Текст книги "В объятиях прошлого (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
Вспомнилось, как Ю назвал Аврелия «блистательным юношей». Видимо, вот что он имел в виду: такие читатели действительно были редкостью.
– А что именно ты читал? – спросила Констанция.
– Слушай…
Повисла пауза. Он явно не хотел говорить.
– Кто к тебе приехал? – спросила тогда она. – Кто из охотников?
Аврелий широко улыбнулся.
– Мила…
– Твою кляксу ловила Мила? – отчего-то удивленная воскликнула Констанция. – Тогда понятно, почему она сразу отнеслась к тебе с симпатией. Наверное, ты со своей настырностью показался ей «подающим надежды».
– Да? А может, дело просто в том, что я обаятельный и кудрявый? – предположил Аврелий, активно вращая руль, чтобы совершить резкий поворот.
– В случае Милы это вероятно. Чтобы впечатлить меня, разумеется, нужно нечто большее.
– Если я найду для тебя Русалочку, это ведь будет достаточно впечатляюще?
Интерьер ресторана на корабле был довольно лаконичным, как в самом обычном ресторане: длинные белые скатерти на круглых столах, бархатные кресла, серые шпонированные стены и серый ковер на полу. Меню нельзя было назвать разнообразным, но блюда оказались необычными. Констанция выбрала гречу с пармезаном, после чего достала книгу, чтобы, в соответствии с планом стажера, провести следующие несколько часов за чтением. Сам он, как и говорил, извлек из сумки компактный ноутбук и принялся усердно что-то строчить.
Констанция долго боролась с любопытством, но затем все же поинтересовалась, что он печатал.
– У меня есть один проект… связан с историей государственных переворотов. Выписываю подробности дворцовых интриг.
– Не скажу, что ты прояснил ситуацию.
Аврелий поднял на нее свои светлые глаза и, задорно улыбнувшись, сказал:
– У тебя что, нет каких-то занятий, кроме работы? Хобби там?
Зачем хобби, когда готов работать двадцать четыре на семь? Свободное время часто становилось для Констанции бременем, потому что его как-то надо было тратить.
Работа дала Констанции все, чего у нее долгое время не было: признание, успешность, восхищение со стороны окружающих. Ей нравилось ощущение, которое появлялось, когда она достигала выдающихся результатов.
– Не у всех должно быть хобби, – бросила она сухо и уткнулась в книгу.
Прошло около трех часов, когда к Аврелию подошла девушка в форме официантки и, склонившись к уху, стала что-то шептать. Тот бросил взгляд ей за спину и расцвел.
Констанция тогда, разумеется, и сама обратила внимание на вошедшую в зал пару: дама с горделивой осанкой и осиной талией в обтягивающем черном костюме, напоминавшем те, в которых тренировались балерины, и миниатюрная белокожая девушка с длинными светлыми волосами.
Они прошли к свободному столику, и, Боже, как ступала эта куколка! Констанция никогда не видела такой походки. От нее невозможно было оторвать взгляд.
– Это она, – прошептал Аврелий, разглядывая – сомнений быть не могло – Русалочку.
Девушка села так, чтобы видеть плещущиеся за окном воды Невы. Взгляд ее сделался печальным и пронзительным – настолько, что Констанция ощутила подступающие к горлу слезы. Сила персонажа.
– Нам невероятно повезло, – заметил Аврелий негромко, захлопывая ноутбук.
Констанция все же достала ловец и вытащила антенну, чтобы убедиться. Тот завибрировал.
Подавив довольную улыбку, Констанция предложила Аврелию план: они дождутся, пока девушка отправится в туалет, и там Констанция поймает ее.
Стажер же в это время объяснит даме, что ей не стоит волноваться или пытаться отыскать девушку самостоятельно. Что ее давно искали и вот нашли.
Обед уже подходил к концу, был заказан десерт. Русалочка встала и своей божественной походкой прошла прочь из зала. Констанция последовала за ней. Девушка стояла у раковины, вода в кране тихо журчала, омывая изящные кисти. Она играла со струей, и Констанции на мгновение показалось, что вода слушалась ее, отвечала, шаловливо переплетаясь с пальцами. Когда Констанция приблизилась – помещение было крошечным, разминуться не получилось бы, даже если хотелось бы – Русалочка взглянула на ее отражение в зеркале. Взгляды встретились, и Констанцией вновь овладела тоска. Некстати вспомнился Артур, вчерашний вечер, оставивший какое-то горькое послевкусие. Захотелось стряхнуть с себя это чувство. Констанция решительно протянула руку и прикоснулась к персонажу ловцом.
По рукам девушки побежали черные столбики строк и абзацев, белая кожа быстро напиталась черным, затем Русалочка поблекла и, наконец, ее втянуло в книгу. На обложке ловца появилась золотистая надпись «Русалочка. Ганс-Христиан Андерсен». На пол рухнула одежда: то, что пришло с персонажем не из книги, оставалось в реальности. Констанция быстро собрала вещи и выбросила в мусорное ведро.
В холле она встретила Аврелия.
– Думаю, нам лучше уйти, – прошептал он и потянул Констанцию прочь.
Только в машине он позволил себе отдышаться и рассказал, как прошел разговор со спутницей Русалочки.
– Эта дама – преподаватель танцев. Хореограф. Она работает неподалеку и часто обедает в ресторане на корабле. Однажды она увидела девушку, поразилась ее грации и спросила, танцует ли та. Девушка оказалась немой, не смогла объяснить ни где живет, ни как ее зовут, писать тоже не умела. Дама решила, что девушке нужна помощь, но в полицию обращаться не стала. Вместо этого взяла под опеку, поселила в своей квартире, взяла в танцевальный коллектив. Время от времени Русалочка подрабатывала танцовщицей на разных площадках. Дама сказала, что ею очень интересовались многие люди, и на носу был какой-то хороший контракт.
– И она все это выложила тебе за каких-то пять минут?
Аврелий жутко самодовольно улыбнулся:
– Я умею располагать людей к беседе: даже ты рассказываешь мне больше, чем хотела бы.
Констанция мрачно взглянула на него и спросила:
– Ты сказал ей, что Русалочки больше нет?
– Ну… и да, и нет. Я сказал, как мы и договорились, что эту девушку давно искали. Что ее нашли. И с ней все будет в порядке. Дама предложила спросить у самой «Олечки», чего та хочет. Она ждет, пока Олечка вернется из туалета и выразит свое мнение по поводу всей этой ситуации.
Констанция досадливо поморщилась.
– Надо сообщить Брэдбери, пускай займутся. С такой заинтересованной свидетельницей могут быть проблемы.
И пока машина мчалась в Библиотеку, она связалась с коллегами, объяснив ситуацию.
– Ох, любите вы, Непейвода, все как-нибудь интересно провернуть… – услышала она.
В слове «интересно» не было одобрения. Возможно, в Брэдбери ее не любили, но Констанция была уверена, что работали в Библиотеке охотники и похуже.
– Ну что, сама скажешь Кингу? – хитровато прищурился Аврелий. – Или, хочешь, я скажу? Оброню между делом. Представляю, какое у него будет лицо!
– Мне казалось, вы в хороших отношениях, – с сомнением отозвалась Констанция. – Что это ты вдруг так жаждешь наблюдать его унижение?
– Почему унижение? Это, по-моему, отличная шутка! Ну и, честно, хочется иногда стереть это блаженное выражение с его лица.
Он практически буквально повторил мысли Констанции, только в ее голове это звучало более ожесточенно.
В отделе царила оживленная атмосфера, все о чем-то переговаривались, слышался смех. Чувствовалось, коллеги отдохнули без разрывов. Кинг оказался тут же, что было кстати. Ильи не наблюдалось – видимо, снова оценивал удобство артуровского кресла.
– Арина, – громко произнесла Констанция, привлекая всеобщее внимание, – мы с Аврелием только что сдали ловец в Архив, так что, если разрыв, наконец, случится, готовы браться за новое дело.
– А что вы сдали? – очень кстати поинтересовалась Кристина.
– О, это была Русалочка.
– Нет, я имею в виду, откуда вы взяли дело? Разрывов нет уже несколько дней.
– Ах, в этом смысле, – разумеется Констанция поняла, но изобразила легкое удивление. – Это старый висяк. Правда, не мой…
Тут она посмотрела прямо на Кинга, стоявшего у чайной станции, и широко улыбнулась. Улыбка была насквозь фальшивой, но Констанция и не старалась выглядеть искренне.
Эпизод 5. Глава 6
– Решила помочь вам, Артур. Вы помогли нам с двумя персонажами. Подумала, будет правильно, если мы отплатим вам тем же.
Кинг сжал челюсти, в его глазах засверкала злость, и без того маленький рот превратился в небольшую недовольную полосу.
– Как же это чертовски мило с вашей стороны, – процедил, наконец, он. – Но откуда, хотел бы я знать, вы узнали об этом деле?
– Птичка на хвосте принесла…
– Впрочем, неважно, – перебил он, не дослушав ответ.
Артур сделал несколько шагов к Констанции, оглядел ее, недобро хмыкнул и сказал:
– Вам в любом случае придется потрудиться, чтобы догнать меня. И даже если вам это удастся, все это, – он поводил пальцем в воздухе, – не будет выглядеть как ваша «вау» победа и мое «о, нет!» поражение. Это будет выглядеть как вызывающее жалость, патетичное зрелище. Вы так усердно сражаетесь за то, чтобы обойти меня, что в конечном итоге просто выглядите жалко.
Все замерли. Кинг, бывало, выдавал что-нибудь подобное, когда Констанция была стажером, но всегда делал это наедине. Возможно, из присутствующих в офисе коллег никто и никогда не слышал, чтобы чопорный и безукоризненно вежливый Артур был настолько груб.
Похоже, кража Русалочки действительно сильно задела его. Он решил зацепить Констанцию в ответ. И у него получилось.
– Знаете, что на самом деле выглядит жалко? – выплюнула она, сама еще не зная, как закончит это предложение.
Она сделала паузу. Кинг ждал, не отвечая.
– То, что вы два месяца не могли поймать персонажа. Наверное, даже не поняли, что это была Русалочка. А теперь беситесь, когда кто-то другой сумел справиться с этим за каких-то пару дней! И кто! Ваш собственный стажер. Мда, такой вот подарочек для вашей самооценки, хотя вряд ли он сильно ей навредит, вы ведь уверены, что лучше всех в этой Библиотеке. Так вот, черта с два. Не лучший, а просто один из. Смиритесь с этим, такова ваша новая реальность, Артур Кинг.
Он издал саркастичный, злой смешок, а затем якобы ласково отозвался:
– Хотите задеть меня, но, вероятно, причина этого в том, что вы сами задеты. Неужели стажировка так поцарапала вашу самооценку, если спустя столько времени все еще злитесь на меня? Прошло три года, неужели ваши чувства хоть сколько-то не погасли?
Вся его поза – руки в карманы, корпус вперед, голова чуть откинута – демонстрировали высшую степень пренебрежения и безразличия к теме разговора. Однако это не обмануло Констанцию: она видела, что Кинг на взводе. И только это позволяло ей сохранять рассудок и продолжать пускать шпильки в ответ, вместо того, чтобы расплакаться от обиды у всех на глазах.
– Оставьте книги по психологии простым смертным, а сами почитайте на досуге что-нибудь, что поможет вам в работе, – она глубоко вздохнула, дав себе паузу, чтобы успокоить нервы. – Врач, Лев Петрович, он знал, что девушка немая. Немая, Кинг, много ли вы знаете немых персонажей? – Констанция прошлась вдоль письменного стола Арины навстречу Артуру, зная, что ее бедра покачиваются весьма вызывающе, и это делает ее охотницей, а не жертвой. – Догадались бы, о ком шла речь, сообразили бы искать ее вдоль Невы, – Констанция оказалась подле Кинга и небрежно поправила его светло-коричневый галстук, а затем будто бы с сожалением добавила. – В конце концов, не просто так она бросилась в реку.
Кинг аккуратно, но настойчиво убрал от себя ее руку.
– Позволю вам лелеять эту маленькую победу: пускай она успокаивает вас по ночам.
– Лучше она, чем в…
Констанция едва не сказала ужасную глупость, которую абсолютно все коллеги поняли бы неправильно. Да и Кинг тоже. В ней и смысла не было, просто слетело с языка. Но она вовремя себя остановила, без паузы и громче продолжила:
– Я буду лелеять эту победу. Эту и следующую, и множество тех, что последуют за ней. Соберитесь, Артур, теперь вам придется попотеть, чтобы сохранять статус-кво.
– Спасибо за предупреждение, Констанция, – его взгляд гулял по ее лицу, то яростно впиваясь в глаза, то охватывая лоб и щеки, будто впервые, то горячо касаясь губ. – Теперь я знаю, что не стоит ждать от вас адекватных действий. Возможно, вы не проинформированы, но мы не воюем, а работаем здесь. Мы, но только не вы. Вы, как приехали, пошли в бой. Слишком сфокусированы на работе и на достижениях, на мой взгляд. Может быть, заведите кота, чтобы уделять внимание еще хоть чему-то.
Было бы так просто воткнуть каблук в его начищенный ботинок. Но как будто драка – это было бы уже слишком. Констанции хотелось вцепиться ногтями в щеку с этой гадкой саркастичной складочкой, которая появлялась на его лице, сопровождая ухмылку. Однако от этой мысли тоже пришлось отказаться. Констанция лишь приблизилась к Кингу еще на несколько миллиметров, только представляя, как причиняет ему физическую боль, но не делая этого.
– Ух, аж искры летят, – раздался вдруг голос, который Констанция никак не ожидала услышать.
Она отступила, с изумлением взирая на девушку, что стояла среди порядком изумленных и все же с любопытством внимающих сцене коллег.
– Таня? – выдохнула Констанция.
А затем снова обратилась к Кингу:
– Артур, вы с ума сошли?
– Таня – книжница, – пояснил он нехотя.
Нехотя, потому что, разумеется, не желал оправдываться перед Констанцией, но понимал, что сейчас скрывать правду будет просто ребячеством.
– Представляете мое удивление, когда правда случайно вскрылась! – воскликнула тем временем Таня, подходя ближе и широко улыбаясь. – Я с Нижнего Новгорода, тоже охотница.
Констанция перевела взгляд с Тани на Кинга, потом обратно на нее.
– Вы же сказали, что познакомились в магазине одежды, где работаете консультантом.
Таня мило рассмеялась:
– Так и есть, но это было всего пару раз. Я переехала сюда на время, пока ухаживаю за тетей и работаю вместо нее в ее магазинчике мужской одежды и обуви. Они с мужем сами занимаются пошивом и изготовлением ботинок.
– Боже… – прошептала Констанция, думая, что вся эта информация сыпалась на нее в очень странный и неподходящий момент. – Ясно. Что ж.
– Кто бы мог подумать, что у вас тут, в питерской Библиотеке, кипят такие страсти! Нас в Нижнем всего четверо, и компания такая собралась… не скандальная, знаете.
Констанция никак не могла взять в толк, почему эта Таня так ее раздражала. Вроде бы милая девушка. И голосок такой нежный. И глазки светлые, чистые.
Но вот бесит.
Всех спас телефонный звонок. Констанция и Артур одновременно метнулись к столу Арины. Та взяла трубку и, продолжая глядеть на двух своих коллег, прочистила горло и произнесла:
– Алло. – Она записала что-то на стикере. – Поняла, Христофора Николаевна. Спасибо.
Положила трубку.
Констанция протянула руку к стикеру, но Арина оказалась быстрее.
– Ваше поведение, Артур и Констанция, не только предает принципы взаимопомощи и взаимного уважения, которые всегда были основополагающими в нашем коллективе, но и переходит уже всякие границы.
Ее голос немного срывался от волнения, но она продолжала отчитывать их, то и дело поправляя очки.
– Поэтому этот разрыв не получит ни один из вас.
– Хорошо, – понимающе кивнула Констанция. И только звезды знали, с каким трудом ей дался этот спокойный голос. – Но Аврелию же ты не откажешь?
Констанция одним ловким движением выцепила из толпы стажера и подтянула его к Арине.
Та прикрыла глаза на мгновение и дальше, не глядя на троицу, заявила:
– Я не смешиваю личные отношения и рабочие. Вы мне оба очень симпатичны, но я не допущу больше подобных сцен в отделе! – в конце она чуть взвизгнула, но в целом прозвучала убедительно.
Все-таки в ее руках была власть.
– Милочка, возьми, пожалуйста, разрыв, – это было сказано крайне многозначительно, даже назидательно, и явно в первую очередь адресовалось провинившимся Констанции и Кингу.
Мила легкой походкой пролетела по офису и, подмигнув Констанции, видимо, в знак поддержки, вышла.
– Расходитесь, коллеги, спектакль окончен, – велела Арина.
Все ожили, вспомнив о своих делах. Констанция тоже собралась сесть за компьютер, но Кинг вдруг остановил ее, цепко взяв за локоть, и прошептал в ухо:
– И лучше бы я, чем он.
А затем пошел прочь. Констанция не сразу осознала смысл брошенной фразы, но быстро поняла: Кинг все-таки уловил ее двусмысленный, оборванный на полуслове выпад о том, что она предпочла бы проводить ночи с мыслями о победе, чем с ним.
Какого черта! Она не собиралась оставлять последнее слово за ним – да еще такое.
Бросив и Аврелия, и Таню, она вылетела следом за Артуром, которого нагнала уже у его кабинета.
Она втащила его внутрь и захлопнула дверь.
– Что это было? Объяснитесь.
– Вы прекрасно поняли, – невозмутимо заявил он, сумев, наконец, вернуть себе маску бездушного англичанина. – Я считаю ваш роман с Илией ошибкой.
Констанция задохнулась от негодования.
– Как вы… как у вас вообще язык повернулся! – она сжала голову ладонями, затем, прямо взглянув ему в глаза, резко заявила. – Меня ваше мнение на этот счет вообще не волнует.
– Разумеется. Я заметил, – он прошел к книжному стеллажу. – Спасибо, что догнали, чтобы сказать это. И все же вы не можете остановить меня от того, чтобы высказывать собственное мнение, не так ли?
Ее терпение лопнуло. Она стремительно приблизилась к нему и вжала в полки, сдавив шею пальцами. Вряд ли ей и правда удалось бы задушить его, но требовалось хоть как-то выплеснуть плещущуюся внутри ярость физически.
Кинг поднял подбородок, тяжело дыша, но не пытался ни отстранить Констанцию, ни даже снизить скорее всего болезненное давление на кадык.
– Могу, Артур. Я не позволяю вам даже заикаться об этом, ясно? И тем более сравнивать себя с Ильей! Мне плевать, если вы испытываете к нему какие-то сыновьи чувства, или вам кажется, что я, не знаю, недостаточно хороша для него? Или…
Кинг будто бы без малейших усилий отвел ее руки
– Речь не об этом, – тихо проговорил он. – Просто вы выбрали неправильный способ забыться.
– Что? – выдохнула она. – Да с чего вы!..
Но Артур не дал договорить, чуть сжав ее плечи.
– Я все понимаю, – увещевал он, английский акцент стал ярче, как и всегда, когда он волновался. – Думали, что Илия поможет вам занять сердце и разум, чтобы отвлечься, а когда это не получилось, решили избавиться от него. Только вы, как и все, считаете его таким уравновешенным человеком. Мудрым наставником, джентльменом. Все так, – прошептал он, – но есть одна вещь. Когда дело касается женщин, он абсолютный сумасшедший.
Констанция замерла. Это не звучало как оскорбление, как шутка или как преувеличение.
– Вы совершили ошибку, когда вошли в сферу его романтических интересов. Он это знает, я это знаю. Теперь вы это знаете.
Наконец, Кинг отпустил ее, сделав шаг в сторону. И вовремя: в дверь постучали и сразу вошли.
Констанция еще не успела выровнять дыхание. Артур нервно поправил волосы. Илья, весь в черном, будто главный антагонист романа, казался невозмутимым, хотя наверняка заметил, что Констанция и Артур стояли слишком близко друг к другу и выглядели определенно возбужденными. Трактовать последнее можно было по-разному. Кто-то решил бы, что они только-только прервали жаркие объятия или даже поцелуй.
– Констанция, прекрасно, тебя-то я и искал, – спокойно заявил Илья.
И она пыталась углядеть за льдом в его глазах хотя бы какие-то признаки сумасшествия.
Нет, это Кинг был не в себе! То, что он говорил, не имело никакого смысла. Констанция прошла по кабинету, громко чеканя шаг жесткими набойками на каблуках.
Они с Ильей вышли в холл, где он начал задавать ей вопросы о Кларе. Констанция отвечала, но сознание было в разговоре только отчасти. Перед ее мысленным взором прокручивались события трехлетней давности, заново открывая казалось бы зажившие раны.
Эпизод 6. Глава 1
Эпизод 6 | «Плохо»
– Констанция, вы меня слышите?
Автобус подпрыгнул на небольшой кочке, наушник выпал из уха, как раз чтобы прозвучавший вопрос достиг адресата.
– Теперь да, – с готовностью отозвалась Констанция, нажав кнопку паузы на mp3-плеере.
Сосед глядел на нее с лицом святого мученика, готового ждать столько, сколько необходимо. В этом явно угадывалось намерение внушить чувство вины, ведь она должна была откликнуться по первому же зову. Как и всегда, это сработало.
– Простите, Артур, музыка играла слишком громко. Что вы хотели?
– Вы сдали формуляр с Амбридж?
Губы Констанции скривились при воспоминании об отвратительном персонаже в приторно-розовой кофточке.
– Я сдала ловец в Архив, но формуляр заполнить еще не успела.
Лицо Артура изменилось с просто страдальческого на устало-обреченное.
– Мы поймали ее в два часа ночи, – позволила себе сдержанно заметить Констанция. – А в одиннадцать утра нужно было быть у автобуса.
Это была чистая правда, но в груди неприятно заворочался холодным угрем страх разочаровать наставника. Артур Кинг и так был о ней не лучшего мнения, но вот такие небольшие детали не оставляли никакого шанса создать образ безупречного стажера.
– Я сделаю это сразу, как мы вернемся с корпоратива, – заверила она.
– Мм, – отозвался Кинг и уставился вперед, демонстрируя чисто английский профиль с небольшим носом, опущенным уголком глаза, как у Пола Маккартни, и маленьким, но выразительным ртом.
Последние несколько месяцев этот профиль вызывал у Констанции болезненные чувства, удушающие, порой мешающие говорить. Ее начинало мутить, стоило Кингу появиться в поле зрения.
Из-за спинки впереди стоящего кресла показалась русая макушка. Пара серо-зеленых глаз внимательно оглядела Артура и Констанцию.
– Опять о работе? – послышался приглушенный низкий голос.
Егор, коллега и друг Констанции, волновался вовсе не о том, что в салоне велись деловые разговоры. Просто он услышал очевидно несправедливое разочарование в протянутом «мм» и поспешил убедиться, что все в порядке.
– Потому что мы на работе, – отозвался на его слова Кинг ровно, без лишних эмоций: со всеми коллегами, кроме Констанции, он разговаривал цивилизованно.
– Корпоратив – это не рабочее время, – кокетливо заметила Кристина, сидевшая рядом.
Она перекинула медные волосы через плечо и бросила на всех многозначительный взгляд. На что намекала Кристина, Констанция не догадывалась, так как это был ее первый корпоратив. Предыдущий – новогоднюю елку в холле – она пропустила из-за отчетов, которые Кинг потребовал срочно доделать.
Блестящий синий автобус нес в Ленобласть сотрудников Службы Библиотечного Обслуживания в компании некоторых коллег из других отделов, пропустивших свой выезд. Больше двадцати пяти человек: весьма внушительная компания.
Что их ждало в съемном домике в лесу, всего в получасе от города, Констанция могла только догадываться.
Не решившись уточнять у коллег, которые, кажется, знали больше, она взяла с собой целый чемодан одежды: и на случай игры в зарницу, и на случай выступления квартета виолончелистов. И все же Констанция оказалась не готова к реальности.
– Как это, в баню? – прошептала она Егору, когда Ю огласил предстоящее «развлечение», и все разбежались по однообразным шпонированным комнатам огромного коттеджного дома, чтобы подготовиться.
– Ты ни разу не была в бане? – уточнил он.
Без насмешки, лишь с долей любопытства. Егор всегда говорил серьезно, ирония была ему незнакома.
– Ага, с мамой, а не с толпой посторонних людей. Тем более, – тут она совсем понизила голос, боясь показаться смешной, – не с мужчинами…
– А, – Егор понял причину беспокойства и сжал ее плечо. – Все будут в купальниках и завернутые в простыни, ничего такого, не переживай. Посидим в парилке, поболтаем, искупаемся в прохладном бассейне, поедим, попьем… Мы сейчас пойдем шашлыки жарить. Будет классно.
Но Констанции ни идея, ни реализация классными не показались. Спустя час книжники начали собираться в просторной комнате отдыха. Кто-то из мужчин уже вовсю жарил мясо. Остальные собравшиеся принялись раскладывать закуски, резать овощи и разливать напитки.
Наконец, все, укутанные в простыни, расселись вокруг массивного деревянного стола: кружок Аристотеля нашего времени.
Почти каждую минуту собственного существования Констанции казалось, что она странно двигается, нелепо одевается, глупо красится, неловко шутит и нескладно говорит. Только наедине с собой она могла расслабиться и не ощущать себя точкой, неверно помещенной в пространстве.
Но в школе на нее смотрели только чтобы посмеяться, в университете – чтобы попросить конспект с последней лекции, а в Библиотеке – чтобы отчитать или дать задание.
Разумеется, имелись те, кто готов был сказать и доброе слово, но Констанция не верила ни в подбадривания родителей, ни в комплименты Егора – он был ее другом и поэтому говорил, что она умница и красавица, просто чтобы поддержать.
Такие собрания, как этот корпоратив, заставляли Констанцию внутренне кричать. Она не могла найти себе места, особенно остро ощущая собственную неловкость.
Слушая историю Христофоры Николаевны – та умела привлечь всеобщее внимание и громким голосом, и способностью смешно рассказать самый обыденный случай из жизни – Констанция поперхнулась лимонадом.
Она бросила взгляд на Артура, который сидел напротив. Разумеется, он заметил ее оплошность, поэтому теперь осуждающе смотрел, как Констанция вытирала лицо и безуспешно отряхивала простыню, завязанную в крупный узел на плече. Хотелось провалиться сквозь землю.
– Тебе налить что-нибудь еще? – участливо поинтересовался Егор, склонившись к Констанции.
– Нет уж, хватит, – буркнула она.
– Пойдем в парилку? – предложил тогда он.
Мысленно Констанция взвесила две альтернативы: продолжать сидеть среди коллег, закутанных в простыни, и делать вид, что это нормально, или уйти вдвоем с Егором в крохотную комнату с запредельно высокой температурой.
– Да, пойдем, – шепнула она.
Нельзя сказать, что в парной удалось отдохнуть от коллектива: спустя пару минут к ним присоединились коллеги, от которых так надеялась сбежать Констанция.
Почему первый в ее жизни корпоратив должен был быть таким? Она предпочла бы явиться в ресторан в красивом платье, с макияжем и прической, поймать на себе удивленные взгляды – неужели это наша Констанция? – и, наконец, заметить восхищение в глазах наставника.
Правда… кого она обманывала, даже если бы мероприятие организовали в более традиционном стиле, никого бы она не поразила преображением и уж точно не стоило надеяться на одобрительный взгляд от Артура. Она уже почти год пыталась сделать это самыми разными способами, но ни разу не добилась успеха. Казалось, наоборот, чем больше она старалась угодить ему, тем больше он был ею недоволен. Эта несправедливость с его стороны часто становилась причиной слез по ночам, а иногда и днем – тогда она уходила на третий этаж и сидела там, пока с лица не сойдут предательские красные пятна. Но ее столь очевидное беспокойство и даже горе не смягчали его сердце.
Егор уверял, что нужно было завершить стажировку. Приди Констанция к Ю, тот наверняка рассмотрел бы такой запрос. По крайней мере, Егор был в этом убежден. Он никак не мог понять, почему Констанция не спешила закончить эти мучения и прекратить любую совместную работу с Кингом.
Но еще больше, чем стать самостоятельной книжницей, она хотела быть с ним каждый день, каждый час, каждую минуту своей жизни.
И вот в парилке, окутанные приглушенным желтым светом и влажным паром, на деревянных полках, помимо Егора и Констанции, расположились Ю, двое переплетчиков и Артур Кинг. Из-за тусклого освещения и высокой температуры румянец, разлившийся по телу Констанции, скорее всего остался незамеченным.
Кинг еще и сел рядом с ней. Не по собственному выбору, просто он зашел последним и свободных мест больше не оказалось. Констанция готова была завыть от смущения и неловкости. К счастью, Егор начал какой-то разговор и на время отвлек от ненужных мыслей.
Присутствующие принялись обсуждать ароматические масла и их целительные свойства.
Кинг, который показался Констанции не менее напряженным, чем она сама, неожиданно поддержал беседу: его мать любила использовать масло эвкалипта и розмарина при головных болях. Когда он говорил о своей родне, о детстве и родном доме, его акцент становился заметнее, чем обычно.
– В Йорк, – это слово прозвучало с особенно выраженным британским произношением, – была такая лавка, где продавали эти масла, и я любил ходить туда с матерью, так как это было похоже на старую аптеку. Я представлял, что там продавали яды и зелья.
– Почему ты не вернулся в Йорк? – спросил вдруг Егор. – Я уже говорил тебе, что бывал там, и убежден, что это невероятно красивый и уютный город.
Кинг дернул плечом.
– Я… я влюбился, – сообщил он, и слова проникли в каждую клеточку тела Констанции.
Это было сказано так нежно, интимно, что звуки отозвались вибрацией в ее горле, груди, животе.
– Влюбился в Петербург, – продолжил Кинг. – Не думаю, что этому есть рациональное объяснение. Конечно, тяжело все время быть вдали от семьи, и Йорк мой родной город, но здесь, в Петербурге, моя душа. Я чувствую себя тут… хорошо. Это труднообъяснимое чувство. Особенно трудно объяснить его моим родителям.
Кинг рассмеялся, от его смеха Констанция забыла, как дышать: все внутри схватилось и задрожало.
Жар заливал ее легкие и горло, проникал в кости. Кожа покрылась потом, и это принесло новую волну стыда. Артур сидел так близко, что мог видеть капли на ее плечах, руках и ногах. Ей казалось, что она расплавится, как воск, от горячего воздуха и смущения.
– Конс, ты хорошо себя чувствуешь? – вдруг взволнованно спросил Егор, видимо, заметив, как она сжимает полок дрожащими пальцами. – Может быть, тебе тяжело переносить жару? Хочешь выйти?
Кинг глянул на нее с досадой. Его взгляд будто говорил: вечно у нее что-то не так. Но Констанция не чувствовала сил встать и пройти мимо всех этих людей в парилке. Опасаясь завалиться на раскаленную печку, она пролепетала:
– Все хорошо, я скоро адаптируюсь.
Егор продолжал обеспокоенно поглядывать на нее. К счастью, внимание сместилось с Констанции на Артура, который сказал:
– Каждый, кто знакомится со мной в России, обязательно спрашивает, как я отношусь к бане. А когда услышат, что не слишком охотно, уверяют, что мне просто не попалась достойная баня и достойный партнер. Обещают взять меня в баню «их бати» или за Урал к двоюродному дяде, который парит как бог.
Это звучало очень достоверно: такую беседу с иностранцем было легко представить, поэтому все рассмеялись. Все кроме Констанции, которая сосредоточила все внутренние ресурсы на том, чтобы выжить. Жара стояла адская, сердце билось в десять раз быстрее обычного, его удары отдавались неприятной пульсацией в висках.
– Я могу сказать, что готов многое пробовать, – продолжил Кинг. – Я тестировал холодец, ради всего святого. Но все имеет свои границы. Это кажется мне просто нездорово. Не уверен, что мой организм готов выдерживать такие температуры. Если вы не готовитесь к глобальному потеплению или отправке в космос, я не понимаю, зачем это. Это же физически плохо.
