Текст книги "(не)покоренная для Монстра из Бездны (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15. Охотник и Жертва

Каменная пробка рухнула внутрь с грохотом, похожим на удар молота по крышке гроба. В поднявшемся облаке пыли зажглись десятки голодных, немигающих красных огоньков.

Иглозубы.

Я видела их только на зарисовках в бестиариях – лысые, жилистые твари размером с крупную собаку, покрытые хитиновыми пластинами. Их морды состояли из одной сплошной пасти, усеянной рядами полупрозрачных, острых как иглы зубов. Они не рычали. Они стрекотали, как гигантские насекомые, и этот звук, отражаясь от стен тесной пещеры, ввинчивался в мозг.

Первая тварь прыгнула.

Времени на раздумья не было. Инстинкт, тот самый древний голос, что заставлял моих предков бежать от огня, перехватил управление телом.

Я не могла забрать Резонатор. Тяжелый ящик из металла и кристаллов был якорем, который утянул бы меня на дно. С болью, граничащей с физической, я отвернулась от дела всей жизни моих родителей. Но я не могла оставить правду.

Резким движением я сгребла письма матери и сунула их за пазуху, ближе к сердцу, под слои пропотевшей одежды.

Тварь была уже в полете, ее когти тянулись к моему лицу.

Мой взгляд метнулся к столу. Старые химикаты. Отец использовал фосфорные соли для сигнальных ракет. Стеклянная банка с полустертой этикеткой стояла у самого края.

Я схватила ее и швырнула не в монстра, а в лужу воды, скопившуюся у входа в пещеру, прямо под лапами наступающей стаи.

Стекло звякнуло.

«Жрите!» – выдохнула я, отворачиваясь и закрывая лицо рукавом.

Химическая реакция была мгновенной и жестокой. Фосфор, соприкоснувшись с водой и воздухом, детонировал ослепительной белой вспышкой. Пещеру заполнило шипение и густое, едкое облако дыма.

Визг Иглозубов, до этого уверенный и агрессивный, сменился паническим скулежом. Ослепленные, дезориентированные, они метались в дыму, кусая друг друга.

Я не стала ждать, пока они прозреют. Прижав рукав к носу, я нырнула в белесое облако, перепрыгивая через корчащиеся тела. Чей-то коготь полоснул меня по бедру, разрывая ткань комбинезона, но боли я не почувствовала – адреналин был лучшим анестетиком.

Я вывалилась наружу, в душную влажность джунглей, и, не оглядываясь, захромала прочь от водопада.

Бег по Шепчущим Джунглям – это изощренная форма самоубийства.

Моя подвернутая лодыжка горела так, словно вместо кости там был раскаленный штырь. Каждый шаг отдавался вспышкой белого шума перед глазами. Я спотыкалась о корни, похожие на удавов, скользила по мху, истекающему светящейся слизью. Ветки хлестали по лицу, оставляя жгучие порезы, смешивая пот с кровью.

Сзади, сквозь шум водопада, снова прорезалось стрекотание.

Они пришли в себя. И теперь они были злыми.

Я слышала, как они рассыпаются веером, беря меня в клещи. Это была не просто погоня. Это была загонная охота. Они знали этот лес. Они были его частью. А я была чужеродным куском мяса, который посмел огрызаться.

«Думай, Лира, думай», – хрипела я, продираясь сквозь заросли гигантского папоротника.

Нужно было уйти к реке. Вода сбивает запах. Но река была далеко, а стая – близко.

Я заметила узкую расщелину между корнями исполинского дерева-гриба и нырнула туда, надеясь, что узость прохода сыграет мне на руку. Я вжалась в сырую древесину, сжимая в руке охотничий нож – жалкую полоску стали против хитиновой брони.

Стрекотание приближалось. Я видела мелькание теней среди фосфоресцирующих стволов.

И вдруг все прекратилось.

Визг Иглозубов оборвался на высокой ноте. Послышался звук, похожий на скулеж побитой собаки, удаляющийся топот десятков лап, и… тишина.

Они не нашли меня. Они убежали.

Я медленно выдохнула, но облегчения не наступило. Наоборот, волосы на затылке встали дыбом. Хищники не бросают добычу просто так. Если стая пираний разбегается, значит, в воду вошла акула.

Джунгли вокруг меня вымерли.

Даже вездесущая биолюминесценция начала тускнеть. Цветы сворачивали лепестки, мох гас, словно лес пытался стать невидимым, слиться с темнотой.

Я выползла из укрытия, опираясь спиной на ствол дерева. Амулет на моей груди, изуродованный и поврежденный, издал последний, жалобный писк. Что-то внутри механизма Ани перегорело. Статический треск в моей голове оборвался, сменившись звенящей пустотой.

Барьер рухнул. Я снова была открыта.

Но то, что я почувствовала, было не ментальным касанием Морвана. Это было физическое давление. Тяжелое, липкое ощущение чужого взгляда, от которого кожа покрывалась мурашками.

Надо мной хрустнула ветка.

Я медленно подняла голову.

С кроны дерева, метрах в пяти над землей, стекала тень. Она двигалась с текучей грацией ртути. Сначала я увидела только четыре желтых щели глаз, горящих холодным, безжизненным светом. Затем проступили очертания.

Альфа-хищник этого сектора. Хлыстохвост.

Тварь была огромной – метра три в длину, покрытая маслянистой черной шкурой, которая меняла текстуру, подстраиваясь под кору дерева. Активный камуфлаж. Мышцы перекатывались под кожей, как стальные тросы. Длинный хвост, увенчанный костяным шипом, лениво покачивался из стороны в сторону.

Он не спешил. Он знал, что я никуда не денусь.

Существо разжало челюсти. Его пасть раскрылась, как бутон кошмарного цветка – четыре лепестка, каждый усеян рядами загнутых внутрь зубов. С клыков капала густая, прозрачная слюна. Капля упала на мой ботинок, и кожа зашипела, испуская едкий дымок. Кислота.

Я выставила перед собой нож. Рука дрожала, но я заставила себя перехватить рукоять поудобнее.

«Я защищу ее», – всплыли в памяти строки из письма Морвана.

«Где же ты?» – прошептала я пересохшими губами, не отрывая взгляда от желтых глаз. – «Где твое обещание, Лорд М.?»

Хлыстохвост издал звук, похожий на смешок – булькающий, влажный рокот. И атаковал.

Он не прыгнул. Он ударил хвостом.

Движение было слишком быстрым для человеческого глаза. Я увидела лишь размытую тень. Удар пришелся по руке с ножом.

Хруст кости был громче крика.

Боль ослепила меня. Нож отлетел в темноту, а я рухнула в грязь, прижимая к груди сломанное запястье. Мир завертелся волчком.

Я попыталась отползти, но спина уперлась в корни. Тупик.

Тварь спрыгнула на землю. Земля содрогнулась под ее весом. Она медленно приближалась ко мне, втягивая ноздрями запах моего страха и боли. Желтые глаза сузились. Она наслаждалась моментом.

Я посмотрела в раскрытую пасть смерти. Четыре лепестка челюстей зашевелились, готовясь сомкнуться на моей голове.

Я не хотела умирать. Не здесь. Не так. Не узнав правды до конца. Не увидев его снова.

Амулет на моей груди был мертв как механизм, но камень внутри него был жив. Я почувствовала, как он теплеет, реагируя на мой предсмертный ужас.

Я закрыла глаза и закричала. Не голосом – у меня не было дыхания. Я закричала всем своим существом, вкладывая в этот импульс всю свою ярость, все свое отчаяние и требование.

«МОРВАН!»

Крик ушел в пустоту.

Я услышала свист рассекаемого воздуха – хвост заносился для финального удара.

А затем воздух взорвался.

Звук был похож на удар гигантского бича или раскат грома, спрессованный в одну точку. Ударная волна отбросила меня в сторону, вжав лицом в мох.

Над поляной нависла Тень. Не просто отсутствие света, а материя, более плотная и черная, чем сама ночь. Она рухнула сверху, как метеорит.

Хлыстохвост замер. В его желтых глазах, за секунду до этого полных торжества, я увидела отражение абсолютного, парализующего ужаса. Ужаса жертвы перед богом.

Из груди хищника, разрывая черную шкуру, мышцы и кости, вырвалось длинное, изогнутое лезвие из дымчатого обсидиана. Оно прошило тварь насквозь, пригвоздив ее к земле.

Монстр даже не успел взвизгнуть.

Тень сгустилась, обретая форму, от которой веяло первобытным величием и смертью.

Глава 16. Встреча во Плоти

Тень сгустилась, обретая форму, от которой веяло первобытным величием и смертью.

Черное лезвие, пронзившее Хлыстохвоста, не было оружием, которое можно вложить в ножны. Оно было продолжением тела того, кто пришел на мой зов.

Существо, пригвоздившее трехметровую тварь к земле, возвышалось над ней подобно башне из жидкого обсидиана. Это был К'Тарр в его истинном, боевом обличье – кошмарный сплав биомеханики и древней магии. Его тело покрывала броня из хитина, черного настолько, что он казался дырой в пространстве, поглощающей скудный свет джунглей.

Вместо лица у него была гладкая, непроницаемая пластина, на которой яростно пульсировали фиолетовые узоры – язык чистого гнева. Из спины, подобно ореолу падшего ангела, веером расходились гибкие сенсорные щупальца. Их кончики светились злым, багровым светом, сканируя пространство.

Хлыстохвост, еще секунду назад бывший вершиной пищевой цепи, забился в агонии, пытаясь достать врага когтями.

К'Тарр не стал уклоняться. Он даже не дрогнул.

Одним текучим, ленивым движением он перехватил горло хищника когтистой лапой. Раздался влажный, тошнотворный хруст – звук ломающегося позвоночника, усиленный тишиной вымершего леса. Монстр дернул рукой, и голова Хлыстохвоста отделилась от туловища, повиснув на лоскутах черной шкуры.

Гигантская туша обмякла. К'Тарр отшвырнул ее в сторону, в заросли папоротника, с той же легкостью, с какой человек отбрасывает пустую обертку.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной.

Я лежала в грязи, прижимая к груди сломанную руку, и не могла сделать вдох. Мой спаситель был страшнее того, что пыталось меня убить. Это была сила, неподвластная пониманию, абсолютная и чуждая.

Он медленно повернулся ко мне. Фиолетовые узоры на его лицевой пластине вспыхнули ярче, заливая поляну призрачным светом. Багровые щупальца за спиной дрогнули, скручиваясь в спирали.

Он шагнул ко мне. Земля под его ногами не проминалась, она словно расступалась в страхе.

«Не надо…» – прошептала я, пытаясь отползти, но тело отказалось подчиняться.

Он остановился в двух шагах. И начал меняться.

Это не было похоже на магию из сказок, где лягушка мгновенно становится принцем в облаке искр. Это был висцеральный, биологический процесс.

Раздался звук, похожий на треск ломающегося льда и скрежет камней. Черный хитин не исчез – он пришел в движение, втягиваясь под кожу, меняя структуру, становясь мягче. Кости захрустели, перестраиваясь, уменьшаясь в размерах. Тьма, окутывавшая его плотным коконом, впиталась в поры, став частью его плоти.

Гладкая пластина лица раскололась, уступая место человеческим чертам.

Через несколько секунд передо мной стоял мужчина из моих снов.

Он был абсолютно наг. Но в его наготе не было уязвимости, только торжество совершенной формы. Его тело было высечено из бледного мрамора и стали, каждый мускул очерчен с хирургической точностью. Тени льнули к его бедрам, словно живой плащ, скрывая самое сокровенное, но оставляя достаточно, чтобы перехватило дыхание.

На его коже, на широкой груди и шее, все еще медленно угасали биолюминесцентные узоры – эхо его истинной сущности.

Он смотрел на меня сверху вниз. Его глаза – фиалковые, с вертикальным зрачком, который на моих глазах мучительно расширялся, становясь круглым, – горели нечеловеческой яростью.

«У тебя есть тяга к смерти, Il'yra?»

Его голос был хриплым, грубым. Это был не тот бархатный шепот, что проникал в мой разум. Это был голос реального существа, чьи голосовые связки только что перестроились под человеческую речь.

Он рухнул передо мной на колени, не заботясь о грязи. Его рука – горячая, твердая, настоящая – грубо схватила меня за подбородок, вздергивая лицо вверх.

«Отвечай мне!» – прорычал он, и я почувствовала запах озона, крови и пряного мускуса, исходящий от его кожи. – «Ты думала, что твои жалкие игрушки, твои ножи и стекляшки защитят тебя от моей Бездны? Ты хоть понимаешь, насколько ты была близка к тому, чтобы стать кормом для червей?»

Его гнев был осязаем. Он вибрировал в воздухе, давил на плечи. Но за этим гневом я увидела что-то еще. Страх. Панический, трясущийся страх того, кто едва не опоздал.

Боль в сломанной руке пульсировала в такт моему сердцу, но его прикосновение – властное, собственническое – действовало как наркотик.

«Я пришла за ответами», – прошипела я сквозь стиснутые зубы, глядя прямо в его бездонные глаза. – «Я нашла Тайник. Я нашла письма».

Его пальцы на моем подбородке замерли. Зрачки сузились.

«Ты обещал защитить меня», – выдохнула я, и слезы боли наконец прорвались наружу. – «Ты обещал маме. В письмах... ты писал, что станешь моим щитом».

Слова ударили его сильнее, чем когти Хлыстохвоста. Он отпустил мой подбородок и отшатнулся, словно обжегшись. Растерянность на мгновение стерла с его лица маску гнева, обнажив глубокую, вековую усталость.

Его взгляд скользнул к моей груди, где из-под разорванного комбинезона торчал край пожелтевшей бумаги. Письма.

«Ты нашла их...» – его голос стал тихим, почти неслышным за шумом начинающегося ветра. – «Глупая. Упрямая. Невозможная девчонка. Ты даже не представляешь, какой ящик Пандоры ты открыла».

Он покачал головой, и его взгляд упал на мою левую руку, неестественно вывернутую в запястье.

Выражение его лица снова изменилось. Гнев ушел, уступив место холодной, сосредоточенной решимости.

«Дай мне руку», – приказал он.

Я попыталась отстраниться, но он не позволил. Он взял мою поврежденную кисть в свои ладони. Его прикосновение изменилось. Грубость исчезла. Его пальцы двигались с осторожностью хирурга, ощупывая место перелома.

«Будет больно. А потом – нет», – сказал он, глядя мне в глаза.

Я не успела спросить, что он имеет в виду. Его ладони вспыхнули мягким фиолетовым светом.

Холод. Ледяной, пронизывающий до костей холод пронзил мою руку, мгновенно заглушая пульсирующую боль. Это была не медицина, это была магия его крови, проникающая в мою плоть, замораживающая нервные окончания, связывающая разорванные ткани.

Я судорожно вздохнула, и мой взгляд невольно скользнул по его обнаженному телу. Он был так близко. Я видела, как вздымается его грудная клетка, как капли чужой крови на его ключице смешиваются с потом. Он был чудовищем, убившим только что гиганта голыми руками, но сейчас он стоял передо мной на коленях, голый и уязвимый, исцеляя мою боль.

В животе скрутился тугой узел. Это было неправильно. Это было безумно. Но меня тянуло к нему с силой гравитации Бездны. Мне хотелось коснуться его кожи, проверить, такая же она твердая, как кажется.

Он поднял глаза и перехватил мой взгляд. Он знал. Он чувствовал мое желание так же ясно, как я чувствовала его тепло. Уголок его губ дрогнул в горькой усмешке.

«Я должен был оставить тебя там», – прошептал он, но его пальцы нежно поглаживали мое теперь уже онемевшее запястье. – «Чтобы ты усвоила урок».

«Но ты пришел», – парировала я.

«Я пришел», – согласился он.

Внезапно воздух вокруг нас завибрировал. Биолюминесценция джунглей мигнула и погасла, погружая нас в серую полумглу. Ветер усилился, срывая листву с деревьев. Где-то вдали зародился низкий гул.

Морван вскинул голову, принюхиваясь к воздуху. Его "второе веко" – прозрачная мембрана – на долю секунды закрыло глаз.

«Шторм Бездны», – бросил он, поднимаясь на ноги. – «Энергетический выброс. Мы не можем оставаться здесь. Радиация сожжет тебя за час».

«Тайник разрушен», – сказала я, пытаясь встать, но ноги подкосились.

Он подхватил меня прежде, чем я коснулась земли. Легко, как ребенка, он поднял меня на руки, прижимая к своей широкой, горячей груди. Моя щека коснулась его гладкой кожи, и я почувствовала, как под ней гулко и мощно бьется нечеловеческое сердце.

«Держись крепче, Il'yra», – скомандовал он, разворачиваясь спиной к ветру. Тени вокруг него сгустились, образуя подобие кокона. – «Если отпустишь – я не стану ловить».

Это была ложь. И мы оба это знали.

Он шагнул в чащу, унося меня прочь от смерти, вглубь своего мира, и впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности. В объятиях монстра.

Глава 17. Искра

Шторм Бездны не стучался в двери – он сносил их с петель. Снаружи мир превратился в ревущий хаос из фиолетовых молний и радиационного ветра, способного содрать кожу с костей за считанные минуты. Но здесь, в тесной каверне, скрытой в переплетении корней исполинского дерева, царила ватная, оглушающая тишина.

Морван внес меня внутрь и опустил на «постель» из сухого, пружинистого мха. Пространство было крошечным – каменный мешок, где едва хватало места для двоих.

Он выпрямился, едва не задевая головой низкий свод, и поднял руку. Сгусток тени, сорвавшийся с его пальцев, повис под потолком, разливая тусклый, интимный свет, похожий на сияние углей в остывающем очаге.

Этот свет безжалостно очертил нашу реальность.

Я лежала перед ним – жалкое зрелище. Мой защитный костюм превратился в лохмотья, пропитанные грязью, кровью и слизью джунглей. Волосы спутались, лицо было перепачкано копотью.

А он… Он был совершенством, высеченным из мрамора и ночи. Тени льнули к его бедрам, скрывая пах, но остальное тело было открыто. Широкая грудь, по которой еще пробегали остаточные искры боевой трансформации, рельефный живот, мощные руки, способные разорвать сталь.

Воздух в пещере мгновенно нагрелся, став густым и тяжелым от запаха озона и разгоряченных тел.

Морван опустился на колени рядом со мной. В его фиалковых глазах больше не было ярости, только холодная, хирургическая сосредоточенность.

«Ты истекаешь кровью, Il'yra», – произнес он. Его голос в замкнутом пространстве звучал глубже, вибрируя в моих костях.

Он достал мой охотничий нож – тот самый, что я потеряла в схватке с Хлыстохвостом. Лезвие блеснуло в полумраке.

Я дернулась, инстинктивно пытаясь отползти.

«Не двигайся», – приказал он. В этом тоне не было угрозы, только власть.

Одним резким, точным движением он разрезал остатки моего комбинезона от горла до живота. Ткань разошлась с треском. Затем – рукава. Штанины. Он срезал с меня одежду, как кожуру с фрукта, обнажая синяки, ссадины и бледную, покрытую мурашками кожу.

Я осталась в одном белье – тонкой майке и бельевых шортах, которые мало что скрывали. Холод пещеры лизнул мое тело, но тут же отступил перед жаром, исходящим от него.

«Ты читал письма?» – мой голос дрожал, и я ненавидела себя за это. Мне нужно было заполнить тишину словами, построить хоть какую-то стену между нами. – «Ты знал, что я приду? Ты знал, что я найду Тайник?»

Он не ответил сразу. Его пальцы, горячие и твердые, коснулись глубокого пореза на моем ребре. Я втянула воздух сквозь зубы.

«Я надеялся, что ты умнее», – проговорил он, нанося на рану каплю своей вязкой, темной крови, выступившей из пореза на его собственном пальце. – «Я надеялся, что ты останешься наверху, в своем безопасном пыльном архиве, пока я не приду за тобой. Но у тебя, Лира, есть поразительный талант искать смерть там, где другие ищут славу».

Боль в ребре вспыхнула и тут же погасла, сменившись приятным онемением. Рана затягивалась на глазах.

Его рука скользнула ниже. На моем бедре, совсем рядом с краем шорт, алела длинная, рваная царапина от когтя Иглозуба.

Морван склонился надо мной. Его лицо оказалось в опасной близости от моего живота. Я чувствовала его дыхание на своей коже – горячее, размеренное.

«Не трогай», – прошептала я, пытаясь перехватить его запястье. Мое сопротивление было жалким. У меня не было сил.

Он легко, почти небрежно перехватил мои руки и прижал их к мху над моей головой одной ладонью. Теперь я была распята перед ним, абсолютно открыта.

Он не стал использовать магию для этой раны. Вместо этого он наклонился и провел языком по царапине на внутренней стороне моего бедра.

Меня выгнуло дугой. Из горла вырвался задушенный стон. Это было не лечение. Это было присвоение. Его язык был горячим и шершавым, и там, где он касался кожи, боль превращалась в тягучее, расплавленное удовольствие.

Он поднял голову. Его зрачки расширились настолько, что почти поглотили радужку. Он втянул ноздрями воздух, считывая мою химию, мой страх и мое предательское возбуждение.

«Ты боишься меня», – пророкотал он, и его рука, освободившаяся от лечения, медленно поползла вверх по моему бедру, сжимая плоть, оставляя горячие следы. – «Твой разум кричит "беги". Твой разум называет меня монстром».

Его пальцы скользнули под резинку шорт. Я замерла, перестав дышать. Он не проник внутрь, но его ладонь накрыла меня, чувствуя жар, чувствуя влагу, которую я не могла скрыть.

«Но твое тело...» – он наклонился к моему уху, и его шепот был подобен грому. – «Твое тело поет для меня, Лира. Ты мокрая. Ты течешь, как весенний ручей после дождя. Не лги хотя бы самой себе».

«Это просто адреналин», – всхлипнула я, жмурясь. – «Это просто шок. Прекрати...»

«Адреналин?» – он усмехнулся, и эта усмешка коснулась моей шеи. Он прикусил пульсирующую жилку под ухом – не до крови, но достаточно сильно, чтобы вызвать новую волну дрожи. – «Лгунья».

Он навис надо мной, накрывая своим телом. Его грудь коснулась моей.

И в этот момент мир взорвался.

Это была не магия Морвана. Это был мой амулет. Изуродованный, лишенный защитного корпуса, он оказался зажат между нашими сердцами.

Вспышка фиолетового и белого света озарила пещеру, пробиваясь даже сквозь закрытые веки.

По нашим телам прошла ударная волна чистого, неразбавленного резонанса. Это было похоже на разряд молнии, который не убивает, а оживляет каждый нерв. Я почувствовала его эмоции как свои собственные: темный, голодный собственнический инстинкт, древнее одиночество и ослепительную, обжигающую потребность обладать.

А он почувствовал меня. Мою жажду быть взятой. Мое желание, чтобы он перестал быть благородным и стал тем монстром, которого я боялась.

Морван резко отстранился, тяжело дыша. На его лице, обычно таком контролируемом, застыло выражение потрясения. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение той же искры. Истинная Пара. Это были не сказки К'Тарр. Это была физика.

Я лежала перед ним, растрепанная, полуголая, с гудящим от наслаждения телом. Я больше не сопротивлялась. Я ждала. Я хотела, чтобы он закончил начатое.

«Возьми меня», – эти слова не прозвучали, но они висели в воздухе, громче любого крика.

Морван закрыл глаза на секунду, и я увидела, как напряглись жилы на его шее. Он боролся с собой. С инстинктом, который требовал взять самку, предназначенную ему природой.

А потом он открыл глаза. И в них был лед.

Он резко встал и отступил к выходу из пещеры. Тени вокруг него сгустились, облепляя его тело, формируя подобие одежды – черные брюки, скрывшие его эрекцию, и накидку на плечи.

Я приподнялась на локтях, чувствуя себя так, словно меня ударили. Холод пустоты там, где только что было его тело, был невыносим.

«Почему?» – прошептала я. Голос сорвался. – «Почему ты остановился?»

Морван стоял спиной ко мне, глядя в щель, за которой бушевал шторм. Его плечи вздымались от тяжелого дыхания.

«Потому что я не вор, Лира», – его голос был глухим и жестким. – «Я не хочу брать то, что ты отдаешь из страха, адреналина или похоти момента. Это было бы слишком просто. И слишком дешево».

Он медленно повернул голову. Его профиль был резок и прекрасен в угасающем свете.

«Я хочу всё», – сказал он, и каждое слово падало, как камень. – «Твой разум. Твою душу. Твое полное, осознанное согласие. Когда ты придешь ко мне – а ты придешь, теперь я знаю это наверняка, – это будет твой выбор. А не результат шторма и гормонов».

Он сел у входа, скрестив ноги, превратившись в неподвижную черную статую, охраняющую покой своей жертвы.

Я упала обратно на мох, накрыв лицо руками. Тело все еще гудело, требуя его прикосновений. Сердце колотилось о ребра.

Он был прав. И от этого было еще больнее.

Шторм снаружи начинал стихать, его ярость уходила дальше в джунгли. Но шторм внутри меня – смесь стыда, желания и пугающего понимания, что я уже принадлежу ему, – только набирал силу.