упиралось в финансы, а финансами распоряжалась Инка. Как же они могли без нее обойтись?
Кроме того, за полгода, прошедшие после смерти «Саваофа», они имели не один случай убедиться, насколько хорошо она разбирается в технике.
Создавая Инку, Эльмар наделил ее всеми своими знаниями. Он был уверен, что космонавты во всем превосходят его земляков, и если уж он, скромный художник-декоратор что-то умеет, то инопланетяне и подавно должны были с этим справляться. Это обозначало, что практически вся техническая библиотека Катрены была к услугам Инкиной памяти, и она могла в любой момент извлечь оттуда нужную информацию. Если Эльмар читал с листа чертежи, то и Инка читала, если он был изобретателем, то и Инка обладала этой способностью.
И еще она умела как никто другой выбрать из нескольких предлагаемых вариантов наиболее оптимальный. Ее замечания всегда были точны, а рекомендации выполнимы. Не пренебрегала она и дельными советами других. Мало того, она умела «заводить» людей на поиски новых, свежих идей, и в их хаосе замечательно отлавливала то ценное, что могло пригодиться, пусть даже это была жалкая крупица пользы.
«Из крошечного семечка может вырасти огромное дерево,» – любила говорить она.
Мозговой штурм, так неприятно поразивший Рябинку, был введен ей и, между прочим, уже принес всеми замеченные плоды. Если бы в ходе обсуждения выкристаллизовалось нечто конкретное, главный экономист сам бы принял решение, обсчитал и преподнес хозяйке с соответствующим обоснованием. Рябинке осталось бы только подписать распоряжение – и весь труд. В данном же случае орешек оказался тверд.
Кстати, альтернативное, пусть даже заведомо худшее решение проблемы «главный» предложил, и даже целых два. То есть либо закупить лицензию, либо заказать компрессоры на стороне.
Но, конечно же, оценить ситуацию правильно Рябинка была не в состоянии. Будь она похитрей, она бы спихнула компрессорную проблему с плеч долой, поддакнула мистеру Рамиресу насчет закупки патента или лицензии, а сама занялась бы милыми ее сердцу лесочками. Будь она понаглей, она бы отстранилась от руководства акционерным обществом и только «стригла купоны», то есть растила бы дома шестерых детей и делала бы то, что хотела. Будь она полегкомысленней...
Да что говорить пустое: Рябинка не была ни хитрой, ни наглой, ни легкомысленной. Мало того, она была добросовестной, причем скрупулезно, отзывчивой и предусмотрительной. И если уж она собиралась занять место «самозванки», то должна была сделать это так, чтобы потом справиться со всем грузом ответственности, который при этом ложился на ее хрупкие плечи. Другой альтернативы для нее не существовало. И не важно, что груз, который она собиралась принять, мог бы свалить и слона.
«Не может быть, чтобы не нашлось выхода, – думала она. – Если не удастся разведать, каким образом эта мерзавка решала технические проблемы, или договориться с ней о разделе полномочий, проведу собрание акционеров и откровенно признаюсь, что роль председателя мне не по зубам. Вряд ли кто-то сильно огорчится. Незаменимых людей нет.»
Но нервы у Рябинки поехали. Она не закомплексовала, нет, она просто затосковала, заволновалась, засуетилась. Лиску она считала своей, о Лиске у нее болела душа, и вдруг оказалось, что ее бездеятельность и некомпетентность могут нанести Лиске вред. Впервые она попала в ситуацию, когда люди на нее надеялись, а помочь им она была не в силах.
« Возвратилась бы эта мерзавка поскорее...»
Тупик
Инка тоже считала Лиску своей, и точно также у нее болела о Лиске душа. Более того, Инка ведала, что без нее дела на Лиске пошли бы намного хуже, что она там незаменима. Она вовсе не отличалась ложной скромностью, да и «Сам», завещав ей фирму, вполне определенно продемонстрировал этим свое мнение о ее, Инкиных деловых качествах. И если Инка отсутствовала на Лиске столь долго, то повод, задержавший ее, должен был быть достаточно серьезна.
В самом деле, причина, не отпускавшая ее с Тьеры, показалась бы уважительной кому угодно. Заключалась она все в том же проклятом наследстве, свалившемся на Инку как снег на голову, точнее в формальностях, связанных с буквой завещания и вступлением наследницы в ее права.
Можно только догадываться, как бы поступил мудрый «Саваоф», если бы в свое время догадался, что его наследница – не Рябинка, а лишь похожая на нее особа. Но к сожалению или к счастью, однако ему ни разу не представилось случая наткнуться на некоторые несоответствия, способные раскрыть ему глаза. Стоило например, сравнить генетический код, впечатываемый в удостоверение личности каждого гражданина Тьеры при достижении им совершеннолетия, с образцом, хранившимся в центральном регистрационном управлении, и Инка была бы раскрыта.
Генетический код Инки хотя и несколько отличался от кода ее прототипа, но все же был очень сходен. Сходство было таким большим, что когда Инка заказала дубликаты якобы утерянных ей документов, они были выданы ей без скрипа. Ей повезло и в том, что банк на Лиске появился уже после ее там появления. А дальше она сама позаботилась о том, чтобы все проходило гладко. Во-первых, она попросила, чтобы ее доля как компаньона перечислялась именно в этот банк, а во-вторых, чтобы права совладелицы фирмы были оформлены согласно тем документам, которые соответствовали ее, Инкиным характеристикам.
И уж, разумеется, она не проговорилась Саваофу о том, что суммы, какие он перечислял на ее Тьеранский счет, тот самый, который открыла Рябинка еще в то время, когда она была студенткой института Космобиологии, лежали там мертвым грузом. Казалось бы, разумная предосторожность, но именно она Инку и подвела. В том же самом банке хранил свои личные сбережения и Саваоф, памятуя старинную пословицу о том, что не следует все яйца класть в одну корзину.
О том Рябинкином счете Инка узнала нескоро. Счета «Космосгидротекха» и основной поток оборотных средств шел через банк на Лиске. К счету, через которого проводились операции фирмы, она имела доступ как компаньон и могла снимать любые суммы, не запрашивая согласия Самшита Уайндовича. Это было так удобно, что Инка вообще долго не могла понять, зачем ей отделяться, если потребности ее скромны и тратить кредитки ей совершенно не на что.
– Чтобы в случае банкротства фирмы не вылететь в трубу вместе с ней, – объяснил он. – Счет фирмы – это счет текущий. По общей сумме в банке невозможно догадаться, с прибылью мы или с убытком. А ежемесячно подводя итоги и перечисляя себе как владельцам дивиденды, мы сразу видим, как сработали. И если я захочу себе что-нибудь такое эдакое, то это уже не повлечет за собой финансового краха «Гидротеха».
Мистер Власенко, конечно, лукавил. Ничего «такого – эдакого» он приобретать не собирался. Фирма была его детищем, он ей гордился, и если на ее счету не хватало денег для финансирования очередного шага к расширению дела, он снимал деньги со своего личного счета.
Сняв деньги, он заносил их в графу «займ» и впоследствии восполнял, вычитая из валового дохода фирмы как расходы.
– Никогда не путай сумму, поступившую на счет, с прибылью, – поучал он Инку. – Если на нововведение потребовался миллион кредиток, а назад ты получила пятьсот тысяч, то ты окажешься перед фактом прямого убытка. И неважно, что расход ты понесла пять лет тому назад, важен результат. Амортизация оборудования и зарплата персоналу – эти две прожорливые рыбины способны проглотить и проглотили великое множество самоуверенных бизнесменов.
Так он поучал Инку, и все годы, вплоть до своей смерти, неизменно водил компаньонку во все тонкости своих действий и документального оформления их. Он оберегал ее, и хотя она знала, что в случае чего ей тоже, как совладельцу, придется для покрытия убытков фирмы понести кое-какие расходы, но ей ни разу не пришлось этого делать. Последняя крупная трата, покупка земли, уменьшила ее счет всего лишь наполовину. Даже теперь, когда она стала владелицей еще и земельного пая «Саваофа», сумма налога, которую она должна была платить в Галактический Союз, значительно перекрывалась доходами, приходившимися на ее личную долю.
Замотанная свалившимися на ее голову заботами по реформированию управления своим огромным хозяйством, Инка не сразу постигла, что дивиденды, падающие на долю мистера Власенко, по прежнему убегают на его счет на Тьеру. Узнав об этом, она пришла в ужас и навела порядок в бухгалтерии. Однако за судьбой уже перечисленных денег необходимо было проследить, отловить их и заодно заявить свои права на его счет как наследницы. Фирму также надо было перерегистрировать полностью на себя. Вот для чего Инка полетела на Тьеру, и вот отчего не смогла быстро вернуться.
Формальностей оказалось множество. Инке пришлось обойти несметное количество кабинетов, причем каждый по нескольку раз, поставить кучу подписей, затребовать гору всяческих подтверждений и собрать уйму разных справок. Эта канитель затянулась почти на месяц. Месяц хождений, перелетов и бесконечных, иногда напрасных ожиданий.
Но наконец он остался позади. Очень усталая и жутко недовольная собой и целым миром, Инка помчалась домой. Сердце у нее ныло. Собственно говоря, ныть оно стало задолго до возвращения, но Инке удавалось отгонять от себя тревожные мысли. В самом деле, что такое могло случиться с ее Лиской за столь незначительный срок? Она оставила прекрасно отлаженный механизм, и какая бы внезапная проблема ни возникла за время Инкиного отсутствия, любая из них могла бы быть решена без нее или отложена на некоторое время.
Но, видно, недаром говорят, что сердце – вещун. Неприятные сюрпризы начались для Инки с самого момента приземления.
Во-первых, в ее квартире оказался абсолютный разгардяж. Всюду лежала пыль, на плите стояла кастрюля с заплесневелыми останками какого-то варева, и все было вверх дном.
«Мэри совсем распустилась, – подумала Инка о служанке. – Совершенно необходимо устроить ей разнос. Однако сначала надо побывать в конторе, а то и они решат, что моим мнением можно пренебречь.»
Инка уже знала на опыте, что когда начальство не требует от подчиненных регулярных отчетов об их деятельности, то те склонны исполнять свои обязанности спустя рукава. Тем более она не хотела, чтобы ее начали водить за нос, скрывая истинное положение дел и в фирме, и во всем остальном.
Вчитываться в колонки цифр и вдумываться в их содержание было, конечно, скучно, но это было единственным способом быть в курсе текущих событий. Разумеется, если еще и регулярно сверять смысл, маячивший за рядами цифр, с реальным положением дел.
– Помни, моя девочка: на бумаге можно изобразить все, что угодно, – предупреждал ее как-то «Сам». – Умный хозяйственник умеет за цифрой видеть действительность, а за действительностью – цифру. И если одно с другим не совпадает, он задает вопрос: «Почему?»
Следовательно, в контору необходимо было слетать в любом случае. По пути от стоянки машины до кабинета главного экономиста она могла столкнуться со множеством народа. Реплика здесь, реплика там – в общем, можно поймать совершенно неожиданную и крайне полезную информацию.
На этот раз никакой ценной информации по дороге к кабинету Инка не поймала, зато целая гроздь странных и непонятных обрушилась на нее сразу по достижении конечной точки маршрута.
– Как Ваше здоровье? – спросила ее секретарша.
– Как Ваше здоровье? – встретил ее тем же вопросом ее заместитель.
– Я оЄкей, – ответила Инка, пожимая плечами. – А вот Вы как?
– Ничего не приходит в голову. Боюсь, нам-таки придется закупать лицензию на эти проклятущие компрессоры.
– Компрессоры? – удивилась Инка. – А что с ними случилось?
Мистер Рамирес посмотрел на нее ничего не понимающим взглядом и проговорил, наконец:
– Вы уже нашли решение?
– Какое решение? Объясните же толком, Андос.
– Разве Вы не получили мой доклад? Посыльный сказал, что отнес Вам все материалы и отдал их из рук в руки.
– Я ничего не получала. Куда он их отнес?
– В ваш новый особняк.
Это надо было хорошенько обдумать. Инка подумала.
– Возможно, – сказала она. – Но он солгал, что вручил их мне лично. Я сейчас же поеду туда и все просмотрю. А насчет компрессоров... Объявите конкурс на лучшее решение проблемы среди всех желающих поломать голову. Назначьте премию... Можно даже три, от одного до десяти размеров начальной ставки... Значит, отчеты вот где?... Ну что ж, прекрасно, завтра я с Вами увижусь.