Текст книги "(не)покоренная для Монстра из Бездны (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9. Маска Нормальности

Я вышла на улицы Среднего Города, чувствуя на своей коже вес невидимого взгляда. Теперь я знала: амулет на моей груди был не просто щитом. Это была замочная скважина, через которую он мог подглядывать. Двусторонняя связь.

Если он хочет шоу, я устрою ему шоу.

Я натянула маску скорби и смирения так плотно, что она почти приросла к лицу. Я ссутулила плечи, погасила огонь в глазах, позволив уголкам губ опуститься. Для любого прохожего я была просто очередной сломленной душой Веридиана, девушкой, раздавленной горем. Для него, наблюдающего из тьмы, я проецировала через камень одну-единственную, четкую эмоцию: поражение.

«Смотри, чудовище. Наслаждайся. Я сломалась. Я просто ищу могилу родителей, чтобы поплакать над ней, прежде чем сдаться».

Я шла по рынку, лавируя между прилавками с деталями для механизмов и лотками с синтетической едой. Шум толпы, лязг металла, крики зазывал – все это сливалось в монотонный гул. Я покупала вещи методично, но выбирала их так, чтобы они выглядели жалко и безобидно. Теплые шерстяные носки. Фляга для воды. Пачка дешевых, сухих пайков. Набор для разведения огня.

Набор для самоубийцы-романтика, решившего прогуляться к первому уровню.

Но в самой глубине рынка, в тени навеса, где торговал одноглазый старьевщик, я купила кое-что еще. Тяжелый охотничий нож с рукоятью из кости левиафана и лезвием из закаленной стали, способной пробить хитин стриги. Я спрятала его под полами плаща, прижав холодный металл к бедру.

Амулет молчал. Мой зритель верил в спектакль. Или, по крайней мере, делал вид.

Общежитие Изыскателей встретило меня запахом оружейного масла, кожи и мужского пота. Здесь не было места сентиментальности. Это была казарма для тех, кто каждый день играет в рулетку со смертью.

Я постучала в дверь Риса.

«Войдите», – его голос был глухим, лишенным привычной теплоты.

Я толкнула дверь. Комната была спартанской: узкая кровать, стол, заваленный картами, и шкаф с амуницией. Рис сидел на табурете, спиной ко мне, и чистил свой мушкет. Его широкая спина, обтянутая простой льняной рубашкой, была напряжена.

Он не обернулся.

«Я думал, ты все сказала в столовой, Лира», – произнес он, с силой проводя ветошью по стволу оружия. – «Или ты снова "забыла", как растоптала меня перед завтраком?»

Я закрыла дверь и прислонилась к ней, отрезая путь к отступлению. Пришло время для самой грязной лжи в моей жизни. Лжи во спасение.

«Я не забыла, Рис», – тихо сказала я. – «Я… я схожу с ума».

Он замер, но не повернулся.

«Сайлас показал мне дневник родителей», – я смешивала правду с ложью, создавая ядовитый коктейль, который он должен был выпить. – «Они погибли не от обвала. Они нашли что-то. Там, внизу. Мне нужно туда попасть. Мне нужно найти их тела… или то, что от них осталось. Иначе я просто не смогу жить дальше».

Рис резко развернулся. В его голубых глазах полыхнул гнев.

«Шепчущие Джунгли?» – он почти выплюнул это название. – «Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Это Второй Уровень, Лира! Там гибнут опытные отряды. Там флора жрет людей, а гравитация ломает кости. Я не поведу тебя на убой ради старых бумажек и твоей меланхолии!»

Он встал, и в тесной комнате сразу стало мало места. Он был большим, сильным и разъяренным. И он был прав.

«Я не прошу вести меня на убой», – я сделала шаг к нему, нарушая его личное пространство. – «Я прошу тебя помочь мне выжить».

«Нет», – отрезал он, возвращаясь к мушкету. – «Тебе нужен лекарь, а не экспедиция. Я не стану потакать твоему безумию».

Логика не работала. Пришлось доставать запрещенное оружие.

Я подошла вплотную. Моя рука легла на его предплечье, останавливая движение ветоши. Я почувствовала, как под моими пальцами напряглись его мышцы. Он замер, глядя на мою руку так, словно это была ядовитая змея.

«Тем вечером… и потом… Я сама не своя, Рис», – я заглянула ему в глаза, вкладывая во взгляд все отчаяние, на которое была способна. – «Горе сводит меня с ума. Я теряю время, теряю себя. Тот поцелуй…» – его кадык дернулся. – «Я не играла с тобой. Я просто запуталась. Мне нужно закрыть этот гештальт. Мне нужно увидеть место их гибели, чтобы отпустить их. Иначе я просто шагну в Бездну сама, без страховки».

Я видела, как трескается его броня. Упоминание о самоубийстве ударило его под дых. Но он все еще колебался.

Тогда я нанесла последний удар.

«Если ты не возьмешь меня, я найму Корвина», – твердо сказала я. – «Он предлагал мне показать "настоящие глубины". Или пойду одна. Ты знаешь, я упрямая. Я все равно спущусь туда, Рис. С тобой или без тебя».

Его лицо исказилось. Имя Корвина подействовало как красная тряпка. Мысль о том, что я пойду к этому скользкому ублюдку – или сдохну в одиночестве в джунглях – сломала его окончательно.

Он с грохотом бросил мушкет на стол.

«Безднова дура», – прорычал он, хватая меня за плечи. Его пальцы впились в мою плоть почти до синяков. Он встряхнул меня, и в его глазах я увидела не Изыскателя, а мужчину, смертельно напуганного возможностью потерять любимую женщину. – «Ты же сдохнешь там за час без присмотра! Ты не понимаешь, о чем говоришь!»

«Поэтому я пришла к тебе», – прошептала я. – «Потому что ты лучший».

Он смотрел на меня долго, тяжело дыша. Я чувствовала жар его тела, запах его кожи. В любой другой ситуации эта близость могла бы стать началом чего-то прекрасного. Сейчас она была актом предательства. Я использовала его любовь как отмычку.

«Хорошо», – выдохнул он, и плечи его опустились. – «Хорошо. Я возьму тебя».

Я едва сдержала вздох облегчения.

«Но на моих условиях», – его голос стал жестким, командирским. – «Ты будешь числиться полевым летописцем. Никакой самодеятельности. Ты не отходишь от меня ни на шаг. Если я говорю "беги" – ты бежишь. Если я говорю "лежи" – ты вжимаешься в грязь и не дышишь. Поняла?»

«Поняла», – кивнула я.

Его хватка на моих плечах сменилась с грубой на почти нежную. Он не отпустил меня, а притянул чуть ближе. Между нами повисло электрическое напряжение – тяжелое, невысказанное.

«Но когда мы вернемся, Лира…» – он смотрел мне в губы, и в его взгляде была такая неприкрытая жажда и надежда, что мне стало физически больно. – «Когда мы вернемся, мы разберемся с тем, что между нами происходит. По-настоящему. Никаких больше игр и "забытых" вечеров».

Я смотрела в его честные, любящие глаза своим самым ясным, самым открытым взглядом лгуньи.

«Обещаю», – сказала я.

Внутри меня все сжалось от отвращения к себе. Я продавала не свое тело, а его душу. Я давала обещание будущему, которого у меня, возможно, уже не было.

Я вышла от него через десять минут, оставив его собирать снаряжение и проклинать все на свете.

В коридоре общежития было пусто и холодно. Я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Я сделала это. У меня есть проводник. У меня есть путь вниз.

Внезапно амулет на моей груди коротко, остро нагрелся. Один раз. Как укус. Или как подмигивание.

Это была не атака. Это была насмешка. Одобрение зрителя из ложи.

Морван наблюдал. Он видел мою ложь. Он видел, как я манипулировала Рисом. И, судя по этому короткому импульсу тепла, ему понравилось, как быстро я учусь быть такой же безжалостной, как и он.

Я стиснула амулет в кулаке, чувствуя под пальцами его гладкую поверхность.

«Думай, что хочешь, монстр. Смейся. Но я иду за тобой».

Глава 10. Сборы

Амулет на моей груди больше не был изящным украшением. Теперь он напоминал тюремную камеру для пойманного света.

Аня заключила молочно-белый камень в грубую, тяжелую оправу из меди и свинцового стекла, к которой с инженерной безжалостностью припаяла миниатюрные катушки и мутный кристалл-накопитель. Это выглядело некрасиво, громоздко и пугающе функционально.

«Готово», – выдохнула подруга, откладывая микро-отвертку. Ее пальцы были в пятнах окислителя, а под глазами залегли тени. – «Это не идеальная защита, Лира. Это как заткнуть уши воском во время шторма. Ты не услышишь его шепот, он не увидит твоими глазами. Мы создаем белый шум на частоте Туманной Завесы».

«Но?» – спросила я, чувствуя повисшее в воздухе «но».

«Но ты не почувствуешь, если он подойдет со спины», – жестко ответила Аня. – «Ты ослепляешь и его, и себя. Ты будешь одна в своей голове. Полностью».

Я взяла модифицированный артефакт. Он был теплым от пайки. Я надела его, чувствуя непривычную тяжесть на шее. Аня потянулась и с сухим щелчком повернула крошечный рычаг на корпусе оправы.

Мир изменился мгновенно.

Это было похоже на то, как если бы меня внезапно оглушили. Фоновый гул, к которому я, оказывается, привыкла за последние дни – ощущение чужого внимания, фантомное прикосновение к затылку – исчез. В голове наступила абсолютная, ватная, стерильная тишина. Я сделала вдох, и он показался мне пугающе громким.

«Как ощущения?» – голос Ани доносился словно сквозь слой воды.

«Тихо», – прошептала я. – «Господи, как же тихо».

Это было облегчение, граничащее с паникой. Я выгнала монстра из своего разума, но вместе с ним ушла и странная, извращенная связь, которая давала мне хоть какую-то информацию о враге. Теперь я была слепым котенком в лесу, полном волков.

Ангар №4, расположенный в индустриальном секторе Гильдии, напоминал чрево умирающего зверя. Здесь пахло перегретым паром, дешевым табаком, смазкой и страхом – тем особым, кислым запахом, который источают люди, собирающиеся шагнуть в неизвестность.

Вокруг царил организованный хаос. Грузчики с матом катили тележки с ящиками, маркированными эмблемой Гильдии. Паровые лебедки визжали, поднимая клети с провизией.

Рис ждал меня у погрузочной платформы.

В полном боевом облачении Изыскателя – укрепленная кожаная куртка, тяжелые сапоги, перевязь с мушкетом и ледорубами – он казался чужим. Жестким. Недоступным. Это был не тот Рис, который приносил мне пироги. Это был командир отряда, идущего на смерть.

Рядом с ним стояли двое.

Торн, штатный подрывник отряда, был похож на старый, кряжистый пень, поросший мхом. Его лицо пересекал уродливый шрам от ожога кислотой, а на поясе позвякивала связка алхимических гранат. Он сплюнул на пол, увидев меня, и его взгляд был красноречивее любых слов: «Балласт».

Мира, разведчица, была полной противоположностью – гибкая, жилистая, с коротким ежиком вытравленных волос. Она точила длинный нож, и ее глаза, быстрые и холодные, оценивали меня, как мясник оценивает тушу. Сколько мяса, сколько проблем.

«Внимание!» – голос Риса перекрыл шум ангара. Он даже не посмотрел мне в глаза, обращаясь к команде. – «Это Лира. Она назначена Полевым Летописцем Гильдии для этой миссии. Ее задача – фиксировать аномалии. Ваша задача – следить, чтобы ее не сожрали, пока она пишет свои мемуары. Вопросы?»

Торн хмыкнул. «Летописец? На Втором уровне? Рис, ты спятил. Она там и чернил разлить не успеет, как ее…»

«Я сказал – вопросы?» – ледяным тоном перебил Рис.

Торн заткнулся, но взгляд, брошенный на меня, стал еще тяжелее. Я чувствовала, как краска стыда заливает лицо. Рис рисковал своим авторитетом, своей репутацией, безопасностью своих людей – ради моей лжи. Ради «закрытия гештальта», которого не существовало.

«Грузимся», – скомандовал Рис.

И в этот момент двери ангара распахнулись, впуская внутрь полосу яркого дневного света и группу людей, чья чистота и лоск были оскорблением для этого места.

Во главе шел Корвин.

Он был одет в полевой костюм, но этот костюм стоил больше, чем все снаряжение отряда Риса вместе взятое. Идеальная кожа, серебряные застежки, новенький, ни разу не стрелявший револьвер на бедре. Он улыбался той особой улыбкой кота, который только что украл сливки и теперь собирается нассать в тапки хозяину.

Рис напрягся, его рука инстинктивно легла на эфес мачете.

«Что ты здесь забыл, Корвин?» – прорычал он.

Корвин лениво достал из кармана пергамент с сургучной печатью и помахал им перед носом Риса.

«Совет обеспокоен участившимися потерями на Втором Уровне, мой друг», – его голос был гладким, как масло. – «И, учитывая… скажем так, нестандартный и эмоционально мотивированный состав вашей группы…» – он бросил маслянистый взгляд на меня, и меня передернуло, – «…спонсоры настояли на присутствии наблюдателя. Я здесь, чтобы оценить эффективность твоего лидерства, Рис».

«Мне не нужен надзиратель», – Рис шагнул вперед, нависая над аристократом. – «Особенно ты. Ты не продержишься в Джунглях и часа, павлин».

«О, не волнуйся», – Корвин не отступил, его ухмылка стала шире. Он кивнул за спину, где стояли трое молчаливых наемников с тяжелым вооружением. – «Я взял свое снаряжение. И своих людей. Мы просто будем идти следом и… наблюдать. Не мешая вашему маленькому семейному походу».

Бюрократия была страшнее монстров. Рис знал это. Он выругался сквозь зубы, понимая, что если он сейчас откажет, экспедицию отменят вовсе. Ловушка захлопнулась.

Корвин прошел мимо Риса, направляясь к погрузочной клети. Поравнявшись со мной, он замедлил шаг. Он "случайно" задел меня плечом – жест, полный собственнической агрессии.

Он наклонился, и я почувствовала запах дорогого коньяка и гнили, исходящий от его безупречного рта.

«Я же обещал показать тебе глубины, мышка», – прошептал он так тихо, чтобы слышала только я. – «Теперь мы будем там вместе. В темноте. Где никто не услышит, если с тобой что-то… случится. Или если ты вдруг станешь более сговорчивой».

Его рука скользнула по моему бедру, там, где под тканью был спрятан мой охотничий нож. Я дернулась, но он уже отошел, насвистывая веселую мелодию.

Я посмотрела на Риса. Он был мрачен. Я посмотрела на вход в Клеть – черную пасть, ведущую вниз.

Наверху – Корвин с его властью и похотью. Внизу – Морван с его безумием и страстью. Рядом – Рис, которого я предала.

Я была в клетке с тремя хищниками, и я была единственной приманкой.

«Клеть» – гигантская грузовая платформа, огороженная ржавой решеткой – дернулась и со стоном начала спуск.

Свет Веридиана, пробивавшийся сквозь решетчатый потолок ангара, начал отдаляться, превращаясь в узкую полоску, а затем и вовсе исчез, когда тяжелые створки шлюза сомкнулись над нашими головами.

Мы погрузились в полумрак, разрываемый лишь миганием аварийных ламп и искрами от направляющих тросов. Воздух стал плотным, влажным. Уши заложило.

Мы пересекали Покров – первый, самый тонкий слой энергетического поля Бездны.

Меня затошнило. Желудок скрутило узлом, перед глазами поплыли цветные круги. Это было физическое давление тьмы, пытающейся проникнуть в тело.

Амулет на моей груди под тяжелой оправой внезапно нагрелся. Он вибрировал, как рассерженный шершень, пытаясь среагировать на изменение реальности, но «глушитель» Ани держал удар, запирая магию внутри.

Я вцепилась побелевшими пальцами в холодный металл решетки, глядя, как каменные стены шахты проносятся мимо с головокружительной скоростью.

Рис стоял рядом, не глядя на меня. Корвин что-то говорил своим наемникам в углу платформы. Торн проверял запалы.

Я нащупала рукоять ножа под плащом.

Прощай, солнце, – подумала я, чувствуя, как Бездна раскрывает свои объятия. – Я иду за своей жизнью.

Спуск начался.

Глава 11. Шепчущие Джунгли

«Клеть» не спускалась. Она падала.

Это было контролируемое падение многотонной металлической коробки в глотку ненасытного бога. Направляющие тросы визжали, высекая снопы искр, которые на мгновение освещали влажные, лоснящиеся от черной слизи стены шахты, и тут же гасли в непроглядной тьме.

Мы пролетели Первый Уровень – Золотой Уступ – за несколько секунд. Сквозь прутья решетки я успела заметить лишь смазанное пятно мягкого, медового света и спокойные, безопасные своды пещер, где новички собирали свои первые кристаллы. Там было безопасно. Там была жизнь.

Мы пронеслись мимо, устремляясь туда, где жизнь принимала совсем иные, извращенные формы.

Давление ударило внезапно, как невидимый молот. Мы пересекли отметку в полторы тысячи метров. Уши заложило с болезненным щелчком, в висках застучала кровь. Я почувствовала, как что-то теплое потекло из носа, и, проведя рукой в перчатке, увидела на коже темное пятно.

Это была плата за вход. Бездна не любила гостей.

Амулет на моей груди, замурованный в медь и свинец, забился, как пойманная в банку моль. Я чувствовала его вибрацию сквозь слои защитного костюма. Он пытался резонировать с полем Бездны, пытался открыть канал связи, но «глушитель» Ани держал оборону. В моей голове стояла плотная, ватная тишина. Ни шепота, ни взгляда, ни ощущения чужого присутствия.

Только тошнота и металлический привкус крови во рту.

«Дыши ртом!» – крикнул Рис, перекрывая визг тормозов. Он стоял широко расставив ноги, привычный к перегрузкам, и внимательно следил за показаниями высотомера на запястье.

Корвин, вцепившийся побелевшими пальцами в поручень, выглядел зеленым. Его идеальная прическа растрепалась, а спесь на время уступила место физиологическому ужасу.

С финальным, зубодробительным лязгом Клеть ударилась о стыковочную платформу и замерла.

«Приехали», – Торн сплюнул под ноги и пинком распахнул решетчатую дверь.

В лицо нам ударил воздух.

Это был не воздух. Это был горячий, мокрый, тяжелый бульон. Он пах перезрелыми, гниющими фруктами, озоном после грозы, мускусом и чем-то приторно-сладким, от чего на языке оседала горечь яда. Влажность была такой высокой, что одежда мгновенно прилипла к телу.

Мы вышли на платформу заброшенного «Форпоста-2». Ржавые остовы старых лебедок напоминали скелеты доисторических зверей. А за краем платформы начинались они.

Шепчущие Джунгли.

Никакие книги, никакие отчеты в архиве не могли подготовить меня к этому зрелищу. Это был не лес. Это был оживший кошмар безумного художника. Деревья здесь напоминали гигантские, выкрученные спиралью кораллы, покрытые пульсирующим мхом. Вместо листьев с ветвей свисали полупрозрачные мембраны, внутри которых текла светящаяся жидкость.

Здесь не было солнца, но тьмы тоже не было. Весь лес сиял. Кислотно-зеленый, ядовито-фиолетовый, электрически-синий – биолюминесценция была повсюду, превращая джунгли в галлюциногенный лабиринт.

«Блеск», – пробормотал Корвин, пытаясь вернуть себе самообладание. Он потянулся к серебряному портсигару. – «Воняет, как в борделе для орков. Надо закурить».

Щелчок зажигалки прозвучал в тишине неестественно громко.

Движение Риса было размытым. Ударом руки он выбил портсигар и зажигалку из рук аристократа. Дорогие сигары рассыпались по грязному металлу платформы.

«Ты что творишь, плебей?!» – взвизгнул Корвин, хватаясь за ушибленное запястье. Его наемники дернулись, хватаясь за оружие.

«Огонь привлекает мотыльков, идиот», – прошипел Рис, наклоняясь к самому лицу Корвина. В свете фосфоресцирующих грибов его глаза казались белыми. – «А местные мотыльки размером с твою пустую голову и плюются кислотой, которая прожжет твой модный костюм до костей за три секунды. Хочешь сдохнуть – прыгай вниз. Но не смей подставлять мою группу».

Корвин замер, осознав, что здесь, внизу, его золото не стоит ничего. Здесь валютой были знания и рефлексы.

«Выдвигаемся», – бросил Рис, отворачиваясь. – «Лира, ты в центре. Торн – замыкающий. Не сходить с тропы. Не трогать ничего, что выглядит красиво. Не трогать ничего, что выглядит мертво. Вообще ничего не трогать».

Мы вошли под сень светящихся крон.

Идти было трудно. Почва под ногами пружинила, словно мы шли по плоти гигантского существа. Лианы приходилось рубить мачете, и каждый срез истекал густым, пахучим соком.

Я достала блокнот, пытаясь играть роль летописца, но рука дрожала. Я узнавала некоторые растения из учебников – вот «Вдовий Плющ», вот «Слепоцвет». Но в реальности они выглядели куда более хищными.

«Стой!»

Крик Риса разрезал влажный воздух.

Один из наемников Корвина, шедший чуть в стороне, замер. Он стоял рядом с гигантским цветком, похожим на перевернутый колокол нежно-розового цвета. Он всего лишь задел его плечом.

«Какая-то проблема, командир?» – ухмыльнулся наемник.

Цветок не шелохнулся. Он просто, без всякого предупреждения, выбросил в воздух облако золотистой пыльцы.

Наемник вдохнул. Его ухмылка исчезла. Он схватился за горло, издавая булькающие звуки. Кожа на его лице и руках мгновенно покраснела, а затем начала покрываться огромными, водянистыми волдырями.

«Не подходить!» – рявкнул Рис, останавливая Корвина, рванувшегося к своему человеку. – «Это споры Некро-Лилии. Они разъедают слизистую».

Рис выхватил из подсумка флакон с нейтрализатором и бросил его наемнику. Тот, хрипя и раздирая кожу ногтями, поймал его и облил лицо. Шипение было слышно даже отсюда.

«В следующий раз я оставлю его здесь», – холодно сказал Рис, глядя на Корвина. – «Смотрите под ноги».

Мы двинулись дальше, но теперь напряжение можно было резать ножом.

Я шла, стараясь не наступать на светящийся мох. Мой взгляд скользил по зарослям, и вдруг я заметила нечто странное. Слева от нас, в гуще синеватого кустарника, толстые лианы медленно, почти незаметно поворачивались. Не от ветра. Их кончики, увенчанные шипами, изгибались в нашу сторону, словно носы гончих псов.

Я видела это раньше. В одном из снов, который Морван показывал мне.

«Рис», – тихо позвала я. – «Слева. Термо-лианы».

Он обернулся, проследил за моим взглядом. Лианы действительно медленно тянулись к теплу наших тел.

«Мы нагреваем воздух», – быстро сказала я, вспоминая урок монстра. – «Если мы остановимся, они оплетут нас за пару минут. Надо ускорить шаг».

Рис посмотрел на меня с прищуром. В его взгляде мелькнуло подозрение.

«Откуда знаешь?»

«Читала в отчетах экспедиции Вэнса», – ложь вылетела легко, смазанная страхом. – «Том третий, приложение о флоре».

Он кивнул, принимая ответ, но я видела, что сомнение осталось.

«Ускоряемся!» – скомандовал он.

Через два часа изматывающего марша мы вышли на небольшое каменистое плато.

«Привал десять минут», – выдохнул Рис, вытирая пот со лба.

Вид, открывшийся с плато, был бы прекрасен, если бы не был так противоестественен. Мы стояли на краю обрыва, а внизу... нет, вверху... гравитация здесь сходила с ума. С соседней скалы срывался мощный поток воды, но он не падал вниз, в бездну. Он закручивался спиралью и уходил вверх, разбиваясь в алмазную пыль о нависающие скалы. Перевернутый водопад.

Я села на камень, стараясь отдышаться.

Ощущение изоляции накрыло меня с головой. Обычно, судя по рассказам, люди на Втором Уровне начинают слышать шепот, чувствовать взгляды, ощущать присутствие чуждого разума. Но из-за «глушителя» я была в вакууме.

Я видела этот буйный, кричащий мир, но чувствовала себя так, словно смотрю немое кино. Эта тишина внутри черепа была страшнее, чем любой голос. Я была заперта в собственной голове, оглушенная и одинокая.

Рис подошел и сел рядом, протягивая мне флягу с водой.

«Ты держишься лучше, чем я думал», – сказал он, глядя на перевернутую воду. – «Обычно новички блюют первые два часа от перепада давления и запахов».

Я сделала жадный глоток. Вода была теплой и отдавала металлом.

«Я просто очень хочу найти ответы», – ответила я, вытирая губы.

Рис повернулся ко мне. В свете биолюминесценции его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плескалась затаенная боль.

«Мы найдем их, Лира. Я обещал», – он накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей, грубой, надежной. – «А потом мы вернемся. И ты расскажешь мне правду. Всю правду. Потому что я чувствую, что ты боишься не джунглей. И эти твои "знания" из отчетов...»

Он не договорил, но его взгляд пронзил меня насквозь. Он знал, что я лгу. И все же он был здесь, защищал меня. Вина резанула по сердцу острее, чем любой нож. Я мягко убрала руку.

«Пора идти», – прошептала я.

Сумерки в Бездне – понятие условное, но свет джунглей начал меняться, становясь более глубоким, фиолетовым. Мы углубились в чащу.

И вдруг джунгли замолчали.

Это произошло мгновенно. Визгливые крики местных птиц оборвались. Стрекотание насекомых прекратилось. Даже, казалось, сам воздух перестал вибрировать.

«Стоять», – шепотом скомандовал Рис, поднимая кулак.

Мы замерли.

На тропе, прямо перед нами, на огромном, мясистом листе папоротника был отпечаток.

Это был не след зверя. Это был ожог. Словно кто-то наступил сюда ногой, состоящей из чистой плазмы или кислоты. Очертания напоминали когтистую лапу, но слишком изящную, слишком геометрически правильную для животного. Органическая ткань листа дымилась, края следа еще тлели.

Корвин, тяжело дыша, протиснулся вперед.

«Здесь кто-то был», – прохрипел он, вытирая пот шелковым платком. – «Крупная тварь».

Я смотрела на тлеющий след, и холод пробирал меня до костей даже в этой духоте.

Я инстинктивно коснулась груди, там, где под слоями одежды и свинца прятался амулет. Даже сквозь «глушитель», даже сквозь ватную тишину в голове я почувствовала это. Слабую, едва заметную вибрацию. Как дрожь земли перед землетрясением.

Он здесь.

Он знает, что я спустилась. Он ждал меня. И он очень, очень недоволен тем, что я привела гостей в его сад.

Из чащи, откуда-то справа, донесся звук. Это был не рык и не вой. Это был низкий, вибрирующий гул, на грани инфразвука. От него задрожали зубы, а волосы на руках встали дыбом.

Это было не приветствие. Это было предупреждение.

«Оружие к бою», – тихо сказал Рис, снимая мушкет с предохранителя. – «На нас охотятся».