Текст книги "Моргемона (СИ)"

Автор книги: Ирина Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

– Диатрисса, – оборонил он, рукой берясь за цепочку своего плаща, чтобы отстегнуть её.

– Ваше Диатринство, – с непривычки кивнула Гидра.

– «Диатрин», – поправил её Энгель и откинул в сторону цепочку. Плащ соскользнул с него, оставшись белым пятном на полу. – Наши титулы одного уровня.

«Мне не до титулований», – подумала Гидра отчаянно. Она следила за движениями его рук. Как он расстегнул ворот, как распахнул свой церемониальный шервани – расшитый сюртук на пуговицах, который надевали мужчины для участия в старинных ритуалах вроде свадьбы – и повесил его на спинку ближайшего стула, оставшись в штанах, сапогах и нижней рубашке. «Мне бы не лишиться чувств, когда он за меня возьмётся».

От одной мысли ей вновь стало дурно, и она приложила руку ко лбу, не зная, как себя успокоить.

Она одна, совсем одна. Ей даже удачи некому было пожелать.

И никто не спасёт её из полумрака этой комнаты. От диатрина даже спасаться зазорно, потому что все считают его отрадой Рэйки. А значит, это в ней проблема.

Как всегда.

«Нет, я смогу».

Она напоследок стиснула подлокотники, но поднялась на ноги и сделала неуверенный шаг вперёд. Энгель присел на край постели и положил себе ногу на колено, чтобы снять сапог со шпорой.

«Вот сейчас он закончит с сапогами, возьмётся за застёжку ремня… и скажет мне: “Пойдите сюда…” и на кровать укажет…»

Кровь стучала в висках, и белый образ неспешно занятого своими одеждами принца расплывался в лунном мареве.

«Вот сейчас он покосится на меня, словно недоумевая – почему я не научена, неужели не знаю, чего ждать? И надменно заметит: “Я покажу”…»

Гидра дышала всё отрывистее и тяжелее.

«Вот сейчас…»

– Как вам праздник, диатрисса?

Она вздрогнула и от неожиданности ответила:

– Лучше б меня черепахи обглодали… – и тут же осеклась, поймав изумлённый взгляд его белых глаз. И выжала:

– Я… должна была это подумать, не говорить вслух. И…

Но диатрин уже прыснул и посмотрел на неё с широкой усмешкой.

– Вы очень похожи на вашего отца, – заметил он непринуждённо. Но Гидра не сочла это за комплимент. Она нахмурилась и ничего не ответила; и улыбка вновь сошла с лица Энгеля. Он неспешно откинул сапоги в сторону и поднялся на ноги. Протянул ей руку, сосредоточенный на предстоящем деле, будто солдат на задании.

– Ладно, не будем тянуть, моя луна, – сказал он. – Мы дали клятвы – боги и люди ждут от нас подтверждения им.

Но как только он сделал ещё один шаг, Гидра отшатнулась и отпрыгнула назад, будто уличная кошка. Паника захлестнула её с головой. И она совсем потеряла контроль над своими мыслями.

– П-послушайте! – выпалила она, следя безумными глазами, чтобы он не сделал ещё ни шага ей навстречу. – Позвольте мне сказать, я… мне не нужно решительно ничего, я вообще не хочу… я… давайте, если у вас есть возлюбленная, вы с нею станете ночевать? С Авророй? Мне это будет только в удовольствие, я не хочу быть женой!

Энгель встал ровно. Его лицо приобрело недружелюбное выражение.

– Что ж, только если вы перестанете спать с демонами, – чётко произнёс он.

– Ч-что? – Гидра так изумилась, что даже перестала бояться. – Что за…?

– Ну, мы же говорим об одних и тех же слухах?

«Ну и дела», – подумала она и скрестила пальцы внизу живота, не в силах перестать таращиться на диатрина круглыми глазами.

– То есть, вы и Аврора…

– Перестаньте повторять эту грязную сказку, – оборвал её Энгель. – Она моя кузина. Как и остальные дочери Вазанта Мадреяра. Но с ней мы стали хорошими друзьями, и никто из нас никогда не помышлял о подобных пошлостях и не заслуживает того, чтобы оправдываться за чьи-то злые языки. Я не желаю больше слышать об этом.

Гидра сконфуженно смолкла. Диатрин, бросая на неё громадную плечистую тень, тоже стал хмур. Он повёл рукой, молча приглашая её к постели.

Но в диатриссе уже поднялся шквал отчаяния.

«Мне вообще не следует открывать рот, если только я не собираюсь настроить против себя всякого, с кем говорю!» – поняла она и рванулась ещё дальше от него, к своей спасительной двери.

– Нет, я… я не могу, я больна! – выпалила она. Страх овладевал ей, будто холодный ветер, от кончиков пальцев устремляясь в грудь, к самому сердцу.

Но Энгель был совсем недобро настроен; он шагнул вбок, перекрывая ей дорогу.

– Ещё пару минут назад вы были совершенно здоровы, – отрезал он.

– Мне стало дурно!

– Поверьте, мне тоже, когда я увидел вас.

– Вот и не будем!

– Диатрисса, только попробуйте уйти! – гаркнул Энгель и выставил руку вбок, не позволяя ей обойти его. – Без брачной ночи наш союз недействителен.

– Мы никому не скажем! – продолжала умолять Гидра.

– Нет, я не собираюсь по вашей прихоти нарушать священный закон. Впрочем, уверен, ваш отец на это и рассчитывал! – рассвирепел диатрин. – Но не надейтесь, что дракон вернётся на Аратингу. Говорите, что хотите, но я скреплю этот уговор, даже если мне самому вас видеть тошно!

– А я спала с демонами! – выкрикнула Гидра.

Но это было бесполезно. Мгновение – и Энгель схватил её за предплечье своей мозолистой рыцарской рукой. Тут же все мышцы внутри передёрнуло, как знамя на ветру. Знакомая искра пролетела по всему телу. И сама собой ладонь Гидры рванулась навстречу и влепила диатрину звонкую пощёчину.

Такую, что эхо от пронзительного звука разлетелось по комнате.

«Мне конец», – поняла Гидра. Рука стала неметь, словно пыталась отторгнуться, будто хвост у ящерицы. Чтобы это не она была виновата.

Ошеломлённый взгляд белых глаз отражал её собственное лицо.

Но она не стала дожидаться монаршего гнева и просто кинулась наутёк, поднырнув Энгелю под руку. И хлопнула своей дверью. Та даже не запиралась!

Гидра стала судорожно искать, какой стул под неё подставить. И, когда нашла, схватилась за спинку. Но прислушалась и поняла: за дверью тихо. Кажется, разгневанный рыцарь-диатрин её не преследует.

«И что будет?» – думала она, слушая стук крови в ушах. – «За мной поутру явится стража? Меня выдадут обратно отцу, и он скормит меня Жемчужному и Рокоту? Или меня казнят прямо здесь? А может, отрубят руку…»

Она тихонько застонала, впившись в свои волосы.

«Страх! Страх сожрал меня, как и тогда, когда я взглянула Лукавому в глаза. Я не могу ему противостоять…»

Гидра обернулась. Посмотрела на дверь.

«Может, извиниться? Нет, ни за что не вернусь туда!»

Ослеплённая ужасом, Гидра рванулась вверх, по лестнице, к своей спасительной постели. И кинулась на перину лицом вниз.

4. Королева анфилады

Ей снились ужасные сны. Лопалась кожа, кровавый пот изливался прямо со лба. Человек кричал, изнемогая от невыносимой боли, и извивался, скорченный страшной агонией под ножом палача.

Закончив, истязатель обернулся к ней. Потянул на себя её руку. Острие ткнулось в указательный палец.

И поддело, вонзаясь под ноготь.

– Отпустите! – взвизгнула она и проснулась, обливаясь потом. Старая рана саднила: под ногтем на правой руке пульсировал оставленный много лет назад след.

Гидра перевела дух и села. И тут же встретилась взглядом с испуганными жёлто-зелёными глазами.

В глубине взбитой постели слилась с тенью трёхцветная кошечка из Ширала. Она нервно облизывалась в углу алькова, всматриваясь в свою хозяйку.

«Должно быть, пригрелась тут», – подумала Гидра.

Воспоминания о минувшей ночи захлестнули её. Дневной свет сочился сквозь окна, разгуливая по узорчатому ковру, и всё казалось нереальным.

Кроме холодка кольца из белого золота на пальце.

«Да, вчера я стала диатриссой и тут же посмела поднять руку на диатрина, моё солнце», – подумала она.

Однако все её вещи были на месте. И сама она была ещё жива.

Задумавшись, Гидра свесила ноги и ощутила приятную мягкость ковра под ступнями. Затем повернулась к кошечке.

«Странно. Со времён Бархатца я больше не заводила котов, чтобы их не постигла та же участь. Но я рассчитывала, что когда-нибудь буду жить отдельно и отыщу себе такого же рыжего толстяка. Ведь у котов, говорят, девять жизней…»

Кошечка была гладкошёрстной и весьма лёгкого сложения. Полная противоположность Бархатцу.

«Может, это и к лучшему».

– Как же мне назвать тебя? – рассеянно протянула Гидра, отказываясь думать о несостоявшейся брачной ночи. Затем подумала и решила:

– Лесни́ца.

В честь аратингских лесниц, лемуров, что обладали столь же обворожительными и большими зелёными глазами.

Внизу тихонько скрипнула дверь. Гидра тут же вскочила и заметалась по спальне. Но мягкий девичий голос успокоил её:

– Ваше Диатринство? Вы наверху, да? Вы позволите?

– Да-да, – пробормотала Гидра и села за трюмо, чтобы сделать вид, что давно уже проснулась и раздумывала над причёской.

Фрейлина пришла, одетая в лёгкое охровое платье. Рукава и декольте были скрыты воздушными лавильскими кружевами, а в ушах красовались лаконичные, но милые жемчужные серьги.

Она поставила перед Гидрой чашку чёрного кофе и печенье на блюдечке. Её лицо выражало лишь благодушие и долю любопытства.

– Как вам спалось? – спросила она дружелюбно.

«Значит, диатрин ещё не объявил о случившемся?»

– Славно, – отозвалась Гидра и взялась за расчёску. – Спасибо.

– Я пришла помочь вам одеться и выбрать платье на сегодня, – голос Авроры журчал, словно ручеёк. – Диатрин попросил вас увидеться с ним, когда вы проснётесь.

«О нет», – едва не простонала Гидра. И стала одеваться так медленно, как только возможно. Невзирая на то, что Аврора помогла ей разобрать волосы и принесла ей нефритово-зелёное платье из цсолтигского шёлка, Гидра всеми силами оттягивала момент нежеланной встречи. И снова оправдывалась, ища поводы остаться из-за серости своей кожи и болезных кругов под глазами, которые теперь не скрывала пудра. Но Аврора нарядно уложила её пышные рыжие волосы и умудрилась создать ей весьма презентабельный образ.

Так что к полудню они обе вышли к Аванзалу Принца. Однако Энгеля там не оказалось. Тогда они спустились в гостиную.

Повсюду суетились слуги, что бегали с сумками, сундуками и шкатулками. Похоже, некоторые из знатных гостей собирались уезжать.

Под длинным гобеленом, изображавшим белого дракона Мив-Шара с густой серебряной гривой, собрались все первые лица Рэйки: диатр Эвридий, диатрины Эван и Энгель, марлорды Тавр и Вазант, и некоторые иные. Все они галдели и спорили.

– Мне потребуется время! – возмущался Тавр, тряся рыжими волосами. Наконец он из непривычного белого переоделся в ярко-красный дублет с плащом тигрового цвета. – Время и отработка! Вы хоть помните, Ваша Диатрость, когда в последний раз звучали боевые трещотки?

– Не задерживайтесь, марлорд, – сурово отвечал обожжённый король и хмурил безбровое лицо. – Рисковать, разумеется, нельзя. Но и промедления я не потерплю. Отплывайте на Аратингу сейчас же.

– А Лукавый?

– Лукавый полетит только в том случае, если успеет свыкнуться с Энгелем.

– Я немедленно займусь, – быстро кивнул белоснежный диатрин. И обратился к одному из своих рыцарей:

– Сэр Леммарт, две сотни мечей иксиотов должны быть готовы до заката!

– Слушаюсь, Ваше Диатринство!

– А как же Сакраал? – взволнованно вставил заспанный Эван. – Можно ли его разбудить трещоткой?

– Нет, нет, Сакраал больше не выйдет на бой… – и диатр Эвридий покосился на Тавра. – По крайней мере, не в одной стае с драконами из Оскала.

«Да что происходит?» – изумилась Гидра. Диатрин Энгель быстро пошёл в их сторону, к арке, и она отшатнулась вбок; но Аврора, напротив, остановила принца и в ужасе посмотрела на него.

– О чём вы говорили? – выпалила фрейлина безо всяких расшаркиваний. – Причём тут бои?

Энгель остановился. Кинул на Гидру тяжёлый взгляд, но ответил кузине со всем спокойствием:

– Барракатские солдаты атаковали сеть приграничных фортов. Это похоже на спланированный налёт. Рэйка должна дать ответ немедля.

– Но ты что же, уедешь? – ахнула Аврора. Она едва доставала ему макушкой до ключиц, но стала яростной, как перепёлка над гнездом. – Ты же только женился! Ты не можешь так поступить с Её Диатринством!

Ошеломлённая Гидра вжалась в каменную стену, и не зря – гневным взглядом Энгеля можно было разогнать целую стаю красных волков.

– Ничего, переживёт как-нибудь. Верно, диатрисса? – и он, не дожидаясь ответа, пошёл прочь, на ходу застёгивая на себе ремень для ножен.

Аврора всплеснула руками и покачала головой.

– Впервые слышу от него такую грубость! – возмутилась она и посмотрела на Гидру.

«Сейчас начнёт спрашивать, что я натворила», – уныло подумала Гидра.

– Это совершенно не пристало диатрину, а нашему Энгелю и вовсе не к лицу! – искренне воскликнула Аврора. – Это было хамство! Я немедленно догоню его и скажу, что…

Однако Гидра поймала её за рукав.

– Постой, – быстро сказала она. Мысль постепенно улеглась в голове.

«Диатрин едет на границу… намечается какая-то война, а значит… он будет делать всё, чтобы держать врага подальше от побережья. Послать мужчину на войну – это ж почти то же самое, что женщину замуж! Я ещё долго его не увижу».

Аврора хлопала ресницами, но Гидра думала ещё усерднее.

«Сейчас Лукавый нужен ему, как никогда, и поддержка драконов Тавра сыграет решающую роль. Он просто не посмеет объявить о том, что консумация не состоялась. Разумеется, он не раз вернётся к этому, но пока война станет держать его при себе, я буду…»

Глаза её распахнулись широко, как у кошки Лесницы.

«Я буду одна в Мелиное!»

Оставалось надеяться, что диатрис Монифа не позовёт её в столичный Рааль под предлогом воспитания или чего-то эдакого. Но ведь всегда можно было сказать: «Я теперь не только диатрисса, но и марледи Мелиноя, и это мой дом».

– Не ходи, – наконец сказала Гидра твёрдо. И удержала расцветающую на лице улыбку.

Аврора изумилась, пытаясь прочитать изменения на её лице.

– Но Ваше Диатринство, я не только его двоюродная сестра, я ещё ваша фрейлина и не позволю ему так…

– Нет-нет, диатрин просто взволнован, – Гидра на сей раз прощала легко, как никогда. – Ему, несомненно, нужно созвать войска, скоординироваться с отцом, да ещё и Лукавого попробовать приручить. На его месте любой бы посуровел.

– Н-но…

– Даже не вздумай вмешиваться в мужские дела, – назидательно, с клокочущей в горле иронией проговорила Гидра материнские слова. – Они взвалили на себя ношу защищать Рэйку, и мы не должны лезть им под руку.

Как сладко звучали эти доселе утомительные фразы!

В радостном волнении Гидра провела остаток дня. Она украдкой наблюдала, как на кораблях с бирюзово-золотыми знамёнами отбывает диатрийская чета; как уезжает диатрин Эван со свитой; как катится с глаз долой Тавр вместе со всем своим проклятущим семейством; и как исчезают, одно за другим, пресыщенные дворянские лица, оставляя Лорнас ей и только ей. О ней будто забыли. Как о пере, которым был подписан договор меж двумя семьями и которое откинули после этого на пол.

А оно не упало, а пустилось в полёт.

Для приличия ей пришлось прощаться и с диатрином Энгелем. Тот держал в руках флейту, которой собирался подзывать Лукавого, если дракон собьётся с курса. Аврору он обнял напоследок; а к Гидре склонился для вида, чтобы она сама его поцеловала. Гидра в долгу не осталась и просто сделала вид, что коснулась губами его щеки.

Для чужих глаз этого было достаточно, но для их примирения не сделало ничего.

– Возвращайтесь, – слёзно выдохнула Аврора им вслед, когда Энгель сел в седло своего синего жеребца.

Диатрин помахал рукой домочадцам Лорнаса и отправился прочь вместе с двумя сотнями иксиотов. Одетый в свою белую боевую броню, он сиял на солнце, будто воинственный ангел Ирпала.

– Жаль, что не я среди них, – пробормотал сэр Леммарт, загорелый и кудрявый, с контрастом каре-золотых глаз на фоне тёмной гривы. Он тоскливо смотрел уходящим солдатам вслед.

Очевидно, его поставили командовать искиотами в городе – для обороны и поддержания порядка.

«Леммарт! Это же тот, что желал Энгелю “удачи” со мной», – лицо Гидры едва заметно скривилось. – «Я это запомню».

Кроме сэра Леммарта и его солдат в замке остался старый камергер Леон Паррасель со своей дочерью Лавандой и многочисленная армия слуг. И, конечно, Аврора.

И всё.

– Неужели, – прошептала Гидра и ринулась к себе. И не позволила никому из фрейлин последовать за собой. Но те, несомненно, слышали её крик из анфилады принца и сочли, что бедняжка впала в отчаянье из-за разлуки с молодым супругом.

Тогда как Гидра взвыла от счастья.

Она ногой распахнула дверь, ведущую в спальню принца. Ту самую западню, которая минувшей ночью чуть не лишила её рассудка. Теперь, при свете дня, здесь нечего было бояться.

Она была здесь королевой!

И она павой прошлась по всем уголкам анфилады. Зашла в Игорный Салон, испробовала бренди из вчерашнего графина, распинала несколько тумбочек и потрясла манекен рыцаря в галерее.

– Какое счастье! Какое счастье! – только и говорила она, сама себя перебивая собственным смехом.

В голове её зрели планы умопомрачительных свершений и самые разные безумства. Но сперва ей просто захотелось побыть в блаженном одиночестве. Она воспользовалась своим правом тосковать и страдать по отбывшему супругу и велела подать ужин к себе спальню. И развалилась в собственной постели, наслаждаясь нарезанным манго, лимонными кексами и алым чаем каркаде. Распахнутые окна давали вечерней прохладе ласкать её щёки.

– Какая же вкуснота, – говорила она вышивке Бархатца и Леснице. Та с любопытством слизывала крошки от кекса с её пальцев. – Сразу бы так, честное слово! Родиться диатриссой без диатрина!

«В городе, который так удачно возвёл моё солнце диатрин подальше от всех. Словно специально для меня!»

Проведя рукой по гладкой спинке Лесницы, она добавила ехидно:

– А если я ему так не нравлюсь, то пускай на войне себе любовницу найдёт и не корчит рожу, что я его оскорбляю и всё такое.

Той ночью ей спалось отлично. Тем более она легла в постель нагишом, даже без ночной рубашки. Только под утро её сладкий сон прервали рокочущие звуки из-за окна. Она проснулась и вскинулась, ожидая увидеть махину дракона где-то в саду.

«Но Лукавый улетел вслед за отрядами диатрина, а спящий где-то в горах Сакраал вряд ли будет урчать в замковом дворе, ведь он в него не влезет», – взволнованно подумала Гидра и встала с постели в полной темноте.

Рычащий, громкий звук вновь разлетелся по окрестностям, убывая печальным эхом. Диатрисса налегла на окно и с грохотом открыла его; и увидела серую птицу с огромной головой, что испуганно вспорхнула с ветки прямо под её подоконником.

«Козодой», – поняла Гидра и облегчённо выдохнула. – «Птица, что, по поверью, орёт к несчастью. Вот только этих козодоев по всей Рэйке больше, чем коз, и не шумят от подле Оскала лишь потому, что их пугают драконы. Значит, вся страна обречена на несчастья?»

Она оставила окно открытым и с усмешкой возвратилась в постель к своей кошке.

– Если все несчастны, то я всё равно здесь самая довольная, – зевнула Гидра и отправилась спать дальше.

Утром никто не ждал, что горюющая принцесса решительно явится на завтрак в трапезную. Но Гидра была уже тут как тут. Надела розовое расшитое золотом сари, серьги с ярко-жёлтыми гелиодорами и удобные сандалии. Поэтому волей-неволей все домочадцы Лорнаса тоже явились потрапезничать, чтобы своим участием поддержать её.

Гидра явно не нуждалась в утешении. Она сразу же велела принести ей не фрукты, а десерты, и взялась пить кофе вместе с куском бархатного торта.

– Отрадно видеть, что вам стало лучше, Ваше Диатринство, – мягко сказала Аврора. Она завтракала, как истинная леди, кусочком хлеба со спирулиной и двумя персиками. – Правда, я бы хотела сказать, что в диатрийской семье одежда с открытым животом…

Она замялась, а златокудрая Лаванда, с самого утра утянутая корсетом, довершила:

– Это же дико.

Гидра бросила на неё хищный взгляд, и фрейлина тут же уткнулась глазами в свою тарелку.

– Дико – это ходить нагишом, а сари – одежда королев, – заявила рыжая диатрисса и потребовала добавить к своему десерту ещё кусок.

Аврора не могла согласиться, но взгляд её выдавал жалость. Она не была готова осуждать вкусы принцессы-диатриссы, считая, что та имеет право на что-то своё из-за пережитого потрясения. Поэтому она примирительно улыбнулась и спросила:

– Вы, наверное, и в вопросах питания тоже имеете свои предпочтения? На Аратинге, говорят, подают удивительные блюда из морских обитателей. Расскажете нам, что вы любите?

– О! – Гидра как раз об этом думала. Она отложила приборы и откинулась на своём резном троне с тиграми, поднеся чашку с кофе ко рту.

Мать ей запрещала пить больше одной чашки, считая, что круги под глазами от этого, а не от вечных проблем с желудком. Есть она ей тоже почти не давала, чтобы не испортить фигуру, хотя сама в десертах себе не отказывала.

Однако в Мелиное диатриссе указывать было некому.

– Итак, – Гидра стала загибать пальцы. – Самое вкусное – это спелые фрукты. Манго, мандарины, личи, помело, папайи и питайи. Из них делают всякое чудное вино. Папенька привёз в Лорнас несколько бочек мандаринового вина, так вот: вы его далеко в погреба не прячьте. Десерты тоже нужны; щербет в особенности, но ваши местные меня тоже устроят вполне.

Сэр Леммарт усмехнулся и перестал есть, иронично наблюдая за диатриссой.

– Дальше… я люблю крабовое мясо и омаров. И трюфели. И медузы с кунжутным маслом. И розовую пастилу! А, ещё синий чай, такой, знаете, что становится фиолетовым, если добавить туда лимона…

Пальцы рук кончились быстро, и она стала жестикулировать в воздухе, перечислив всё, что могла вспомнить: персики в меду, карамельные яблоки, сахарные лунновиры; и прочие сладости и солёности, которые только успела повидать в жизни. Пробовала она из этого списка совсем немногое – только глазами.

Камергер Леон Паррасель слушал её внимательно, нервно промакивая лысину носовым платком. А сэр Леммарт наконец усмехнулся и спросил:

– Постойте, а как же лягушачьи лапки?

– Что? – возмутилась Гидра. – Зачем?

– Деликатес же. Заморский. Велите приготовить по ририйскому рецепту – пальчики оближете!

«Не пойму, шутит он или нет», – подумала она. Но любопытство взяло верх:

– Хорошо. Камергер, велите лягушачьи лапки сделать на неделе!

Ей показалось, что Лаванда и сэр Леммарт быстро обменялись взглядами – но, возможно, они просто моргнули. «Если это какая-то шутка, я вам задам», – решила Гидра.

После этого она целый день посвятила прогулкам по замку. С виду небольшой, но извилистый внутри, Лорнас с каждым новым уголком завлекал её всё больше. Небольшие витражные окошки, секретные уголки, узкие лесенки и несколько выходов в сад приводили её в хозяйский восторг. Она чувствовала себя примерно так же, как и кошка в доме: знала, что она здесь истинная владелица, невзирая на формальности.

Собственно, кошка Лесница тоже потихоньку осваивала новое жильё. После полудня Гидра заметила её охотящейся на, вероятно, крысу; но шаги диатриссы и шуршание длинного подола испортили Леснице охоту. Та села, будто совершенно не раздражённая сорвавшимися планами, и обвила хвост вокруг белых лапок. А затем томно поглядела на Гидру своими зелёными, как кувшинки, глазами.

Тогда Гидра задумалась о том, что у её новой подруги тоже должно быть прочное положение в Лорнасе. Вдруг её спутают с заплутавшей уличной кошкой?

«Гулять так гулять!»

И она велела позвать к себе нотариуса из мелинойского магистрата, а также камергера Леона Парраселя, чтобы те заверили: кошка Лесница отныне носит титул придворного охотника.

– У нас же нет придворного охотника? – уточняла Гидра очень вежливо, пока нотариус скрипел пером по пергаменту.

– Да куда там, – нервно отвечал ей придворный камергер. – В Мелиное ещё даже поле для ристалища не расчистили, а…

– Вот и славно, значит – будет! Итак, пишите: указом короны, кошка Лесница…

Но нотариус возразил ей неуверенно:

– Ваше Диатринство, но для указа короны нужна королевская печать.

– А моя печать не подойдёт?

– У вас она разве есть?

Гидра прошлась по кабинету диатрина, покрутила большой глобус в серо-коричневых цветах. На дуге глобуса красовался дракон, раскинувший над нарисованными континентами деревянные крылья.

– Даже если бы она была у вас, мы не сумели бы записать это как указ короны, – неловко продолжал нотариус. – Это был бы указ диатриссы, коий, как ни крути, нельзя считать законом…

– Но тем не менее он будет, – сказала Гидра и склонилась, подобрав с пола небольшой камешек – должно быть, занесло сюда чьим-то плащом из коридора. – Давайте, написали указ? Я поставлю печать.

– Камнем? – хмуро уставился на неё камергер Леон.

Гидра бодро обернулась и заявила:

– Нет. Это просто печатка с моим личным гербом.

– Вы подобрали её на полу.

– Она отпечатается как надо! Давайте указ.

Она приложила камень к оплавленному воску, и получилась, собственно, печать камня.

– Это слизняк. Или мокрица. Или медуза. Мой новый личный герб, – пожала плечами Гидра. – А теперь – я хочу, чтобы об указе узнал весь Мелиной! Пусть герольды объявят об этом.

И нотариус, и камергер были вежливы, но всё же едва скрывали своё недовольство. Когда они ушли, Гидра уселась на кресло Энгеля и злорадно расхохоталась.

– Что, вы все уже не можете говорить мне, что моё место в ногах у мужчины? – ликовала диатрисса и небрежно шуршала какими-то бумагами на столе. – Теперь я буду говорить вам, где ваше место! Ну, недолго, но… Потом – хоть дракон сожри!

Мысль пошла дальше, и вечером Гидра велела сшить Леснице подушку, украсив её изображениями рыжих котов. А потом подумала и себе тоже повелела сделать сари с такой вышивкой. А потом подумала ещё и велела завтра пригласить лучшую швею в городе.

Она прекрасно видела, как на неё смотрят домочадцы. Даже слуги, кажется, едва скрывали презрительное: «Ну надо же, дикарка с Аратинги добралась до власти и будет теперь направо и налево раздавать дурные приказы». Златокудрая Лаванда вечно прятала свой умный взгляд, чтобы случайно не выразить непочтения. Её отец, камергер Леон, улыбался вежливо, но рассеянно: диатрисса озадачила его множеством дел. Прочие служащие, канцелярские работники и иные люди, что привлекались к её делам, хмуро молчали.

И Гидра услаждалась каждым невысказанным словом, каждым подчёркнуто услужливым поклоном. Теперь это не она должна была молчать и терпеть.

Только двое людей восприняли её шаловливость дружелюбно: это были Аврора и сэр Леммарт. Но если Аврора оставалась Гидре непонятна и несколько утомляла своим беспочвенным дружелюбием, то сэр Леммарт, похоже, искренне любил повеселиться. Его полное имя было «сэр Леммарт Манаар», и Гидра узнала эту фамилию: это была младшая ветвь Нааров, рода её матери, которая четыре поколения назад отделилась и поселилась на побережье. Наары происходили от каких-то невероятно древних, чуть ли не до-драконьих правителей, а Манаары образовались после того, как один из сыновей Нааров обручился с девушкой из Маров, что когда-то были славными драконьими всадниками. Так что сэр Леммарт был в своём роде ей интересен ещё и тем, что жил здесь до начала диатринской стройки, и помнил, каким город был в состоянии едва обжитых руин. Поэтому именно его Гидра позвала на конную прогулку по Мелиною на следующий день, сразу после снятия мерок.

– Но это же не по протоколу диатрийской семьи – отправляться без свиты, да ещё и в мужском седле! – причитала Аврора, когда Гидра наконец взобралась на своего скакуна. И села прямой посадкой, как мужчина. Таким способом, по-человечески, она не ездила с самого детства и теперь предвкушала удовольствие.

– Да всё нормально, я же хотя бы одетая, – весело сказала Гидра. Аврора не нашлась, что ответить на это; глаза её расширились от испуга, когда она представила, что диатрисса и не на такое способна.

Так Гидра впервые посетила мелинойские улицы. Путь их лежал в центральный квартал, где прямо-таки кипела жизнь. Людей на улицах было много; они сновали меж торговыми лавками и двориками, галдели подле магазинов и перешёптывались за веерами, когда видели рыжую принцессу и её сопровождающего. Перед иксиотом в белой чешуйчатой броне расступались сразу; но потом смотрели только на Гидру.

– Ездит как мужчина, – шептали они.

– С голым животом!

– Она родом с Аратинги, как и все рэйкские обезьяны.

– Это же Рыжая Моргемона: она по ночам на людей бросается, так торгаши с Аратинги говорили.

– И тёмным колдовством занимается. Не к добру диатрин женился на ней!

Но Гидра привыкла не замечать таких слов. И даже не подумала, что могла бы отрезать за них язык.

Она хотела всего лишь развлечься, заявить о себе – а не вторить отцовской жестокости. Тот чаще пользовался услугами палача, чем швеи.

Свежий запах молодых листьев дуба и шуршащих иголок тиса казался ей необычным и манящим. Хотелось скакать дальше и быстрее, изучая глазами всё вокруг: флажки на улицах, нарядные палисадники, крошечные калитки во внутренние дворы и лавки на первых этажах жилых домов. Но улица была короткой и сразу вывела их на площадь к Малха-Мар, триконху из зелёного мрамора.

В день свадьбы вся площадь была полна народу. А сейчас тут расставили пёстрые торговые лавки, и стало теснее.

И ещё многолюднее.

– Почему здесь повсюду тигры – фрески, статуи, орнаменты с их мордами? – наконец спросила Гидра у сэра Леммарта, когда они миновали площадь и проехали под старинной каменной аркой в виде двух прыгающих тигров.

– В честь Мелиноя, – ответил сэр Леммарт. Он ощущал себя совершенно непринуждённо и время от времени проводил ладонью по тёмным волосам, до блеска приглаживая их к затылку. – Вы не слышали о таком?

– Нет.

– Это старый, могучий савайма, что когда-то жил на берегу Тиванды…

– Лхам, значит.

– Простите?

Гидра почесала нос, смущаясь того, что вспомнила такие подробности. Об этом говорила старуха Тамра.

– Лхам – это старый, могучий савайма.

– А-а, – понимающе протянул сэр Леммарт и скосил на неё лукавый золотой глаз. – Любите сказки?

Гидра коротко кивнула. Ехидный рыцарь ей был симпатичен, но она не собиралась кому-либо рассказывать о своём интересе к колдовству. Это могло ей слишком дорого стоить.

– Так вот, Мелиной был родоначальником тисовых тигров. Они отличались тем, что у них была бело-синяя расцветка. Ну, то есть, не как на рисунках у детей, но чёрные полосы под определённым углом солнца действительно казались лазурными. Одна шкура, вроде как, есть в коллекции городского канцлера. И, о чём бишь я… Мелиной обитал на обоих берегах Тиванды. По слухам, к нему приходили разные паломники, волшебники, чтобы обрести мудрость… Но потом Рэ-ей добралась и досюда. Драконы Гагнаров сожгли Мелиноя и всех его тигров. Однако, поскольку, согласно легенде, сражение с гигантским лхамом было незабываемым зрелищем, Гагнары уважили старого тисового тигра и назвали местное поселение в его честь.

– То есть, повсюду нами же изображены тигры, которых мы же когда-то истребили? – изумилась Гидра.