Текст книги "В объятиях прошлого (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
Эпизод 3. Глава 2
– У вас с Кингом были какие-то отношения?
Она закатила глаза и издала стон недовольства:
– Да. Он был наставником, а я – стажером.
– Ты же поняла…
– А ты же понял, что я не собираюсь ничего рассказывать, если это не касается работы?
Аврелий сжал руль, скрипнув бежевой искусственной кожей.
– То есть, что-то было… – заключил он. – Я так и подумал. Вы ведете себя как бывшие.
Засранец намеренно провоцировал, чтобы Констанция выложила все начистоту. Пару секунд она скрипела зубами от злости, но потом все же выплюнула:
– Нет, мы не бывшие, между нами ничего не было, и он раздражает меня просто сам по себе. И это все, что тебе нужно знать. Теперь замолчи и следи за дорогой. И в следующий раз прежде, чем задавать подобные вопросы, думай, хочешь ли иметь дело с моим плохим настроением весь оставшийся день.
– Чего?! – воскликнул Аврелий. – Да я только с ним и имею дело! Хочешь сказать, все это время оно у тебя было хорошее?
Уже подъезжая к месту разрыва, Констанция набрала Клару и попросила назвать текущие места книжной активности. Они перебрали все точки, сверяясь. За это время Аврелий успел найти место для парковки.
– Что вы делали? – спросил он у Констанции, сбросившей Клару. – В чем вообще смысл карты? Если она показывает, где персонаж, почему мы не пользуемся ею все время?
– Эта карта – только снимок, – Констанция чуть подняла черный лист, – он не показывает активности в режиме реального времени. Персонаж на картах выглядит так же, как любая другая книжная активность, – она вздохнула, заметив напряженный взгляд стажера. – Мы не знаем, что из огоньков на карте – просто читатель, а что – сбежавший персонаж.
Аврелий кивнул.
– Поэтому мы с Кларой сравнили карты. Нашу и ту, что в Абонементе. Новых активностей не появилось, но некоторые старые исчезли. Где может быть персонаж?
– Мм… в месте разрыва? Он же мог остаться на месте?
– Именно. Его свечение и свечение разрыва могут быть слиты в одно. Эту версию мы отработаем первой – отправимся по указанному адресу. Какие еще есть варианты?
Аврелий нахмурился, разглядывая карту.
– Один из этих огоньков может быть персонажем? Он мог спрятаться под лавкой и уснуть, поэтому место светится и у нас, и в Абонементе.
– Чтобы отработать эту версию, можем пройтись по тем точкам активности, которые совпали у нас с Кларой. В первую очередь, конечно, проверим ближайшие к месту разрыва. Где еще может быть персонаж?
Стажер склонился к снимку близко-близко, но так и не нашелся с ответом.
– Персонаж мог исчезнуть с квадрата нашей карты, – пояснила тогда Констанция. – Нам доступен только фрагмент. А персонаж, может, уже петляет между колоннами у Казанского.
– Это очень интересно, Конс. Почему мы не пользовались этим раньше?
– В центре города, где более старая застройка, или за городом карта полезна. В Мурино, где на одной точке стоит дом на пятьдесят этажей с тысячью квартир, это просто бессмысленно. А иногда лучше не терять время на карту, а пытаться найти персонажа по горячим следам.
Разрыв случился в пятиэтажном доме. Черная арка, как пасть чудовища, поглотила книжников и выплюнула во двор-колодец. Стены сжимали здесь пространство, вызывая головокружение, темные окна молчаливо глядели друг на друга. Лишь в одном, на верхнем этаже, горел свет, проникая сквозь плотное кружево занавесок и рисуя черный силуэт герани на подоконнике.
– Думаю, нам туда, – Констанция указала на верхний этаж. – Обычно читатели не ложатся спать, едва оживив персонажа.
Вслед за этим Констанция по табличке на парадной попыталась высчитать номер нужной квартиры.
– Что не так с нумерацией в этих домах! – в сердцах воскликнула она. – Почему на втором этаже три квартиры, а на третьем – четыре? И почему пропущены номера шесть, восемь и девять?
Наконец, Констанция все же набрала номер на стареньком домофоне, и ей почти сразу открыли, даже не спросив, кто явился.
На пятом этаже сквозь щель между косяком и приоткрытой дверью на площадку проникала полоска теплого света. Едва ощутимо пахло вареной капустой. Раздавалась музыка советских времен, помехи подсказывали, что проигрыватель крутил виниловую пластинку.
Констанция и Аврелий переглянулись и вошли в квартиру. Похоже, это была не коммуналка, на что указывали всего одна куртка на вешалке, две пары ботинок и тапки на покосившейся полке. Хозяин появился спустя несколько секунд, продемонстровав неординарный наряд: пиджак, майка, трусы, высокие носки, а на голове – шляпа с пышным пером.
– Добрый день, мы по поводу книги, которую вы читали, – поздоровалась Констанция.
Это был ее стандартный заход: обычно, читатели, вызвавшие персонажа к жизни, сразу давали понять, что видели что-то необычное.
– Не-не-не, – взмахнул руками мужчина, помятый и явно пьяный.
На вид ему было за пятьдесят.
– Простите Христа ради, это у меня просто глюки, – признался он, приложив руку к груди.
– Разумеется, – кивнула Констанция, пройдя вглубь многокомнатной квартиры.
Складывалось впечатление, что мужчина жил здесь один: грязновато, многие двери приоткрыты, но из комнат не доносилось ни звука, если не считать знакомой мелодии из черно-белого кинофильма.
Констанция осторожно обошла мужчину, пытавшегося удержаться на ногах при помощи дверной ручки туалета. На белой, плохо покрашенной двери пластиковая плашка изображала писающего мальчика. У бабушки Констанции были такие же до ремонта: мальчик – на туалете и девочка – на ванной.
Пройдя в кухню, Констанция увидела на столе натюрморт, состоящий из бутылки водки, цветастой чашки с трещиной и трехлитровой банки огурцов, плавающих в мутной жидкости. Книг не наблюдалось.
Если на кухне хоть как-то прибирались, то в гостиной обнаружилась настоящая помойка. Из-за этого заметить брошенную в углу изумрудно-зеленую книгу удалось не сразу. Аврелий, не отстававший от Констанции ни на шаг, радостно воскликнул, заметив томик, и тут же схватил его в руки.
– Я бы не рекомендовал, молодой человек, – флегматично заметил хозяин квартиры, вошедший следом. – Хотя если вы не в стельку… с чего бы у вас была горячка? Попробуйте. Такие приключения! Такая удивительная динамика! Сам становишься… погружаешься туда… Я у матери просил сшить костюм мушкетера. И каждая палка становилась шпагой! Очень! Очень! Интриги, любовь! Мужская честь, дружба. Тогда уме-е-ели! Прям, знаете, до глубиныыыы этой… как ее, – он потряс руками в районе волосатой груди, там, где, видимо, по его мнению находилась душа, которую и потрясали романы Дюма.
– А кто ваш любимый персонаж? – уточнила Констанция, бросив взгляд на знакомое издание – у ее родителей на даче стояла вся серия.
Мама и папа любили Дюма, о чем несложно догадаться по имени, которое они дали дочери.
– Да теперь-то уж точно Миледи! – воскликнул мужчина и засмеялся нездоровым, пьяным смехом.
Констанция кивнула: они услышали достаточно. Уже стоя в дверях, она обернулась и уточнила:
– А куда она пошла сейчас?
– Миледи? – уточнил хозяин квартиры. – Не знаю. Просто вышла за дверь и… не то чтобы я пытался гоняться за глюками. Я и за вами не пойду.
– Что теперь делать? – поинтересовался Аврелий, едва они оказались на лестничной клетке.
– Оставим закладку, – отозвалась Констанция, выуживая из-под пальто книгу и деловито пролистывая страницы.
– Ты чего, украла у него Мушкетеров?
– Надо же как-то пополнять личную библиотеку, – с этими словами она открыла сумочку и извлекла две закладки, на которых был изображен черный скорпион.
Аврелий щурился, внимательно наблюдая. Констанция вложила одну закладку в чужую книгу, а вторую – в ловец, который мгновением раньше вытянула из безвольной руки стажера. Всучив Аврелию ловец обратно, Констанция принялась озираться. Не найдя ничего, что показалось бы подходящим, она тихонько отворила оставшуюся приоткрытой дверь в квартиру и, стараясь не издавать ни звука, запихнула томик Дюма на верхнюю полку шкафа в прихожей.
– Теперь следи за ловцом. Если закладка в нем завибрирует, значит, Миледи вернулась к месту разрыва.
– Думаешь, она снова сюда сунется? – удивился Аврелий.
Они стали спускаться на первый этаж. Каблуки Констанции громко стучали по широким потертым ступеням. Голоса охотников звучали гулко, растворяясь в бесконечной спирали лестниц.
– Персонажи испытывают притяжение к месту разрыва, – пояснила Констанция. – Не сразу, но спустя время их начинает тянуть к собственной книге. Иногда они оказываются поблизости, повинуясь инстинкту.
– Это очень полезная штука! Почему мы не пользовались ею раньше?
– Потому что нужен доступ к книге.
А иногда просто интуиция подсказывает: нет смысла оставлять закладку, надо действовать. Но такое стажерам не говорят. Им просто вываливают все это спустя год, выпив чуть больше, чем стоило бы, и портят корпоратив словами вроде: «Ну не ваше это, не ваше».
Констанция глубоко вздохнула.
– Сейчас пройдемся по ближайшим вспышкам активности и заодно опросим возможных свидетелей: зайдем в еще открытые кафе, бары. Тут, на Гороховой, немало заведений.
Пока они прочесывали район, Констанция велела Аврелию отыскать в интернете несколько новостных каналов Петербурга и начать мониторить их:
– Они любят писать о разных «фриках». Необычная дама в историческом костюме может привлечь внимание.
Однако все оказалось напрасно. Найти Миледи вблизи места разрыва не удалось. В соседних барах ее тоже не было. Переплет-детектор молчал, как и новостные каналы. В три утра Констанция обрадовала Аврелия, заявив, что поиски пора прекратить.
Но уже через пять часов они снова встретились в кафе неподалеку от места разрыва в надежде, что Миледи вернется, и закладка оповестит об этом.
– Такая охота мне по душе, – заявил Аврелий, кусая ароматную булочку с корицей.
Констанция сделала глоток крепкого американо и достала из сумки книгу.
– Долго, думаешь, придется так сидеть? – спросил Аврелий, бросив мимоходом оценивающий взгляд на обложку.
– Не знаю, но могу погадать по книге. Иван Иванов, скажи, долго ли нам придется ждать, пока непредсказуемый персонаж, сбежавший из книги, решит вернуться к месту разрыва?
Аврелий изобразил вялую улыбку, пока Констанция с преувеличенным интересом открывала издание на случайной странице.
– «Хватит задавать тупые вопросы», – прочитала она и сделала удивленное лицо. – Надо же, как совпало!
– Там нет такого, – буркнул стажер.
Констанция пыталась погрузиться в чтение, но не выходило. Обычно она спокойно сидела в засаде, а уж Иванов и вовсе не подводил: затягивая в свои истории, как торнадо – былинки на дороге.
Но в этот раз что-то было иначе.
Бессонная ночь, разумеется, давала о себе знать. Тяжелые тучи давили на город, но, несмотря на моросящий дождь, в кафе будто не хватало свежего воздуха.
Однако главным виновником неспокойного состояния Констанции был Аврелий, чьи мысли были явно написаны на помятом лице: «Почему мы теряем время?».
Спустя четверть часа она с хлопком закрыла книгу.
– Чего, не понравилось? – уточнил стажер, потирая красные глаза.
– Ты меня раздражаешь, – призналась Констанция.
– Тоже не ранняя пташка, да? – зевнул он, совершенно, кажется, не задетый.
Она обвиняюще указала на него пальцем:
– Ты сидишь и думаешь, почему мы пьем кофе, а не рыскаем по району.
– Конс, я полностью тебе доверяю, – он развел руками.
– Мы потеряли след Миледи. Она не в округе. Свидетелей нет, значит, она никуда не заходила: ни в бары, ни в магазины. Возможно даже, воспользовалась транспортом. Поэтому мы ждем, пока она сама вернется сюда. Как только она окажется вблизи от закладки, мы тут же бросимся навстречу. Это метод, десятки раз показавший себя эффективным, когда нет иных зацепок. Ясно?
Все это было сказано так, как будто Аврелий пытался спорить. На самом-то деле аргументы высказывал не стажер, а собственный внутренний голос. Он будто вопил: она не придет! Ищите иначе!
– Ясно, ясно, Конс, я же сказал, я ни на секунду не сомневаюсь в твоем профессионализме и опыте. Если ты так говоришь, значит, так и есть…
Повисла пауза.
– И да, – выплюнула, наконец, Констанция, – я действительно, когда не высплюсь, раздражительная.
Аврелий понимающе кивнул.
– Я даже начал замечать разные нюансы твоего настроения. Когда оно так себе, когда плохое, а когда чертовски плохое. Просто пятьдесят оттенков серого.
Констанция невольно фыркнула, пряча за этим невнятным звуком смешок. Они вновь погрузились в тишину.
– Представляю, как Миледи в своем платье пыталась рассчитаться в троллейбусе. Сто пудов, она коварством и притворством убедила кондуктора дать ей возможность проехать зайцем.
– Учитывая эпоху, из которой она к нам попала, Миледи скорее…
Констанция опустила книгу.
– Миледи попыталась бы поймать экипаж… – задумчиво произнесла она.
– У Исаакия есть парковка с каретами, – отозвался Аврелий живо. – Это совсем близко!
Эпизод 3. Глава 3
Эта мысль вдохновила Констанцию: Миледи и правда могла добраться до площади с Исаакиевским собором и, заметив там упряжки с лошадьми, решить, что ей нужен транспорт.
Меньше чем через четверть часа они оказались у повозки, запряженной гнедой лошадью. Извозчик охотно поделился происшествием: у коллеги угнали коня.
– Это была женщина в длинном платье? – уточнила Констанция.
Однако ответ на этот вопрос получить не удалось: вор не был обнаружен. Аврелий поник, однако Констанция настояла на том, чтобы извозчик связал их с пострадавшим.
– Да он сейчас круг сделает и приедет, – был ответ.
И охотники принялись ждать.
Над ними возвышался монументальный собор с толстыми темно-розовыми колоннами. Его величие и строгая, неприступная красота неизменно наполняли сердце Констанции каким-то необъяснимым чувством преклонения. Удивительно, как Исаакию шла абсолютно любая питерская погода. В пасмурный день серый мрамор гармонировал с окружающей серостью, в то время как золотые купола – один огромный и четыре маленьких – разрывали хмарь небесным сиянием. В солнечный же день собор казался праздничным и нарядным на фоне ярко-голубого неба.
Зимой, в морозной дымке, чуть припорошенный снегом, этот исполин казался невесомым, плывущим вдали миражом. Весной он утопал в сирени, летом – в зелени, собирая сотни туристов, жаждущих преодолеть двести шестьдесят две ступени и взобраться на колоннаду.
Не меньше, чем все прочие времена года, Исаакиевскому собору шла осень. По одну сторону – Александровский сад с Медным всадником, по другую – Исаакиевский сквер обрамляли собор пестрой листвой.
Вдыхая влажный воздух, Констанция пропитывалась любовью к городу, будто заново вспоминая их прошлый роман.
Взгляда на второго извозчика хватило, чтобы понять: он что-то скрывает. Констанция мотнула Аврелию головой, мол, «не мешайся». Сама же, покачивая бедрами, подошла ближе к невысокому мужчине. Фривольно положив руку на его плечо, она улыбнулась.
– У меня есть к вам вопрос по поводу моей сестры.
Она отвела его в сторону, подальше от свидетелей, так как намеревалась получить сенсационное признание.
– Миледи славится тем, что умеет вскружить мужчине голову, – поясняла Констанция, пока они с Аврелием шли через Синий мост, самый широкий в городе.
Слева тихо покачивались воды Мойки: набережная реки уводила за собой вдаль ровные ряды невысоких домов.
– Оказавшись в непонятном для себя месте, она озаботилась тем, что в ее представлении должно было дать свободу и безопасность – лошадью. На ее счастье, в центре еще можно было обнаружить повозки. Но кучер сперва оказался несговорчивым. Главным образом потому, что не понимал, куда, собственно, должен отвезти барышню. Тогда она решила просто забрать одну лошадь: свела беднягу с ума, убедила в том, что стала жертвой то ли разбойников, то ли маньяков. Он не разобрал, зато в итоге едва ли не сам предложил ей коня.
– Он подал заявление в полицию? – уточнил Аврелий.
– Нет, и не собирается. Говорит, что владелец фирмы сам все сделает, а кучер точно не сознается, что сам отдал животное, будет настаивать на том, что не видел вора.
– Думаешь, надо и дальше ждать ее в месте разрыва? Думаешь, она вернется?
Констанция вздохнула, затянула потуже мягкий шарф, спасаясь от подувшего с Мойки ветра.
– На лошади она могла ускакать довольно далеко. Без адреса ей вряд ли удастся просто взять и вернуться. Чем дальше персонаж от места разрыва, тем слабее связь. Однако это центр города. Думаю, Миледи задержали. На этот случай у нас тоже есть решение.
В машине Аврелий начал расспрашивать Констанцию о книгах: какие жанры она ценила, каких авторов покупала, каково было отношение к современной литературе.
Она не стала сознаваться, что в последнее время, кроме этого самого Иванова да еще нескольких популярных авторов, почти ничего и не читала. Вместо этого принялась перечислять солидных классиков, с которыми познакомилась еще в университете. Литературный снобизм и ей казался не лучшим проявлением в человеке, но, да, Констанция ощущала необходимость производить на людей хорошее впечатление.
Так, за разговорами о Петрарке и Стендале, они доехали до отделения полиции недалеко от Библиотеки. Удивительным оказалось то, что Аврелий смог достойно поддержать беседу. Да, комментарии часто были в духе «жесть», «офигеть, вау» и «да ну блин, там фигня», но, как правило – аргументированно.
– И что, он знает про персонажей и книжников? – уточнил Аврелий, пока они с Констанцией стояли у березы в сквере и ждали Петропалыча.
– Да. В каждом городе у нас есть по несколько контактов в органах и администрации. Кроме того, наши люди работают в Министерстве Культуры.
– А это зачем?
– Все библиотеки подчиняются МинКульту. Мы тоже. А вот и он…
Дверь в отдел полиции открылась, и из нее вышел подтянутый мужчина с квадратным подбородком и тяжелым взглядом. Петр Павлович Крепостин.
Констанция уже написала ему сообщение со всеми вводными, поэтому, едва к ним приблизившись, Петропалыч негромко бросил:
– Была задержана, скрылась.
– Она лошадь украла, – отозвалась Констанция.
– В рапорте такая информация отсутствует. Причина задержания: скакала верхом по проезжей части, нарушая ПДД.
Констанция чуть нахмурилась. Петропалыч терпеливо ждал.
– Скрылась на лошади или?..
– Лошадь изъяли. Пока разбирались с лошадью, задержанной удалось скрыться. Документов при себе не было, личность не установлена.
– Хотя бы в каком направлении скрылась, известно?
Крепостин неразборчиво промычал, этот звук следовало интерпретировать как отказ отвечать на глупые вопросы: было бы известно, сказал бы. Такова была манера этого человека – суховатая, граничащая с грубостью. Однако он помогал, и это главное. В конце концов, как гласила любимая цитата Ю, «кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей». А Петропалыч, должно быть, сталкивался с самыми уродливыми формами, какие принимают человеческие пороки.
Решив, что больше ничем не сможет быть полезен, полицейский бросил пару настороженных взглядов по сторонам и пошел прочь.
Всякий раз после встречи с Петром Павловичем Констанция становилась более подозрительной, чем обычно. Поэтому до машины они со стажером шли молча, будто узнали какую-то мрачную тайну.
В автомобиле Аврелий тут же спросил, куда они теперь поедут и что будут делать. Констанция не спешила отвечать, задумчиво постукивая пальцем по подбородку.
– Заедем в Библиотеку, тем более что мы рядом, – приняла решение она.
А там, пока он по ее указанию изучал историю предыдущих охот на Миледи, Констанция отправилась на поиски книг о мушкетерах.
Клара, дежурившая в тот день в Абонементе, с брызжущей радостью, будто ей приплачивали за каждое обращение от охотника, сообщила, что на одном из стеллажей стояло целое собрание сочинений Дюма.
Пока она, будто штурман корабля, крутила колесо, заставляя массивные железные стеллажи неторопливо скользить по рельсам, к Констанции подлетел Аврелий.
– Кинг ловил Миледи, – заявил он то ли восторженно, то ли трагично.
В любом случае это прозвучало так громко и драматично, что несколько книжников, работавших в Картотеке, обернулись на них. Клара многозначительно взглянула на табличку «ТИШИНА В БИБЛИОТЕКЕ».
– И? – мрачно отозвалась Констанция.
– Ну… он может что-то знать.
– Что в отчете, Петроний?
Стажер замялся. Констанция подняла бровь. Он сконфуженно спрятал руки в карманы широких штанов.
– Там, ну, не подробно... Блин, ну что ты смотришь, это не я плохо заполнил прогу!
– Поищи информацию в бумажных формулярах, – процедила она. – В ящичке с фамилией «Упертый-осел».
Аврелий кивнул и устремился в другой конец помещения, туда, где стояли деревянные шкафчики-картотеки.
А Констанция продолжала мысленно ругать Кинга на все лады. Он, разумеется, был не единственным коллегой, который никак не хотел принимать нововведения вроде электронных отчетов. Многие ленились качественно заполнять карточки в программе, будто не понимали, что это им же и облегчало жизнь! Но если другие хотя бы делали вид, что пытаются принять новые правила, то Кинг демонстративно вводил в программу минимум информации. Так, чтобы это все действительно выглядело бессмысленно.
За последние полтора месяца она дважды сталкивалась с тем, что Кинг уже ловил ее персонажа, и с раздражением обнаруживала в СУПе отсутствие любых подробностей о том, как прошла охота.
Разумеется, Констанция выразила свое недовольство Артуру, но он лишь усмехнулся, сказал какую-то чушь и снисходительно пообещал ответить на любые вопросы устно.
Тогда она обратилась к Арине, которая отвечала за всю административно-техническую работу отдела. Но та лишь развела руками: Артур Кинг не поддавался перевоспитанию, упрямо отказывался идти в ногу со временем и просто ехидничал.
Естественно, это не остановило Констанцию: она пошла к Юджину. Тот заверил, что проведет беседу с нерадивым коллегой, обяжет его вносить данные в систему, объяснит важность этого для других охотников.
Сделал ли Ю, что обещал? Наверняка. Изменил ли Кинг свое поведение? Как же.
Наконец, Клара подвела Констанцию к нужным полкам.
– Формуляр нашел. Но тут тоже ничего толком нет, – сообщил подоспевший Аврелий. – Кстати, я не понял, если нужно писать в отчете три авторских листа, почему у Кинга так мало?
Констанция посмотрела на него с изумлением.
– Ты же на самом деле не писал по сто двадцать тысяч знаков? – уточнила она, боясь услышать ответ.
– Так… ты же сама… ты же сказала! Первый отчет, про Коллинза, я наскреб, хотя пришлось высасывать из пальца! А второй все еще в работе!
– Да ты что, с ума сошел? Я же пошутила.
Она глядела на него со смесью ужаса и сожаления. И еще немного – с чувством вины. Арина сказала, что в отчетах все в порядке, и Констанция не стала проверять. То есть, она собиралась, но пока что руки так и не дошли…
Тут Аврелий расхохотался.
– Да ладно, я прикалываюсь. Я все уточнил у Арины, она сказала бы, если что не так.
За это он получил тычок в то самое плечо, которое Констанция мгновение назад с состраданием сжала.
Кинг оказался на охоте, поэтому пришлось, стараясь не раздавить стекло на экране телефона, отыскать его номер в записной книжке. Около минуты Констанция втолковывала, почему нужно вносить информацию в СУП.
– Вы звоните, чтобы отчитывать меня, или у вас есть вопрос? – совершенно, кажется, не тронутый ее речью, спросил Артур.
Она выругалась.
– Леди так не выражаются, – заметил он.
– Джентльмены не доводят леди до исступления.
На том конце провода послышался мягкий смешок:
– О, боюсь, вы ничего не знаете о джентльменах…
– К черту, Артур, я звоню не за этим! Мне нужна информация по Миледи.
– Оу… сожалею, – прозвучало неискренне. – Дайте мне пару минут, я поймаю своего персонажа, он уже поблизости. И тогда перезвоню и расскажу, чем вы будете заниматься ближайшую неделю, пока я бью ваши результаты своими.
Констанция отключилась без слов прощания и зарычала.
– Кто еще из коллег ловил ее? – спросила она у Аврелия, который все это время стоял рядом.
– Никто. Странно, да? Неужели Миледи так редко оживляют?
– Просто система относительно новая, – сердито вздохнула Констанция. – Множество старых дел, которые хранятся в картотеках по всей России, туда еще не внесли. Это делают, но медленно. Поэтому сейчас там по большей части разрывы последнего года.
Ожидая звонка Кинга, Констанция села читать Мушкетеров. Она пролистывала пожелтевшие страницы, пропуская приключения главных героев и выискивая все, что касалось Миледи.
Несколько раз ее брови изумленно взлетали. Она определенно предпочитала Графа Монте Кристо приключениям д’Артаньяна. Знание сюжета про мушкетеров главным образом базировалось на известном фильме и на мультике, где все герои были собаками. Текст Констанция будто бы видела впервые, и он шокировал. Во-первых, «доблестный» д’Артаньян помогал королеве скрыть ее неверность, тогда как «коварный» кардинал пытался Ее Величество разоблачить. Во-вторых, милая кроткая Констанция Бонасье – такой она помнилась из советского фильма с Боярским, – оказалась той еще интриганкой, понукающей глуповатым мужем. И, будучи замужней женщиной, она пользовалась влюбленностью д’Артаньяна для решения своих проблем. Наконец, наш отважный главный герой совершенно бессовестно обманул Миледи, выдав себя ночью за другого!
Артур позвонил через два часа. Голос поначалу был полон самодовольства, затем все же стал звучать менее раздражающе и более деловито:
– Что ж, я ловил Миледи около двух недель. Дело в том, что сперва я имел трудности с тем, чтобы определить ее перемещения. А затем она попала под покровительство одного влиятельного бизнесмена, и к ней стало физически трудно подобраться. В итоге я подсторожил ее в женском туалете одного ресторана. И это был не конец проблем, так как нужно было еще и избежать преследований бизнесмена после исчезновения его женщины.
Судя по звуку проезжающих автомобилей и громкому дыханию, Кинг шел пешком вдоль шумного проспекта. Любитель прогулок… сколько раз он вынуждал Констанцию проходить огромные расстояния, невзирая на снег, дождь, штормовое предупреждение и стертые в кровь ноги. Притом, что у Артура была машина!
– И каковы были ее первые перемещения?
– Я не выяснил. Нашел уже позже: проверял все шикарные заведения в центре города. Переплет помог. Ловец просто завибрировал однажды, и я понял, что нашел ее.
– Все это должно было оказаться в вашем отчете! – заключила Констанция.
– Вы позвонили мне, и я все рассказал, – хмыкнул он, разозлив ее еще больше.
– А я не хотела звонить. Предпочитаю, чтобы день проходил без необходимости разговаривать с вами.
– Простого «спасибо» было бы достаточно.
Она сбросила, ничего не ответив на это. Благодарить за то, что он игнорирует процесс, ставя коллегам палки в колеса?
Аврелий поглядел на нее осуждающе. Констанция же пыталась представить, как поступила бы Миледи, покинув полицейский участок.
В случае с Кингом дамочка попыталась найти влиятельного покровителя, который решил бы ее финансовые трудности и бытовые проблемы, пока она разбирается, куда попала. Книжная Миледи была хитра, обольстительна и беспринципна. Даже в непонятной для нее ситуации она сохранила бы холодный ум.
– Гостиница, – внезапно вынесла вердикт Констанция, отчего Аврелий состроил удивленное лицо. – Дорогой отель.
– У нее же нет денег… а-а, ты думаешь, она примазалась там к какому-нибудь мужику?
Констанция жестом велела стажеру идти следом.
– Ночь, она одна. Разумно найти «постоялый двор», – пояснила она, пока спускались по лестнице. – Но Миледи понимает: ей нужна помощь. Следовательно, нужно найти обеспеченного мужчину, который не поскупится ни на хорошую комнату, ни на сытный ужин. Где еще отыскать богатого и, хотя бы на эту ночь, одинокого мужчину, если не в гостинице? Посмотри-ка в интернете, какие есть хорошие отели вблизи того места, где задержали Миледи.
Разумеется, вариантов оказалось немало: Миледи поймали на Невском, в самом сердце города. Все премиальные отели находились в пешей доступности.
Однако Констанция чувствовала, что они на верном пути, и верила в быстрый успех.
– Как ты раньше всюду добиралась? – спросил Аврелий, пока они ехали в центр. – Постоянно приходится мотаться по всему городу.
– На метро, на такси, летом – на велосипеде. Но вот так, на машине, разумеется, удобнее. Отчеты, авто: я почти начинаю наслаждаться присутствием стажера в жизни.
– Я приношу радость! – охотно согласился он. – Мама мне это всю жизнь повторяет. А кто такой Егор?
Вопрос прозвучал так внезапно, так непринужденно, что Констанция, пытаясь сделать вдох, поперхнулась воздухом.
На ее приглушенное «что?» Аврелий пояснил:
– Я смотрел фотки в группе Библиотеки, долистал до тех, где ты была стажером. Кстати, отличная прокачка: если бы не взгляд убийцы, не узнал бы. Была такая… неприметная. А сейчас…
Ему стоило бы заткнуться. Может, Аврелий и думал, что делал комплимент, но на самом деле жал на все болевые точки и явно не собирался останавливаться.
– Ну, короче, там фотка с корпоратива: ты, Кинг и какой-то парень. Ну, такой… обычный. Но в комментах человек пять написали типа «О, Егор!», «Сердечко сердечко Егору», «Егор лучший». То есть не Кинг лучший, а этот Егор… в чем прикол?
– Он был нашим коллегой. Мы дружили.
– Вы – это ты, Кинг и он?
– Нет, конечно! – воскликнула она ну очень эмоционально. – Кинг только превращал мою жизнь в кошмар.
– Слегка драматично, нет?
– Я не собираюсь говорить об этом.
Аврелий прислушался, но ненадолго. Он не обладал способностью долго молчать в чьем-либо присутствии. Не исключено, что и наедине с собой он без умолку болтал.
– Ну что он такого делал, что ты его так возненавидела?
Трудно было уместить целый год в одно предложение, однако Констанция постаралась:
– Недооценивал.
Это прозвучало так холодно, что Аврелий, наконец, понял: лучше не продолжать.
