Текст книги "В объятиях прошлого (СИ)"

Автор книги: Ирина Фуллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

Эпизод 8. Глава 16

– Она начала шантажировать меня, – сказал он будто бы с трудом. – Знала, что я, как руководитель департамента, проводил исследования, связанные с контролем разрывов. Знала, что Егор был участнком этого проекта.

Илья многозначительно прочистил горло. Ю бросил на него взгляд, вздохнул.

– Я не намерен нарушать статус секретности, лишь хочу, чтобы вы понимали… – Он сжал челюсти, глаза заблестели. – Клара каким-то образом получила доступ ко всем документам. В ту ночь она вела себя особенно решительно, говорила, что все знает о Егоре, размахивала его закладкой – угрожала, что сообщит правду руководству… сделает так, чтобы меня отправили обратно в книгу. Я спросил, чего она хочет. Я не мог полюбить по указке, даже если бы попытался. Клара сказала, что уже не ждет любви, но требует, чтобы я был только с ней, выкинул из головы Татьяну. «Таньку», она сказала. Всегда называла ее только так, – он бросил нежный, ласковый взгляд на растерянную спутницу и сжал ее руку.

Та подарила Ю робкую улыбку.

– Я сделал вид, что согласился, но она, видимо, почувствовав, что владеет ситуацией и мной, потребовала закрыть проект. Закрыть, когда потрачена уйма времени и сил, чтобы исследовать возможность контролируемой связи между мирами! А Клара захотела, чтобы я от всего отказался! Мы стали спорить. Я вспылил. Она начала оскорблять Татьяну, и в этот момент самообладание меня покинуло, я подскочил к лестнице и тряхнул ее. Конечно, не чтобы Клара погибла, я не осознавал, что делал, просто хотел, чтобы она замолчала. И она замолчала.

Замолчал и Юджин. Долго смотрел на свои пальцы.

– Я не мог признаться в содеянном. Мне удавалось обманывать руководство Библиотеки достаточно долго, но разбирательства в связи со смертью Клары могли привести к серьезным последствиям. Разоблачение казалось неизбежным, поэтому я решил выставить все, как несчастный случай. Особенно стараться не пришлось: произошедшее и так было практически несчастным случаем. Протер ручки от отпечатков и думал, что этого достаточно. Но тут вмешалась ты, Констанция.

Ю печально хмыкнул.

– Кто бы мог подумать, что решение пригласить тебя обратно в Петербург сыграет со мной такую шутку? Ты знаешь… не все мои действия были продиктованы желанием высвободить Татьяну из книги. Моя жизнь давно вышла за рамки книжного персонажа. Я пригласил тебя не ради своей выгоды.

– А зачем? – не то чтобы это было важно в контексте истории, но Констанции хотелось узнать.

Учитывая, что Ю вот-вот отправят обратно в книгу, шанса задать этот вопрос больше не будет.

Он взглянул на нее, затем на Кинга.

– Повторюсь, со временем я стал мыслить и чувствовать как обычный человек. Первые дни в реальности помню смутно, все словно в тумане, но с каждым днем мое сознание становилось все четче. Самым сложным, должен сказать, оказалось перейти с рифмованной речи на прозу. Я до сих пор зачастую мыслю стихами, приходится напрягаться, чтобы перестроиться. Что ж, мучится осталось недолго…

– Я тоже часто думаю по-английски, – заметил Кинг, и Констанция осознала, что впервые видит его переживающим.

Он произнес лишь одну фразу, но с такой отчетливо притворной веселостью, что не оставалось сомнений в его нежелании сталкиваться с неизбежной реальностью.

Повисла пауза, которую прервал Юджин:

– Долгое время я оставался тем, кем меня описали в книге: отстраненным, уставшим от жизни мужчиной с болезненной страстью к женщине, которую упустил. Но какие-то вещи внезапно трогали, и я будто выходил из образа или, скорее, менялся под силой обстоятельств. Поначалу это приходило как нечто новое и яркое. До сих пор помню, как впервые испытал сострадание: оно пронзило грудь резкой болью и оставило глубокий след. Находилось то, что побеждало скуку. В жизни появлялись люди, которые становились дороги. Но больше всего, разумеется, по-прежнему трогали вещи, близкие сюжету моего романа. Я продолжал вздрагивать, услышав имя «Татьяна». Бороться с этой реакцией было настолько сложно, что пришлось найти повод уволить сотрудницу с таким именем. За время моей работы здесь не было ни одной Татьяны, ни одного Евгения, – он хмыкнул. – Мне и самому пришлось изменить имя, чтобы отстраниться от персонажа. Когда Клара обращалась ко мне «Евгений», я начинал отвечать ей рифмованными предложениями или вовсе цитатами. Персонаж не может полностью поменять имя, если это не заложено историей, поэтому пришлось искать выход. Считаю, мы с Кларой достойно справились. Я по-французски в совершенстве мог изъясняться и писал… – Юджин вдруг замолчал, затем прикрыл глаза и горько усмехнулся, – я хочу сказать, что знаю французский, поэтому мы просто взяли французскую форму имени.

Констанция ждала ответа на свой вопрос с несвойственным ей терпением. Еще отсрочить финал, еще немножко…

– Став руководителем департамента, я чувствовал, что нашел дело своей жизни. Работа, которая позволяла не думать о Татьяне каждую секунду. Моя душа была с книжниками. Я редко покидал Библиотеку, но однажды рискнул отправиться на корпоратив. Не подумал, что найдутся такие старательные стажеры, которые возьмут с собой ловец, да еще и решат проверить его прямо во время отдыха. Ты задала мне тогда задачку, Констанция. Убедив всех в том, что где-то поблизости персонаж, я связался с Кларой и велел ей отследить любой ближайший разрыв, явиться туда раньше дежурившей в ту ночь Веры и найти способ привезти персонажа к коттеджу. Можете представить, на что готова была эта женщина ради меня? Она дозвонилась до дежурного по Ленобласти: нам повезло, охотник как раз выехал на адрес неподалеку от нашего коттеджа. Клара сделала все, чтобы добраться до персонажа первой, отключила его, втащила в машину, привезла. Вместе мы выпустили его в лесу, оставив вам на потеху, – Юджин горько рассмеялся, – безумие, я вспоминаю это все – безумие!

Да уж…

Этот персонаж чуть не убил Констанцию. Насколько же отчаянно должна была любить Клара, чтобы вырубить такого сильного, жестокого, неадекватного типа.

– И уже позже ночью, когда мы выпили слишком много, я узнал от Артура о письме…

Все, кроме Аврелия, понимающе закивали.

– Каком письме? – спросил он, догадавшись, что разъяснений не последует.

Пока Констанция искала подходящие слова, чтобы оставить это в тайне хотя бы от стажера, Илья сухо ответил:

– Любовное письмо от Констанции Артуру.

Он как будто хотел наказать за то, что она когда-то решила обнажить чувства перед другим мужчиной. Это действительно ранило, но не настолько, чтобы она не смогла справиться с собой.

Кинг же бросил изумленный взгляд на Илью:

– Не помню, чтобы рассказывал об этом, – затем повернулся к ней, – Констанция, я клянусь, что не говорил никому.

– Разумеется, не помнишь, – усмехнулся Юджин. – Утром я приходил к тебе, чтобы выяснить, выжил ли ты.

Кинг поднял глаза с легким прищуром к потолку:

– Это я помню. Не думаю, что когда-либо чувствовал себя хуже. Я действительно почти умер.

– Все это так напомнило меня с Татьяной. Я знал, что вам нужно – расставание. Именно я похлопотал, чтобы Москва сделала тебе предложение, Констанция. Дал время. Как счастлив был видеть твое постепенное превращение из простой книжницы в, как шутили некоторые московские коллеги, Книгиню. За последний год я трижды пытался сделать так, чтобы вы с Артуром встретились, но, увы, каждый раз что-то шло не так. Я решил полностью взять ситуацию в свои руки и пригласил тебя назад. Опасался, что откажешься, и все же верил, что кое-что смыслю в людях, особенно – в женщинах.

Констанция не могла поверить ушам и совершенно не знала, как реагировать. В душе то поднималась обида, то вспыхивала злость, то где-то на краю сознания пробиралась тихой поступью благодарность. Если она заставила Артура испытывать хотя бы сотую часть того восхищения, которое испытал Евгений, увидев на балу Татьяну… Если в его сердце хотя бы на мгновение проникло сожаление о том, какую женщину он упустил… Ее эго было бы удовлетворено.

Пожалуй, во всем этом разговоре хотелось бы исправить лишь одну вещь: чтобы Кинг всего этого не слышал. Илья и Аврелий – тоже лишние свидетели, но их присутствие можно пережить.

Боясь, что Ю продолжит углубляться в детали и начнет обсуждать уже не прошлое, а настоящее, Констанция дождалась паузы в рассказе и спросила:

– Как вам удалось сегодня найти Татьяну?

Это сработало, он сменил тему, заявив с натянутой, болезненной улыбкой, что обнаружил ее в Чесменской церкви. А днем Татьяны там действительно не было, но лишь потому, что она отыскала храм много позже.

Констанция, с триумфом посмотрела на Кинга. Он снисходительно улыбнулся в ответ:

– Мне действительно от всего сердца жаль, что Юджин не сможет выполнить данное вам обещание.

– Что ж, кажется, я ответил на все возможные вопросы… – произнес Ю, вставая.

Все напряглись: Илья подался вперед, Аврелий встал с кресла, в которое успел присесть раньше, Кинг расправил плечи. Констанция ощутила, как внутри словно сжалась пружина.

Юджин оглядел их и печально усмехнулся:

– Я не собираюсь бежать, друзья мои. У Аврелия два ловца, и вы точно успеете воспользоваться хотя бы одним из них. Не могу сказать, какая мысль убивает сильнее: то, что вы вернете в книгу меня, или то, что отнимете у меня Татьяну, которую я ждал столько лет.

Аврелий несмело прошел вперед и положил ловцы на стол перед Ю. Тот посмотрел на две пустых обложки с нечитаемым выражением: Констанция могла лишь догадываться о его чувствах.

Ю повернулся к Татьяне. Та уже тоже поднялась на ноги. Он схватился за край стола, глядя на любовь всей своей жизни, но говоря не ей:

– Я знаю, что меня ждет, и не стану больше бежать от судьбы. Довольно того, что Клара погибла по моей вине. Что ж… стоило оставить сей роман недочитанным. Не надо было допивать всего вина в бокале. Сейчас же я сделаю лишь одно прежде, чем покину вас навсегда.

Он приблизился к Татьяне, что взирала на него с тревогой, и припал к ее губам.

Затем, наконец, Ю отступил от нее, потерянной и раскрасневшейся.

– Благодарю вас за верную службу, за каждое доброе слово и за все разделенные чашки чая. Ну-ну, не надо слез, это всего лишь еще один этап.

Констанция приняла эти слова на свой счет, но затем заметила, что и стажер украдкой вытирает щеки.

Юджин и сам, хоть и пытался казаться спокойным и мудрым, справлялся из рук вон плохо. Он говорил, что все в порядке, но взгляд кричал: «Оставьте меня здесь, я не хочу в книгу»

Никто не смог бы выполнить эту просьбу, и поэтому он не просил.

– Я хотела бы, чтобы был другой выход… – прошептала Констанция.

Ю сжал губы, взял в руку безвольную кисть Татьяны.

– У меня одна просьба: мой выигрыш отдайте на восстановление какой-нибудь библиотеки.

С этими словами он прикоснулся к одному ловцу, вынудив Татьяну дотронуться до обложки второго.

По их пальцам заструились чернильные полосы. Слова складывались в предложения, предложения в абзацы, абзацы растекались по коже в сплошь черное пятно, поглощая двух людей. Наконец, их фигуры будто поблекли, в следующий миг каждого втянуло в свой ловец. Книги еще несколько секунд повибрировали, а затем застыли. На обложках проявились золотистые буквы.

Какое-то время Констанция не отдавала себе отчет в том, что утешается в объятиях Кинга: он прижал ее к груди, позволяя прочувствовать боль расставания. Лишь спустя время Констанция отступила.

Илья собрал оставшуюся на полу одежду Юджина – предметы этого мира, но больше не мира Ю,– забрал со шкафа видеокамеру. Лицо его казалось мрачнее обычного.

– Возвращайтесь к работе, – велел Илья и вышел из кабинета.

Аврелий будто бы лишился всего жизнелюбия. Он со скорбным лицом подхватил два ловца, внимательно посмотрев то на один, то на другой.

– Был человек. Осталась лишь его история. Мы будем помнить ее, Ю.

С этими словами он ушел.

Вязкая тишина в комнате жаждала, чтобы кто-то разорвал ее, сказал нечто пронзительное, светлое, наполнил пространство любовью.

Артур сделал шаг навстречу Констанции, открыл рот, но она не позволила ему быть первым:

– Артур, я хочу попросить прощения за то, как вела себя с самого возвращения.

Она открыто посмотрела ему в глаза:

– Мной руководила обида. Хотя, если быть откровенной, вы ни в чем не провинились. Почти. Чаще всего были ужасным наставником, бессердечно использовали меня, чтобы делать поменьше работы, раздражались, тогда как все, что я делала – это пыталась вам угодить. Но самое главное, за что я злилась на вас до последнего, было, конечно, то, что вы не любили меня в ответ. Но смешно винить в этом.

Она замолчала, но ненадолго: едва Кинг снова попытался что-то сказать, она прервала его движением руки и, начав расхаживать по кабинету, продолжила:

– Не нужно ничего говорить. Я сама должна была… должна была иначе отнестись к ситуации. Но тогда, в прошлом, мне не хватило ни любви к себе, ни самоуважения, чтобы сделать это. Сейчас я повзрослела, но вернувшись, ощутила, как внутри будто просыпается прежняя Констанция…

Она глубоко вздохнула, подошла к Артуру и, стараясь не потонуть в его глазах, твердо заявила:

– Знайте, Артур, мои чувства давно позади, они больше не помеха. Я не испытываю к вам ничего, поэтому могу отпустить и обиду. Давайте начнем заново, как коллеги, которые уважают друг друга.

Она протянула ладонь для рукопожатия. Кинг долго, невыносимо долго смотрел на Констанцию. Его взгляд с прищуром был изучающим, чуть хитроватым, будто он видел что-то, о чем она не догадывалась.

Затем Кинг сжал ее ладонь, но не стал отпускать сразу.

– Вы останетесь в Петербурге? – спросил он, заставив Констанцию растеряться.

– Да. Да, конечно. Я приняла решение о переезде сюда сознательно, и у меня нет причин возвращаться в Москву.

Кинг понимающе кивнул, а затем, вместо того чтобы высвободить ее руку, притянул Констанцию ближе.

– Хорошо. Я рад, что мы во всем разобрались. Спасибо, что осмелились на этот разговор.

Констанция усмехнулась, все еще ожидая, когда, наконец, он отпустит, отойдет.

– Кажется, у нас с вами ничья, – проговорил он негромко, его проникновенный голос вынудил Констанцию нервно сглотнуть.

Справившись с собой, она выдохнула едва слышное:

– Что?

– Евгений и Татьяна дали вам недостающие два балла, – более привычным тоном отозвался Кинг, наконец, отпустив ее руку. – У нас ничья.

– Ах, это. Да, нам стоит показаться в Абонементе. Думаю, коллеги ждут не дождутся подведения итогов.

– Ю был единственным, кто поставил на ничью, – заметил Артур, осматривая кабинет.

Он подхватил книгу, которую читал, пока они все ждали появления Юджина, затем учтиво предложил Констанции пройти вперед, открыл перед ней дверь.

– Я рад, что мы с вами, наконец, сможем цивилизованно общаться, – сообщил он, когда она проходила мимо.

– Я тоже очень рада, что удалось оставить ненужные чувства позади и взглянуть на вас всего лишь как на коллегу, – ответила Констанция, широко улыбаясь.

Широко и неискренне.

Да, с обидой и злостью справиться удалось, но пришлось признаться самой себе, что снова влюбилась. И если раздражение она с готовностью демонстрировала, то с любого рода симпатией старалась быть посдержаннее.

Тем более, когда речь шла об Артуре Кинге.

«Я найду способ избавиться от ненужных чувств, – твёрдо решила Констанция. – Обязательно найду. Но только не сегодня. Как говорила Скарлетт О’Хара, подумаю об этом завтра».

Ведь завтра будет новый день.

–

ВОТ И ЗАКОНЧИЛАСЬ ПЕРВАЯ КНИГА ЦИКЛА