Текст книги "(не)покоренная для Монстра из Бездны (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21. Леди Льда

Холод, который я почувствовала накануне вечером, глядя на проезжающую карету, никуда не исчез. Он поселился у меня под ребрами, свернулся ледяной змеей вокруг сердца, ожидая своего часа.

На следующее утро Архив Гильдии, обычно напоминающий сонное царство пыли и тишины, гудел, как растревоженный улей.

Мои новые уши, слишком чувствительные, улавливали каждый шепот, каждый вздох, каждое слово, сказанное за тремя рядами стеллажей. Этот шум царапал барабанные перепонки.

«Иностранная инвесторка…»

«Говорят, она богаче самого Короля…»

«Она обещает финансировать экспедиции на Четвертый уровень…»

«Вы видели ее кожу? Словно фарфор…»

Имя всплывало в разговорах снова и снова, как пузырьки воздуха в кипящей воде.

Леди Ксилия.

Каждый раз, когда это имя произносили, амулет К’Тарр на моей груди, надежно спрятанный под глухим воротом платья, отзывался болезненным, колючим уколом. Это была не та тяжелая, горячая вибрация, которой он приветствовал мысли о Морване. Это был сигнал тревоги. Реакция системы «свой-чужой».

«Лира!» – голос Сайласа вырвал меня из оцепенения. Старик стоял в дверях, поправляя парадную мантию, которую не надевал, кажется, со дня похорон моих родителей. – «Хватит протирать дыры в столешницах. Собирайся. Совет требует присутствия всех летописцев в Зале Славы. Сегодня… большой день».

В его голосе не было радости, только усталая обреченность человека, который слишком стар для перемен, но вынужден им кланяться.

Зал Славы Гильдии был воплощением имперской роскоши, построенной на костях Изыскателей. Высокие своды, хрустальные люстры, бархатные портьеры и портреты мертвых героев на стенах. Сегодня здесь собралась вся элита Веридиана. Аристократы Верхнего Города, главы торговых домов, ветераны Гильдии.

Воздух был спертым от запаха дорогих духов, пудры и человеческого тщеславия.

Я стояла в задних рядах, сжимая блокнот, чувствуя себя шпионом во вражеском стане. Рис был где-то впереди, среди капитанов, и я видела лишь его напряженную спину.

Гул голосов стих мгновенно, словно кто-то перерезал звуковой кабель.

Двери распахнулись.

Она вошла не как гостья. Она вошла как хозяйка, которая вернулась в свой замок и обнаружила, что слуги устроили вечеринку без разрешения.

Леди Ксилия.

Ее человеческий облик был безупречен, до рези в глазах. Высокая, статная, с волосами цвета жидкой платины, убранными в сложную, архитектурную прическу. Платье цвета бледного серебра струилось по ее телу, напоминая текучую ртуть. На ее шее сверкало ожерелье из прозрачных камней, которые выглядели как застывшие слезы или осколки льда.

Толпа выдохнула в едином порыве восхищения.

Но я видела другое. Мои глаза, измененные тьмой Бездны, замечали детали, скрытые от людей.

Я видела, что ее тень падает неправильно. Она была слишком густой, слишком четкой, словно вырезанной из черной бумаги, и иногда двигалась на долю секунды позже своей хозяйки. Я видела, что воздух вокруг нее дрожит, как над асфальтом в жару, только это было марево абсолютного холода.

Она поднялась на трибуну. Рядом с ней, словно верный пес, семенил Корвин.

Я присмотрелась к нему и едва сдержала тошноту.

Обычная наглость и самодовольство Корвина исчезли. Он выглядел… выпотрошенным. Его глаза горели фанатичным, болезненным огнем обожания. Он смотрел на Ксилию так, словно она была солнцем, а он – планетой, готовой сгореть на ее орбите.

На его шее, чуть выше воротника, я заметила странный след. Это был не засос и не синяк. Кожа там была бледной, почти синей, покрытой инеем, который не таял в душном зале.

Она пометила его.

«Жители Веридиана», – заговорила Ксилия. Ее голос был мелодичным, обволакивающим, как пение сирены в ледяной пещере. – «Я пришла предложить вам будущее. Будущее, в котором Бездна перестанет быть могилой и станет источником бесконечной силы».

Она говорила о технологиях, о ресурсах, о процветании. Люди слушали, завороженные.

Во время речи ее взгляд скользил по залу. Лениво, равнодушно. Пока не наткнулся на меня.

Ее глаза остановились.

Серые радужки на мгновение потемнели, став фиолетовыми. Ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка. Улыбка хищника, который увидел в стаде овец другую волчицу, переодетую в овечью шкуру.

Никто, кроме меня, этого не заметил. Но для меня это было громче, чем объявление войны.

После официальной части начался фуршет. Я хотела сбежать, но ноги словно приросли к полу.

Толпа расступалась перед ней, как воды моря. Ксилия, держа в руке бокал с прозрачным вином, двигалась прямиком ко мне. Корвин следовал за ней по пятам.

«Ах», – ее голос прозвенел совсем рядом. – «Вы, должно быть, та самая выжившая. Корвин много рассказывал о вашей… невероятной удаче в Шепчущих Джунглях».

Я присела в реверансе, чувствуя, как мышцы спины каменеют.

«Удача любит подготовленных, миледи», – ответила я, не поднимая глаз.

«Подготовленных?» – она подошла вплотную.

От нее пахло не духами. От нее пахло зимой. Стерильной чистотой операционной, формалином и замороженными лилиями. Этот запах был антитезой горячему, животному, мускусному аромату Морвана.

Ксилия наклонилась к моему уху. Для окружающих это выглядело как жест светской любезности.

«Ты пахнешь им, дитя», – прошептала она, и от ее шепота у меня заиндевела мочка уха. – «Ты смердишь его ошибкой. Грязная кровь в чистом сосуде. Он думает, что нашел спасение, но нашел лишь грязь».

Я вскинула голову, встретившись с ней взглядом. В ее глазах была вековая, ледяная ненависть.

«Рада познакомиться», – громко сказала она для публики и протянула мне руку.

Я не могла отказаться. Это было бы скандалом.

Я протянула свою ладонь. Наши пальцы соприкоснулись.

Ее кожа была не просто холодной. Она была ледяной, как у трупа, только что вынутого из морозильника. Холод мгновенно пронзил мою руку, устремляясь вверх по венам, пытаясь добраться до сердца и остановить его.

Амулет на моей груди среагировал мгновенно. Он вспыхнул жаром, защищая хозяйку.

ТРЕСК!

Между нашими ладонями проскочила видимая искра – голубая дуга статического электричества. Звук был громким, как выстрел из пистолета.

Я отдернула руку, чувствуя ожог. Ксилия даже не моргнула.

«Ох!» – воскликнула она с фальшивым беспокойством, потирая руку в перчатке. – «Какая вы… наэлектризованная, милая. Столько скрытой энергии».

Толпа вежливо рассмеялась. Корвин посмотрел на меня с ненавистью.

«Прошу прощения», – выдавила я и, развернувшись, бросилась к выходу на террасу, чувствуя, как ее взгляд прожигает мне спину.

На террасе было прохладно, но после могильного холода Ксилии вечерний воздух казался горячим супом.

Я вцепилась в каменные перила, жадно глотая воздух. Меня трясло.

«Лира?»

Я вздрогнула. Рис стоял в дверях, держа в руках два бокала с водой. Он выглядел уставшим, но воодушевленным.

«Впечатляющая женщина, правда?» – сказал он, подходя и протягивая мне бокал. – «Она предложила Гильдии контракт на поставку нового оборудования. Если половина ее слов – правда, мы сможем спускаться на Третий уровень без риска».

Я посмотрела на него с ужасом.

«Ты веришь ей?» – спросила я.

«Гильдии нужны союзники, Лира», – пожал плечами Рис. – «Казна пуста. А она… она кажется искренней. И Корвин за нее ручается».

Он тоже был очарован. Не так рабски, как Корвин, но яд уже начал действовать. Он не видел монстра. Он видел спасительницу бюджета.

«Рис, она опасна», – прошептала я.

«Она инвестор, Лира. Они все акулы», – он улыбнулся, пытаясь меня успокоить. – «Пей воду, ты бледная».

Я посмотрела на бокал в своей руке.

Вода в нем вела себя странно. По поверхности, от того места, где мои пальцы касались стекла – пальцы, которые только что держала Ксилия, – ползла тонкая, узорчатая корка льда.

Вода замерзала. В теплый летний вечер.

Я поняла разницу.

Морван был пламенем Бездны – опасным, сжигающим, но живым. Он был страстью, яростью, эволюцией.

Ксилия была энтропией. Абсолютным нулем. Остановкой движения. Смертью.

И она пришла сюда не договариваться. Она пришла зачищать.

«Я не хочу пить», – сказала я, ставя бокал на перила. Лед внутри него тихо хрустнул, окончательно сковывая жидкость. – «Мне нужно домой».

Я оставила Риса на террасе, не в силах объяснить ему, что зима уже наступила.

Глава 22. Паутина

Холод, который Леди Ксилия принесла с собой на террасу, не рассеялся к утру. Он расползся по городу, невидимым туманом проникая сквозь щели в оконных рамах, оседая инеем на сердцах людей и замораживая саму суть моей жизни.

В кабинете Сайласа горел камин. Поленья трещали, выбрасывая снопы искр, но тепла в комнате не было. Старый архивариус сидел за своим массивным столом, не поднимая головы. Его плечи, обычно расправленные с гордостью хранителя знаний, сейчас поникли. Он выглядел меньше, старее. Словно из него вынули стержень.

На столе, на полированной столешнице красного дерева, лежал лист бумаги с гербовой сургучной печатью Совета.

«Это не мое решение, Лира», – проскрипел он. Голос его был сухим и ломким, как осенний лист. – «Ты же знаешь, я отношусь к тебе как к дочери».

«Просто скажи это, Сайлас», – ответила я, стоя перед ним с прямой спиной. Мои руки были спрятаны в складках юбки, чтобы он не видел, как сжаты кулаки.

Он вздохнул и подвинул бумагу ко мне.

«Приказ об отстранении. Бессрочном. Официальная причина – "психологическая нестабильность вследствие травмы, полученной в ходе экспедиции"».

Я рассмеялась, но смех вышел коротким и злым.

«Нестабильность? Я единственный человек в этом здании, кто знает, что происходит на самом деле».

«Тише!» – Сайлас испуганно вскинул голову, озираясь на закрытую дверь. – «Именно поэтому тебя и убирают. Новые спонсоры… Леди Ксилия выразила… сомнение в компетентности сотрудника, который, по слухам, страдает галлюцинациями и нападает на почетных гостей с применением… статической магии».

«Она купила вас», – констатировала я. – «Она купила Совет, купила Гильдию, и теперь покупает мое молчание ценой моей работы».

«Она дала грант, который спасет нас от банкротства!» – воскликнул он, и в его голосе зазвучали истеричные нотки. – «Лира, прошу. Не делай хуже. Сдай ключи. И уезжай из города на пару месяцев. Пока все не уляжется».

Я посмотрела на карту Бездны, висящую на стене. Мой дом. Мое наследие. Место, где я искала правду о родителях. Теперь вход туда был закрыт.

Я достала из кармана связку тяжелых бронзовых ключей. Они звякнули о стол, как монеты на глаза покойника.

«Я уйду, Сайлас», – тихо сказала я. – «Но когда "новые спонсоры" заморозят этот город до основания, не говори, что я не предупреждала».

Улица встретила меня враждебным гулом.

Веридиан изменился. Это было едва уловимо, на грани восприятия, но мои чувства, обостренные кровью К'Тарр, кричали об опасности.

Витрины магазинов, мимо которых проезжала ее карета, подернулись морозными узорами, хотя на дворе стояло лето. На тротуарах валялись мертвые птицы – воробьи, замерзшие на лету, твердые как камни.

Но холоднее всего были взгляды людей.

Корвин и его свита поработали на славу. Слухи распространялись быстрее чумы. Я слышала их шепот, усиленный моим слухом, словно они кричали мне в ухо.

«Та самая, что свихнулась внизу…»

«Говорят, она предлагала себя наемникам, чтобы выжить, когда Рис отказал ей…»

«Порченная кровь. Безумная сука…»

«Она напала на Леди Ксилию. Представляешь? Из зависти…»

Я шла сквозь толпу, чувствуя себя прокаженной. Ксилия не стала посылать убийц с ножами. Зачем? Она уничтожала меня социально, превращая в изгоя, чьим словам никто не поверит. Она ткала паутину, в которой я должна была задохнуться.

Мне нужно было убежище. Мне нужна была Аня.

Но когда я добралась до мастерской, дверь была распахнута настежь.

Изнутри тянуло могильным холодом.

«Аня!» – крикнула я, врываясь внутрь.

Подруга сидела на полу, баюкая руки. Ее лицо было белым, губы посинели. Вокруг нее царил хаос разрушения.

Но это был не погром. Это была катастрофа.

Сложные латунные механизмы, микроскопы, центрифуги – все, что составляло гордость Ани, – было уничтожено. Металл не был погнут или разбит ударами. Он лопнул. Латунь и сталь рассыпались в крошево, став хрупкими, как стекло, от экстремально низкой температуры.

Все образцы моей крови. Все записи о модификации амулета. Все уничтожено.

«Аня…» – я опустилась рядом с ней.

Она подняла на меня глаза, полные слез и ужаса.

«Я пришла утром… а тут… как в морозильнике», – простучала она зубами. – «Я коснулась анализатора, и он просто рассыпался у меня в руках. Лира, посмотри».

Она разжала ладони. Кончики ее пальцев были черными от обморожения.

«Кто-то знал, что именно ломать», – прошептала она. – «Они уничтожили все, что связано с тобой».

Я почувствовала, как вина сдавливает горло. Ксилия не просто атаковала меня. Она отсекала мне конечности. Она била по тем, кого я любила, чтобы оставить меня в полной изоляции.

«Прости меня», – я сжала ее плечи, стараясь передать ей немного своего неестественного тепла. – «Это из-за меня. Ты должна прекратить. Не чини ничего. Забудь обо мне на время. Уезжай к родным в Нижний Квартал».

«Я не брошу тебя», – упрямо сказала Аня, но в ее голосе был страх. Страх, который я не имела права игнорировать.

«Если ты останешься рядом, ты замерзнешь насмерть, Аня. Пожалуйста. Ради меня».

Я оставила ее там, среди осколков ее жизни, понимая, что потеряла последнего союзника.

Вечер застал меня у порога моего дома. Я стояла, не в силах вставить ключ в замок, когда из тени вышел Рис.

Он выглядел измотанным. Под глазами залегли тени, форма была небрежно расстегнута. Но смотрел он на меня не с подозрением, как в джунглях, а с болезненным беспокойством.

«Я слышал про Архив», – сказал он вместо приветствия. – «И про мастерскую Ани. Мне жаль».

«Тебе жаль?» – я горько усмехнулась. – «Рис, это война. Ты не видишь? Она уничтожает все вокруг меня».

«Лира, послушай», – он шагнул ко мне, беря мои холодные руки в свои. – «Я говорил с ней. С Леди Ксилией. Она… она не монстр, каким ты ее рисуешь. Она строгая, да. Принципиальная. Но она готова пойти навстречу».

Я выдернула руки.

«Ты говорил с ней обо мне?»

«Я пытался помочь!» – воскликнул он. – «Я сказал, что ты не безумна, что это просто стресс. Она… она готова пересмотреть решение об увольнении. И даже возместить ущерб Ане».

«Какова цена?» – спросила я, чувствуя, как ловушка захлопывается.

«Завтра Бал Масок. В честь новых контрактов», – Рис полез в карман и достал приглашение – черное, с серебряным тиснением. – «Она хочет, чтобы ты пришла. Публично. Чтобы ты показала всем, что ты здорова, что ты леди, а не дикарка из джунглей. Просто… принеси извинения за тот случай на приеме. Формально. И все закончится».

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Мой Рис. Мой храбрый, умный Рис. Он стал ее инструментом. Полезным идиотом, который своими руками тащит меня на эшафот, думая, что ведет к спасению.

«Ты просишь меня сунуть голову в пасть льву», – прошептала я.

«Я прошу тебя спасти твое будущее!» – он был искренен, и от этого было только страшнее. – «Если ты не пойдешь, ты подтвердишь все слухи. Ты станешь изгоем. Пожалуйста, Лира. Ради нас. Я буду рядом. Я не дам тебя в обиду».

Он не понимал, что его мушкеты и его храбрость бесполезны против холода, который может остановить сердце взглядом.

Но я посмотрела на приглашение в его руке.

Бежать было некуда. Архив закрыт. Аня выведена из игры. Если я останусь дома, она найдет другой способ достать меня. Возможно, через Риса.

Мне придется принять бой. На ее территории. По ее правилам.

«Хорошо», – сказала я мертвым голосом, забирая приглашение. – «Я пойду».

Рис выдохнул с облегчением и попытался поцеловать меня в щеку, но я отстранилась.

«До завтра, Рис».

В моей комнате было темно. Я зажгла лампу, и свет упал на мою кровать.

Там лежала коробка. Длинная, черная, перевязанная серебряной лентой.

Замки на двери были целы. Окна закрыты. Но она вошла. Как и Морван когда-то, она показала мне, что мои стены для нее – иллюзия.

Я развязала ленту. Мои пальцы обожгло холодом.

Внутри, на хрустящей папиросной бумаге, лежало платье.

Оно было великолепным. Тяжелый, струящийся шелк цвета глубокого, насыщенного пурпура. Цвета ночного неба над Затонувшим Городом. Цвета глаз Морвана. Цвета королевской династии К'Тарр.

Это было платье не для человека. Это было платье для наложницы Высшего.

Сверху лежала карточка с тиснением в виде змеи, обвивающей расколотый кристалл.

Я взяла ее, и буквы, написанные серебряными чернилами, вспыхнули перед глазами:

«Надень это, дитя. Пусть все видят, чья ты на самом деле подстилка. Пусть все видят, что ты принадлежишь врагу. Или я заморожу твоего Изыскателя так, что он рассыплется в ледяную пыль от одного щелчка моих пальцев. Выбор за тобой».

Я сжала записку в кулаке, сминая плотную бумагу.

Амулет на моей груди, почувствовав угрозу и холод, исходящий от коробки, пульсировал яростным, горячим ритмом. Он грел меня, не давая замерзнуть от ужаса.

Ксилия не просто хотела убить меня. Это было бы слишком милосердно. Она хотела унизить меня. Она хотела выставить меня предательницей перед всем городом, перед Рисом, перед Гильдией, обрядив в цвета моего «хозяина».

Я провела рукой по ледяному шелку платья.

«Хочешь увидеть, чья я?» – прошептала я в пустоту комнаты. – «Ты увидишь. Но тебе это не понравится».

Глава 23. Предупреждение

В комнате пахло лавандой и надвигающейся бедой.

Я стояла перед зеркалом, и женщина, смотревшая на меня из зазеркалья, была чужой. Она была красивой, пугающе красивой, но это была не Лира Торн, архивариус с чернильными пятнами на пальцах.

Это была Иль’ира. Женщина, принадлежащая Бездне.

Я провела ладонями по бокам, разглаживая ткань. Платье, присланное Леди Ксилией, было шедевром портновского искусства и изощренным инструментом унижения. Тяжелый, текучий шелк цвета глубокого, насыщенного пурпура – цвета королевской династии К’Тарр, цвета ночного неба над Затонувшим Городом – скользил по моей коже, прохладный, как ледяная вода.

Оно сидело идеально, словно мерки с меня снимала сама тень. Глубокое декольте открывало ложбинку груди и ключицы, спина была обнажена до самой поясницы. Это платье не скрывало – оно выставляло напоказ. Оно кричало: «Смотрите. Любуйтесь. Но не смейте трогать, ибо этот трофей уже занят».

Я попыталась спрятать амулет, но вырез был слишком глубоким. Любая попытка скрыть его под тканью выглядела бы нелепо. Мне пришлось оставить его на виду. Темная, хищная оправа К’Тарр легла в ложбинку между грудей, и молочно-белый камень внутри начал медленно пульсировать фиолетовым светом, признавая «свои» цвета.

Я была одета как наложница Высшего, готовая к жертвоприношению.

Внезапно пламя в газовой лампе дрогнуло и присело, словно испугавшись.

Воздух в комнате сгустился, став плотным и наэлектризованным, как перед грозой. Тени в углах комнаты ожили. Они не исчезали от света, а наоборот, удлинялись, тянулись к центру, игнорируя законы физики.

Температура рухнула. Но это был не тот мертвый, стерильный холод Ксилии, от которого стынет кровь. Это была прохлада штормового ветра, несущего запах озона и ярости.

Амулет на моей груди вспыхнул так ярко, что мне пришлось зажмуриться. Камень завибрировал, издавая низкий, тревожный гул, резонирующий с моими ребрами.

Я открыла глаза.

Он был здесь.

Морван не телепортировался физически – барьеры между уровнями были слишком сильны для плоти. Он спроецировал свое присутствие.

Посреди моей спальни, сотканный из дыма, мрака и чистой воли, стоял его силуэт. Полупрозрачный, зыбкий, но узнаваемый в каждой линии: широкие плечи, гордый разворот головы, хищная грация. Единственным, что имело цвет в этой призрачной фигуре, были глаза. Два горящих фиолетовых огня, полных бешенства.

«Сними это», – его голос прозвучал не в голове, а словно раскат грома где-то далеко за горизонтом. Связь была нестабильной, искаженной расстоянием. – «Сними эту тряпку немедленно, Лира. И уходи из города».

Я отступила на шаг, прижав руку к горлу.

«Морван…»

«Ты не понимаешь, что она такое», – тень шагнула ко мне. Я чувствовала исходящую от него волну паники, смешанной с гневом. – «Ксилия – не просто аристократка, играющая в политику. В иерархии моего народа она – Чистильщик. Палач. Она уничтожает генетические отклонения. Она считает смешение крови грязью, которую нужно выжечь холодом».

Его призрачная рука взметнулась, указывая на окно, в сторону Бездны.

«Беги к Обелиску. Найди вход на Четвертый уровень. Я встречу тебя там. Я смогу защитить тебя в своих владениях, но я не могу сражаться за тебя в бальном зале, полном людей!»

«Я не могу», – прошептала я, чувствуя, как сердце разрывается от страха и долга. – «Она держит руку на горле Риса. Она уничтожила Аню. Если я сбегу, она убьет их. Она заморозит весь город, Морван. Я видела ее глаза».

Силуэт Морвана дрогнул, став плотнее. Тьма вокруг него забурлила.

«Пусть умирают!» – прорычал он, и в его голосе прозвучала такая надменная, нечеловеческая жестокость, что мне стало холодно. – «Они – пыль, Лира. Их жизни – мгновение. Ты – вечность. Ты носишь мою кровь. Не смей… слышишь меня? Не смей рисковать собой ради человеческого скота!»

Это была ревность. Дикая, собственническая ревность существа, которое не понимает концепции самопожертвования ради «низших».

«Этот "скот" – моя семья», – огрызнулась я. – «Я не ты. Я не бросаю своих».

Он оказался передо мной в одно мгновение. Теневая рука поднялась и коснулась моей щеки.

Это было невозможно, но я почувствовала это. Прикосновение было не физическим, оно воздействовало напрямую на нервные окончания. Словно разряд слабого тока скользнул по коже, заставляя волоски встать дыбом.

Его рука – или то, что ею было, – медленно скользнула вниз, по шее, к ключице, очерченной глубоким вырезом платья.

«Ты носишь мои цвета», – прошептал он, и его гнев сменился чем-то темным, тягучим и опасным. – «Ты выглядишь в этом шелке как королева, которой ты должна стать. Но она надела это на тебя не для красоты. Она пометила тебя как мишень».

Мое тело предало меня. Несмотря на страх, несмотря на угрозу, я подалась навстречу его призрачному касанию. Мои губы приоткрылись, дыхание сбилось. Даже будучи тенью, он имел надо мной власть, которой я не могла сопротивляться.

«Если я не пойду туда, я проиграю», – выдохнула я.

«Ты упрямая, глупая женщина», – его лицо приблизилось к моему. Я видела фиолетовое пламя в его глазницах. – «Если ты войдешь в этот зал, пути назад не будет. Ксилия устроит суд. Она заставит тебя кровоточить, чтобы доказать всем твою "порочность"».

«Тогда мне придется пустить кровь ей», – сказала я, и моя рука инстинктивно коснулась спрятанного в складках платья стилета – того самого, что я купила на рынке перед спуском.

Силуэт Морвана начал таять. Удерживать проекцию стоило ему колоссальных усилий.

«Я не позволю ей забрать мое», – его голос слабел, распадаясь на шепот ветра. – «Помни, кто ты. Ты – не жертва. Ты – кошмар, который они сами пригласили в свой дом».

Тень рассеялась. Лампа снова вспыхнула ровным светом.

Я осталась одна, тяжело дыша, с горящей кожей там, где он касался меня.

В дверь постучали.

Три коротких удара. Рис.

Я заставила себя выпрямиться. Глубокий вдох. Выдох. Я подошла к двери и открыла ее.

Рис стоял на пороге в парадном мундире Изыскателя – темно-синем с золотыми эполетами. Он выглядел красивым, надежным и… до боли земным.

Увидев меня, он замер. Его глаза расширились, рот слегка приоткрылся. Он окинул меня взглядом с головы до ног, и в этом взгляде было чистое, неподдельное восхищение.

«Лира…» – выдохнул он. – «Ты… невероятна».

Он шагнул внутрь, не в силах оторвать от меня глаз.

«В этом платье… ты похожа на королеву ночи. Я знал, что этот цвет тебе пойдет. Леди Ксилия оценит твой жест уважения. Это мудро – принять ее подарок».

Мне захотелось рассмеяться ему в лицо. Горьким, истерическим смехом. Он видел жест уважения. Он видел красивую женщину в дорогом платье.

Он не видел ошейника рабыни. Он не понимал, что я стою перед ним, одетая в цвета врага, которого он поклялся уничтожить.

«Спасибо, Рис», – сказала я, и мой голос был гладким, как тот проклятый шелк.

Он протянул мне маску. Серебряная полумаска, украшенная перьями ворона.

«Пора», – сказал он, предлагая мне руку. – «Экипаж ждет. Сегодня мы вернем тебе твое доброе имя».

Я взяла маску и медленно надела ее, скрывая глаза, в которых, я знала, все еще тлел отблеск Бездны.

«Да», – ответила я, беря его под руку. – «Пора».

Мы вышли в ночь. Амулет на моей груди продолжал слабо, ритмично пульсировать, согревая кожу. Морван не ушел. Он был где-то на грани восприятия, наблюдая. И его обещание «не позволить забрать свое» звучало в моей голове не как утешение, а как угроза развязать войну прямо посреди бального зала.