Текст книги "В объятиях прошлого (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
Эпизод 5. Глава 2
Девушка упала в Неву. Была отвезена в больницу с переохлаждением. И почему это показалось Петропалычу интересным?
Пренебрегать подсказкой Констанция не собиралась, но и бегать по городу в поисках несчастной, искупавшейся в реке два месяца назад, не планировала. А Кинг-то наверняка давно прошерстил все случаи из папки Петропалыча. И, вероятно, как и прежде, сделал обстоятельные заметки в ежедневнике, что лежал в верхнем ящике стола…
Констанция вызвала такси и отправилась обратно в Библиотеку. Там, с невозмутимым видом проходя мимо кабинета Кинга, она наудачу дернула ручку двери. Та открылась. Вот только внутри обнаружился Илья.
– Где Артур? – спросила Констанция, хотя прекрасно знала, где: Аврелий держал ее в курсе, что хозяин кабинета находился в городе с самого утра.
– На выезде, – ответил Илья.
Он сидел в кресле Кинга с сосредоточенным видом и изучал какие-то бумаги. Темно-синяя рубашка льстила голубым глазам, весь он казался холодным айсбергом и совершенно не вписывался в потерто-уютную атмосферу офиса Артура.
Нужно было вытянуть Илью в коридор, но для этого требовался сообщник.
– Понятно, – сказала Констанция, намереваясь найти Аврелия и вместе с ним разработать хитроумный план.
Но Илья окликнул ее.
– В связи с открывшимися фактами я, вероятно, задержусь в Петербурге. Как насчет того, чтобы сходить поужинать вместе?
Сказано было ровно, без эмоций, но она замялась, не желая ввязываться в хоть сколько-то романтические отношения с инспектором Внутренней службы. Наверняка догадавшись о том, какие мысли сейчас роились в ее голове, Илья добавил:
– Как добрые знакомые и коллеги.
– Мне нужно посмотреть расписание…
– Брось, Констанция!
И снова этот разоблачающий взгляд. У Констанции не было ни времени, ни желания разбираться, поэтому, вздохнув, она согласилась.
Аврелий, точно сторожевой пес, сидел на посту подле Арины и ждал звонка из Абонемента. Увы, разрывов все не было.
– Люди перестали читать! – трагически-наигранно произнес стажер.
Кивком Констанция позвала его, и, оказавшись в читальном зале, объяснила, что следовало сделать.
Кража по предварительному сговору – Аврелий пришел в восторг. Ни укора, ни осуждения. Констанция испытала некоторую обеспокоенность, но сейчас подобная беспринципность оказалась на руку, поэтому она просто отпустила стажера выполнять свою часть задания.
Он вошел в кабинет Кинга, а вышел оттуда уже с Ильей. Они прошли через Читальный зал, вышли в Абонемент и должны были проследовать к лестницам. Что наплел Илье Аврелий, она не знала, но «приватную беседу» они должны были провести именно в холле.
Констанция проникла в кабинет Кинга, открыла верхний ящик стола. Ежедневник в кожаной коричневой обложке с золотой надписью DAILY лежал там, как и три года назад. Разумеется, это мог быть уже совсем другой ежедневник, но Артур оставался верен себе, выбирая не только одно и то же место для своих вещей, но и один и тот же дизайн. Быстро пролистав страницы, Констанция нашла записи, относящиеся к нужным датам, и торопливо сфотографировала их на телефон. Листая, она обратила внимание на заметки: «3:5», «6:8». Довольно быстро, сопоставив даты и цифры, Констанция поняла: он записывал их счет. Кинг делал вид, что соревнование для него ничего не значило, а сам внимательно следил за количеством баллов! Желание победить усилилось.
Услышав шаги в коридоре, Констанция суетливо захлопнула ежедневник, закрыла ящик стола и прошла к стеллажу с книгами. Бежать было поздно, поэтому стоило сделать вид, что она совершенно не боялась быть застигнутой.
Констанция уставилась на корешки книг: тут хранились любимые произведения Артура. Ему нравилось коллекционировать бумажные издания. В квартире на Выборгской витрина со стеклянными дверцами занимала целую стену, но здесь, в офисе, стояло только то, что он по-настоящему любил. Часть была на английском: Диккенс, Уайльд, Джером К. Джером, Артур Конан Дойль и еще с десяток известных имен. Их поддерживала стопка разных изданий легенд о короле Артуре и рыцарях круглого стола. Чуть ниже – на уровне руки – собралась коллекция русской классики от Пушкина до Зощенко. Отдельная полка была выделена для разных изданий произведений Достоевского. Констанция знала, что Кинг очень трепетно относился к последнему, а знакомство с Книжниками произошло, когда он оживил Раскольникова.
Дверь открылась бесшумно. Войдя, Илья не сдержал удивленного «о!».
– Констанция?
– Я решила подождать Артура, – сказала она невозмутимо, хотя сердце билось чаще обычного, а горло словно сжимала твердая рука паники.
Ее не застали ни за чем предосудительным. Но, зная, что только что совершила преступление против нравственности, Констанция чувствовала себя так, будто пальцы, прикоснувшиеся к чужому имуществу, горели, а на лбу значилось «мошенница».
– Я думаю, он будет на выезде до вечера, – Илья прошел по кабинету, опустился в мягкое кожаное кресло. – По крайней мере, он сообщил, что кабинет в моем распоряжении на весь день.
– Хм, ну ладно, – голос как будто прозвучал неестественно, но Констанция надеялась, это не было заметно со стороны.
Илья поднял взгляд и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Мне посоветовали хороший ресторан неподалеку, – сообщил он. – Поужинаем сегодня в шесть тридцать?
В голове так шумело из-за страха быть раскрытой, что Констанция просто кивнула. Уже выходя, она уточнила:
– Там встретимся?
– Нет, зачем? Прогуляемся отсюда вместе. Это действительно рядом.
Аврелий подскочил к ней едва не у самой двери, заговорщически шепча «ну что?», будто они были школьницами, одну из которых только что отчитал у себя в кабинете директор.
Констанция зашипела на стажера, снова отвела на третий этаж и только там, у огромного окна, глядящего на круглый внутренний дворик, тихо рассказала, как все прошло. Она открыла фото на телефоне и принялась читать записи Артура вслух.
– Ножевое ранение на Среднем проспекте. Минус. Видимо, отработано без результата. Дальше… «Rob. 9»
Рядом с этим пунктом тоже стоял жирный минус, но любопытство взяло верх. Констанция велела Аврелию достать записи Петропалыча.
– Ограбление на Девятой линии.
– А-ах, – протянула Констанция удовлетворенно. – «Robbery» на девятой.
– Почему нельзя все по-русски писать, да? – ненатурально возмутился Аврелий. – У посторонних это может вызвать замешательство. Хорошо, что ты смекалистая.
– А вот и девушка, на которую обратил внимание Петропалыч. От нее идет стрелочка… – Констанция пролистала два фото, чтобы на третьем обнаружить новый список. – Тут, похоже, записи уже из больницы! Ха! Я так и знала, Кинг все проверил. Только… ничего интересного, похоже, не обнаружил. Неизвестная без документов. Без серьезных травм.
– И что, ее просто отпустили?
– У Кинга написано «ушла».
– «Ушла» или…
– «Left»
– Это ж «лево».
– А также прошедшая форма «leave», «уходить».
– Еще и английский с тобой выучу… Вот интересно, Кинг так хорошо говорит по-русски: не лень же ему было учить! Это ведь так сложно, я до сих пор не научился выговаривать «р». Да и вообще редкое дело, чтобы англичанин переехал в Россию, да? Это ж как его тут зацепило. Неужели ему никогда не хотелось вернуться?
Его картавую быструю речь Констанция пропускала мимо ушей, разглядывая записи дальше. Но на последний вопрос она решила ответить:
– Он хотел вернуться. Даже уезжал к родителям в Йорк на три месяца, после чего приехал в Питер за вещами. Но именно в ту предполагаемо последнюю поездку оживил Раскольникова, стал книжником и решил остаться.
– Но ведь книжники есть и в других странах. Он мог бы охотиться в Британии.
– Да, но у Кинга есть две ярких черты: любовь к Достоевскому и нелюбовь к переменам. Если ему комфортно, ты его с места не сдвинешь. Раз он остался в России, значит хорошо устроился.
– Но ведь он решился на такой шаг, как переезд из родной страны в другую!
– Артур говорит, что для него нет места хуже, чем Манчестер, где он учился. В Питер он переехал оттуда: окончил университет и по программе для студентов поехал сюда. Видимо, на тот момент между Манчестером и Петербургом выигрывал Питер. Тут Артур пытался преподавать английский, но, знаешь ли, наставничество – это не его. Денег становилось все меньше. А Артур – не тот человек, который сменит кашемировый шарф на акриловый в целях экономии. К тому же, насколько я знаю, у него на тот момент закончились серьезные отношения с девушкой. Он решил все бросить и вернуться на родину.
– Но что-то продолжало тянуть его обратно…
– Не знаю, что он оставил здесь такого, что не мог купить себе в Йорке. Но он вернулся «за вещами» и решил остаться на лето, пока виза не кончилась. И, видимо, так проникся предстоящим расставанием с этим «отвлеченным и умышленным» городом, что, читая в сквере недалеко от Садовой, оживил Раскольникова. Тот чуть не зарубил Кинга вместо старушки.
Констанция, наконец, жестом предложила Аврелию пройти к лестнице.
– Значит, вы с Кингом все-таки разговаривали во время стажировки? – уточнил он, пока они спускались по широким мраморным ступеням. – Раз так много знаешь о его прошлом.
Констанция не стала отвечать на этот бестолковый вопрос.
– А то у меня сложилось впечатление, что вы можете только огрызаться, – продолжал Аврелий, будто не замечая ее недовольного выражения лица. – Надеюсь, когда мы с тобой перестанем быть напарниками, наше общение не превратится во вражду. Лучше давай будем как Кинг и Илья Петрович: я буду пускать тебя работать в свой кабинет и делать чай, а ты будешь снисходительно принимать эти знаки внимания. Или будем как ты и Илья Петрович, вы, кажется, тоже ладите?
Констанция закашлялась от неожиданности.
– Не надо, – выдохнула она. – Мы с тобой взрослые люди: давай просто построим спокойные отношения, основанные на взаимном уважении.
Аврелий показался озадаченным таким ответом, но ничего не сказал. Констанция решила сменить тему:
– Все же поедем в больницу, попробуем узнать больше об этой девушке.
До больницы на Васильевском острове они добирались больше часа из-за пробок. Констанция не переставала раздраженно поглядывать на часы. Она и без того не особенно хотела идти на ужин с Ильей, а теперь еще и переживала, что опоздает.
На проходной больницы Констанция и Аврелий показали паспорта, последний сообщил, что они пришли к Ивану Иванову, и их пропустили. Констанция подозрительно покосилась на стажера.
– Это всегда срабатывает? – уточнила она, пока они шли по двору больницы, где коврами расстелилась коричнево-желтая листва. – Неужели ни у кого не вызывает подозрения имя с образца заполнения бланка? Оно выглядит максимально неестественно. Сразу понятно, что вымышленное.
Аврелий дернул плечом.
– И еще кто-нибудь может заметить, что это имя писателя. Некоторые люди читают книги, знаешь ли.
– О, их очень мало, – отмахнулся Аврелий. – Тысяч сто на всю страну.
Благодаря записям Кинга, они знали имя врача. По дороге Констанция не меньше тридцати минут потратила на то, чтобы выяснить, был ли тот на рабочем месте. Теперь их путь лежал к корпусу с потертыми желтоватыми стенами и узкими серыми окнами. Дворик больницы с черными стволами оголившихся деревьев, мягкими холмами собранных листьев и коваными скамьями мог бы показаться уютным, но все здесь было пропитано атмосферой боли, страха и одиночества. Что-то в холодном воздухе вызывало желание поскорее убраться прочь.
У приемного покоя ожидало две скорых, тяжелая железная дверь была негостеприимно закрыта.
– Сломаем тебе ногу, – прошептала Констанция. – И пока тебя будут осматривать, зададим несколько вопросов.
Аврелий невозмутимо отозвался:
– Я не смогу водить машину. Может, лучше руку?
– Хозяин-барин. Левую?
– Я левша.
Констанция фыркнула.
– Ну разумеется. Ладно, твоя задача прикинуться дурачком и попытаться обаять медсестер… ну, в общем, вести себя естественно. Я попробую выведать что-то у Льва Петровича.
Голос ее звучал уверенно, а вот внутри все вибрировало от напряжения. Врачи обычно оказывались крепкими орешками, особенно те, что днями и ночами работали в приемном покое со скорой. Лишнего эти люди не говорили, на вопросы отвечали уклончиво и язвительно.
Лев Петрович не стал исключением.
Эпизод 5. Глава 3
Лев Петрович не стал исключением. Его устало-резкая манера на несколько мгновений лишила Констанцию самообладания. Но мысль об Артуре и его проклятых семи гномах заставила стиснуть зубы и склониться над столом, за которым сидел врач.
– Эта пациентка – моя сестра. Она страдает психическим заболеванием, часто уходит из дома, а я ищу ее по всему городу. В полиции сообщили, что в ночь, когда она ушла, из Невы выловили девушку, похожую по описанию на мою Анюту. Вы ведь все равно отпустили ее. Я не прошу никаких личных данных или историю болезни. Мне просто нужно хоть что-то, чтобы понять, как продолжить поиски.
Лев Петрович посмотрел на Констанцию скептически, поправил докторскую шапочку и спросил:
– Что последнее она вам сказала?
Вопрос вызвал недоумение.
– Какие последние слова вы услышали от нее перед тем, как она исчезла? – настойчиво произнес он.
Констанция глубоко вздохнула, изобразив тревожное возбуждение.
– Какая разница! Это было что-то незначительное. Какая-то бытовая ерунда.
Взгляд Льва Петровича сделался совсем уж насмешливым, даже издевательским.
– Это была не «ваша Анюта». А сейчас, будьте добры, покиньте помещение.
Вошла медсестра и начала говорить Льву Петровичу что-то важное – тон у нее был торопливый, чуть встревоженный, но деловой – и Констанция поняла, что упустила шанс. Ей еще раз велели покинуть приемный покой.
В помещение вкатили человека на каталке. Тот стонал, и Констанция старалась не смотреть в его сторону.
– У нее не было документов, как вы могли ее отпустить? – бросила она отчаянно, встав в дверях.
– Девушки, считайте, тоже не было, – отрезал Лев Петрович, уже склонившись над мужчиной. – Она ушла, а у меня нет задачи бегать за пациентами с просьбой принять помощь. Хватает и добровольцев.
Констанция вышла во двор. Солнце скрылось за густыми серыми тучами, воздух стал неприятно холодным, злым, хотя температура держалась лишь немногим меньше плюс десяти. Одинокий осиновый лист спланировал с ветки на асфальт.
– Есть кое-что! – Аврелий выскочил из отделения с довольным лицом и горящими глазами. Кудряшки подпрыгивали в такт его бодрой походке. – На ней был красный свитер. Сухой. Видимо, дал кто-то из тех, кто вытащил из воды.
Констанция поделилась тем, что узнала сама. Однако все это было похоже на тупик.
– Остальные происшествия в том районе имели криминальный характер, – принялась вслух рассуждать Констанция. – И все их участники известны. Только эта девушка так и осталась инкогнито. Наверное, поэтому Петропалыч предложил обратить на нее внимание. Однако нет гарантий, что она персонаж. Нет гарантий, что персонаж вообще попал в сводки. Что, если он просто ушел в другом направлении?
– Что подсказывает тебе твое чутье? – спросил Аврелий негромко, будто боялся спугнуть важную мысль.
Констанция глубоко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к себе.
– Что девушка – персонаж.
Он кивнул.
– Мне тоже так кажется. Давай попробуем исследовать эту версию.
– Поехали на место разрыва, – решилась тогда Констанция.
Зарядил дождь. Автомобиль мчался по гладкому блестящему асфальту. Широкие проспекты Васильевского острова пересекались уютными линиями с аллеями. Когда-то Петр I хотел отстроить здесь вторую Голландию с каналами вместо дорог. У каждой набережной должен был быть свой номер: первая линия, вторая, третья. Но наводнения, которые и так погубили в Петербурге много душ, стали бы проклятьем для острова. И тогда здесь сделали обычные улицы, только названия оставили: например, по одну сторону улицы – четвертая линия, по другую – пятая.
– Предположим, наша героиня вышла из этого дома и стала думать, куда идти, – Констанция встала спиной к массивной двери четырехэтажного здания, в котором в августе случился разрыв. – И пошла налево.
– Отсюда до Невы совсем близко, – Аврелий держал зонт над Констанцией, говорить приходилось чуть громче обычного из-за шума дождя. – Могла ли она пойти туда намеренно? Кто у нас в книгах бросался в реку? Екатерина в «Грозе»?
Констанция задумчиво потерла подбородок. Вместе, прячась под общим зонтом, они прошли к набережной.
У реки оказалось совсем холодно и влажно. Черная вода с благодарностью и любовью принимала дождевые потоки, над зданиями по ту сторону Невы висело огромное темно-синее полотно. И только купол Исаакиевского собора горел золотом.
Констанция обмоталась шарфом, спрятала руки в рукава. Аврелий, потирая покрасневший нос, огляделся. Потом ткнул пальцем в сторону двух каменных сфинксов, глядящих друг на друга:
– Может, она этих испугалась?
– Было бы логичнее бежать от них по улице, а не нырять в реку…
Констанция посмотрела в сторону Горного института:
– После больницы она могла вернуться к Неве.
– И кинуться в воду еще раз?
– Могла…
– И в этот раз ее могли не спасти.
– Могли…
Оба замолчали.
– А персонаж может умереть в нашем мире?
Констанция кивнула:
– Может.
– А почему мы… ну, то есть, я понимаю, что это звучит негуманно, но почему мы их тогда просто не это…
– Ты верно заметил, это не гуманно. И слишком сложно для тех же Брэдбери. Одно дело подчищать следы, когда работаешь со свидетелем, который видел, как некий кучерявый картавый тип засосал в книжку мужика в плаще мушкетера. Совсем другое – когда в полицию заявляют об убийстве. К тому же оружие давало бы охотникам большую ответственность и большую власть. Рекрутинг и обучение вышли бы на другой уровень. Сейчас мы по мере необходимости берем тех, кто кажется более или менее адекватным, отдел кадров месяц рассказывает обо всем подряд трем-пяти стажерам, потом вот стажировка. Но если у охотников будет лицензия на убийство, придется перестраивать всю систему. Потому что, напомню, в Библиотеке работает, например, Валера… Я бы ему и палку не дала, не то что огнестрельное оружие.
Аврелий усмехнулся, услышав имя коллеги. Констанция продолжила:
– А что делать в случае ошибки? Что, если книжник, будучи уверенным, что перед ним персонаж, застрелит обычного человека?
Зябко поежившись, Констанция заключила:
– Знаешь, что? Давай прогуляемся вдоль Невы. Но не в сторону больницы, а в сторону Стрелки.
– Слушай, отличная мысль, сам хотел предложить! – с явной иронией отозвался Аврелий и встряхнул зонт.
Маршрут проходил вдоль Академии Художеств, Университета и Кунсткамеры. Некогда особенные для Констанции места.
– Что ты надеешься обнаружить? – спросил Аврелий, когда позади оказался ее родной Филфак.
– Пока не знаю. Но у нас оборвались все ниточки. Как говорит в таких ситуациях Кинг, «это решается прогулкой».
– Чушь какая! Холод собачий.
– Кинг очень любит ходить пешком, – явно без одобрения заметила Констанция. – По его мнению, если в деле возникли трудности или нужно о чем-то подумать, следует пройтись.
Они шли и шли, их путь лежал через самое сердце города, по Стрелке Васильевского острова, мимо Ростральных колонн. Шпиль Петропавловской крепости, точно стрела, указывал путь. По ту стороны Невы, куда тянулся широкой рукой Дворцовый мост, красовался изумрудными фасадами Зимний дворец.
На Мытнинской набережной Констанция, мысленно пытаясь нащупать ответ, подняла взгляд и бездумно посмотрела на небольшой фонарь. На самом его верху красовалась маленькая фигурка.
Аврелий сделал несколько шагов вперед, прежде чем заметил, что его наставница замерла и теперь мокнет под ледяным дождем, не отрывая взгляда от фонаря. Он вернулся, спрятал Констанцию от холодных капель и проследил за ее взглядом.
– Что она сказала… – пробормотала она.
Стажер вглядывался в ее лицо, видимо, силясь разобрать слова и уловить их смысл. Констанция посмотрела ему в глаза. Они стояли так близко, прячась под зонтом от непогоды, что можно было разглядеть и веснушки на носу Аврелия, и его длинные ресницы, и светлую щетину на подбородке и щеках.
– В больнице врач спросил, какие последние слова она произнесла прежде, чем пропала.
– Хм, странный вопрос… – Аврелий тоже уставился на фонарь.
– Я сперва не придала значения. Но ведь врач хотел что-то этим выяснить. И мой ответ явно был неправильным: как только я сказала, что это было что-то неважное, бытовое, он принял окончательное решение не отвечать на мои вопросы.
– Значит, она могла сказать тебе только что-то определенное…
– Или не могла сказать ничего, – многозначительно отозвалась Констанция.
– Русалочка, – восхищенно выдохнул Аврелий вместе с облачком пара.
Его взгляд был прикован к чугунной девушке с раздваивающимся рыбьим хвостом и длинной дудочкой.
– Морская колдунья вырезала ей язык в обмен на ноги.
– А в Неву она бросилась, чтобы уплыть? – уточнил Аврелий.
– Возможно. Либо читатель выдернул ее из самого финала. По сюжету, сестры Русалочки принесли ей нож, чтобы та убила принца и спаслась. Кровь принца вернула бы ей хвост. Но Русалочка не смогла причинить ему вред, поэтому просто бросилась в море и превратилась в морскую пену. Думаю, в Неву прыгнула как раз эта героиня, с разбитым сердцем, но не способная убить любимого. Только когда волшебство не сработало, она должна была… должна была как-то изменить планы. Но как?
– Интересно, знает ли Кинг, что это Русалочка? – размышлял тем временем Аврелий.
– Мы в этом пока тоже не уверены…
Констанция нервно взглянула на часы: уже скоро следовало возвращаться в Библиотеку. Рука потянулась к телефону: было бы так просто отменить ужин с Ильей и нырнуть в расследование. Уж теперь, когда они нащупали хорошую, рабочую версию, были все шансы напасть на след. Но объясняться, оправдываться или выдумывать причину не идти в ресторан жутко не хотелось. Она знала, что Илья ни словом, ни делом не даст понять, что ее попытка улизнуть как-либо задела его. Однако всякий раз рядом с ним она будет испытывать чувство вины.
– Дальше на набережной, за Троицкой площадью, есть корабль с рестораном, – вспомнила она вдруг.
– Точно! Он такой, как раз в духе Русалочки!
– Вода, возможно, манила ее. Полное непонимание, что делать, могло гнать ее вдоль реки. Этот корабль – нечто знакомое в пугающем мире – обязательно привлек бы ее. Пойдем и порасспрашиваем сотрудников, только давай поживее, мне нужно уехать отсюда не позже пяти тридцати. Я вызову такси, а ты доберешься обратно до своей машины сам, хорошо?
– Мы сегодня заканчиваем пораньше? Я тоже свободен? – обрадовался Аврелий.
– А что, у тебя есть какие-то дела, кроме охоты? – поинтересовалась Констанция, когда они продолжили путь. – Ты ведь со мной в любое время дня и ночи. Мне казалось, ты полностью погружен в дела Библиотеки. И…
Она хотела было сказать, что знала от Милы об отсутствии женщин в жизни Аврелия эти две недели. Но потом решила не давать ему повода думать, будто он столь важная персона, что они с Милой сплетничали о нем.
Откуда Мила обладала такой информацией, оставалось только догадываться. Но сомневаться в истинности не приходилось: за их короткое знакомство Констанция сумела уяснить, что любые сплетни, звучавшие из уст Милы, проходили тщательную проверку на достоверность.
Погрузившись в собственные мысли, Констанция не сразу заметила, что Аврелий медлит с ответом.
– Да, у меня есть хобби.
Спрашивать, какое было бы не совсем в духе Констанции. Беседы из вежливости она никогда не вела, показывать заинтересованность в стажере тоже не собиралась. Но то, как… странно, будто бы натянуто прозвучал ответ, заставило ее уточнить.
– Я… – произнес Аврелий и чуть задумался, явно подбирая слова, – не очень люблю распространяться о нем.
Всплыло воспоминание о холодильнике, и от него стало не по себе. Констанция разом ощутила и то, что ее ноги все же промокли от глубоких луж, и то, что шарф размотался, оголив шею, и то, что страх заструился по венам, будто кто-то поставил капельницу с раствором ужаса, тревоги и нехорошего предчувствия.
– Почему? – спросила она более напряженно, чем хотела бы.
– Хм… ну, видишь ли… отчасти это не мое желание. Эм… Люди, с которыми я это делаю, считают, что я должен держать это в тайне. Ну и… лично тебе я не хотел бы говорить, чтобы это не повлияло на твое отношение ко мне.
– Все, что ты сейчас говоришь, сильно влияет на мое к тебе отношение. Потому что из-за этих недомолвок мой разум сам строит догадки, и все они не очень-то тебе льстят.
– Я понимаю. Слушай, когда-нибудь я тебе расскажу. Но пока не готов. Не подумай, что я тебе не доверяю или вроде того, но… просто пока не хочу делиться этим. Ок?
«У Милы спрошу», – подумала Констанция и благодушно кивнула.
Им пришлось пройти немало, прежде чем в поле зрения появились сперва три тонких мачты, а затем и весь трехпалубный линейный корабль – копия судна конца восемнадцатого столетия. Время поджимало, и это нервировало: Констанция предпочла бы обстоятельно побеседовать с сотрудниками корабля-ресторана, а не нестись на другой конец города, чтобы самой отужинать.
Они с Аврелием прошли по мостику, соединявшему гранитную набережную и судно, и накинулись с расспросами на девушку, что встречала гостей. Но та не смогла поведать ничего интересного.
Констанция нетерпеливо поглядывала на часы, озиралась и думала, что делать. Не спеши они со стажером, устроились бы за одним из столиков с видом на реку и пообщались бы с официантами…
– Иди, – шепнул Аврелий. – А я тут… перекушу…
Он многозначительно поводил бровями. Расцеловать его, что ли?
Констанция благодарно хлопнула стажера по плечу и принялась вызывать такси.
Машина приехала сразу, пробки, наполнившие город к шести вечера, дали Констанции прекрасную возможность сделать несколько звонков. Арине, чтобы узнать, были ли разрывы, Миле – выяснить, что та знала о таинственном хобби стажера, Илье – сказать, что опаздывает, Аврелию – поинтересоваться успехами в охоте, Ю – спросить, имелись ли еще старые нераскрытые дела. Наконец, родителям, чтобы сообщить, что приедет на выходных в гости.
Порядком утомившись от дерганной поездки, Констанция с облегчением открыла дверь машины и вдохнула прохладный воздух. Дождь, наконец, прекратился, но из-за тяжелых туч уже было темно, а воздух пах сыростью и старыми листьями. Илья ждал на скамейке перед зданием Библиотеки. Без лишних сантиментов он лишь коротко кивнул, предлагая отправиться в путь.
Констанция чертовски устала. Не от работы, конечно, а от необходимости суетиться, спешить, от долгой поездки в автомобиле. Поэтому она молчала. Илья рассказывал что-то о московских коллегах, о том, как Ульяна, молодая охотница, снова поймала персонажа на глазах у целой семьи. О том, как в Архиве завелась мышь.
– А чем ты была занята сегодня? – поинтересовался, наконец, он. – Разрывов нет. Я думал, ты будешь в Библиотеке.
– Были дела. А где, ты сказал, находится ресторан?
– Ближе к Электросиле.
– В районе Благодатной?
Он кивнул.
– Рядом с моей квартирой, надо же.
Илья лишь неопределенно хмыкнул.
