Текст книги "(не)покоренная для Монстра из Бездны (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27. Разговор с Рисом

Я вернулась в Цитадель Гильдии не как гостья, а как беженка, ищущая укрытия в здании, которое вот-вот рухнет.

Лазарет, расположенный в самом сердце крепости, напоминал не больницу, а бункер осажденного генерала. Стены здесь были метровой толщины, окна забраны коваными решетками, а воздух пах не лекарствами и надеждой, а хлоркой, оружейным маслом и мужским потом.

В коридорах дежурили люди Риса. Они нервничали. Их пальцы то и дело касались курков мушкетов, глаза бегали по теням. Они видели, что произошло с мастерской, и понимали, что против такого врага свинец – слабая защита.

Меня пропустили без вопросов – приказ командора был законом, – но во взглядах, которыми меня провожали, я читала смесь страха и суеверного отвращения. Слухи ползли быстрее крыс.

Я толкнула тяжелую дверь изолированной палаты.

Внутри было тихо и холодно. На одной койке, укрытый тремя шерстяными одеялами, спал Сайлас. Старика накачали успокоительным, и его дыхание было хриплым и неровным.

На соседней кровати лежала Аня.

Я подошла к ней, стараясь ступать неслышно. Ее лицо было белым, как бумага, губы – синими. Вокруг нее выставили масляные обогреватели, но иней на ее ресницах не таял. Каждый ее выдох превращался в облачко пара, которое тут же оседало кристаллами льда на подушке.

Она умирала. Медленно замерзала изнутри, превращаясь в статую. Обычная медицина была здесь бессильна, как подорожник при пулевом ранении.

Звук задвигаемого железного засова заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась. У двери стоял Рис.

Он выглядел так, словно не спал неделю. Бессонница прорезала глубокие тени под его глазами, щетина на подбородке отросла, мундир был помят. Но страшнее всего был его взгляд – воспаленный, загнанный, но решительный.

Он не стал кричать. Он говорил тихо, и от этого тона у меня похолодело в животе.

«Я выставил двойной кордон», – произнес он, прислонившись спиной к двери, отрезая мне путь к бегству. – «Я раздал людям алхимические пули с зажигательной смесью. Периметр освещен прожекторами».

Он сделал шаг ко мне.

«А теперь ты скажешь мне правду, Лира. Всю правду. До последнего грязного слова».

«Рис, сейчас не время…»

«Самое время!» – его шепот был похож на шипение раскаленного металла. Он в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и схватил меня за левую руку.

Резким движением он задрал рукав моего плаща, обнажая предплечье.

«Смотри», – он ткнул пальцем в мою кожу. – «Вчера здесь было кровавое месиво. Ты сама сказала, что разодрала руку при падении. Я накладывал швы, Лира! Я видел мясо и кость!»

Он провел большим пальцем по гладкой, безупречной коже, на которой не осталось даже шрама.

«Где рана? Куда она делась за сутки?» – он поднял на меня глаза, полные ужаса и мольбы. – «И твоя кровь… Я видел ее на твоих губах, когда ты кричала на меня на улице. Она черная. Густая, как смола».

Он отпустил мою руку, словно она жгла его.

«Ты заразилась там, внизу? В Джунглях?» – его голос дрогнул. – «Это вирус? Паразит? Ты превращаешься в одну из тех тварей?»

Я смотрела на него и понимала: я не могу сказать ему правду. Если я скажу: «Я Истинная Пара Лорда К’Тарр, и я добровольно отдала ему свою человечность», – это сломает его. Он либо попытается убить меня, чтобы «спасти», либо пойдет в самоубийственную атаку на Морвана.

Мне нужно было дать ему врага, которого он может понять.

«Это не болезнь, Рис», – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – «Это адаптация».

«Адаптация?»

«Бездна изменила меня», – это была полуправда, самая опасная из всех видов лжи. – «Мое тело перестроилось, чтобы выжить. Моя кровь изменилась. И именно поэтому Ксилия хочет меня убить. Для нее, для ее… фанатиков чистоты, я – ошибка природы. Грязное пятно, которое нужно стереть».

Рис нахмурился, переваривая информацию. Это укладывалось в его картину мира. Мутанты, аномалии, фанатики.

«А тот… в черном? На балу?» – спросил он глухо. – «Кто он?»

Я сглотнула.

«Он конкурент Ксилии», – солгала я, глядя ему прямо в глаза. – «Он хочет использовать меня против нее. Я оказалась между двух огней, Рис. Между молотом и наковальней двух сил, которые нам не понять. И я затянула вас всех в этот костер».

Лицо Риса изменилось. Выражение растерянности исчезло, уступив место упрямой, солдатской решимости. Ему было плевать на политику монстров. Ему было плевать на мутации. Он увидел угрозу и объект защиты.

«Мне плевать, какого цвета твоя кровь», – сказал он жестко. – «Мне плевать, кто они такие – конкуренты, демоны или боги».

Он взял меня за плечо и подвел к узкому зарешеченному окну.

«Смотри».

Внизу, во внутреннем дворе Цитадели, горели костры и прожекторы. Десятки вооруженных людей патрулировали стены. Я видела блеск стали, слышала лязг затворов.

«Здесь стены в два метра толщиной, Лира», – говорил Рис, и в его голосе звучала гордость человека, который верит в камень и порох. – «У нас лучшая сталь и лучшие стрелки Веридиана. Пусть приходят. Пусть эта ледяная сука попробует сунуться сюда. Я разнесу их на куски».

Я смотрела на двор и чувствовала, как к горлу подступают слезы.

Он не понимал. Он был храбрым оловянным солдатиком, который строит баррикаду из спичек против цунами. Он пытался защитить меня законами физики от существ, которые эти законы написали и переписали.

Ксилия не будет штурмовать стены. Она просто заморозит воздух в их легких.

Рис повернул меня к себе и обнял. Крепко, надежно. Он пытался быть нежным, но я чувствовала, как его сердце колотится о ребра – быстро, сбивчиво. Он боялся до смерти, но был готов умереть за меня.

Я не отстранилась. Я позволила себе на секунду прижаться к нему, вдохнуть запах оружейного масла и табака. Это было прощание. Возможно, последнее объятие в его жизни.

«Я проверю посты», – сказал он, отстраняясь. – «Я скоро вернусь. Никуда не выходи. Здесь ты в безопасности».

Он вышел, и звук запираемого засова прозвучал как удар молотка судьи.

Я осталась одна.

Тишина в палате была нарушаема лишь хриплым дыханием Ани. Я подошла к ней. Ее лицо было уже почти прозрачным. Время истекало. Каждая минута, которую я потратила на разговоры с Рисом, стоила ей жизни.

Я не могла ждать атаки Ксилии. Я должна была действовать на опережение.

Я расстегнула ворот плаща и достала амулет. Он вибрировал, чувствуя близость грани. Темный металл оправы был теплым, почти горячим.

«Прости меня, Рис», – прошептала я пустой комнате. – «Но твои стены нас не спасут».

Я наклонилась к самому уху Ани.

«Держись», – сказала я. – «Я зову Его».

Я сжала амулет в кулаке так сильно, что грани впились в кожу. Я закрыла глаза и потянулась сознанием вниз, сквозь камень пола, сквозь километры земли, туда, где во тьме горели фиолетовые огни.

Я не просила. Я соглашалась.

«Морван. Я здесь. Я готова платить».

Тени в углах палаты дрогнули. Они начали удлиняться, извиваться, как живые, ползти к центру комнаты. Амулет обжег руку, подтверждая контакт.

Но вдруг тени замерли.

Они не рассеялись, они… застыли. Остановились в движении, словно время споткнулось.

А потом я услышала это.

Снаружи, со стороны двора, где стояли «лучшие стрелки Веридиана», раздался звук.

Это был не выстрел. Не крик. Не взрыв.

Это был высокий, пронзительный свист. Звук, с которым воздух мгновенно превращается в твердое тело. Звук миллиона замерзающих капель.

Треск лопающегося камня. Звон разбивающегося металла.

Я бросилась к окну.

Прожекторы во дворе погасли. Но темно не было. Двор сиял мертвенно-голубым светом.

Фигуры солдат застыли в неестественных позах, покрытые коркой льда. Стволы мушкетов разорвало изнутри.

Ксилия не стала ждать рассвета. Она пришла раньше. И она принесла зиму с собой.

Глава 28. Вторая Атака

Высокий, пронзительный свист за окном оборвался, но тишина, последовавшая за ним, была страшнее любого крика. Это была тишина вакуума, тишина мира, в котором остановилось время.

А затем дверь палаты закричала.

Это не был скрежет петель или стон дерева. Это был звук умирающей материи. Молекулярная структура метровой стали менялась за доли секунды под воздействием температуры, близкой к абсолютному нулю. Металл сжался, потерял пластичность и превратился в хрупкий кристалл.

По поверхности массивной двери, запертой на все засовы, побежали паутинки трещин.

ДЗЫНЬ.

Звук был тонким, почти мелодичным, словно лопнула струна арфы. И следом за ним дверь просто рассыпалась. Она не вылетела внутрь от удара – она осыпалась на пол грудой ледяной крошки и осколков, похожих на битое бутылочное стекло.

В проеме стоял туман. Густой, стелющийся по полу, белый пар.

Из тумана вышла она.

На Леди Ксилии больше не было маскировки светской львицы. Иллюзия человечности спала, как шелуха. Ее кожа сияла внутренним, мертвенно-бледным светом, словно она была выточена из лунного камня. Глаза превратились в сплошные бельма без зрачков и радужки – два окна в ледяную пустыню.

За ее спиной, дрожа и сжимая в потных руках дорогой револьвер, жался Корвин. А по бокам от нее, соткавшись из морозного пара, плыли Ледяные Тени – полупрозрачные силуэты с длинными, вытянутыми конечностями-лезвиями.

«Ты думала, стены остановят зиму, дитя?» – ее голос больше не звенел колокольчиком. Он шуршал, как сухой снег по насту. – «Зима проходит сквозь камень».

«Огонь!» – крик Риса раздался откуда-то сбоку, из коридора.

Он не успел войти в палату до того, как дверь рухнула, но он успел занять позицию.

Мушкет в его руках рявкнул, выбросив сноп пламени. Это были особые пули, начиненные алхимическим огнем, предназначенные для сжигания монстров.

Свинец устремился в голову Ксилии.

Она даже не подняла руку. Она просто посмотрела на пулю.

В метре от ее лица снаряд замер, словно увязнув в густом сиропе. Огонь вокруг пули мгновенно погас, сменившись инеем. Кусок свинца, покрытый ледяной коркой, со звоном упал на каменный пол и раскололся.

«Как примитивно», – вздохнула Ксилия.

Она шевельнула пальцем, и Ледяные Тени сорвались с места.

Рис отбросил бесполезный мушкет и выхватил шпагу. Он был лучшим фехтовальщиком Гильдии, но нельзя убить сталью туман.

Он нанес выпад, пронзая тень насквозь, но клинок прошел сквозь пар, не встретив сопротивления. Тень же в ответ хлестнула его своей удлиненной рукой.

Рис вскрикнул. На его мундире, там, где прошел удар, ткань мгновенно задубела и рассыпалась, а на коже под ней расцвело черное пятно глубокого, мгновенного обморожения.

«Рис!» – я дернулась к нему, но путь мне преградили.

Ксилия шла не к Рису. Она шла к кровати, где лежала умирающая Аня.

«Свидетели – это грязь», – прошептала она. – «А технологов я не люблю особенно. Они пытаются разобрать магию на винтики».

Она подняла руку, и воздух над кроватью Ани сгустился, формируясь в дюжину острых, как иглы, ледяных копий.

Я не думала. Кровь К'Тарр в моих венах взревела, требуя действия. Я схватила тяжелый железный штатив капельницы, стоявший рядом. Он весил килограммов десять, но в моих руках ощущался легким, как тростинка.

Я прыгнула, закрывая собой подругу, и с размаху ударила штативом по ледяным копьям, которые уже начали падать.

Звон стоял невообразимый. Лед разлетелся шрапнелью, посекая мне лицо и руки, но Аню не задело.

Ксилия остановилась, склонив голову набок. Ее белые глаза расширились.

«Ты сильная», – констатировала она с отвращением. – «Он накачал тебя своей силой под завязку. Ты не человек. Ты – бурдюк с его магией».

Сбоку раздался выстрел.

Корвин, чьи нервы сдали окончательно, выстрелил в меня. Его руки тряслись, и пуля прошла мимо, угодив в плечо спящему под наркозом Сайласу.

Старик дернулся во сне и застонал, пятно крови начало расплываться по одеялу.

«Идиот!» – прошипела я.

Хаос нарастал. Рис, израненный, покрытый инеем, отбивался от Теней у входа, пытаясь прорваться к нам. Сайлас истекал кровью. Аня умирала.

Ксилия потеряла терпение.

«Хватит игр», – сказала она.

Между ее ладонями начала формироваться сфера тьмы. Это был не лед. Это была «Черная Сосулька» – концентрированный сгусток некротической энергии, энтропия в чистом виде. Она высасывала свет из комнаты.

Ксилия посмотрела мне в глаза.

«Умри».

Она метнула сгусток.

Я не успевала уклониться. Я даже не успевала поднять штатив. Я видела, как черная смерть летит мне в сердце.

«НЕТ!»

Тень метнулась сбоку.

Рис.

Он прорвался сквозь призраков. Он не успевал ударить Ксилию. Он не успевал оттолкнуть меня. Он сделал единственное, что мог.

Он прыгнул на траекторию удара.

Черная Сосулька ударила его в грудь, прямо посередине, пробив парадный мундир и ребра.

Звука удара не было. Был звук, похожий на то, как гаснет раскаленный металл в воде – пшшш.

Рис рухнул к моим ногам.

Он не кричал. Рана не кровоточила – края плоти мгновенно почернели и обуглились от холода. Черная сетка некроза стремительно поползла от его груди к шее, вздуваясь под кожей уродливыми венами.

«Рис...» – я упала на колени, подхватывая его голову.

Его кожа была ледяной. Губы посерели. Он попытался сделать вдох, но вместо воздуха из его рта вырвалось облачко розового ледяного пара – его легкие замерзали.

«Ли... ра...» – прохрипел он. В его глазах, затягивающихся мутной пеленой, не было боли. Только ужас от того, что он не смог победить.

Сердце под моей ладонью, прижатой к его груди, сделало неровный удар. Потом еще один. Медленнее.

Ксилия подошла ближе. Ее платье не касалось пола, она словно плыла над ледяной крошкой. Корвин выглядывал из-за ее плеча, его лицо было зеленым от ужаса.

«Вот цена твоего упрямства», – сказала Ксилия равнодушно, глядя на умирающего Изыскателя. – «Ты убила его, не я. Твоя грязная кровь притянула этот холод в его дом. Ты – чума, Лира».

Она подняла руку, готовя второй удар. На этот раз для меня.

«Даю тебе минуту на прощание», – в ее голосе звучала садистская щедрость. – «Прежде чем я превращу эту комнату в склеп, где вы останетесь навечно, как назидание потомкам».

Я смотрела на Риса. Жизнь уходила из него толчками.

Человеческие методы закончились. Свинец, сталь, храбрость, любовь – все это сгорело в ледяном пламени Бездны.

Осталась только магия.

Я отняла руку от груди Риса. Моя ладонь была покрыта его замерзающей кровью и черной слизью некроза.

Я медленно подняла глаза на Ксилию.

Мои слезы высохли. Страх исчез, вытесненный чем-то огромным, темным и горячим, что поднялось с самого дна моей души.

Я схватила амулет окровавленной рукой. Металл оправы впился в пальцы.

«Ты права», – сказала я, и мой голос изменился. В нем зазвучали двойные нотки – человеческие и чуждые. – «Я чума. И я только что открыла ворота».

Мои глаза вспыхнули фиолетовым огнем, заливая комнату потусторонним светом.

Я позвала Его. И на этот раз я не просила. Я требовала.

Глава 29. Сделка с Дьяволом

Я позвала Его. И на этот раз я не просила. Я требовала.

Амулет в моей окровавленной ладони вспыхнул так ярко, что его свет просвечивал сквозь плоть, делая пальцы прозрачными. Но боли не было. Была лишь связь – тугая, звенящая струна, натянутая через слои реальности.

Я дернула за эту струну.

Воздух в палате, скованный морозом Ксилии, задрожал. Посреди ледяного тумана, прямо между мной и Леди Льда, пространство лопнуло. Это звучало как треск разрываемой ткани мироздания.

Вертикальная трещина, черная, как зрачок Бездны, и окаймленная фиолетовым пламенем, рассекла комнату пополам. Из разлома ударил жар – сухой, испепеляющий жар пустыни, от которого лед на стенах мгновенно испарился, наполнив помещение густым паром.

Из огня и тьмы вышел Он.

На нем не было маскарадного фрака. Он был одет в боевую броню К'Тарр – матовую, поглощающую свет, словно сотканную из теней и затвердевшего дыма. Его волосы развевались в невидимом потоке энергии, а в фиалковых глазах горело нечеловеческое, холодное бешенство бога войны, которого оторвали от важных дел ради спасения смертного муравья.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на Ксилию.

Его присутствие было настолько подавляющим, что Корвин, стоявший за спиной своей хозяйки, выронил мушкет и рухнул на колени, задыхаясь, словно из комнаты выкачали воздух.

Даже Ксилия, воплощение ледяного высокомерия, отступила на шаг. Ее белые глаза сузились. Она увидела не соперника. Она увидела Лорда.

«Ты…» – прошипела она, и ее голос потерял хрустальную уверенность. – «Ты посмел нарушить границы, Морван? Ради нее?»

Она вскинула руки, и остатки ледяного тумана в комнате сгустились в десяток бритвенно-острых копий, нацеленных ему в грудь.

«Умри!» – взвизгнула она, метая лед.

Морван даже не шелохнулся. Он просто выставил руку вперед, ладонью к ней. Тьма вокруг него вздыбилась, как живая волна, и проглотила ледяные копья. Они исчезли без звука, не долетев до него и дюйма.

«Ты забыла свое место, Ксилия», – его голос прозвучал не в ушах, а прямо в черепной коробке каждого присутствующего, тяжелый, как могильная плита. – «Ты – цепной пес, а не хозяйка. Знай меру».

Он сжал пальцы в кулак.

Ударная волна телекинеза, невидимая, но сокрушительная, швырнула Ксилию через всю комнату. Она врезалась в стену с тошнотворным хрустом, оставив вмятину в штукатурке. Ее ледяная аура мигнула и погасла.

Она сползла на пол, хватая ртом воздух. В ее глазах я увидела страх. Она поняла, что проиграла этот раунд. Здесь, рядом со мной, подпитываемый моей близостью и резонансом Истинной Пары, он был непобедим.

Ксилия бросила на меня взгляд, полный обещания вечных мук, схватила за шиворот скулящего Корвина и… исчезла. Они растворились в вихре снежной пыли, оставив после себя лишь тающую лужу и запах озона.

Морван медленно повернулся ко мне.

Жар, исходящий от него, был почти невыносимым после холода Ксилии. Он подошел, его тяжелые сапоги стучали по мокрому полу как приговор.

Его взгляд упал на Риса, лежащего у моих ног. На черную, обугленную дыру в его груди. На его посеревшее лицо.

Лицо Морвана исказилось гримасой презрения и ревности, настолько острой, что она обожгла меня.

«Ты позвала меня ради него?» – спросил он. Его голос был тихим, но опасным. – «Ты потратила мой дар, ты разорвала границы миров, чтобы спасти этот бесполезный кусок мяса?»

«Он умирает!» – закричала я, хватая Морвана за руку. Его броня была горячей. – «Он закрыл меня собой! Он умирает из-за меня, Морван. Спаси его!»

«Зачем?» – он стряхнул мою руку. – «Пусть умирает. Он – препятствие. Без него ты будешь свободна. Твоя совесть будет чиста – ведь это Ксилия убила его, не ты».

Я посмотрела на Риса. Жизнь уходила из него с каждым слабым ударом сердца. Я знала, что Морван прав в своей жестокой логике. Смерть Риса развязывала мне руки.

Но я не могла этого допустить.

Я встала перед Морваном, глядя в его пылающие глаза.

«Если он умрет», – сказала я твердо, – «я возненавижу тебя. Я буду проклинать тебя каждым вздохом. Я никогда, слышишь, никогда не приму нашу связь. Я предпочту выжечь свой разум, чем лечь с тобой».

Зрачки Морвана сузились.

«Ты смеешь угрожать мне?»

«Я предлагаю сделку», – я сделала шаг к нему, вплотную. – «Спаси его. Исцели его. И поставь защиту на Аню и Сайласа».

«А взамен?» – он склонил голову, его ноздри раздулись, втягивая запах моего отчаяния.

«Взамен я пойду с тобой», – выдохнула я. – «Добровольно. Прямо сейчас. Никаких побегов. Никаких ультиматумов. Я буду твоей. Целиком».

Тишина повисла в комнате. Морван смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать. В нем была ярость – он ненавидел этот торг. Он хотел, чтобы я выбрала его из любви, а не из долга. Он хотел победы, а не покупки.

Но он также видел мою решимость. И он хотел меня слишком сильно, чтобы отказаться.

«Ты дорого продаешь свою шкуру, Il'yra», – прорычал он наконец. – «Да будет так».

Он опустился на колени рядом с Рисом.

Это не было похоже на то нежное лечение, которым он одарил меня в пещере. Это была темная, грубая хирургия.

Морван поднес свое запястье к ране Риса и провел по нему когтем другой руки. Черная, светящаяся изнутри кровь, густая как ртуть, закапала в обугленную дыру в груди Изыскателя.

Ш-ш-ш.

Плоть Риса зашипела. Его тело, даже в глубокой коме, выгнулось дугой в судороге. Кровь К'Тарр была не просто лекарством, она была живой субстанцией. Она пожирала некроз Ксилии, выжигала лед, насильственно сращивала разорванные сосуды и мышцы.

Это выглядело жутко. Черные вены вздулись на шее Риса, его лицо исказилось от боли.

Через минуту все было кончено. Рана закрылась, оставив на груди Риса уродливый, черный шрам, напоминающий отпечаток ладони.

Рис глубоко, судорожно вдохнул. Его сердце забилось ровно и сильно.

Морван поднялся, вытирая запястье, на котором порез уже исчез. Он выглядел уставшим. Переход и магия крови взяли свое.

Он подошел к кровати Ани, затем к спящему Сайласу. Сделал странный жест рукой над каждым из них. Тени сгустились у изголовий кроватей, приняв форму дремлющих зверей.

«Печать Тени», – бросил он, не глядя на меня. – «Ни один холод не коснется их, пока я жив. Ксилия не сможет подойти к ним ближе, чем на полет стрелы».

Он повернулся ко мне.

«Долг уплачен», – сказал он. – «Теперь – твоя часть сделки».

Я кивнула. Внутри меня была пустота. Я спасла их. Я заплатила цену.

«Я готова», – прошептала я.

«Нет», – он покачал головой. – «Я не заберу тебя в таком виде. В крови другого мужчины и в слезах».

Он шагнул ко мне, и его рука коснулась моей щеки. На этот раз не было жара страсти, только собственническая уверенность.

«У тебя час, Лира. Один час. Напиши свои прощальные письма. Собери вещи, которые тебе дороги. Попрощайся со своей прошлой жизнью».

Его глаза полыхнули.

«В полночь я буду ждать у задних ворот Цитадели, там, где тень от стены падает на старый колодец. Если ты не выйдешь… я вернусь. И я закончу то, что начала Ксилия. Я сравняю этот город с землей, чтобы достать тебя из-под обломков».

Он отступил назад, в густую тень угла. Тьма обняла его, скрывая очертания брони, и через мгновение в комнате осталась только я, спасенные друзья и запах озона.

Я стояла посреди разгромленной палаты, глядя на мирно спящего Риса, на розовеющие щеки Ани. Я выиграла их жизни.

Но я проиграла себя.

У меня был один час, чтобы похоронить Лиру Торн и стать той, кем меня хотел видеть Монстр из Бездны.