Текст книги "В объятиях прошлого (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)
Эпизод 3. Глава 6
В машине Аврелий без умолку болтал, Констанция же напряженно смотрела в окно и по большей части молчала, иногда давая короткие ответы. На вопрос, что с ней, ответила уклончиво, мол, голова разболелась. От таблетки отказалась: как бы не так! Возьмет она у него из рук неизвестную пилюлю! А потом очнется где-нибудь за гаражами. Если очнется.
Кинг уже ждал их в своей квартире. Выглядел он напряженным, гостей проводил внимательным взглядом. В гостиной выдал Аврелию для примерки несколько комплектов одежды и предложил Констанции пройти в столовую, чтобы выпить чая.
Едва они оказались наедине, Констанция схватила Кинга за пиджак, притянула к себе, вынудив склонить голову, и горячо зашептала прямо в ухо:
– Я думаю, Аврелий – маньяк. У меня есть причины думать, что он убил свою девушку и держит труп в холодильнике. Но прямых доказательств нет. Я не знаю, что делать.
Артур издал смешок, отстранился и посмотрел на Констанцию, будто подозревая в попытке розыгрыша. Аккуратно сжав ее руки и попытавшись высвободиться, он негромко произнес:
– Молодец, Констанция, придумали что-то абсолютно новое. Что за идея в этот раз?
Она сердито стиснула зубы.
– Правда думаете, что я ехала бы через весь город, чтобы так глупо над вами пошутить? – прошипела Констанция.
– От вас я готов ожидать чего угодно, – отозвался Кинг, а затем, чуть поразмыслив, добавил. – Ну, с чего вы взяли, что Аврелий…
Она издала длинное «ш-ш», поражаясь отсутствию всякой осторожности. Нервно оглянувшись в сторону коридора, она оттащила Кинга к окну и быстро рассказала обо всем, что произошло в квартире стажера.
Кинг задумчиво кивал.
– Правильно сделали, что не стали пытаться выучить больше. Если ваши подозрения являются верными, вы могли оказаться в опасности. Быть честным, я впечатлен вашей осторожностью и продуманностью.
Да она перепугалась так, что даже думать здраво не могла! Какая продуманность? Констанция просто мечтала побыстрее покинуть дом на Новочеркасской!
Вообще в глубине души Констанция надеялась, что Артур убедит ее в несуразности обвинений, докажет, что Аврелий никого не убивал, и объяснит, что она просто паникующая женщина, которой стоит перестать читать в интернете канал «Ужасающие события Петербурга».
Когда этого не произошло, она напугалась еще больше.
– Давайте поступим так. Я пойду на вечер с вами.
– Ну уж нет! – тут же воскликнула Констанция. – И опять заберете персонажа себе?
Он придвинулся к ней еще ближе, чем прежде, заботливо сжал плечо и прошептал:
– Мы можем сражаться, Констанция, но я никогда не стал бы играть с вашей безопасностью. Я только беспокоюсь о вас, без намерения пользоваться шатким положением.
Она внимательно посмотрела на него, ощущая волнение уже другого толка, осознала, как близко они оказались, сделала шаг назад.
– Хорошо. Надо только объяснить это Аврелию.
Тот как раз вошел в комнату с довольной улыбкой на лице.
– Ну, я просто дворянин, а? – он манерно поводил плечами.
Пиджак был немного узок, но в целом Аврелий действительно выглядел как молодой повеса-бездельник, проматывающий состояние богатого дядюшки.
– Не зна-аю, – с сомнением протянула Констанция, критически оглядывая его со всех сторон. – Как будто что-то не то…
– Так, Конс, я десять минут завязывал этот платок. Инструкции в интернете нифига не понятные. Если ты скажешь снова переодеваться…
– Я просто подумала, что ты как-то слишком молод, – она потерла подбородок.
– Я на два часа старше, чем был у себя дома, – фыркнул он, любуясь на собственное отражение в дверце микроволновки. – Да и Миледи, кажется, примерно нашего возраста?
Констанция вздохнула. То, что она собиралась сказать, было совсем не в ее характере. Чтобы Аврелий ничего не заподозрил, стоило подобрать качественную аргументацию.
– Да, но если вспомнить книгу, она всегда выбирала в покровители взрослых, влиятельных мужчин.
– Д’Артаньяну было восемнадцать или около того, – возразил Аврелий. – Конс, ты, конечно, привлекательная, но мне кажется, Миледи все-таки не по этой части.
Она вздохнула. Не было смысла тянуть.
– Я имею в виду не себя. Я имею в виду Кинга, – она коротко кивнула в сторону Артура.
Как Констанция и предполагала, Аврелия потрясли ее слова. Несколько секунд он просто глядел на нее с открытым ртом, потом опустился за круглый стол и попытался что-то сказать, но так и не сумел закончить ни слова.
У нее мелькнула глупая мысль: «А что, если вот именно после этого он обозлится и решит убить?»
– Смотри, мы пойдем втроем и посмотрим, на кого она клюнет.
Аврелий смиренно вздохнул и вопросил, глядя в потолок:
– Как я буду жить и строить отношения с женщинами дальше, если между мной и тобой она выберет тебя?
Кинг заставил их выпить чая и даже сумел поддержать вежливую беседу с говорливым Аврелием. Констанция напряженно молчала, но от нее никто иного и не ждал.
Вскоре они выехали к месту проведения мероприятия. Выставка проходила в лофте, вход которого был оформлен искусственными деревьями с красными листьями. Небольшой баннер гласил: «Конструируя свет. Выставка художника Михаила Минаева».
Публика, прибывающая к месту события, выглядела не слишком пафосно, многие были одеты достаточно сдержанно, поэтому Констанция перестала переживать из-за своего зеленого платья – оно было элегантным, но все же не вечерним в полном смысле слова.
На входе Аврелий сообщил фамилию: «Иванов».
– Как оригинально, – пробормотала Констанция, и стажер неловко улыбнулся.
– У вас указан один спутник, – улыбнулась девушка, что встречала гостей.
– Пришлось дядю тоже взять, он приехал из Лондона посмотреть Петербург. Не оставлять же одного дома! – Аврелий обаятельно улыбнулся ей. – Миша в курсе, он не против.
– How do you do? – со своими самым британским акцентом произнес Кинг. – Это есть выглядеть splendid! Этот выставка есть marvelous! – протянув «а» в последнем слове, он оглядел пространство.
Девушка растерялась, но в конечном счете позволила пройти.
Когда все трое оказались у фуршетного столика, Кинг хлопнул Аврелия по плечу:
– А ты хорош.
Констанция тут же вспыхнула: хоть бы раз он это ей сказал! Она, будучи стажером, из кожи вон лезла, чтобы получить хотя бы одобрительный взгляд.
– Да, есть категория людей, умеющих очаровывать окружающих, – проворчала она. – Про таких соседи потом говорят: «А с виду и не скажешь».
Аврелий рассмеялся. Как-то неестественно, на ее взгляд.
Констанция подхватила бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и быстро сделала большой нервный глоток.
– О!.. О!.. – начал заикаться официант, – это… уже пили. Новые бокалы вот там.
Повисла пауза. Она сглотнула.
– Если что, сегодня без поцелуев, – скривился то ли с искренней, то ли с фальшивой брезгливостью Аврелий.
Официант, отчаянно краснея, удалился. Кинг воспользовался зашитым в ДНК умением сохранять невозмутимое лицо в любой ситуации, и только глаза его смеялись.
– Я тебе сейчас отвешу подзатыльник, – процедила Констанция, глядя на кривляния стажера.
«И не посмотрю, что маньяк», – подумала она.
– Прости! Аленка, моя бывшая, могла из моей чашки спокойно попить или щеткой моей зубы почистить, а меня от этого прям выворачивает. Вот удивительно, крови там, мяса, кишок, не боюсь вообще. Но чужие слюни…
У Констанции по коже побежали мурашки. Аврелий казался таким же, как всегда: радостным, бодрым, беззаботным. Но можно ли было счесть его слова за предупреждение?
Тем временем в зале началась суета, и все трое посмотрели в сторону входа: в помещение вплыл Михаил Минаев. На руке у него, как и накануне вечером, висела Миледи.
Красивая, статная блондинка с заостренными чертами лица и цепким взглядом, она привлекала внимание, вызывала желание разглядывать. Но вместе с тем ощущалось в этой женщине что-то порочное. Здесь, должно быть, включалась способность персонажа вызывать яркие эмоции, и именно те, что хотел автор.
– Не так я ее себе представлял, конечно, – заметил Аврелий негромко. – Артур, а когда ты ловил Миледи, как она выглядела?
– Всегда материализуется усредненный образ, – ответила за Кинга Констанция. – Нечто общее из реального описания и того, как основная масса читателей представляет себе персонажа. Поэтому герои, сбежавшие из культовых книг, всегда выглядят примерно одинаково.
– Пока не выходит новая экранизация, – заметил Кинг. – Помните Евгения Онегина, который стал похож на Ральфа Файнса?
Констанция кивнула. Затем, понизив голос, она предложила разделиться. Мужчины должны были демонстрировать, насколько они богаты. У обоих были ловцы. Констанция же намеревалась подсторожить персонажа у дамской комнаты. Увы, у нее ловца не было, поэтому было решено, что, едва Кинг или Аврелий заметят, как Миледи идет в сторону туалетов, они сразу же передадут свой ловец Констанции.
Первые сорок минут охота проходила довольно скучно. Все полотна, сколько хватало взора, были изучены Констанцией с предельной тщательностью, оставалось разглядывать гостей: те хоть немного развлекали. Одни с умными лицами изучали всполохи белого и желтого на разных темных фонах. Другие отмечали тонкое, продуманное сочетание брюта и канапе с креветками.
Миледи иногда появлялась в поле зрения Констанции, иногда исчезала в толпе. Неизменно рядом находился Минаев. Можно было бы подумать, что он водил девушку с собой, но скоро стало ясно: он держал ее так же, как кольцо держит палец. Ловко создавая иллюзию подчинения, руководила в этой паре она.
Наконец, хозяин мероприятия оказался в двух шагах от поста Констанции, и она взволновалась. Сейчас был отличный момент, чтобы увлечь Миледи разговором и увести ее из помещения. Но ловцы все еще оставались у Кинга и Аврелия, а те хоть порой и выныривали из моря незнакомых лиц, затем в нем же растворялись. Констанция надеялась, они вели наблюдение за целью и держались неподалеку.
Подплыв к паре со стороны Миледи, Констанция встала достаточно близко и едва ли не в ухо той произнесла:
– Интересный народ, эти художники, а? Интересный, но… сложный.
Минаев этого, разумеется, не слышал: он увлеченно общался с кем-то из гостей.
– Чем больше в сердце гордости, тем бывает труднее покорить его, – отозвалась Миледи, – но оттого лишь ценнее награда.
– А награда – это…
– Любовь, конечно же, – Миледи томно улыбнулась и оглянулась на неожиданную собеседницу.
Констанция наигранно рассмеялась.
– Любовь? – выдохнула она. – Только не говорите, что верите в любовь.
– Я не только верю, – снисходительно отозвалась Миледи. – Я постоянно ею пользуюсь.
Затем она окинула Констанцию более внимательным взглядом. Зеленое платье должно было показаться даме из Франции семнадцатого века верхом откровенности: если к декольте не возникло бы вопросов, то повторяющий фигуру силуэт и длина до колена, конечно, считались бы недопустимыми.
Неизвестно, о чем подумала Миледи, но сказала она следующее:
– Если у меня и осталась какая-то вера, то это вера в человеческие слабости. И любовь – одна из них.
– Зачем позволять себе такие слабости? Чтобы затем плакать по ночам в подушку?
Разговор должен был показать Миледи, что новая знакомая холодна и рассудительна и кое-что смыслит в том, как получать от мужчин пользу, оставляя сердце в безопасности. Однако от пронизывающего взгляда голубых глаз Констанции сделалось не по себе – будто ее видели насквозь.
– Слабости я позволяю не себе, а другим, – говорила Миледи слегка насмешливо, точно ее забавляли слова собеседницы. – Каждый человек склонен или к пороку, или к слепой вере. И то и другое для меня – инструмент, а когда надо – оружие.
Констанция хотела ответить, но не успела: Минаев потянул за собой спутницу, указывая на фуршетный столик. Та бросила на прощанье взгляд, кажущийся двусмысленным, хотя какой подтекст мог в нем скрываться, было не очевидно.
Как просто было бы поймать Миледи – руку протяни, и конец охоте. Но не только толпа была помехой: Минаев, конечно же, начнет выяснять, что случилось с бедняжкой. «Брэдбери» за такое спасибо не скажут.
Значит, следовало разлучить парочку и дать Минаеву понять, что Миледи – или как там она представилась – покинула его навсегда.
Констанция заметила Кинга и Аврелия и поманила обоих.
– Подойдем к ним втроем, – заговорила она быстро и твердо. – Артур, мы с вами отвлечем Минаева, Аврелий, ты должен увести Миледи и при первой же возможности воспользоваться ловцом. Артур, спустя пару минут оставьте нас с Минаевым наедине. Я внушу ему, что ждать возвращения Миледи не стоит. Когда он начнет проявлять ко мне интерес, убедитесь, что Аврелий все сделал, подойдите и сделайте вид, якобы вы – мой спутник. Позовите меня с собой. Лишите его надежды на то, что наше с ним знакомство продолжится.
Если Аврелий просто кивнул, то Кинг несколько секунд смотрел на нее взглядом, каким прежде окидывал картины на этой выставке. Любопытство, удивление, желание рассмотреть детали.
С художником он решил вновь разыграть английскую карту.
Однажды Кинг заметил, что русские очень любят иностранцев: он признался, что нигде не встречал такого интереса к себе, как в России.
– Good afternoon, mister Minaev. Я подойти, чтобы выразить astonishment, – русский Кинга моментально стал хуже на несколько уровней. – Как это говорится? У-див-ле-ни-е. Impressive! Very impressive! Какой colors, какой light! Очень мастеровито! О, позвольте представить себя, Артур Кинг.
Минаев расплылся в улыбке, протянул руку для рукопожатия. Кинг глуповато расхохотался:
– А, вы русский очень любит жать рука!
– Да, да, традиция…
– О, традиция! I love russian traditions! Еще традиция целовать, да? При встрече целоваться все!
Кинг полез к Минаеву, и Констанция его одернула с вежливой улыбкой.
– Артур, не думаю, что стоит это делать. Сегодня это не очень распространено и может быть воспринято…
– Давайте лучше поднимем бокалы! – предложил Минаев. – Выставка только что приобрела международный масштаб!
Пока Кинг продолжал нарочито громко изображать чокнутого британца, Аврелий тихонько о чем-то переговаривался с Миледи. Она сперва лишь бросала на него косые взгляды, как на назойливого попрошайку. Затем что-то из его слов заставило ее застыть. На мгновение изумленно замерев, Миледи впервые с начала беседы повернулась к Аврелию и посмотрела ему в лицо. Ее взгляд изучал мягкие черты, будто ища хоть что-то знакомое.
Аврелий же вдруг протянул руку и коснулся плеча Миледи, укрытого атласным рукавом элегантного платья. Со стороны это походило на дружелюбный жест, но миловидное женское лицо переменилось, черты его заострились, светлые глаза вспыхнули яростью и страхом. Аврелий, должно быть, намекнул, что знает про клеймо преступницы на ее коже.
– Вы восхитительно дерзки, доблестный шевалье, – услышала Констанция ответ Миледи. – Но готовы ли понести наказание за свою дерзость? Без вашей готовности потерять голову за свои слова они ровным счетом ничего не стоят.
– Я готов сложить по голове за каждое, – отозвался Аврелий, совершенно неожиданным образом перевоплотившись: и манеры его, и речь стали более зрелыми, изящными и несколько пафосными, как раз в тон книге. – Я готов сложить сотню голов, если хотите, но чужих. Своя нужна мне, чтобы иметь возможность говорить и дальше.
– Тогда и слова, вероятно, не ваши? Кто отправил вас? Кому вы служите?
Аврелий протянул ей открытую ладонь, чуть склонился, чтобы ответ услышала только Миледи. Она с сомнением посмотрела на Минаева, на протянутую руку, на Аврелия, затем незаметно сделала шаг к стене, поставила бокал с игристым на поднос проходящему мимо официанту, скользнула вдоль огромного полотна с красным светящимся треугольником и пошла прочь. Это было явное приглашение продолжить беседу, поэтому Аврелий отправился следом.
Пока Минаев не заметил пропажи, Констанция активно включилась в их с Кингом разговор и прямо во время беседы достала из сумочки красную помаду и обновила цвет. Минаев сперва просто бросил взгляд на алые губы, затем впился внимательным взглядом в лицо, прищурился.
– Вы же!..
Уловив интерес – хорошо, возможно, это было возмущение – она кокетливо рассмеялась.
– Вижу, вы все-таки меня узнали, – ослепительная улыбка, – да, признаюсь, я не администратор отеля. Я… ваша большая поклонница.
Черты лица художника смягчились. Он словно бы скромно улыбнулся, хотя вся поза выдавала уверенность в собственном таланте и привлекательности. Он очень легко принял мысль о том, что это могла быть влюбленная в его творчество женщина.
– Приятно это слышать, – произнес он без прежней воинственности. – Хотя, – тут он якобы строго нахмурился, – преследование – не лучший способ завязать со мной знакомство.
Она снова рассмеялась. Должно было получиться очаровательно. По крайней мере, Минаев едва заметно изменил позу и оказался ближе, будто перетек на несколько сантиметров вперед.
– Я случайно заметила вас в том отеле, захотела познакомиться, но затем увидела вашу спутницу в номере и поняла, что моя компания будет лишней. Вот и сказала первое, что в голову пришло.
– Третий – никогда не лишний, – улыбнулся Минаев, обнажив зубы.
Констанция на мгновение застыла с приклеенной улыбкой, но быстро вернула себе невозмутимость:
– Я расстроилась, обнаружив вас и сегодня в компании той милой девушки. Но рада, что она все же оставила вас.
Минаев изменился в лице, окинул зал взглядом.
– Что значит, оставила? – уточнил он. – Где Анна?
– Ах, не все ли равно? – Констанция повела плечом, но затем заметила напряженный взгляд художника, изучающий толпу, и ответила. – Как я поняла, за ней пришел ее муж.
Минаев казался ошарашенным. Кинг, некоторое время молча наблюдавший за диалогом, вдруг заметил:
– Да, конечно же, он definitely мужь. Я думал, вы знать? Этот мужь познакомиться в паб. Он сказать, его жена друг с художник с выставка. И приглашил нас сюда. Он сказать, его жена любить убегать из дом и выставлять себя poor and homeless.
– Бедной и бездомной, – на всякий случай перевела Констанция.
Но Минаев, кажется, не нуждался в переводе. Может быть, он не знал английского на должном уровне, но уловил смысл истории и без Upper-intermediate.
– Я искренне считал, что ей нужна помощь… – растерянно проговорил он.
– Понимаю… – кивнула Констанция и сжала его предплечье. – Это так благородно. А говорят, рыцарей больше нет…
Кинг вообще-то собирался уходить? Собирался, как условились, убедиться, что Аврелий поймал Миледи, а затем забрать Констанцию? Минаев оказался интересным человеком, и выставка у него получилась что надо, но за окном давно стемнело: пора бы завершать охоту.
Она заговорила о полотнах, и Кинг, наконец, ускользнул. Вернулся он довольно быстро, сжал ее талию и напряженно произнес:
– Дорогая, we have to go. Пора уходить.
– Что такое? – произнесла она будто бы нехотя.
– Я понять, что нужно вернуться в hotel до десять часов, я имею telephone call.
Сказав это достаточно громко, Кинг склонился к ее уху и прошептал:
– Миледи зарезала Аврелия.
Звуки исчезли, мир превратился в множество пляшущих пятен.
Даже не попрощавшись с Минаевым, Констанция поспешила за тянущим ее Кингом. Они вышли к гардеробу – маленькой комнатке, набитой пальто и куртками. Там, на полу, ровно в центре, скрючившись, сидел Аврелий. Он тихонько постанывал. Живой! В сознании! Будь проклят Кинг и его неидеальный русский!
– Нужно отвести его в машину, – тихо и торопливо сказал Артур. – Миледи поймана, можем уходить.
Констанция упала на колени рядом со стажером, на мгновение ощутив полную растерянность и беспомощность. Из-за того, что Аврелий прижимал руку к боку, серьезность раны оценить не представлялось возможным.
– Что произошло? – спросила она.
Аврелий взглянул на нее, и она заметила, что лоб его покрылся потом, щеки побледнели.
– Она пырнула меня ножом, – сквозь зубы проговорил он. – Я увернулся, так что, кажется, лезвие прошло по касательной.
– Звоните Юджину, – распорядилась Констанция через плечо, а потом снова обратилась к стажеру. – Дай посмотреть на рану.
– Я уже, он перезвонит, – прокряхтел Артур, пытаясь помочь Аврелию встать.
Вдвоем они все же поставили стажера на ноги, после чего Констанция расстегнула ему пиджак и задрала рубашку. Рана выглядела жутко, но, кажется, и правда не смертельно: полоса, рассекающая бок, была длинной, кровь не хлестала, а просто медленно стекала под ремень брюк. Значит, нож и правда не вошел глубоко и, скорее всего, просто оставил глубокий порез.
Констанция схватила с плечиков свое пальто и, держа его в одной руке, второй приобняла Аврелия так, чтобы не видно было крови.
«Платью конец», – эта мысль появилась и исчезла.
Кинг поддерживал раненого с другой стороны. Втроем они вышли на улицу. Холодный ветер дунул в лицо, лизнул колени влажным дыханием Невы.
Когда они сели в машину, и Констанция достала из бардачка влажные салфетки, перезвонил Юджин. Он сообщил, куда можно было привезти Аврелия.
Принимая во внимание секретность их деятельности, с ножевым ранением ехать в обычную больницу было никак нельзя. Требовался врач, который не станет вызывать полицию и задавать неудобные вопросы. Конечно, если с Аврелием все будет в порядке, он и сам скажет, что не имеет претензий к пырнувшей его дамочке, однако, если дело примет серьезный оборот… полицейские расследования Библиотеке ни к чему. К счастью, у них были связи во всех нужных сферах, в том числе, в медицинской.
Путь предстоял недолгий, клиника находилась на Васильевском острове, в двадцати минутах от места происшествия.
Одной рукой вращая руль машины Аврелия, свободной Артур сжал дрожащие пальцы Констанции. Она высвободилась. Ей просто хотелось заорать, чтобы выпустить немного напряжения, страха и чувства вины. Объятия и прочие проявления поддержки были ни к чему.
– Так что с Миледи? – спохватилась вдруг она.
Стажер попытался ответить, но Кинг его перебил:
– Когда я отправился для поиска Аврелия, то нашел его в гардеробе. Вошел в комнату и увидел Миледи с окровавленным ножом. Аврелий держал ее, но было очевидно, что не протянет долго. И тогда я поймал ее при помощи ловца.
– Ну, конечно же, вы ее поймали! – воскликнула Констанция.
Притормозив у светофора, Кинг бросил взгляд, полный смешанных эмоций.
– Я не претендую. Запишите этот балл на себя.
Констанция откинула голову назад, уткнувшись затылком в сидение.
– Да плевать на баллы, – она устало прикрыла глаза. – Хоть всех персонажей себе заберите. Хоть вообще все, что у меня есть: квартиру, велосипед, стол, помаду, Аврелия, если выживет, он ведь вам пришелся по душе больше, чем я.
– Вы не в себе, – констатировал Кинг. – Я понимаю. Но не принимайте торопливых решений. Помада может вам еще пригодиться.
– Господи, если он умрет, – простонала, наконец, Констанция, не в силах больше держать рвущиеся наружу слова, – это будет полностью моя вина!
– Я не собираюсь умирать, – подал голос Аврелий с заднего сиденья.
– Такое мало кто планирует, – отозвалась Констанция.
Артур же задумчиво произнес:
– Да, должен отдать вам должное, когда вы проходили стажировку, не предпринимали никаких попыток погибнуть во время дежурства. Занялись этим уже на самостоятельной службе. Думаю, я должен быть благодарен.
Она нервно потерла лицо, оглянулась на заднее сидение.
– Больно, но не смертельно, – заверил ее стажер.
Констанция лишь тяжело вздохнула:
– Надеюсь, заражения не будет…
Кинг уговаривал ее уехать домой, но Констанция не успокоилась, пока не дождалась от врачей уверений, что жизни Аврелия ничего не угрожает.
Остаться в палате ей не разрешили, но поклялись, что сделали все необходимое. Теперь Аврелию нужно было просто как следует отдохнуть.
– Вам тоже, Констанция, – мягко заметил Кинг.
Она взглянула на часы. Дело близилось к двум часам ночи.
– Поеду сразу в Библиотеку, – сказала она.
– У вас платье в крови, – напомнил Артур, вынудив ее опустить взгляд на темные пятна в районе живота.
Он вызвал такси, которое сперва завезло домой задремавшую в дороге Констанцию, только потом – Кинга, хотя это был приличный крюк.
Утром, перед тем как идти в Библиотеку, она поехала в больницу. Там, в коридоре рядом с палатой, стояли двое – парень и девушка. На вид – примерно того же возраста, что и Аврелий. Молодой человек держал в руках увесистый пакет. Девушка что-то энергично ему шептала.
– Жди здесь тогда, – раздраженно сказал ей спутник и вошел в палату.
Констанция подошла к двери, однако входить не торопилась.
– Здравствуйте, а вы к Аврелию? – поинтересовалась она и, как умела, дружелюбно улыбнулась.
Девушка, довольно миловидная, с длинной русой косой и большими голубыми глазами, подозрительно оглядела Констанцию с ног до головы.
– Мой парень – к Аврелию, – ответила она с сомнением. – А вы?..
– Алён, – из палаты высунулся молодой человек, – зайди. Ну… зайди уже.
Констанция застыла.
«Алён?»
Принимая во внимание поведение девушки, можно было предположить, что ту связывали с Аврелием какие-то отношения. Учитывая имя… Выдохнув, Констанция даже улыбнулась: какое облегчение, Аврелий не был маньяком! Разумеется, никто не мог сказать наверняка, какие у него были планы: все-таки странички браузера на компьютере Констанции не привиделись. Но, похоже, он не держал неверную возлюбленную в холодильнике.
Алена распахнула дверь в палату широко и решительно. Аврелий бросил взгляд в ее сторону и сразу заметил Констанцию. Вместо того, чтобы приветствовать нерешающуюся войти девушку, он воскликнул:
– Конс!
Та обошла застывшую Алену и подошла ближе к кровати. Аврелий оказался единственным пациентом, кровать тут стояла одна. Его приятель выкладывал на шаткий стол какие-то гостинцы, новую зубную щетку, книги.
– Я тебе какой-то новый детектив привез, – заметил тот, глядя, впрочем, не на обложку, а на Констанцию. – Как ты любишь, с маньяками, кровищей…
– Я не люблю, мне просто интересна механика, за счет чего создается саспенс, как автор раскручивает историю, подкидывает подсказки... И как косячит… – тут он глянул на Констанцию, словно бы предлагая ей включиться в разговор. – Некоторые ленятся банально погуглить, как отрубить голову. В одной книге маньяк вырезал жертве почки со спины. У меня это сразу вызвало вопросы, я полез искать…
Пока он распинался о триллерах и анатомии, Констанция улыбалась. Вот и нашлась разгадка настораживающей истории поиска в его браузере!
– Ну да ладно… – выдохнул, наконец, Аврелий и сжал руку Констанции. – Как… как моя леди?
Алена недоверчиво охнула. Друг Аврелия застыл с помидорами в руках.
– Все хорошо, – многозначительно отозвалась Констанция. – Я еще не была на работе, поэтому не знаю, как выглядит наша таблица. Но, как только проверю, смогу сказать наверняка.
– Не хочешь нас представить? – поинтересовался приятель Аврелия.
Алена, наконец, медленно прошла в палату, прикрыв за собой дверь, и села на свободный стул.
– А, да. Это Констанция, мы работаем вместе. Конс, это Тоха, мы учились вместе. А это… Алёна.
– А, так это ваша розовая зубная щетка стоит в стаканчике, – уточнила Констанция с улыбкой, подтрунивая скорее над стажером, чем над девушкой.
Но та отреагировала шокированным взглядом и изумленно распахнутым ртом. Это было не восторженное удивление, нет. Алена казалась едва ли не оскорбленной.
– Так вы двое!.. – воскликнул Антон счастливо. – И ты молчал!
Повисла пауза. Констанция мысленно отмотала всю сцену назад и поняла, как, должно быть, эти двое восприняли состоявшуюся беседу. Но не успела она разуверить их в сделанных выводах, как Аврелий накрыл ее руку ладонью и, неловко улыбнувшись, заявил:
– Да, не хотел торопить события. Но теперь уж чего… думаю, нет смысла скрывать. Да, Конс? – и взглянул на нее щенячьими глазками.
Она подняла бровь. Он поцеловал ее пальцы.
– То, что тебя вчера чуть не прикончили, – произнесла Констанция мрачно, выдержала паузу, в которую стажер должен был покрыться холодным потом, и завершила, – не повод посвящать всех в наши отношения.
– Это мои друзья, – улыбка Аврелия, которая до этого выглядела слегка неестественно, после ее слов стала куда шире и радостнее.
Констанция посмотрела на Антона, на Алену, вздохнула.
– Что ж. Боюсь, мне нужно бежать. Приятно было познакомиться.
А затем склонилась к Аврелию и прошептала ему в ухо:
– Расплата будет жестокой.
Мстительно оставив отпечаток красной помады на щеке, она покинула палату.
В Библиотеке ее встретила странная, давящая атмосфера. Дама на проходной с каменным лицом глядела в столешницу. Те немногочисленные книжники, что перемещались по холлу и лестнице, разговаривали будто тише обычного, на лицах было странное выражение то ли страха, то ли растерянности.
Констанция прошла в круглый зал с картотекой. И там все говорили и двигались с непонятной осторожностью.
В офисе охотников стояла оглушающая тишина. Обычно здесь царило оживление: кто-то болтал с коллегами, кто-то разговаривал по телефону, кто-то стучал по клавишам клавиатуры. Но в этот раз привычную суету сменило траурное молчание.
– Что случилось? – спросила Констанция, окинув взглядом коллег.
Ей ответила Арина:
– Клара умерла.
