Текст книги "В объятиях прошлого (СИ)"
Автор книги: Ирина Фуллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)
Эпизод 5. Глава 4
Констанция почему-то была уверена, что он знал об этом. Но любые обвинения или расспросы выглядели бы глупо, поэтому она снова замолчала, позволив спутнику рассказывать истории дальше.
Ресторанчик оказался уютным, сухим и теплым.
Илья отодвинул стул для Констанции, сам сел было напротив, но затем спохватился, встал, заставив ее растеряться. Лишь когда она бросила взгляд за спину, поняла, в чем дело: на стене висело большое зеркало, а Илья не любил зеркала.
Констанция не много знала о его прошлом, но кое-что он рассказывал. Больше десяти лет назад у него было очень сложное дело. Персонаж, обладающий особыми способностями, подчинил Илью своему влиянию, уговорил отпустить: ошибка, приведшая к долгой, изнурительной охоте, ненужным жертвам, татуировке на запястье, небольшому шраму на переносице и почти паническому страху потерять связь с реальностью. В зеркалах он боялся «увидеть что-то не то».
Констанция молча пересела, и теперь она, а не он, должна была весь вечер любоваться собственным отражением. Выглядела она измотанной, хотя темно-красное платье красиво подчеркивало и белизну кожи, и алый цвет только что подведенных губ. Констанция убрала за спину темные волосы, чуть расправила рукава. Илья улыбнулся, заметив, как она прихорашивается.
– Питер тебе к лицу, – заметил он.
– Я выгляжу такой же серой и холодной, как он? – прохладно отозвалась она, листая меню.
Заведение предлагало множество интересных и аппетитных блюд, отчего вечер вдруг стал чуточку лучше.
– В Москве ты всегда была дерганой, куда-то спешила, нервничала. Здесь ты как будто даже двигаешься медленнее. И брови хмуришь не так сильно. Кажется, этот город тебя немного расслабляет.
Констанция выбрала тыквенный суп и свекольный салат, Илья сделал внушительный заказ, будто за столом их было по меньшей мере четверо.
– Голодный как волк, – пояснил он, едва официант отошел от их стола. – Весь день работал, на обед проглотил тарелку супа и все. А ты? Наверняка, как всегда, носишься без завтрака и обеда?
Констанция лишь отмахнулась.
– Как продвигается дело Клары? Выяснил что-нибудь новое?
Такие вопросы всегда были лотереей: ответит или нет? Если Илья считал, что информация, которой он владел, не была секретной, то свободно делился ею с Констанцией. Если ему казалось – и, она была уверена, основывалось это лишь на его ощущениях – что он обладает некой важной тайной, расспрашивать было бессмысленно.
– Я изучаю профиль самой Клары. Пока не удалось выяснить, кто мог беседовать с ней в ночь смерти, поэтому решил узнать побольше о ней самой.
– Ну и что? Глухо, да?
– Да. Это, конечно, удивительно. Она работала в Библиотеке дольше всех действующих сотрудников.
– И дольше Ю?
– Да, еще до девяносто первого, захватила Гос Библиотеку СССР. Было трудно найти тогдашних коллег. Пока смог выйти только на одного. Он описал Клару как веселую, общительную, но несколько мечтательную и излишне романтичную «девчонку».
Констанция не смогла сдержать смешок. Думать про Клару как про девчонку вообще было странно. А уж данная характеристика совсем не вязалась с образом замкнутой, пускай и крайне любезной женщины.
– Этот коллега сообщил, что она несколько лет была секретарем руководителя, Георгия Федоровича, но он уже, к сожалению, не с нами и не может дать никаких комментариев. И еще есть такое замечание, что с тех пор, как Георгий Федорович ушел на пенсию, Клара заметно отстранилась от коллектива. Стала менее разговорчивой.
– Хм, кажется, нужно найти больше бывших коллег…
– Именно этим и планирую заняться. А ты как справляешься с отсутствием работы? Уже наделала каких-нибудь глупостей?
Констанция возмущенно вспыхнула, открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, да так и застыла. В зеркале она увидела отражение вошедшей в помещение пары: Артур Кинг вел под руку высокую молодую женщину с невероятно красивой копной каштановых волос. То, как галантно и в то же время нежно он поддерживал ее локоть, как едва заметно улыбался, глядя на ее лицо, не оставляло сомнений: это было свидание. Понимание этого вызвало горечь на языке Констанции. Она забыла, как дышать.
Илья, сидевший лицом ко входу, тоже заметил этих двоих и тут же встал.
– Илия? – раздался голос Кинга.
Констанция в это время сделала вид, что проверяет что-то в телефоне.
– Артур, – отозвался Илья. – Вот это совпадение!
Мужчины пожали руки. Затем Кинг произнес имя Констанции: голос прозвучал почти ровно, лишь с каплей удивления.
Она обернулась через плечо и небрежно кивнула, стараясь не разглядывать с жадным любопытством спутницу Артура.
– Многие коллеги обсуждали это место, к тому же оно близко к работе, поэтому я решил побывать здесь, – пояснил Кинг. – Правда, оказался почти весь день в городе, но не стал менять планы.
– Да, я тоже решил, что это отличное место для ужина.
Пока Илья и Кинг вежливо беседовали, Констанция все же подняла взгляд на отражение девушки. Та была симпатичной, с круглым лицом, пухлыми губами и чуть раскосыми глазами. Ее бледную кожу покрывали веснушки, а широкие каштановые брови придавали чуть удивленное выражение.
Наконец, прозвучала фраза, которой Констанция боялась.
– Почему бы нам не сесть за один столик? – предложила эта девица. – Я с удовольствием познакомлюсь с коллегами Артура.
Она говорила «АртУр». С ударением на «у». Все, кто хорошо знал его, делали ударение на «А». Констанция не могла объяснить, почему эта ошибка вызвала в ней такое раздражение.
– Или у вас свидание? – невинно уточнила спутница Кинга.
– Нет, – излишне поспешно ответила Констанция и сердито потерла переносицу.
Продолжать сидеть ко всем спиной было уже как будто грубо, поэтому она встала. Сложила руки на груди.
– Конечно, присоединяйтесь, если хотите, – сказала она крайне холодно.
И Кинг отказался бы, но эта его девушка счастливо улыбнулась и плюхнулась за стол справа от Констанции. Артуру ничего не оставалось, кроме как опуститься на стул слева.
Он, наконец, представил их, но имя осталось в сознании белым шумом.
– А у вас-то не свидание? – мрачно уточнила Констанция одновременно у обоих – а точнее, у салфетницы – вызвав румянец на щеках девицы.
– Спасибо, что беспокоитесь, Констанция, это так деликатно с вашей стороны, – в голосе Кинга явно звучала ирония. – Но если Танья предложила поужинать вместе, вчетвером, я тоже буду этому рад.
Все удобно устроились на своих местах, вновь прибывшие сделали заказ.
– Откуда вы знаете нашего Артура? – спросил Илья, пока Констанция боролась с ощущением неловкости, смешанным с иррациональной злостью.
– Мы познакомились в магазине, где я работаю. Артур покупает у нас рубашки и костюмы.
– Помогаете в примерочной? – понимающе протянула Констанция.
Ее вопрос прозвучал настолько двусмысленно, что Таня снова залилась краской, на этот раз до корней волос.
Недовольное покашливание Артура заставило Констанцию отвести взгляд и с интересом уставиться на торшер с зеленым абажуром.
– Да, Артур известен утонченным вкусом в одежде, – Илья попытался немного разрядить обстановку, и ему это удалось, Таня с удовольствием подхватила тему.
Констанция решила молчать. Таня казалась милой и уж точно не была виновата в том, что решила пойти на свидание с этим придурком Кингом, да еще и в этот ресторан. А то, что желчь кипела в горле Констанции, оставалось только проблемой самой Констанции.
К счастью, беседа лилась и без ее участия. Разумеется, если кто-то – Илья – обращался к ней с вопросом, она отвечала. Но рядом с любящим долго и витиевато говорить Кингом, постоянно всех наставляющим Ильей и мило щебечущей Таней, ее вовлеченности в разговор практически не требовалось.
Нужно было просто пережить этот ужин. Еда оказалась вкусной, здорово помогая молчать и дальше. Все шло хорошо, пока Илья не подцепил с тарелки Констанции кусочек грецкого ореха, дополнявший свекольный салат. Ей это показалось настолько привычным, что она не обратила бы внимания, если бы не заметила, как Таня проследила за его вилкой удивленным взглядом. Он усмехнулся.
– Констанция не любит грецкие орехи, – пояснил это Артур, видимо, тоже заметив и действия Ильи, и реакцию Татьяны. – А Илия – большой их любитель.
– Как вы удивительно много знаете друг о друге для коллег, – Констанция готова была отдать свою левую руку на отсечение, если комментарий Тани не прозвучал ревниво.
– Я был наставником Констанции, мы проработали бок о бок целый год. Илия в свою очередь был моим наставником. Для меня он как отец.
«Десять лет разницы, ради всего святого! Дедушкой бы еще назвал».
Впрочем, иногда Илья действительно казался излишне серьезным и не по годам уставшим.
– А мы с Констанцией встречались, – добавил он повседневно, – поэтому знаем о предпочтениях друг друга.
Кусок вареной свеклы застрял у Констанции в горле. Она медленно подняла взгляд на Илью, пока тот продолжал невозмутимо резать бифштекс.
Она действительно надеялась, что этот его визит пройдет без того, чтобы кто-либо из питерских коллег узнал об их романе. В конце концов, от московских скрыть это удалось. Неужели так сложно было молчать и здесь?
Но потрясение Констанции не шло ни в какое сравнение с реакцией Кинга. Он несколько секунд в замешательстве пялился на Илью, затем отложил вилку, поправил тарелку. Бросил взгляд на руки Констанции – но не на нее саму – и снова взглянул на Илью. Поправил галстук.
– То есть… – задумчиво проговорила Таня, – если вы для Артура, как отец, то вы, Констанция, получается, как мать?
Рассмеялся на этот комментарий только Илья. Кинг еще больше ослабил галстук, а Констанция напротив, с силой сжала приборы.
– Под «встречались» ты имеешь в виду «виделись прежде»? – уточнил Артур, будто надеялся, что неправильно понял этот сложный русский язык.
– Нет, Артур, – серьезно ответил Илья, посмотрев ему в глаза, – я имею в виду, проводили свободное время, обменивались сообщениями не по работе, спали вместе. И под «спали» я тоже имею в виду не сон.
В этот момент Констанция поняла, что Илья «проговорился» вовсе не случайно. Он искал подходящий повод сообщить Артуру об их романе. Это можно было бы расценить как стремление продемонстрировать свои претензии на Констанцию. Но отношения с Ильей остались в прошлом, а с Кингом были далеки от романтических.
– Илья, это лишнее, – сухо сказала Констанция, отказываясь смотреть на Кинга.
Почему она должна была ощущать неловкость перед ним? Она не сделала ничего постыдного – не считая романа на работе. Но не такое уж это преступление.
– Прошу прощения, – Кинг, наконец, совладал с собой, и движения его перестали быть суетливыми, – я иногда не улавливаю тонкостей языка. Чтобы не возникло неправильных толкований, предпочитаю уточнять сразу.
– Правильно, Артур! – кивнула Таня. – Можно ведь что-то понять по-своему и думать о человеке нехорошо. А можно все сразу понять правильно…
Констанция перевела на нее взгляд. Кажется, эти двое, Илья и Таня, решили обозначить собственные владения. И Таня, хоть и краснела весьма эффектно, оказалась совсем не скромной милашкой.
Терпеть этот прекрасный вечер Констанции больше не хотелось. Она взмахнула рукой, чтобы привлечь внимание официанта. Тот как-то неловко развернулся на каблуках, не удержал поднос и в следующее мгновение чей-то недоеденный – судя по виду, томатный – суп оказался не только на кремово-белом платье Тани, но и на ее рыжевато-каштановых волосах. Тягучая капля покатилась по лбу, где была поспешно стерта.
Немая сцена длилась несколько секунд. Затем все одновременно пришло в движение: официант принялся рассыпаться в извинениях, Кинг вскочил со стула, выдергивая из стаканчика салфетки и кидая их своей спутнице, повторяя «oh goodness». Илья принялся давать советы, а Констанция схватила тканую салфетку со своих коленей и стала вытирать особо густые потеки на Танином плече. Сама Таня теперь безостановочно причитала, явно готовая заплакать.
– ТИХО! – рявкнула Констанция, когда шумиха и неразбериха стали невыносимыми.
Все послушались, даже люди за соседними столиками. Все замерло.
– Во-первых, нам нужен счет, – это было адресовано официанту, готовому умереть в ближайшие пару минут. – Идите уже. Во-вторых, – она обратилась к Тане, – сейчас вытрем большие пятна, накинете пальто, шарф на голову, ничего не будет видно. В-третьих, Илья, мы уходим. Оставим, наконец, эту милую пару наедине.
Все это звучало убедительно, и ни Илья, ни Кинг, кажется, не имели возражений. Однако Таня замотала головой:
– Нет-нет-нет, я не могу никуда идти в таком виде!
Констанция закатила глаза.
– Серьезно, Танечка, не надо столько драмы, это всего лишь немного супа. Если хотите знать, он практически сливается с вашими волосами. Ничего и не видно.
Но у той навернулись самые натуральные слезы.
– Да вы шутите…– прошептала Констанция.
Мужчины выглядели совершенно беспомощно, поэтому она поняла, что придется взять ситуацию в свои руки.
– Солнце мое, – возможно, несколько неискренне, но все равно заботливо проговорила Констанция, склонившись к залитому супом платью и промокнув его салфеткой, пока Таня пыталась вытереть голову, – такие истории только сближают. Будете потом смеяться, вспоминая. – А склонившись ниже, уже гораздо тише добавила. – И самое глупое сейчас будет строить из себя истеричную дурочку.
Таня попыталась выдавить улыбку, но разрыдалась, спрятав лицо в ладонях.
– Jesus, – выдохнул Кинг, вылезая, наконец, из-за стола и подходя к Тане, чтобы приобнять за плечи. – Констанция, что вы ей сказали?
Этот вопрос взбесил, вызвав желание просто пройти в гардероб, забрать пальто и уйти домой. Почти это, собственно, и произошло, но не совсем так, как мечтала Констанция.
– Нет-нет, это я, я не могу взять себя в руки, – шмыгая носом, заверила Таня. – Просто я совершенно не представляю… как… в таком виде…
– Ладно, Артур, разбирайтесь с барышней, хорошего вечера…
– Твоя квартира совсем рядом, – заметил вдруг Илья. – Кажется, буквально за углом?
Значит, знал, что она живет в соседнем доме? Наверняка, специально выбрал этот ресторан, на что-то рассчитывал…
Констанция стиснула зубы.
– И?
Эпизод 5. Глава 5
– О! – Таня с надеждой посмотрела ей в глаза. – О, мне нужно всего несколько минут, чтобы привести себя в порядок! И какое-нибудь простое платье. Я обязательно верну.
– Послушайте, это вообще не то, как я планировала провести вечер…
– Я понимаю, – многозначительно произнес Кинг, – вы двое имели другие планы. Однако если вы немного поможете Танье, я буду очень благодарен. И не только на словах.
Несколько мгновений они глядели друг на друга. Раздался звонок, Констанция отошла на пару шагов и взяла трубку. Это был Аврелий:
– Конс, срочно в номер! Где ты сейчас?
– Собираюсь домой…
– Скинь адрес, я заеду. У меня есть кое-что по Русалочке!
Иронично, что Аврелий оказался единственным человеком, которого Констанция сейчас действительно хотела видеть у себя дома. Но следовало сперва разобраться с залитой супом Татьяной.
Тяжело вздохнув, Констанция согласилась предоставить пострадавшей временное убежище, душ и платье.
Им сделали скидку, Илья оплатил счет, и вчетвером они отправились в студию на Благодатной.
Шли молча. Точнее, Кинг приобнимал Татьяну и шептал ей что-то успокаивающее. А Илья и Констанция шагали следом в тишине.
Она открыла квартиру, они оказались в крохотной прихожей, которая переходила в небольшое помещение с кухней, кроватью и письменным столом. Констанция проводила Таню в душ, достала из единственного шкафа полотенце и не самое любимое платье.
Мужчины все это время сиротливо стояли на придверном коврике.
– Ну, проходите, – без капли радушия произнесла Констанция. – Не будете же вы там десять минут стоять.
– А у вас есть тапочки? – уточнил Кинг.
«Какие, блин, тапочки?» – хотелось спросить, но прозвучало другое.
– Нет, я не хожу в тапочках и не приглашаю гостей.
Кинг снял ботинки и прошел внутрь, сразу оказавшись рядом с Констанцией, так как большую часть комнаты занимала кровать.
– Тапочки – это так гостеприимно.
– Не в этой квартире, – отрезала Констанция и села за круглый обеденный стол.
Илья продолжал стоять в прихожей, озираясь.
– Почему ты снимаешь такую крохотную студию? – спросил он с чем-то вроде претензии и осуждения в голосе. – Это даже квартирой трудно назвать… Больше похоже на номер в отеле. Еще и дом без лифта. Я понял бы денежный вопрос, но знаю твою зарплату.
Констанция не стала отвечать, просто скучающе подперла подбородок кулачком.
Ей было жутко некомфортно от того, что Кинг – да и Илья – оказались в ее жилище. Все здесь будто бы выдавало ее маленькие секретики. На рейле висело три подготовленных комплекта рабочей одежды. На письменном столе лезли из распухшей косметички три тюбика помады разных оттенков красного. Там же стоял флакон туаленой воды, который она предпочла бы скрыть от Кинга. Он сам пользовался именно этим ароматом, достаточно универсальным, чтобы подходить и женщине, и мужчине. Однажды в Москве Констанция увидела знакомую упаковку в магазине и решила, что теперь такой запах, резковатый и вместе с тем благородный, подходит ей. Он просто был очень хорош, Артур же, заметив флакон, мог подумать, что она держала у себя эту воду из каких-то сентиментальных побуждений.
На полке над кроватью стояло несколько книг, и ни одна не претендовала на звание «боллитры» или хоть сколько-то интеллектуального чтения. Это вам не коллекция Достоевского у Кинга. Пара нашумевших хитов прошедшего года, четыре книги Ивана Иванова, нонфик из серии «Как работать на работе и не мечтать убить коллег».
Самым неловким, пожалуй, было то, что ее кровать, хоть и заправленная, не имела покрывала и потому выглядела особенно беззащитно и откровенно.
– Если у тебя какие-то трудности с арендой, можешь просто сказать мне, я все решу, – настаивал Илья. – Найдем квартиру рядом с Библиотекой, но в которой способны поместиться хотя бы три взрослых.
– Мне не нужно даже два, – отрезала Констанция, серьезно посмотрев ему в глаза.
Она все еще сердилась, что он так бестактно выдал их тайну. Она предпочитала держать правду об их романе в секрете ото всех, и особенно – от Кинга. Себе она это объясняла тем, что не хотела, чтобы кто-то думал, будто ее достижения на службе связаны с личными отношениями между нею и человеком, занимающим высокий пост.
Кинг по-хозяйски налил в чайник воды и включил его, нашел в верхнем ящике чай. Это было несложно, так как ящика имелось всего два.
Илья разулся, прошел вглубь. Он был выше Артура и, пожалуй, шире в плечах, поэтому, казалось, занимал полкомнаты. Оглядевшись, Илья присел на край кровати.
Констанция поймала себя на том, что начала нервно трясти ногой, и усилием воли остановилась. Когда Кинг спокойно, будто делал это ежедневно, открыл маленький холодильник и достал оттуда молоко, она прикрыла глаза, надеясь открыть их и не увидеть в комнате никого.
– Молоко вышло, – заключил Артур, отставляя бутылку в сторону.
– Скажите спасибо, что оно вообще там есть.
– Не испытываю никакой благодарности, – отозвался он с мягкой насмешкой, – так как все равно не могу воспользоваться просроченным продуктом.
– Не многовато ли вы от меня ждете, Артур? Тапочки, молоко, душ для вашей девушки.
Ему хватило совести смущенно улыбнуться и вернуться к приготовлению чая.
Тяжелую, тягучую тишину разорвал стук в дверь. Констанция счастливо распахнула ее и впустила внутрь Аврелия.
– Конс, короче… Э-э? – изумленно протянул он, во все глаза глядя на Кинга и Илью. – Что это тут у вас?
– Научный консилиум, – бросила Констанция, обдумывая, где лучше поговорить со стажером.
– А вы здесь что делаете? – поинтересовался Илья сурово.
– Э-э…
– Это по работе, – отмахнулась Констанция и снова открыла дверь. – Поговорим в коридоре.
– Постойте, постойте, – остановил их Кинг.
Он оставил чашки и подошел к ним.
– Над чем вы работаете? Разрывов не было, все сидят без дела.
– Старый висяк.
– У вас нет висяков.
Констанция начала сердито дышать. Откуда, интересно знать, ему было известно состояние ее дел?
– Разумеется, я узнавал, – ответил он на невысказанный вопрос. – Раз уж мы решили участвовать в соревновании, я должен был узнать всю информацию о… о враге.
– О сопернике, – подсказал Илья.
– Да, о сопернике, спасибо.
– Тогда я не буду ничего вам объяснять, узнаете все из своих надежных источников! Идем, Аврелий, расскажешь мне, что у тебя есть.
И они вышли в коридор.
– Аврелий? – ошарашенно произнес стажер. – Меня повысили или вроде того?
– Не расслабляйся, Марк Ульпий, что тебе удалось выяснить?
Констанция дотащила его до окна, за которым улица уже давно погрузилась в чернильную тьму со вспышками теплого света от фонарей и проезжающих машин.
– Короче, кое-кто из официантов реально вспомнил девушку в красном свитере, потому что в нее вцепилась одна гостья. Дело было примерно так: Русалочка зашла на борт и прошла мимо администраторов, вошла в зал, где какая-то дама схватила ее за руку и спросила, танцует ли она. Ну, в плане не пыталась пригласить на танец, а интересовалась родом деятельности, поняла, да? И Русалочка кивнула, что танцует. И дальше вроде как эта дама усадила ее к себе, покормила, и они ушли вместе. О чем они говорили во время обеда, никто не знает. Куда ушли, тоже.
Констанция нахмурилась.
– Это, конечно, уже кое-что. Правда, все еще не объясняет, в каком направлении двигаться дальше…
Аврелий самодовольно ухмыльнулся:
– Позвольте с вами не согласиться. Одна официантка сказала, что эта дама приходит туда регулярно. Днем два-три раза в неделю. В последнее время – часто в компании этой девушки!
Лицо Констанции просветлело:
– Кажется, я знаю, где мы обедаем завтра, – улыбнулась она, получив от стажера взгляд счастливого лабрадора.
– Как солнышко вышло, – прокомментировал он выражение ее лица.
– И все-таки, – раздался голос из глубины коридора, – над каким делом вы работаете?
Кинг обулся, вышел из квартиры Констанции и направился к ним.
Констанция стала судорожно соображать. Соврать? У Артура нюх был как у ищейки. Он и сейчас не унимался, чувствуя подвох. Сказать полуправду? Может не сработать, а выглядеть потом будет глупо. Вызвать на честный бой?
Он ведь не сможет запретить им с Аврелием заниматься поиском этого персонажа.
Уперев руки в бока, она приготовилась ответить, но тут дверь квартиры открылась и в проеме появилась Таня в шоколадном платье, которое Констанция надевала крайне редко: этот цвет как будто делал ее совсем изможденной.
Тане он шел.
– Артур? – произнесла она звонко.
– Да что у вас тут происходит? – воскликнул Аврелий.
– Минуту, Танья, – отозвался тем временем Кинг, небрежно взмахнув рукой в сторону своей подруги, не отрывая при этом жадного взгляда от Констанции. – Это по работе.
– А что вы так беспокоитесь, Артур? – с издевкой спросила Констанция. – Ваши семь проклятых гномов обеспечили вас приличной форой.
– Чем? – спросил он, недовольно хмурясь.
– Преимуществом, – снисходительно пояснила Констанция.
– Артур! – повторила Таня, подходя ближе и подхватывая Кинга под локоть, но тот не уделил этому никакого внимания.
– Я – Аврелий, а вы кто? – протянул стажер руку Тане.
– Таня, – улыбнулась она и пожала протянутую ладонь, а точнее – самые кончики пальцев.
– Татьяна Ларина? – уточнил Аврелий.
– Нет, Кузнецова, – растерянно ответила та.
– Это девушка Кинга, Антоний, – ядовито пояснила Констанция.
Кинг будто бы хотел поправить ее, но не стал. Таня сильнее прижалась к его руке, застенчиво отводя взгляд.
– Констанция, чем вы сейчас заняты?
– Помогаю вашей Танечке, спасаю ваш вечер. Поверьте, если бы не этот суп и тонкая душевная организация Татьяны, я давно была бы в постели.
– Это я понял, – язвительно ответил Кинг, указав в сторону ее квартиры.
Оттуда как раз вышел Илья, видимо, заскучавший в одиночестве.
Констанция оглядела всю компанию, стараясь успокоить возросшее напряжение глубоким дыханием.
Илья вел себя в общем-то как Илья. Именно из-за подобного его отношения они и расстались: постоянный контроль, стремление заявить о своих правах, часто – нежелание считаться с Констанцией. Как же тяжело ему было скрывать роман от коллег! И с каким облегчением Констанция вздохнула, когда, наконец, набралась смелости и поговорила с ним. Он воспринял ее намерение закончить трехмесячные отношения удивительно спокойно: молча выслушал, понимающе кивнул, сказал, что огорчен, но не намеревается держать ее силой.
Следующие полгода все было так, как будто ничего не было. Они снова стали достаточно дружелюбно настроенными друг к другу коллегами. Констанция не раз думала, что поторопилась. Что стоило дать ему еще один шанс.
Пару раз между ними даже будто бы пробегала прежняя искра, но что-то останавливало Констанцию от того, чтобы поддаться порыву.
И вот он приехал в Питер с мешком сюрпризов: Кингу он «как отец», ужин после работы выглядит подозрительно похожим на свидание, и при первой возможности он раскрывает тщательно оберегаемую тайну о старых отношениях.
Сейчас Илья выглядел хладнокровным и безразличным, и будто бы находился здесь лишь в силу обстоятельств. Но ей уже пришлось убедиться, что Илья был куда сложнее и глубже, чем многим казалось.
От него стоило избавиться первым.
Таня. Эта лиса тоже была не так уж проста. Констанция могла позавидовать способности управлять румянцем, в нужные моменты создававшим иллюзию хрупкости и уязвимости.
История с супом, конечно, выглядела неприглядно, но реакция показалась слишком драматичной. Больше всего в этой девушке настораживала неясность мотивов и намерений. Чего хотела добиться Таня, требуя спасти ее волосы и платье?
Чем вникать в явно лишенное логических связей сознание Тани, Констанция предпочла бы, чтобы эта девушка просто ушла.
Наконец, Кинг. Чувства, которые он вызывал, анализировать не хотелось: слишком сложный, запутанный клубок из самых разных, порой противоречивых эмоций.
Аврелию тоже следовало идти, хотя он, как ни странно, в то мгновение совершенно ее не раздражал.
– Артур, дело, которым мы занимаемся, не должно вас волновать. У вас есть чем заняться, не так ли? Ну а если кто-то разберется с вашим василеостровским беглецом раньше, что ж, вы просто скажете ему спасибо за помощь, верно? – прежде чем Кинг, чье лицо начало наливаться возмущением, успел ответить, Констанция прошла вперед по коридору, открыла дверь своей квартиры. – Танечка, держите вашу куртку, надеюсь, теперь ничто не помешает вам славно провести вечер. Платье можете оставить себе, оно теперь ваше. Илья Петрович, спасибо за ужин, всего доброго. Аврелий, до завтра, ты сегодня молодец.
С этими словами она вошла в собственную квартиру и захлопнула дверь. Какое-то время по ту сторону слышались разговоры и шаги, затем все стихло.
Аврелий встретил Констанцию утром на парковке.
– Поедем сразу? – предложил он.
Слишком вымотанная событиями предыдущего вечера, она мрачно прошла вперед, бросив через плечо:
– А если разрыв?
– Арина сообщит, – Аврелий мягко подхватил Констанцию под локоть и повел в свою машину. – Кинг все равно тоже в городе. А остальные, уж поверь, не побегут наперегонки за очередным заданием.
Звучало разумно. Констанция позволила усадить себя в автомобиль.
– Сейчас куплю тебе жгучий, как ад, и горький, как судьба, эспрессо, и все станет чуточку лучше, правда? – радостно заявил стажер, поворачивая ключ зажигания. – По сравнению со вкусом этой жижи, которую ты пьешь, практически все кажется не таким уж поганым.
Уже рассвело, но скоро, слишком скоро, в это время еще будет царить мгла. Правда еще раньше опадут листья, дотлеет пожар в ветвях, оставив лишь обуглившиеся черные ветки. Город оголится, представ во всей своей неприглядной серости. До первого снега.
До Петроградки они добирались довольно долго: движение в венах Питера закупорилось восьмибалльными пробками.
– Как мы ее узнаем? Эту даму, которая, предположительно, увела Русалочку?
– Там одна девчонка, которая ее видела, сегодня выходит на смену. Если все случится сегодня, она подскажет.
Но ехать так рано не было смысла, ведь женщина приходила к обеду.
– А вдруг она изменит своим привычкам? – отозвался на это стажер. – Да и делать все равно больше нечего. Я захватил с собой ноут, у тебя наверняка имеется книжка в этой элегантной сумочке. Здорово проведем время, а потом еще и персика поймаем.
– Фу, – Констанция недовольно скривила лицо. – Что это за терминология? «Персик». Звучит ужасно.
– А по-моему, прикольно.
– Это делает всю нашу работу несерьезной игрой. Будто мы лишь забавляемся, бегая по городу. Это не квест, мы на службе. Проявляй уважение к тысячам книжников, что трудятся по всему миру, оставаясь непризнанными героями.
– Ладно, ладно, прости, ты права. Наверное, я просто все еще не понял, какую опасность могут представлять ожившие персонажи.
– Кого оживил ты? – спросила Констанция то, что давно терзало ее.
– А, ну, это… короче, это была непонятная штука.
Она перевела на него взгляд.
– Какая непонятная штука? Что ты в этот момент читал?
– Ну, в общем, я просто не совсем понял, что это было. Это была такая черная субстанция, как будто гигантская клякса в воздухе, которая постоянно меняла форму. И вокруг нее как будто были такие каракули. И если приглядеться – а я успел от души приглядеться, пока ко мне ехали охотники – там внутри как будто мельтешили черные буквы. Вот как когда ловишь персонажа ловцом, но только это было черное на черном…
Он не врал. Тон Аврелия был совершенно серьезным, хотя в нем и присутствовали восторженные нотки, что, разумеется, не удивило Констанцию. Он, и глядя в жерло вулкана, готового к извержению, наверное воскликнул бы: «Посмотри, какая красивая лава!».
– Что ты читал? – повторила она.
– Ты не поверишь, – отозвался он рассеянно, сделав вид, что внимательно следит за дорожной ситуацией на Троицком мосту.
– Как говорит Кинг, «try me».
– Я читал Ивана Иванова.
Это было действительно странно по ряду причин. Во-первых, Констанция уже поняла, что Аврелий был знаком с автором, но не заметила за ним такой уж сильной любви, чтобы пережить столь яркие эмоции и оживить персонажа. Во-вторых, в книгах Иванова не было персонажа в виде кляксы: сюжеты его были наполнены мистическими и экстраординарными событиями и деталями, однако держались в достаточно реалистичных рамках. В-третьих, книги этого автора были не слишком начитаны, не как мировые бестселлеры и классика. Иванов начал издаваться около четырех лет назад и быстро набрал популярность, но даже в России его нельзя было назвать «всем известным». Такие разрывы, конечно, случались. Считалось, что дело было в Читателе: он, значит, был настолько силен ментально или настолько эмоционален, что не нуждался в большом объеме энергии, которую генерировали тысячи и тысячи других читателей.
