Текст книги "(не)покоренная для Монстра из Бездны (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12. Шепот Морвана

Сумерки в Бездне не падали с неба, они просачивались из самой земли.

Когда биолюминесцентный цикл джунглей сменил фазу, кислотно-зеленое сияние, резавшее глаза весь день, начало угасать, уступая место глубокому, бархатному индиго. Лес вокруг нас изменился. Если днем он напоминал галлюцинацию безумца, то ночью превратился в подводное царство. Гигантские спиральные деревья теперь казались костяками утонувших кораблей, а свисающие мембраны пульсировали тусклым, гипнотическим светом, словно жабры спящих левиафанов.

Мы разбили лагерь на проплешине, окруженной кольцом Пепельных Древ – единственных растений здесь, которые не светились, создавая островки густой, маслянистой тьмы.

Воздух стал гуще. Он остыл, но влажность никуда не делась; она липла к коже, пропитывала одежду потом и конденсатом, оставляя на губах привкус металла и перезревшей сладости.

Рис двигался по периметру поляны с методичностью автомата. Он рассыпал из канистры едкий желтый порошок – алхимический реагент, чей запах напоминал смесь жженого уксуса и серы.

«Ни шагу за линию», – бросил он, не глядя на нас. – «Эта дрянь выжигает рецепторы мелким тварям. Но если выйдете – ваш запах перебьет химию. И тогда мы станем ужином».

Корвин брезгливо поморщился, отряхивая свой безупречный, но уже запятнанный местной грязью рукав. Он сидел на складном стуле, который тащил один из его наемников, и демонстративно потягивал темно-красное вино из серебряной фляги.

«Вонь невыносимая, Рис», – протянул он, не предлагая никому сделать глоток. – «Надеюсь, твоя компетенция выше, чем качество твоих благовоний».

Торн, устанавливавший сигнальные растяжки в кустах, сплюнул в сторону аристократа, но промолчал.

Я сидела у небольшого бездымного костра, обхватив колени руками. Амулет в своей новой, уродливой оправе давил на грудь свинцовой тяжестью. Но тяжелее было то, что происходило – или, вернее, не происходило – у меня в голове.

«Глушитель» Ани работал. Он создал вокруг моего сознания вакуум. Я видела, как шевелятся кусты, слышала треск и гул ночных джунглей – эту бесконечную какофонию жизни, пожирающей другую жизнь, – но внутри меня стояла стерильная, ватная тишина.

Раньше, даже до того, как я узнала его имя, я всегда чувствовала на себе фантомный взгляд. Легкое покалывание в затылке, шепот на грани слышимости. Это пугало, да. Но теперь, когда это исчезло, я чувствовала себя оглохшей. Одиночество в центре враждебного мира оказалось страшнее присутствия монстра.

Рис подошел ко мне, вытирая руки ветошью. В синем свете леса его лицо казалось уставшим и чужим.

«Как ты?» – спросил он. Голос был ровным, профессиональным. Голос командира, обращающегося к проблемному грузу. – «Кровь из носа прошла?»

«Да», – я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. – «Все в порядке. Просто… акклиматизация».

Он кивнул, не задерживая взгляда. Между нами выросла стена из моей лжи и его недоверия. Он проверял меня как механизм, который может сломаться в любой момент и подвести экспедицию.

«Постарайся поспать. Подъем через шесть часов».

Он отошел к Торну, оставив меня наедине с моей тишиной.

Сон не шел. Я лежала в тесной палатке, слушая тяжелое дыхание джунглей снаружи. Амулет я не сняла, хотя его грани впивались в кожу.

Когда дремота наконец сморила меня, это не было погружением в мягкую тьму. Это было падение в серый, статический шум.

Мне ничего не снилось. Ни призрачных лесов, ни обсидиановых городов. Вместо этого я видела серую пелену, похожую на помехи ненастроенного экрана. Но за этой пеленой что-то происходило.

Я чувствовала удары. Глухие, мощные толчки, от которых вибрировала сама ткань моего сознания. Словно кто-то огромный и разъяренный колотил кулаками в бронированную дверь бункера, в котором я заперлась.

Бум.

Ярость, не находящая выхода.

Бум.

Желание, превратившееся в голод.

Я проснулась рывком, хватая ртом спертый воздух палатки. Сердце колотилось о ребра. Грудь пекло огнем.

Я судорожно расстегнула ворот рубашки и вытащила амулет. Свинцовая оправа была раскалена настолько, что я зашипела от боли, но не выпустила его из рук. Мутный кристалл-накопитель, припаянный Аней, светился в темноте грязным, буро-красным светом. Он пульсировал, переполненный поглощенной ментальной энергией.

Он пытался войти. Он ломился ко мне всю ночь, крушил барьеры, ревел от бешенства по ту сторону стены. И он не смог.

Это была победа. Технология победила магию. Но почему тогда я чувствовала себя не победительницей, а осажденной в крепости, у которой заканчивается вода?

Воздух в палатке стал невыносимым. Мне нужно было дышать. Осторожно, стараясь не разбудить спящую рядом Миру, я выбралась наружу.

Лагерь спал. Только Торн, сидевший на ящике у погасшего костра, клевал носом, положив мушкет на колени.

Я ступала бесшумно, словно тень, притягиваемая к краю света. Ноги сами принесли меня к границе периметра, туда, где желтая полоса реагента отделяла наш хрупкий островок безопасности от бескрайнего океана хищной жизни.

Я остановилась в шаге от черты.

И тут джунгли изменились.

Сначала я подумала, что это ветер. Шелест листвы усилился, стал ритмичным. Скрип ветвей, гудение насекомых, далекие крики ночных тварей – все эти разрозненные звуки начали сливаться воедино. Хаос обретал структуру. Какофония превращалась в симфонию.

Шелест стал шепотом. Скрип – дыханием.

Лес заговорил.

Это была не телепатия. «Глушитель» на моей груди молчал, кристалл больше не светился. Это была акустика. Чистая физика. Кто-то там, в темноте, управлял звуковыми волнами, заставляя саму природу складываться в слова.

Голос звучал отовсюду сразу – низкий, вибрирующий, сплетенный из тысячи шорохов и стонов деревьев. Он проникал не в разум, а в уши, заставляя вибрировать диафрагму и сжиматься низ живота.

«Ты думаешь, свинец и стекло спрячут тебя от меня, Лира?»

Я в ужасе схватилась за амулет. Он был холодным. Это происходило наяву.

Биолюминесценция на деревьях перед моим лицом вспыхнула ярче, меняя цвет с индиго на тревожный, пульсирующий фиолетовый. Свет подчинялся ритму его голоса. Толстая лиана, свисавшая с ветки в паре метров от меня, начала медленно раскачиваться, поднимая "голову", как кобра.

«Я чувствую твой страх», – пророкотал лес. Вибрация его голоса прошла сквозь подошвы моих ботинок, поднимаясь выше, по бедрам, вызывая предательскую дрожь. Это был голос не человека, а бога этого места. – «Он пахнет слаще, чем местные цветы. Он пахнет желанием, которое ты пытаешься задушить».

Я попятилась, но уперлась пяткой в корень.

«Выйди из круга», – прошептал ветер в кронах. – «Сними эту дешевку с шеи. Приди ко мне. Твой защитник не спасет тебя. Он даже не слышит меня. Для него я – просто ветер».

В этом голосе была такая мощь, такая темная, первобытная власть, что мой разум начал плыть. Это было не ментальное внушение, это был гипноз хищника. Мое тело, предавшее меня еще в первом сне, отозвалось мгновенно. Жар прилил к щекам и к низу живота. Мне захотелось подчиниться. Сделать шаг. Пересечь линию. Увидеть того, кто может заставить джунгли говорить его голосом.

Я сделала невольный шаг вперед, завороженная пляской фиолетовых огней. Мой носок навис над полосой желтого порошка.

Резкий рывок за плечо швырнул меня назад.

Я охнула, едва удержавшись на ногах. Надо мной нависал Рис. Его лицо было перекошено от гнева и страха, глаза лихорадочно шарили по темной стене джунглей.

«Ты что творишь?!» – прошипел он, встряхивая меня. – «Ты вышла за периметр! Ты хоть понимаешь…»

«Ты слышал?!» – я вцепилась в его куртку, мои глаза были огромными от ужаса. – «Он там! Он говорил со мной! Рис, он прямо там, за деревьями!»

Рис замер. Он медленно повернул голову к лесу, прислушиваясь. Его рука легла на рукоять мачете.

Тишина. Только стрекотание цикад и шелест ветра в листве. Обычный, бессмысленный шум ночи. Биолюминесценция снова стала ровной, синей.

Он посмотрел на меня. И в этом взгляде я увидела то, чего боялась больше всего. Жалость.

«Там никого нет, Лира», – тихо сказал он. – «Только джунгли».

«Но я слышала… он звал меня… свет менялся…»

«Это "Зов Глубины"», – его голос стал жестким, но в нем сквозила горечь. – «Азотный наркоз. Стресс. Ты видишь и слышишь то, чего нет. Я предупреждал тебя, что Второй Уровень играет с разумом».

Он не верил. Для него я была безумной девушкой, разговаривающей с кустами. Морван не просто напугал меня – он изолировал меня. Он доказал, что даже стоя плечом к плечу с Рисом, я нахожусь в другом мире.

«Идем», – Рис потянул меня к палатке, не разжимая пальцев на моем плече. – «Я дам тебе успокоительное. И я постою рядом, пока ты не уснешь».

Он уложил меня, как ребенка, и сел у входа, положив мушкет на колени. Я отвернулась к брезентовой стене, подтянув колени к груди.

Я сжимала в руке амулет. Он защитил мой разум, да. Но он не мог защитить меня от реальности.

Я закрыла глаза, пытаясь провалиться в спасительное небытие. И в этот момент, прямо над моим ухом, снаружи палатки, что-то твердое и острое провело по натянутой ткани.

Скриииип.

Пауза.

Скриииип.

Это был не ветер. Ветка или коготь царапали брезент в ритме, который я узнала бы из тысячи. Два длинных слога.

Ли-ра.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать, и в этот момент поняла: этой ночью я больше не усну.

Глава 13. Падение в Бездну

Мы шли по «Тропе Стеклянных Шипов» – узкому карнизу, вырубленному в живой плоти джунглей самой природой. Справа нависала стена из пульсирующей биомассы, слева зиял обрыв в туманную, светящуюся бесконечность.

Рис держал меня на коротком поводке. Буквально. Его рука сжимала лямку моего рюкзака, не отпуская ни на секунду, словно я была непослушным ребенком у края пропасти. Он шел чуть впереди, постоянно оглядываясь, сверля меня тяжелым, подозрительным взглядом. Он искал признаки «Зова Глубины» – расширенные зрачки, тремор, бессвязную речь.

Он не знал, что моя болезнь была другого рода.

Мне было душно. «Глушитель» на груди, казалось, весил тонну. Ватная тишина внутри черепа, которая поначалу была спасением, теперь сводила с ума. Она давила на виски, изолировала меня от мира. Я видела, как джунгли живут, дышат и охотятся, но чувствовала себя зрителем, смотрящим на пожар через толстое стекло аквариума.

«Ветер сменился», – прохрипел Торн, шедший в авангарде. Старый подрывник остановился, втягивая ноздрями влажный воздух. – «Пахнет мускусом. И гнилью».

Джунгли затихли. Это была не та мертвая тишина, что в моей голове, а напряженное молчание перед прыжком.

«Держать строй», – скомандовал Рис, дернув меня к себе. – «Корвин, скажи своим людям убрать пальцы со спусковых крючков. Они нервничают и могут подстрелить мне задницу».

Аристократ, замыкавший шествие в окружении своих наемников, лишь фыркнул, вытирая шелковым платком пот со лба. Его лоск начал тускнеть: безупречный костюм был заляпан слизью, а в глазах читался страх, который он тщетно пытался прикрыть высокомерием.

Через полчаса изматывающего марша тропа расширилась, выводя нас на обширную поляну.

Я задохнулась. Это было прекрасно. Смертельно, гипнотически прекрасно.

Вся поляна была усеяна кристаллическими образованиями, растущими прямо из земли. Они напоминали застывшие всплески воды или гигантские, ограненные алмазы высотой в человеческий рост. Внутри полупрозрачных граней пульсировал мягкий, золотистый свет – «Звездная Пыльца», редчайшая субстанция, за грамм которой на Поверхности убивали.

«Поющие Кристаллы», – прошептала я, вспоминая отчеты. – «Ульи Бритвеннокрылов».

Но Корвин услышал только звон монет.

«О, Безднова матерь…» – выдохнул он, выходя вперед. Жадность в его глазах вытеснила страх. – «Да здесь целое состояние! Рис, смотри! Если мы возьмем хотя бы пару осколков…»

«Назад!» – рявкнул Рис, преграждая ему путь рукой. – «Ничего не трогать! Это не минералы, кретин. Это органика. Затвердевшая смола. Внутри спят Стриги. Тронь один – проснется весь улей».

«Они спят», – отмахнулся Корвин, его голос дрожал от возбуждения. – «Мы будем тихими, как мыши. Эй, Брак, отколи мне вон тот кусок, с верхушки».

Он кивнул одному из своих наемников – огромному детине с киркой за спиной.

«Я запрещаю!» – Рис шагнул к Корвину, но было поздно.

Жадность быстрее здравого смысла. Наемник, не желая спорить с хозяином, уже замахнулся.

«Нет!» – мой крик потонул в звоне удара.

Стальной клюв кирки врезался в грань кристалла.

Но вместо звука разбивающегося стекла раздался визг. Пронзительный, ультразвуковой вопль, который, казалось, вонзился иглами прямо в мозг. Я зажала уши, но это не помогло. Звук шел не снаружи, он вибрировал в костях.

Поляна взорвалась.

Кристаллы не разбились – они раскрылись, как бутоны чудовищных цветов. Из золотистого свечения вырвалась тьма.

Сотни, тысячи существ взмыли в воздух. Бритвеннокрылы. Стриги. Твари размером с крупную собаку, смесь летучей мыши и богомола. Их крылья были не из кожи, а из острой как бритва хитиновой мембраны.

Наемник с киркой даже не успел закричать. Рой накрыл его черным облаком. Раздался влажный хруст, и через секунду на землю упал лишь обглоданный скелет в лохмотьях брони.

«Огонь! Торн, зажигательные!» – голос Риса перекрыл визг тварей.

Он толкнул меня за каменный выступ, прикрывая своим телом, и вскинул мушкет. Грохот выстрела разорвал воздух. Одна из тварей, летевшая мне в лицо, разлетелась на куски зеленой слизи.

Торн сработал профессионально. Он сорвал с пояса две гранаты и швырнул их в центр поляны.

БУМ!

Вспышка зеленого алхимического огня поглотила ульи. Визг Стриг сменился треском горящего хитина. Запахло паленой плотью и серой.

«Отходим! К расщелине!» – орал Рис, перезаряжая оружие на ходу. – «Лира, голову вниз!»

Но мы не учли одного. Взрывы.

Второй Уровень – это не твердая земля. Это сплетение гигантских корней, висящее над пустотой, покрытое тонким слоем почвы и перегноя. Алхимический огонь Торна прожег несущие корни, удерживавшие край поляны.

Земля под нашими ногами содрогнулась и пошла трещинами.

Я попыталась встать, но почва ушла из-под ног. Мы стояли на краю разлома, который стремительно расширялся. С одной стороны была я и Корвин, с другой – Рис и его люди.

«Прыгайте!» – крикнул Рис, протягивая руку через провал.

До края твердой земли было метра полтора. Я могла допрыгнуть. Я сгруппировалась.

Но Корвин оказался быстрее. И подлее.

Аристократ, охваченный животной паникой, поскользнулся на слизи. Его нога поехала в пропасть. Ему нужна была опора. Любая опора.

Я увидела его глаза – расширенные от ужаса, бессмысленные. И почувствовала толчок.

Он не просто оттолкнул меня. Он использовал мое плечо как трамплин. С силой оттолкнувшись от меня, он прыгнул через разлом, приземляясь на безопасной стороне, прямо к ногам Риса.

«Ах ты сука!» – заорал Рис, но я этого уже почти не слышала.

Толчок Корвина лишил меня равновесия. Я взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух. Моя нога соскользнула.

«Лира!»

Рис бросил мушкет и рванулся ко мне, падая на живот у самого края. Он вытянул руку. Я вытянула свою.

На долю секунды, которая растянулась в вечность, наши пальцы соприкоснулись. Я почувствовала тепло его кожи, шершавую мозоль на его указательном пальце. Я увидела его глаза – голубые, полные отчаяния и любви, которую я предала.

А потом мои пальцы выскользнули.

«НЕТ!» – его крик был страшнее воя Стриг.

Земля подо мной обвалилась окончательно, и я рухнула вниз, в густой, светящийся туман.

Падение было серией жестоких ударов. Я проламывала собой ярусы растительности. Ветки хлестали по лицу, лианы рвали защитный костюм, пытаясь задержать, но лишь замедляли неизбежное. Я кувыркалась в воздухе, не понимая, где верх, а где низ.

Удар. Еще удар. Боль в ребрах. Треск ткани.

Я врезалась во что-то мягкое и пружинистое – гигантский гриб-трутовик, росший на стволе дерева километром ниже поляны. Он спружинил, выбросив облако спор, и я скатилась с него, жестко ударившись о землю.

Мир померк на несколько секунд.

Когда я открыла глаза, вокруг было темно и тихо. Бой наверху превратился в далекие, глухие хлопки. Сквозь кроны деревьев я видела лишь тусклые вспышки зеленого огня.

Я попыталась вдохнуть и закашлялась. Все тело ныло, левая лодыжка пульсировала острой болью. Я была жива. Но я была одна.

Я судорожно ощупала грудь. Амулет был на месте, но оправа... Медная клетка погнулась от удара. Стекло треснуло. Рычажок «глушителя» заклинило в промежуточном положении.

Ватная тишина в моей голове исчезла. Вместо нее появился шум – неприятный, царапающий статический треск, сквозь который пробивались обрывки звуков. Словно радио, которое не может поймать волну.

Я осталась без карты. Без оружия (мушкет Риса остался у него). Без защитника.

Я лежала в грязи, в сердце Шепчущих Джунглей, отрезанная от человечества.

Из кустов неподалеку, из густой, маслянистой тьмы, донеслось тихое, ритмичное стрекотание. Ветка хрустнула под чьей-то тяжелой лапой.

Кто-то спустился за мной. Или что-то.

Я вытащила из сапога охотничий нож, и моя рука дрожала.

«Ты будешь моей, Лира», – вспомнила я его слова.

Кажется, время пришло.

Глава 14. Тайник

Стрекотание за спиной не прекращалось. Оно было ритмичным, сухим и отвратительно терпеливым. Клик-клик. Пауза. Клик-клик.

Я не бежала – с подвернутой, распухшей лодыжкой это было невозможно. Я ковыляла, опираясь на склизкую ветку, которую подобрала в грязи, и каждое движение отдавалось в ноге вспышкой белого огня. «Глушитель» на моей груди, поврежденный при падении, окончательно сдал позиции. Вместо ватной тишины в черепной коробке теперь стоял мерзкий статический треск, сквозь который прорывались обрывки далеких, искаженных звуков – то ли эхо боя наверху, то ли галлюцинации умирающего мозга.

Тварь, увязавшаяся за мной, не нападала. Она играла. Это был не бездумный хищник, а гурман, предпочитающий, чтобы мясо сперва промариновалось в собственном страхе.

Я заставила себя остановиться у зловонной лужи, покрытой радужной пленкой. Зачерпнула горсть жирной, черной грязи и, подавив тошноту, размазала ее по шее, рукам и лицу, стараясь перебить запах пота и крови.

«Ты не получишь меня так просто», – прошептала я в темноту.

В ответ из зарослей гигантского папоротника донеслось тихое, влажное шипение.

Я сверилась с компасом в голове – цифры координат из дневника отца выжжены в памяти каленым железом. Я должна была найти «Двойной Водопад». Если карта верна, он был близко.

Я двинулась дальше, ступая прямо по руслу мелкого ручья, чтобы сбить след. Вода здесь была теплой и кисловатой на вкус, но она смывала запах.

Через полчаса мучительного пути лес расступился.

Звук падающей воды заглушил стрекотание преследователя. Я вышла на каменистый уступ и замерла, опираясь на свою клюку. Это было зрелище, достойное кисти безумца.

Два мощных потока воды срывались с разных скал, но не падали вниз. Подчиняясь искривленной гравитации этого места, они изгибались дугами навстречу друг другу, сплетаясь в воздухе в тугую, бурлящую косу, которая с ревом обрушивалась в идеально круглое озеро у подножия скалы. Вода светилась изнутри мягким бирюзовым светом, освещая грот.

«Двойной Водопад», – выдохнула я.

Я спустилась к озеру, скользя по мокрым камням. Вход должен быть там, за водяной завесой.

Я искала долго, ощупывая скользкую скалу, пока пальцы не наткнулись на корень, который казался слишком твердым для дерева. Это был металл, искусно замаскированный под кору. Рычаг.

«Ну же, папа…», – прохрипела я, наваливаясь на него всем весом.

Механизм, спавший пятнадцать лет, застонал. Ржавчина хрустнула, и часть скалы, поросшая иллюзорным мхом, сдвинулась внутрь, открывая узкий темный проход.

Я протиснулась в щель и навалилась спиной на рычаг с внутренней стороны, закрывая проход. Камень встал на место, отрезая меня от шума водопада и, я надеялась, от твари снаружи.

Тишина здесь была другой. Не вакуумной, а пыльной. Спертой. Воздух был законсервирован, как в гробнице фараона.

Я достала из кармана маленький световой кристалл – единственное, что уцелело из моего снаряжения, кроме ножа, – и встряхнула его. Холодный белый свет залил пространство.

Это была не просто пещера. Это была капсула времени.

Полевая лаборатория. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные столы, заваленные колбами, покрытыми сантиметровым слоем серой пыли. В углу лежали два спальных мешка, превратившиеся в труху. На спинке стула висела куртка – выцветшая, но целая.

Я подошла ближе, и горло перехватило спазмом. На столе стояла металлическая кружка с эмблемой Гильдии. Рядом лежал шейный платок. Я знала этот платок. Мама носила его на той самой фотографии. Я протянула руку и коснулась ткани. Она рассыпалась под моими пальцами, но я успела почувствовать фантомное тепло.

Они были здесь. Они жили здесь. Любили здесь. И, возможно, были счастливы, прячась от всего мира.

Но я пришла не за ностальгией.

В центре помещения, на отдельном каменном постаменте, стоял предмет, накрытый промасленной брезентовой тканью. Я сдернула ее.

Под тканью стоял прибор размером с чемодан. Грубая, но надежная работа – стиль отца. Множество медных катушек окружали центральную камеру, в которой покоился кристалл – огромный, чистый, идеально ограненный. Он был похож на сердце моего амулета, только в сотню раз мощнее.

Рядом лежал лабораторный журнал. Я открыла его наугад.

«Прототип стабилен. Он создает резонансный купол радиусом в десять метров. Внутри него голос Бездны затихает. Мы готовы спуститься к Нему».

Резонатор.То, что Аня пыталась собрать из мусора и догадок, стояло передо мной – совершенное, законченное творение гения. Билет в один конец на Пятый Уровень без потери рассудка.

Но мой взгляд зацепился за другое.

Рядом с Резонатором стояла небольшая плоская шкатулка из темного металла. Она не была заперта. Внутри лежала стопка писем, перевязанная бечевкой. Бумага была разной: плотные листы из блокнота Гильдии и странные, грубые листы, сделанные словно из прессованного грибного волокна.

Я развязала бечевку, ожидая увидеть научные отчеты или координаты жил. Но первое же письмо заставило меня сесть на пыльный пол, потому что ноги отказались держать.

Почерк матери.

«Мой дорогой друг М. Мы снова видели патрули Гильдии у верхних границ. Они ищут нас. Каэл боится не за себя, а за ребенка. Я чувствую, как она шевелится во мне. Я боюсь, что Бездна изменит ее еще до рождения».

Друг М.

Я взяла следующий лист. Это был ответ. Почерк был острым, резким, летящим – готическим и прекрасным. Буквы, написанные чернилами цвета индиго, казались живыми. Я узнала этот стиль – я видела эти узоры в архитектуре своих снов, в линиях его призрачного города.

«Я защищу ее, Элора. Моя кровь станет ее щитом, если потребуется. Твоя дочь не будет проклята Бездной, она будет благословлена ею. Она станет мостом между нами. Той, кто сможет ходить в обоих мирах».

Мои руки задрожали так сильно, что бумага зашуршала.

Морван. Это писал Морван.

Он не охотился на них. Он не был монстром, который загнал их в ловушку. Он был их другом. Их защитником. Он знал обо мне еще до того, как я сделала первый вдох.

Я лихорадочно читала дальше, глотая строки.

«Мой народ умирает, Элора», – писал он в другом письме. В его словах сквозила нечеловеческая тоска. – «Безумие поглощает нас. Мы теряем способность чувствовать, способность творить. Туманная Завеса – это не оружие завоевания, это крик о помощи. Нам нужны те, кто сможет выжить в Глубине без потери рассудка. Нам нужны Истинные. Не рабыни, но партнеры. Только слияние с человеческой кровью, способной к резонансу, может спасти нас от вырождения».

Мир перевернулся. Вся картина, которую я выстроила в голове – злобные пришельцы, похищающие женщин ради забавы, – рассыпалась в прах. Это была агония вымирающей расы.

Я взяла последнее письмо матери. На нем были следы засохших капель – слез или крови.

«Совет Гильдии узнал. Корвин-старший нашел наши следы. Они идут за нами, М. Мы попытаемся увести их от Тайника. Если мы не вернемся… обещай мне. Обещай, что не дашь им добраться до Нее. Любой ценой. Даже если тебе придется стать для нее чудовищем, чтобы защитить от "людей". Спаси мою Лиру».

Я уронила письмо.

«Даже если тебе придется стать для нее чудовищем».

Головоломка сложилась с оглушительным щелчком. Его жестокость. Его игры с памятью. Его попытки забрать меня в Бездну. Он выполнял обещание. Извращенным, чудовищным способом, сквозь призму своей нечеловеческой логики и пятнадцати лет одиночества, но он пытался меня спасти. От Гильдии. От Корвина. От мира наверху, который убил моих родителей.

Внезапно поврежденный «глушитель» на моей груди издал пронзительный писк. Близость мощного кристалла Резонатора создала интерференцию, на секунду пробив брешь в защите Ани.

Статический шум в моей голове исчез. И сквозь него прорвался голос. Не бархатный и соблазнительный, не холодный и угрожающий.

«ГДЕ ТЫ?!»

Это был ментальный рев, полный паники и страха. Страха не перед мной, а за меня.

Я вздрогнула, прижимая руку к амулету. В этом крике было столько боли, что у меня перехватило дыхание.

БАМ!

Звук удара в каменную пробку, закрывавшую вход в пещеру, вернул меня в реальность. С потолка посыпалась каменная крошка.

Стрекотание за дверью сменилось агрессивным, многоголосым визгом. Тварь была не одна. Она привела стаю.

БАМ!

Камень затрещал. Маскировка, продержавшаяся пятнадцать лет, сдалась. В щель просунулась длинная, покрытая хитином лапа с серповидным когтем, скребя по полу в метре от меня.

Я вскочила, хватаясь за нож. Патронов у меня не было. Мушкета не было. У меня была только правда, которая больше не имела значения, потому что через минуту я буду мертва.

Я посмотрела на Резонатор. Он был слишком тяжелым, чтобы бежать с ним. Я посмотрела на письма.

Снаружи ревела стая, жаждущая плоти. Внутри моей головы затихало эхо крика того, кто жаждал моей души.

Каменная пробка рухнула внутрь с грохотом, и в проеме загорелись десятки голодных красных глаз.