Текст книги "(не)покоренная для Монстра из Бездны (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 45. Лабиринт Разума

Я шагнула в фиолетовый туман, и мир перестала существовать.

Не было ни падения, ни удара. Было растворение. В одно мгновение я стояла на каменном полу Зала Эха, чувствуя на себе взгляды судей, а в следующее – я перестала быть телом. Я стала данными.

Лабиринт Разума не был коридором с поворотами и тупиками. Это был океан чистой, дистиллированной информации. Коллективное бессознательное расы, которая жила так долго, что забыла, как умирать.

Я висела в пустоте, сотканной из геометрических формул и ледяного света.

«Аномалия обнаружена», – голос прозвучал не снаружи, а внутри меня. Это был голос не одного существа, а миллиона голосов, слитых в монотонный, безжалостный хор.

Меня начали разбирать.

Я чувствовала, как невидимые скальпели вскрывают мою память, перебирают мои мысли, взвешивают мои чувства. Это было больно – не физически, а экзистенциально. Меня судили не по законам морали, а по законам эффективности.

«Ты чужая», – констатировал Хор. – «Твой биологический цикл ничтожен. Твой разум хаотичен. Ты – грязь на кристалле. Вирус в системе. Зачем ты здесь, короткоживущая?»

Я попыталась закрыться щитами, которым учил меня Морван. Я представила стену. Но в этом мире ментальные стены были сделаны из бумаги. Логика К’Тарр – совершенная, холодная, математическая – прорезала мою защиту, как лазер.

Меня начали стирать. Я чувствовала, как моя личность истончается, распадаясь на фрагменты.

Лабиринт менял тактику. Он понял, что грубой силой меня не убрать – кровь Морвана держала мою структуру. И тогда он ударил по самому больному.

Пространство вокруг меня исказилось.

Я увидела Риса.

Он лежал на полу того самого лазарета. Но теперь его грудь была вскрыта. В ней не было сердца. Вместо него зияла черная, гноящаяся дыра, из которой сочилась тьма.

Рис открыл глаза – мутные, мертвые.

«Ты сделала это», – прошептал он. – «Ты вырвала мое сердце и скормила его монстру. Ты предательница, Лира. Ты шлюха, продавшая душу за красивую жизнь».

Рядом появились родители. Они не улыбались, как в иллюзии Морвана. Они горели. Зеленый алхимический огонь пожирал их плоть, а они тянули ко мне обугленные руки.

«Ты спишь с нашими убийцами», – кричала мать. – «Ты носишь их семя. Ты – мерзость».

Хор Лабиринта усилился, давя на меня со всех сторон: «Отринь. Покайся. Отвергни связь, и мы отпустим тебя. Признай, что ты ошиблась, и умри человеком».

Это была ловушка. Если я отвергну Морвана, если я хоть на секунду почувствую отвращение к тому, что мы сделали, связь прервется. И Лабиринт уничтожит меня как инородное тело.

Я посмотрела в мертвые глаза Риса. Я почувствовала жгучий стыд, вину, боль.

Но я не отвернулась.

«Да», – ответила я Хору. Мой ментальный голос окреп. – «Я предала. Я убила его любовь. Я легла в постель с монстром».

Я вспомнила жаркую тяжесть тела Морвана на мне. Вспомнила вкус его дыхания. Вспомнила то чувство абсолютной, звенящей правильности, когда он вошел в меня.

«Я грешница», – крикнула я в пустоту. – «Я чудовище. Но это мой выбор. И я люблю свою тьму. Я не откажусь от нее».

Иллюзия дрогнула. Мертвый Рис рассыпался пикселями света. Огонь погас. Лабиринт не мог сломать того, кто уже принял свою греховность и сделал ее броней.

Сцена сменилась мгновенно.

Я оказалась перед Стеной.

Она уходила вверх и вширь в бесконечность. Это был черный, абсолютно гладкий лед. Но он не был мертвым. Он вибрировал.

Я поняла, что это такое. Это была суть Старейшин. Суть Ядра.

От Стены веяло таким космическим одиночеством, такой усталостью и отчаянием, что мне захотелось лечь и умереть прямо здесь.

К’Тарр вымирали не потому, что были слабыми. Они вымирали, потому что стали слишком совершенными. Они загнали себя в логический тупик. Они забыли, как меняться. Они забыли, что такое тепло. Они превратились в статичный, замороженный код.

«Несовместимость», – пророкотал Хор. – «Ты – хаос. Мы – порядок. Прохода нет».

Я подошла к Стене вплотную.

Морван пытался пробить их упрямство силой. Ксилия пыталась заморозить их еще сильнее.

Но я была человеком. Во мне текла кровь приматов, которые выжили в ледниковом периоде, потому что умели жаться друг к другу.

Я не стала бить Стену.

Я раскинула руки и прижалась к ней всем телом. Я обняла холодную вечность.

«Вам не нужен порядок», – послала я импульс. – «Вам нужна жизнь».

И я открыла шлюзы.

Я транслировала в Ядро все то, что они считали «грязью». Хаос. Жар. Вкус вина и крови. Боль рождения. Липкий пот страха. Ослепительную, животную страсть, которую я испытала с Морваном. Тепло солнца на коже, которого здесь не видели тысячи лет. Смех. Плач. Оргазм.

Я влила каплю горячей, красной, живой крови в ведро с жидким азотом.

Стена задрожала.

Лед зашипел. По черной поверхности пошли трещины, из которых ударил ослепительный свет.

Ядро было шокировано. Оно не ожидало атаки любовью. Атаки жизнью.

Оно не уничтожило меня. Оно вдохнуло меня.

Оно было голодным. Тысячелетия стерильности закончились. Оно жаждало этого хаоса, этой биологической энергии, которую я принесла.

Стена растаяла, превратившись в поток чистой силы, который хлынул сквозь меня.

Я закричала от экстаза, чувствуя, как мой амулет, моя кровь, каждая клетка моего тела переписываются заново. Я больше не была гостьей. Я стала корневым файлом.

Я увидела себя сидящей на троне, сплетенном из нервных волокон города. Я стала Сердцем.

Фиолетовый туман в Зале Эха рассеялся мгновенно, словно его сдуло ураганом.

Я стояла в центре Круга Истины.

Я не упала. Я не сгорела.

Но когда я открыла глаза, по залу пронесся вздох ужаса.

Я чувствовала, что изменилась. Моя кожа сияла так ярко, что на меня было больно смотреть. Мои волосы жили своей жизнью, развеваясь в невидимом потоке энергии. Вокруг моих ног вились тени – не пугающие, а ласковые, как домашние кошки.

Я посмотрела на трибуны.

Семь Старейшин, вросших в свои пьедесталы, вибрировали. Кристаллы в их телах пели новую песню – песню принятия. Они чувствовали на мне метку Ядра. Высшую печать доступа.

Морван сделал шаг вперед. Его лицо, обычно непроницаемое, было искажено смесью невероятного облегчения и священного трепета. Он смотрел на меня так, словно я была божеством, сошедшим на землю.

Ксилия стояла, пошатнувшись. Она была белее мела. Ее логика, ее интриги, ее законы – все рассыпалось в прах. Она проиграла юридически, духовно и физически.

Голос Центрального Старейшины заполнил зал. Теперь он звучал не как скрежет, а как звон колокола.

«Она – не гостья», – провозгласил он. – «Она – Часть. Связь подтверждена. Кровь принята. Она – Пара Лорда и Дочь Бездны».

Я медленно повернула голову к Ксилии.

«Ты хотела суда, кузина?» – мой голос был тихим, но он резонировал с камнями зала. – «Суд окончен. Теперь мы будем говорить на моем языке».

Ксилия открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли у нее в горле.

«Теперь – война», – закончила я.

И в этот момент, словно в ответ на мои слова, двери Зала Совета с грохотом распахнулись.

Вбежал гонец. Это был воин в изодранной броне, покрытый зеленой кровью и копотью.

Он упал на колени, задыхаясь. Его ментальный крик ударил по разуму каждого присутствующего, как сирена воздушной тревоги.

«ПРОРЫВ!»

Зал взорвался паникой.

«Верхние ворота взорваны! Купол пробит! Они вошли в город! Армия с Поверхности!»

Морван дернулся, его взгляд метнулся ко мне.

Я застыла. Триумф сменился ледяным ужасом.

Рис пришел.

Он прорвался сквозь джунгли, сквозь кристаллы, сквозь страх. Он привел армию и бомбы, чтобы спасти меня.

Я выиграла право жить и любить, но цена этой победы только что вошла в город с оружием в руках.

Война началась.

Глава 46. Вторжение

Ментальный крик гонца еще звенел в ушах, отражаясь от кристаллических стен Зала Совета, но его перекрыл другой звук. Звук, который я почувствовала не ушами, а костями черепа.

Низкий, скрежещущий гул. Вибрация, от которой заныли зубы.

А потом пришла боль.

Она вспыхнула в висках ослепительной белой вспышкой, заставив меня согнуться пополам. Я закричала, прижимая ладони к голове. Это была не мигрень. Это было ощущение физического вторжения. Я чувствовала, как холодная, вращающаяся сталь вгрызается в живую плоть камня где-то высоко над нами. Я чувствовала, как рвутся защитные мембраны купола, как чужеродная, агрессивная материя проникает внутрь замкнутой системы.

Я была Мостом. Я была подключена к Ядру. И теперь, когда город кричал от боли, я кричала вместе с ним.

«Лира!»

Морван оказался рядом мгновенно. Он подхватил меня, не давая упасть. Его руки были горячими, но даже его тепло не могло заглушить этот ледяной скрежет в моей голове.

«Они пробили свод», – прохрипела я, глядя на него глазами, полными слез. Черная кровь снова потекла из носа, капая на полированный пол. – «Они внутри. Я чувствую их… они как вирус».

Морван поднял голову. Его лицо окаменело. Фиалковые глаза потемнели, зрачки сузились в вертикальные щели. Маска любовника исчезла. Вернулся Король-Воин.

«Старейшины!» – его голос хлестнул по залу, выводя древних из ступора. – «Активировать протокол "Затмение". Перенаправить энергию Ядра на щиты нижних уровней. Мы отдадим им периферию, но Цитадель должна стоять».

Кристаллические тела Старейшин вспыхнули тревожным багровым светом. Они подключились к сети, и гул в полу усилился.

Морван повернулся к Ксилии. Та стояла, бледная, сжимая кулаки. Вражда, интриги, суды – все это стало пылью перед лицом вымирания.

«Ксилия», – жестко бросил он. – «Возьми своих "Ткачей Льда". Восточный периметр. Там вентиляционные шахты, они пойдут через них».

Она кивнула. В ее глазах больше не было ненависти ко мне – только холодная сосредоточенность убийцы.

«Если пропустишь хоть одного человека к Ядру, кузина», – добавил Морван тихо, – «я лично оторву тебе голову».

«Они сдохнут в холоде», – пообещала она и растворилась в вихре снега, телепортируясь на позиции.

Морван схватил меня за руку.

«Идем».

Мы выбежали на широкую террасу Дворца, откуда открывался вид на весь Затонувший Город.

Зрелище было апокалиптическим.

Вечное небо Бездны – каменный свод километровой высоты – было пробито. В трех местахзияли рваные, дымящиеся дыры, сквозь которые били лучи прожекторов с Поверхности.

Оттуда, на толстых стальных тросах и гравишютах, спускались десантные платформы. Железные, грубые, плюющиеся черным дизельным дымом, они выглядели как грязные язвы на теле сияющего, биолюминесцентного города.

Они несли смерть.

Я видела вспышки выстрелов. Слышала грохот взрывов, который здесь, в замкнутом пространстве, звучал как удары молота по голове.

Но люди принесли с собой не только порох.

«Что это?» – я указала на одну из платформ, на которой стояла странная установка с вращающимися тарелками.

От нее расходились волны искажения воздуха. Там, где эти волны касались зданий К'Тарр, живая архитектура начинала умирать. Изящные шпили вяли, как цветы на морозе, черный камень серел и осыпался прахом. Светящиеся вены улиц гасли.

«Глушилки», – прорычал Морван, и когти на его руках удлинились, впиваясь в парапет. – «Они генерируют белый шум хаоса. Они разрушают структуру нашей магии. Они пришли не захватывать. Они пришли уничтожать».

«Они пришли за мной», – прошептала я.

Внизу, на одной из посадочных площадок, я увидела движение. Мое зрение, усиленное магией, позволило мне приблизить картинку.

Из головной десантной капсулы вышел человек.

Рис.

Он изменился.

На нем была тяжелая штурмовая броня Изыскателя, усиленная алхимическими пластинами. В руках он держал не шпагу, а тяжелый огнемет с баллонами, полными зеленой, вязкой жидкости – «Греческого огня», который горит даже в воде.

Но изменилось не снаряжение. Изменился он сам.

Под расстегнутым воротом брони я видела край черного шрама на его груди – отпечаток руки Морвана. Шрам пульсировал в такт его ярости. Его лицо было жестким, фанатичным. В глазах не было сомнений.

Он отдавал приказы, рубя воздух рукой. Я не слышала слов, но я читала их по губам и по ментальному эху его намерения.

«Пленных не брать. Тварей – жечь. Девушку – найти и эвакуировать. Любой ценой».

Группа стражей К'Тарр попыталась атаковать десант. Они метнули теневые копья.

Но наемники Корвина, идущие в авангарде, подняли зеркальные щиты. Копья отразились. А затем Рис нажал на спуск огнемета.

Струя зеленого огня ударила в защитников города. К'Тарр закричали – не телепатически, а голосом, от дикой боли. Огонь пожирал их плоть и магию.

Рис шагнул прямо по горящим телам. Он не смотрел вниз. Он смотрел на Дворец.

«Я должна поговорить с ним», – я дернулась к лестнице. – «Рис не остановится. Он думает, что спасает меня. Я должна объяснить…»

«Там не с кем говорить, Лира», – Морван удержал меня за плечо. – «Посмотри внимательнее. Это не спасательная операция. Это карательный рейд».

Он указал в сторону.

Пока Рис вел основной отряд к Дворцу, наемники Корвина рассыпались по боковым улицам. Они не искали меня. Они устанавливали буровые установки прямо на жилы светящейся руды, питающей город. Они врывались в храмы, срывая кристаллы памяти со стен.

«Им не нужна ты», – сказал Морван. – «Им нужна энергия. Ты – лишь предлог».

Внизу, в жилом квартале, одна из буровых установок Корвина вошла слишком глубоко.

Раздался глухой, утробный стон земли. Жилой шпиль, похожий на витую раковину, содрогнулся. По его поверхности побежали трещины.

И он рухнул.

Медленно, величественно и страшно, огромное здание сложилось само в себя, погребая под обломками сотни жителей.

Я закричала.

Это была не моя боль. Это была боль сотен умирающих разумов, которая ударила меня через связь с Ядром. Я почувствовала, как меня раздавливает камнем, как лопаются легкие, как гаснет свет в сотнях глаз.

Я упала на колени, хватаясь за грудь. Кровь хлынула горлом.

«Они убивают его…» – прохрипела я, сплевывая черную жижу. – «Они убивают Город. Я чувствую, как он кричит».

Морван опустился рядом со мной. Он увидел мою боль. Он почувствовал ее через наш амулет.

Его лицо исказилось. Человеческие черты поплыли, уступая место хитиновой маске боевой формы. Его кожа потемнела, став черной, как сама Бездна.

«Я утоплю их в их собственной крови», – пророкотал он. Голос звучал как скрежет тектонических плит.

Он встал. Тьма вокруг него сгустилась в плотный кокон.

«Оставайся здесь, в Цитадели», – приказал он, не оборачиваясь. – «Барьеры выдержат. Я вернусь, когда от них останется только пепел».

Он прыгнул с балкона.

В полете его тело окончательно трансформировалось. Он превратился в вихрь из лезвий, теней и фиолетового пламени, который обрушился на десантные платформы, как кара божья.

Я осталась одна на ветру.

Внизу горел мой новый дом. Внизу умирали те, кто только что признал меня своей королевой. Внизу мой бывший возлюбленный сжигал заживо мой народ, думая, что совершает подвиг.

Я вытерла кровь с губ.

Сидеть в башне, как принцесса, пока мужчины делят мир? Пока мой город умирает?

Нет.

Я подошла к краю.

Мои глаза залило сплошным фиолетовым светом. Я потянулась к Ядру, к той силе, что приняла меня в Лабиринте.

«Дай мне силы», – попросила я. – «Не чтобы править. А чтобы защищать».

Город ответил. Камень под ногами завибрировал. Тени на террасе ожили. Они поползли ко мне, обвивая мои ноги, торс, руки. Они затвердели, формируя подобие легкой, эластичной брони поверх моего платья.

Я встала на парапет.

Ветер рвал мои волосы. Внизу бушевал ад.

«Я не буду сидеть в башне», – сказала я в пустоту.

И я шагнула вниз.

Я не упала. Гравитация города, подчиняясь моей воле, подхватила меня. Я скользнула по потокам воздуха, используя тени как крылья.

Я шла на войну. И я собиралась встретить Риса лицом к лицу.

Глава 47. Хаос

Гравитация Затонувшего Города не была константой. Для тех, в чьих жилах текла кровь К’Тарр, она была послушной служанкой.

Я не упала. Я спланировала вниз, скользя по невидимым потокам энергии, как хищная птица, сложившая крылья перед атакой. Тени, окутавшие мое тело эластичной, пульсирующей броней, гасили сопротивление воздуха.

Подо мной разверзался ад.

Улицы, обычно сияющие венами чистого света, теперь были исполосованы шрамами копоти и зеленой слизи «Греческого огня». Воздух, густой и сладкий, превратился в удушающий смог, пахнущий горящей плотью и дизелем.

Я приземлилась на мостовую Нижнего Яруса. Мягко, почти беззвучно.

Прямо передо мной разворачивалась бойня.

Отряд наемников Корвина – люди в тяжелых, неповоротливых скафандрах, похожие на железных жуков, – загнал в тупик группу гражданских. Это были не воины. Это были «Ткачи» – каста ремесленников, тонкие, хрупкие существа с перламутровой кожей. Они жались к стене, закрывая собой детей.

Один из наемников поднял огнемет.

«Жги их, Брак! Освободи проход к жиле!»

Я не думала. Я не читала заклинаний. Я просто захотела.

Моя воля, усиленная яростью и прямой связью с Ядром, ударила по реальности.

Мостовая под ногами наемников вздыбилась. Черный, живой камень вырос стеной высотой в три метра, принимая на себя струю зеленого пламени. Огонь лизнул преграду и стек вниз, не причинив вреда Ткачам.

Наемники заорали, отступая.

«Кто это?! Еще одна тварь!»

Я шагнула из-за каменной стены. Мои глаза горели фиолетовым прожектором, прорезая дым. Теневая броня на мне шевелилась, как живая, реагируя на всплески адреналина.

«Бросить оружие», – мой голос, усиленный акустикой улицы, прозвучал как скрежет металла.

Они не послушались. Они открыли огонь.

Пули застучали по моей теневой оболочке, вязли в ней, как мухи в смоле, и падали на землю сплющенными комочками свинца. Я даже не замедлила шаг.

Я взмахнула рукой. Тени моего плаща удлинились, превратившись в хлысты. Они выбили огнеметы и винтовки из рук людей, ломая пальцы и запястья. Наемники повалились на землю, воя от боли.

Ткачи за моей спиной издали ментальный вздох облегчения и благодарности. «Госпожа... Мост...»

Но я не могла остановиться.

В моей голове, прямо за глазными яблоками, визжала циркулярная пила. Источник боли был рядом.

На соседней платформе, возвышаясь над руинами разрушенного фонтана, стояла установка-глушилка. Ее тарелки вращались, извергая в эфир волны белого шума. Этот звук разрывал связь К’Тарр с Ядром, делая их слабыми, дезориентированными, легкой добычей.

Я чувствовала, как город корчится от этой вибрации. Это было как игла, воткнутая в нерв.

Я оттолкнулась от земли, взлетая на платформу одним прыжком.

Охрана у генератора заметила меня. Затрещали автоматные очереди. Но я двигалась слишком быстро для человеческого глаза. Моя новая физиология работала на пределе, время для меня замедлилось.

Я проскользнула под очередью, сбила с ног стрелка ударом телекинеза и оказалась перед машиной.

Она вибрировала, горячая и масляная. Чужеродный механизм в храме биологии.

Я положила обе ладони на ее металлический корпус.

Мне не нужно было ломать ее физически. Я сделала то, что умела лучше всего. Я стала проводником.

Я открыла шлюзы Ядра и направила поток чистой, концентрированной магии Бездны прямо в примитивные электрические цепи людей.

Перегрузка.

Генератор взвыл. Металл раскалился добела за долю секунды. Внутри что-то лопнуло с влажным чавканьем.

Я отпрыгнула назад в тот момент, когда машина взорвалась изнутри столбом фиолетового пламени.

Белый шум в голове оборвался.

Город сделал вдох.

Я почувствовала, как миллионы невидимых нитей снова натянулись, связывая жителей с источником силы. Воины К’Тарр на соседних улицах, до этого прижатые огнем, вдруг выпрямились. Их броня засветилась. Охотники стали жертвами.

«Цель обнаружена. Сектор 4».

Я услышала этот голос не телепатически. Я услышала его ушами, сквозь треск горящего генератора.

Я подняла голову.

Над площадью, на полуразрушенном мосту, стоял Рис.

Он командовал основной ударной группой. Вокруг него кипел бой, но он смотрел только на меня.

Он был ужасен и величественен в своем фанатизме. Его штурмовая броня была забрызгана черной кровью моих подданных. В руках он сжимал тяжелый гранатомет.

Наши взгляды встретились.

Я ждала, что он узнает меня. Что он увидит Лиру.

Но в его голубых глазах отразился ужас, смешанный с мрачной решимостью хирурга, который должен ампутировать гангренозную конечность, чтобы спасти пациента.

Он видел не женщину, которую любил.

Он видел фигуру, закованную в живую, шевелящуюся тьму. Он видел глаза, горящие нечеловеческим огнем. Он видел, как я только что уничтожила их оборудование и защитила монстров.

«Они сломали ее», – я прочитала это по его губам. – «Они промыли ей мозги. Она под гипнозом. Она марионетка».

Это убеждение, эта трагическая ошибка дала ему индульгенцию на любую жестокость. Он не сражался со мной. Он сражался за мое «освобождение».

«Оглушающие заряды!» – заорал он своим людям, указывая на меня. – «Цель – девушка. Брать живой! Все, что стоит между нами и ею – в расход! Расчистить путь!»

Отряд наемников развернулся в мою сторону.

«Рис, нет!» – закричала я, но мой голос потонул в грохоте.

Они выстрелили.

Гранаты с «Пылью Забвения» полетели не в меня, а в группу Ткачей, которые все еще жались к стене за моей спиной. Рис расчищал поле боя. Он убивал «помехи».

Я не могла уклониться. Если я уйду, они погибнут.

Я вскинула руки.

Тьма моего плаща рванулась вперед, расширяясь, становясь плотной, как стальной лист. Теневой щит накрыл гражданских.

Взрывы ударили в мою защиту. Ударная волна была такой силы, что меня протащило по камням на метр назад. «Пыль Забвения» шипела, разъедая тень, пытаясь добраться до моей магии, блокировать ее. Мне стало дурно, колени подогнулись, но я устояла.

Дым рассеялся. Ткачи были живы.

Рис смотрел на меня с балкона. В его глазах был шок. Он видел, что я сознательно, по своей воле защищаю врагов человечества.

«Лира!» – его крик перекрыл шум битвы. – «Очнись! Сбрось морок! Я здесь!»

«Остановись!» – я шагнула вперед, опуская щит. – «Ты убиваешь невинных, Рис! Здесь нет монстров, кроме вас!»

«Я освобожу тебя!» – проревел он в ответ. Он не слышал меня. Для него мои слова были бредом загипнотизированной жертвы.

Он спрыгнул с моста, приземляясь на площадь с тяжелым грохотом. За его спиной активировались баллоны огнемета.

Он нажал на спуск.

Струя зеленого, липкого огня ударила в землю между нами, отсекая меня от путей отхода, отсекая меня от Ткачей.

«Никто не подойдет к ней!» – рявкнул он своим людям. – «Загоняйте ее в угол!»

Огонь пожирал живую мостовую. Камень кричал в моей голове тысячей голосов. Я чувствовала, как горят нервные окончания города.

Рис шел сквозь стену огня, как демон мщения. Он шел ко мне.

Кольцо пламени сжималось. Жар опалял лицо, но моя броня хранила прохладу.

Я посмотрела на него. На моего бывшего любовника. На моего друга.

Сейчас передо мной был самый опасный враг в Бездне. Фанатик с миссией спасителя. Словами его было не остановить. Он не слушал.

Он подошел на расстояние удара.

«Идем домой, Лира», – сказал он, протягивая руку в бронированной перчатке. Другая рука держала палец на спуске огнемета, нацеленного на все, что мне было дорого.

Я сделала выбор.

«Мой дом здесь», – сказала я.

Я подняла правую руку. Тени сгустились в моей ладони, затвердевая, вытягиваясь в длинный, черный хлыст с лезвием на конце.

Я приняла боевую стойку.

«И я не позволю тебе сжечь его».