Текст книги "(не)покоренная для Монстра из Бездны (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6: Резонанс Амулета

Рассвет застал меня на полу, прислонившейся спиной к двери. Тело затекло и похолодело, но я этого почти не чувствовала. В руке я сжимала призрачную орхидею. За ночь она не увяла, ее молочно-белые лепестки все так же слабо мерцали в сером утреннем свете, насмехаясь над законами природы.

Ужас предыдущей ночи выгорел, оставив после себя лишь холодную, отстраненную ясность. Я перебирала факты, как Изыскатель перебирает снаряжение перед спуском.

Сайлас боится и не поможет. Рис считает меня сумасшедшей. Мой разум – поле битвы, которое я проигрываю. Моя комната – больше не крепость. Я была изолирована, уязвима, загнана в угол. У меня не осталось ничего, кроме…

Мой взгляд упал на шею, на шнурок с амулетом. Я вспомнила его странное тепло после каждого провала в памяти, после каждого сна. Это была единственная константа в моем рассыпающемся мире. Единственный объект, который реагировал на его вторжение.

Решение пришло само. Резкое, как удар клинка.

Я нашла Аню в ее мастерской, уже по уши в работе. Она склонилась над вскрытым корпусом какого-то сложного навигационного прибора, и в воздухе пахло озоном и раскаленной канифолью. Мой вид, должно быть, был хуже, чем я думала, потому что она мгновенно отложила паяльник и сдвинула защитные очки на лоб.

«Лира, что случилось?» – в ее голосе не было и тени обычной веселости. – «Ты выглядишь так, будто вся темнота Бездны обрушилась на тебя».

«Мне нужна твоя помощь», – сказала я, и мой голос прозвучал тихо, но на удивление твердо. – «Не как подруги, которая скажет, что я устала. А как лучшего артефактора в этом городе».

Я подошла к верстаку и сняла с шеи амулет. Молочно-белый камень тускло блеснул в свете масляной лампы, когда я положила его между разбросанными шестеренками и мотками медной проволоки. «Я хочу знать, что это. Из чего он сделан. Как он работает. Я хочу знать о нем все».

Затем я разжала другую ладонь и положила рядом с амулетом призрачную орхидею.

Аня наклонилась, ее рыжие брови сошлись на переносице. «Боги… Он как живой». Она осторожно коснулась лепестка кончиком пинцета. «И если сможешь, скажи мне, почему это не увяло».

Заинтригованная и встревоженная, Аня принялась за работу. Она больше не пыталась найти простое объяснение моему состоянию; перед ней была конкретная, аномальная задача, и ее инженерный ум ухватился за нее с азартом. Сначала она занялась цветком. Под мощной линзой микроскопа клетки орхидеи действительно слабо пульсировали холодным светом.

«Это не совсем растение, Лира», – пробормотала она, хмурясь. – «Это биолюминесцентная структура. Он словно питается не водой, а какой-то энергией. Нестабильной». Она поднесла к нему анализатор материи, но прибор лишь раздраженно пискнул и выдал на экранчике надпись: «Ошибка. Состав не определен».

Затем она перешла к амулету. Это было похоже на священнодействие. Аня достала свои лучшие инструменты – набор резонансных камертонов, анализатор энергетических полей, похожий на медного паука, и спектрометр с капризной линзой из кристалла, добытого на третьем уровне.

«Странно», – проговорила она, глядя на шкалу прибора. – «Камень почти не имеет массы. Он… пустой. Но при этом излучает слабое, постоянное поле. Как маяк в тумане».

«Сделай кое-что», – попросила она. – «Надень его. И подумай о чем-нибудь… ярком. О чем-то, что вызывает у тебя сильные чувства».

Я повиновалась, вешая прохладный камень на шею. Я сцепила зубы и заставила себя вспомнить. Не сладкую ложь снов, а горькую правду реальности. Обиду и боль на лице Риса. Его поцелуй, который я не совершала, но который мое тело, моя репутация, присвоили себе. Унижение от наглых, шарящих рук Корвина. Ярость. Бессилие.

«Вот оно! Смотри!» – в голосе Ани прозвучало изумление. Она показала мне на шкалу анализатора. Стрелка, до этого неподвижная, как мертвая, теперь мелко-мелко вибрировала, отклоняясь вправо. «Он реагирует на тебя! На твои эмоции, на твою ментальную активность. Он создает вокруг тебя… кокон. Слабое, но стабильное поле».

Она откинулась на своем скрипучем стуле, глядя то на меня, то на прибор, и в ее глазах загорелся огонь исследователя. «Это как… якорь для твоего сознания, Лира. Он не дает ему уплыть в шторм. Но он старый. И, кажется, он работает не на полную мощность». Она задумчиво постучала пальцем по верстаку. «Я думаю… его можно "настроить". Усилить. Если понять принцип».

Надежда. Не туманная вера, а конкретная, осязаемая возможность. Это было больше, чем я смела просить. Я смотрела на Аню, на ее перепачканное смазкой лицо, и чувствовала безмерную благодарность.

«Аня», – начала я, и решимость придала моему голосу силу. – «Теперь, когда ты это видела… я могу тебе рассказать? Все?»

Она серьезно кивнула. «Рассказывай».

И я рассказала. О снах, которые реальнее жизни. О незнакомце с фиалковыми глазами. О провалах в памяти, об украденном поцелуе. О найденном в архиве имени – К’Тарр. И о цветке, который он оставил в моей запертой комнате. Я говорила, и с каждым словом мне становилось легче, словно я избавлялась от яда, который так долго носила в себе.

Когда я закончила, в мастерской повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем какого-то механизма. Аня долго молчала, глядя на амулет в моих руках. Я ждала чего угодно: недоверия, жалости, совета обратиться к целителю.

«Значит, какой-то древний монстр из Бездны пытается сделать тебя своей секс-рабыней, стирая тебе память и подставляя перед друзьями», – наконец подытожила она своим обычным, приземленным тоном. Она посмотрела мне прямо в глаза. «Звучит паршиво. Что будем делать?»

Я моргнула. «Ты… веришь мне?»

Она фыркнула. «Лира, я только что видела, как камень на твоей шее реагирует на твои мысли, а на моем столе лежит цветок с неизвестным науке составом. Я верю в то, что показывают мои приборы. А они показывают, что ты влипла в какую-то очень странную и очень опасную историю». Она снова стала серьезной. «Я не знаю, как бороться с похитителями разума. Но я знаю, как работают артефакты. И этот, – она кивнула на амулет, – твой единственный шанс».

Я снова повесила амулет на шею. Теперь он ощущался иначе. Не как память о бабушке, а как оружие.

Я шла по улице, но ее гул не достигал моего сознания. «Якорь для сознания… Усилить…» Как? Аня сказала, что он реагирует на мою волю. Значит, дело не в механике, а во мне. Если я смогу сознательно направить свою силу, свою ярость, свою решимость в этот камень, возможно, я смогу сделать защитный «кокон» плотнее. Превратить тонкую паутину в стальную сеть.

План родился сам собой. Отчаянный, безумный, но единственный, что у меня был.

Сегодня ночью я не буду ждать атаки. Я встречу его во всеоружии.

Вечером, в своей комнате, я села на пол, скрестив ноги. За окном сгущались сумерки, готовя сцену для нашего очередного свидания. Я держала в ладонях амулет, и он казался теплым от моей решимости. Я закрыла глаза.

Глава 7: Истинное лицо

В этот вечер я не ложилась спать. Я готовилась к свиданию.

Комната была моим тренировочным полигоном, тишина – союзником. Я сидела на полу, скрестив ноги, и держала амулет в обеих руках, прижав его к груди. Он был холодным, как речная галька. Я закрыла глаза и начала.

Я не отгоняла болезненные воспоминания. Наоборот, я вызывала их, одного за другим, превращая яд в противоядие.

Вот липкое прикосновение Корвина и волна бессильной ярости. Я направила эту ярость в камень.

Вот обида и боль на лице Риса, когда я, чужими губами, украла его поцелуй и растоптала его доверие. Я направила эту вину в камень.

Вот ледяной ужас от вида орхидеи на моем подоконнике, доказательства моей абсолютной уязвимости. Я направила этот страх в камень.

Затем я принялась за его имя. Не его личное, которого я не знала, а имя его расы, его вида.

«К’Тарр», – шептала я в тишину комнаты, снова и снова. – «К’Тарр».

Я сдирала с него покров мистики и потустороннего соблазна, оставляя лишь голую суть – хищник, паразит, монстр.

И наконец, я сосредоточилась на одной-единственной мысли, выковывая ее в своем сознании, пока она не стала острой, как клинок: «Мой разум – мой. Мои воспоминания – мои. Мое тело – мое».

Амулет в моих ладонях начал теплеть. Сначала едва заметно, потом все сильнее, пока не стал горячим, как камень, пролежавший весь день под палящим солнцем. Я чувствовала это – невидимое поле, о котором говорила Аня, уплотнялось вокруг меня, превращаясь из тонкой паутины в упругий, вибрирующий кокон из чистой воли.

Изможденная ментальным усилием, я легла в кровать, не выпуская амулет из сжатого кулака. Страха не было. Только холодное, звенящее ожидание.

Он пришел мгновенно.

В одну секунду я смотрела в потрескавшийся потолок своей комнаты, в следующую – стояла в его призрачном лесу. Все было на своих местах: светящийся мох, серебряные цветы, дурманящий аромат. Он стоял передо мной, как и в первую ночь, – воплощение темного, запретного совершенства. Но что-то было иначе. На его идеальном лице промелькнуло удивление, когда он встретился с моим осознанным, не затуманенным сном взглядом.

Его ментальный голос прозвучал в моей голове, бархатный, но с едва уловимой ноткой металла. «Ты стала сильнее, маленькая архивариус. Это интригует».

Он действовал по привычному сценарию, протягивая руку. Но в этот раз я не двинулась с места, лишь сильнее сжала в кулаке обжигающий амулет.

Мой собственный мысленный ответ прозвучал в моей голове слабо, неуверенно, но четко: «Убирайся из моей головы».

Легкая улыбка тронула его губы, но в фиалковых глазах не было веселья. Он сделал шаг ко мне, отбросив лесть и переходя к прямому давлению. Он намеревался взять меня, сломить мою волю поцелуем, который был не лаской, а актом доминирования.

В тот момент, когда его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, когда я почувствовала его холодное дыхание на своей коже, я собрала всю свою волю, всю ярость и боль, и нанесла удар.

Это был не физический толчок. Это был выплеск чистого ментального отрицания.

В мире сна это выглядело как слепящая вспышка белого света, вырвавшаяся из амулета на моей груди. Иллюзия вокруг нас задрожала, пошла рябью, как отражение на воде, в которую бросили камень.

Но самое главное – его лицо. На долю секунды идеальная, аристократическая маска треснула. Кожа словно лопнула, и под ней я увидела его истинную суть – нечто темное, нечеловеческое, гладкую обсидиановую поверхность, на которой вспыхнули и запульсировали яростные фиолетовые узоры. Я увидела монстра.

Он отшатнулся. Удивление на его лице сменилось чистой, первобытной яростью. Это был не гнев оскорбленного любовника. Это была ярость хищника, чья добыча посмела укусить его за руку.

Он больше не играл. Он обрушил на меня всю мощь своего сознания.

Прекрасный лес начал умирать. Серебряные цветы чернели и рассыпались в прах. Светящиеся грибы гасли один за другим, погружая нас во тьму. Небо над головой стало багровым, как запекшаяся кровь.

Декорация рухнула, обнажив истинный пейзаж – Затонувший Город Ваятелей. Вокруг меня, насколько хватало глаз, в багровое небо уходили черные, чуждые человеческому пониманию шпили, закрученные в невозможные спирали. Воздух наполнился низким, вибрирующим гулом и невыносимым давлением, которое грозило раздавить мой разум.

Меня охватил ужас. Истинный облик его мира был во сто крат страшнее любого чудовища. Мой ментальный щит трещал под его напором, амулет в руке обжигал кожу до волдырей. Я чувствовала, как мое сознание вот-вот сломается, рассыплется на тысячи осколков.

Но в самый момент отчаяния, на грани поражения, я увидела не иллюзию родителей. Я увидела лицо Риса – растерянное, обиженное, полное боли. И ярость, чистая, белая ярость снова вытеснила страх. Он не просто хотел завладеть моей душой. Он калечил души тех, кто был мне дорог.

Я не стала восстанавливать щит. Я сделала то, чего он не мог ожидать. Я вложила в свой крик всю свою боль, всю свою ненависть и то единственное знание, что у меня было.

«Я ВИЖУ ТЕБЯ! Я ЗНАЮ, КТО ТЫ, К’ТАРР!»

Мой ментальный крик, усиленный до предела раскаленным амулетом, ударил по его контролю.

Иллюзия взорвалась. Он отшатнулся, и на его безупречном лице впервые отразилось нечто похожее на боль. Маска снова треснула.

«Глупое дитя», – прошипел его голос в моей голове, и в нем теперь не было ни капли соблазна, только холодное бешенство. – «Ты знаешь лишь название вида, но не имя своего господина».

Он шагнул вперед, и тьма вокруг нас сгустилась.

«Меня зовут Морван. Запомни это имя. Ты будешь стонать его в темноте моих покоев, умоляя о большем, когда я сломаю твою жалкую волю».

Его угроза была последним ударом, но мой крик уже сделал свое дело. Связь между нами оборвалась с такой силой, словно лопнул туго натянутый канат.

Я резко села в кровати, хватая ртом воздух. Комната была залита серым предрассветным светом. Я была вся в холодном поту, а ладонь, сжимавшая амулет, покраснела и саднила от ожога.

Я сидела так несколько минут, пытаясь унять бешеную дрожь. А потом до меня дошло.

Я помнила.

Я помнила все. Каждую деталь. Его удивление, его ярость, жуткие шпили его города. И его имя. Морван. Воспоминание не тускнело, не ускользало. Туманная Завеса не сработала.

Я медленно разжала сведенную судорогой ладонь. Амулет тускло светился в полумраке, медленно остывая. Я посмотрела на него, и на моих губах появилась слабая, измученная, но торжествующая улыбка.

Теперь я знала имя своего монстра.

Глава 8. Дневник Родителей

Тишина, наполнившая мою комнату, была не пустой. Она была звенящей, натянутой, как струна, готовая лопнуть от малейшего касания. Это была тишина после битвы, когда дым рассеивается, и выжившие осматривают поле боя.

Я сидела на полу, прислонившись к кровати. Мое тело ныло, мышцы были налиты свинцом, словно я всю ночь таскала камни, но разум был кристально, безжалостно чист. Амулет в моей ладони остыл. Теперь это был просто кусок молочно-белого минерала, гладкий и безжизненный. Но я помнила, как он пылал. Я помнила, как моя воля, сфокусированная через него, ударила монстра по лицу.

Я перевела взгляд на подоконник. Призрачная орхидея, мой ночной кошмар и тюремщик, изменилась. Ее лепестки потускнели, потеряв тот внутренний, гипнотический свет, что дразнил меня раньше. Цветок словно сжался, потеряв связь с хозяином.

Я победила. Пусть всего на одну ночь, пусть в одной стычке, но я заставила его отступить.

Я встала. Движения были резкими, механическими. Я не пошла в душ, не спустилась в столовую за утренним кофе. Я оделась с быстротой солдата, поднятого по тревоге: плотные брюки, рубашка, тяжелые ботинки. В моей голове, заглушая все остальные мысли, билось одно-единственное слово. Имя.

Морван.

Теперь это был не просто набор звуков. Это был ключ. Ключ, который должен был открыть самый ржавый и упрямый замок в Гильдии – молчание Сайласа.

В кабинете главного архивариуса пахло крепким, дешевым табаком и пылью веков. Сайлас сидел за своим столом, ссутулившись над чашкой кофе. Утренний свет безжалостно очерчивал глубокие морщины на его лице и темные мешки под глазами. Он выглядел постаревшим на десять лет за одну ночь, словно каким-то шестым чувством ощущал ментальный шторм, бушевавший в городе.

Я вошла без стука. Дверь ударилась о стену, заставив его вздрогнуть.

«Лира?» – он поднял на меня мутные глаза, пытаясь нацепить привычную маску строгого наставника. – «Что за манеры? И почему ты выглядишь так, будто…»

«Я видела его, Сайлас», – перебила я. Мой голос был тихим, но в нем звенела сталь. Я подошла к столу и уперлась в него ладонями, нависая над стариком. – «Я говорила с ним. Я была в его голове, а он – в моей».

Сайлас побледнел, его рот приоткрылся, но я не дала ему вставить ни слова.

«И я знаю его имя. Его зовут Морван».

Звук этого имени подействовал на него как физический удар. Рука Сайласа дернулась, задев фарфоровую чашку. Темная горячая жидкость плеснула на стол, заливая стопку непроверенных отчетов, но он даже не заметил этого. Маска рассыпалась, обнажив испуганного, сломленного человека.

«Морван…» – выдохнул он едва слышно, словно это имя было проклятием. – «Значит, он все-таки нашел тебя. Как и Элору».

Он осел в кресле, словно из него выпустили воздух. Я не чувствовала жалости. Только холодный, расчетливый гнев. Я достала из кармана зашифрованный дневник, украденный из тринадцатой секции, и с глухим стуком бросила его на залитый кофе стол.

«Ты сказал, что родители пытались договориться. У меня нет времени на твои загадки и полуправду. Дай мне ключ к шифру. Сейчас же. Или я клянусь Бездной, я спущусь туда без подготовки, умру на первом же уровне, и моя смерть будет на твоей совести».

Сайлас долго смотрел на дневник, потом на меня. В моих глазах он увидел что-то, что заставило его сдаться. Возможно, отражение моей матери. А может, он просто понял, что я больше не та девочка, которую он прятал за стеллажами.

Он молча поднялся, прихрамывая, подошел к одному из высоких книжных шкафов и потянул за корешок толстого тома «Энциклопедии вымерших грибов». Раздался щелчок, и часть полки отъехала, открывая крошечный тайник.

Он достал оттуда тонкую, перфорированную металлическую пластину, покрытую сложной гравировкой, и положил ее передо мной.

«Элора всегда говорила, что ты слишком похожа на отца», – пробормотал он, вытирая пятно от кофе рукавом мантии. – «Такая же упрямая».

Я села за стол, мои руки дрожали от нетерпения. Я открыла дневник на первой странице, исписанной хаотичным набором символов, и наложила сверху пластину.

Хаос обрел смысл. Прорези в металле вычленили нужные буквы, складывая их в слова.

«День 45. Мы назвали это "Резонансом". Туманная Завеса – это не магия в чистом виде, это психо-энергетическое поле определенной частоты. К'Тарр излучают его постоянно…»

Я читала, забыв дышать. Почерк матери, изящный и летящий, рассказывал историю, которая переворачивала все мое представление о мире. Они не охотились на монстров. Они искали контакт.

«…прототип работает. Если настроить кристалл на обратную частоту, он создает зону тишины. Мы можем спускаться ниже. Мы можем говорить с ними, не теряя себя».

Я перевернула страницу. И следующее предложение заставило мое сердце пропустить удар.

«Лорд М. согласился на встречу. Он отличается от остальных. В нем нет той слепой ненависти к "поверхностным", только усталость и… любопытство. Он позволил нам пройти через свои владения».

Лорд М. Морван.

Он знал их. Он говорил с ними. Он позволил им пройти. Образ безжалостного чудовища, который я так старательно выстраивала в голове, дал трещину. Если он был союзником моей матери, почему он преследует меня? Почему пытается сломать, а не договориться? Или договор был нарушен?

«Листай в конец», – хрипло сказал Сайлас, стоявший у меня за спиной. – «Там записи Каэла».

Я открыла последние страницы. Почерк отца был другим – рваным, торопливым, буквы плясали, словно он писал это в спешке или в страхе.

«Эксперимент удался, но Совет Гильдии никогда не поймет. Они видят в этом угрозу, а не мост. Мы должны спрятать прототип Резонатора. Мы не можем поднять его на поверхность сейчас – "Чистильщики" Гильдии конфискуют и уничтожат его, а нас объявят еретиками».

Ниже были выведены цифры. Координаты.

«Уровень 2. Шепчущие Джунгли. Сектор "Плачущей Ивы". Пещера за двойным водопадом. Там мы оставили все. Прототип. Журналы наблюдений. И доказательство».

Я подняла глаза от страницы. В голове складывалась мозаика. То, что Аня сейчас пытается собрать вслепую, опираясь на интуицию и обломки бабушкиного амулета, мои родители уже создали пятнадцать лет назад. Готовый, работающий прибор, способный защитить разум от Туманной Завесы.

«Резонатор», – прошептала я.

«Ты не можешь туда пойти, Лира», – голос Сайласа дрожал. Он вцепился в спинку моего стула, словно пытаясь удержать меня физически. – «Второй уровень – это не прогулка по парку. Шепчущие Джунгли сведут тебя с ума своими галлюцинациями еще до того, как тебя сожрут стриги или пещерные ползуны. Ты архивариус, а не Изыскатель!»

Я медленно встала, прижимая дневник к груди.

«Морван придет за мной снова, Сайлас. Сегодня я застала его врасплох, но он учится. Он станет злее, хитрее. Мой амулет – это временная плотина, и она скоро рухнет». Я посмотрела прямо в глаза старику. «Мне нужен этот Резонатор. И мне нужны ответы, которые лежат в той пещере. Ответы, которые ты скрывал от меня полжизни».

«Лира, прошу…»

«Нет».

Я подошла к стене, где висела огромная, подробная карта Бездны. Мой палец скользнул по пергаменту, миновал безопасный Золотой Уступ и остановился на зеленом пятне Шепчущих Джунглей. Сектор Плачущей Ивы.

Это было далеко. Это было смертельно опасно. И я не могла пойти туда одна. Мне нужен был проводник. Лучший из возможных.

В памяти всплыло лицо Риса. Его добрая улыбка, его сила, его преданность, которую я так жестоко предала вчера, пусть и не по своей воле.

Я знала, что он не откажет мне. Если я попрошу правильно. Если я сыграю на его чувствах, на его желании защитить меня. Мне придется солгать ему. Мне придется использовать его любовь как инструмент, чтобы добраться до цели.

От этой мысли во рту появился привкус пепла. Я становилась похожей на него. На Морвана. Манипуляция ради цели.

Но когда я обернулась к двери, в моих глазах не было сомнений. Романтика, совесть, честность – все это роскошь для тех, за кем не охотятся монстры. Сейчас речь шла о выживании.

«Я иду домой собирать вещи, Сайлас», – бросила я, не оглядываясь. – «Не пытайся меня остановить».

Я вышла в коридор, и стук моих каблуков по каменному полу звучал как отсчет времени до начала войны.