Текст книги "(не)покоренная для Монстра из Бездны (СИ)"

Автор книги: Инесса Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 36. История Ваятелей

Тишина, оставшаяся в библиотеке после ухода Морвана, была оглушительной. Но теперь она не была пустой.

Благодаря уроку, который только что закончился на грани нервного срыва и экстаза, я больше не была глухой. Я слышала, как гудит сам воздух, насыщенный магией. Я слышала шепот, исходящий от леса кристаллических стел, окружавших меня. Они не молчали. Они ждали.

Морван сбежал. Ему нужно было восстановить контроль над зверем, которого я – намеренно или нет – разбудила в нем. Я чувствовала его удаляющуюся ауру: шлейф темного, тяжелого желания и… стыда? Да, Лорд стыдился того, что едва не сорвался.

Я осталась одна в Зале Памяти.

Мои ноги все еще дрожали, а белье было влажным, напоминая о том, как легко мое тело предало мой разум. Но разум требовал пищи другого рода.

Я подошла к ближайшей стеле. Это был столб из полупрозрачного аметиста, внутри которого медленно вращалась спираль света.

«Не думай. Чувствуй», – так он сказал.

Я подняла руку. Мои пальцы, все еще хранящие память о жаре его кожи, коснулись холодной грани кристалла.

Я не пыталась читать. Я послала импульс. Чистый, незамутненный вопрос ребенка, стоящего перед закрытой дверью: «Кто вы?»

Мир перевернулся.

Библиотека исчезла. Меня втянуло внутрь камня, как щепку в водоворот.

Я больше не была Лирой. Я была многими.

Я видела рождение Города. Это было тысячи лет назад. Я чувствовала опьяняющее могущество расы, которая отказалась от инструментов, потому что их воля была тверже стали. Я видела, как черные шпили вырастают из бездны, повинуясь лишь мысли и жесту. Мы были богами. Мы ваяли материю, мы переписывали законы физики, мы создали рай в сердце тьмы.

Но у любой силы есть цена.

Картинка сменилась. Золотой век угас, сменившись серебряной зимой отчаяния.

Я почувствовала ужас – не свой, а коллективный ужас целого народа. Магия, пропитавшая каждую клетку их тел, начала пожирать биологию. Генетический код, переписанный сотни раз для достижения совершенства, стал нестабильным. Он начал распадаться.

Дети перестали рождаться.

Сначала это были единичные случаи. Потом – эпидемия тишины в детских. Те, кто рождался, были либо мертвы, либо «пусты» – лишенные разума и магии существа, био-дроны, годные только на то, чтобы стать слугами.

Мы стали бессмертными, но стерильными. Мы заперли себя в вечности без будущего. Мы стали великолепным, сверкающим некрополем, населенным живыми мертвецами.

Меня выбросило из этого воспоминания в другое. Более позднее. Более горькое.

Проект «Мост».

Я видела первые контакты с людьми. Мы смотрели на них свысока – короткоживущие, грязные, примитивные. Но в их примитивности была сила. Их геном был грубым, но невероятно живучим. «Тараканы», которые выживают там, где гибнут боги.

Надежда. Отчаянная, безумная надежда. Смешать кровь. Найти якорь для нашей угасающей сущности в грубой человеческой плоти.

Я видела вереницу лиц. Женщины. Сотни женщин, похищенных или купленных за века. Эксперименты. Ритуалы Единения.

И я видела кладбище.

Человеческий разум не выдерживал давления Бездны. Женщины сходили с ума, сгорали в магическом пламени, умирали от разрыва сердца при попытке принять в себя сущность К’Тарр. Это была бойня, прикрытая необходимостью.

Я почувствовала холодную, брезгливую ненависть. Это была память Ксилии.

«Лучше вымереть чистыми, чем смешаться с грязью», – звучал ее ментальный голос, острый, как скальпель.

Но ей противостоял другой голос. Глубокий, упрямый, полный боли. Морван.

«Я не стану королем пепла. Мы найдем путь».

Поток воспоминаний швырнул меня дальше. Кристалл под моей рукой нагрелся, резонируя с моей кровью так сильно, что это причиняло боль. Он узнал меня. Или, точнее, он узнал ту часть меня, которая принадлежала Ей.

Файл «Элора».

Я увидела свою мать.

Не на фотографии. Живую. Она стояла в этом самом зале, среди кристаллов. Она была моложе, чем я ее помнила. На ней был комбинезон Изыскателя, но она не выглядела пленницей. Она выглядела как ученый, стоящий на пороге величайшего открытия.

Рядом с ней стоял Морван. Он выглядел моложе – не внешне, они не стареют так, как мы, – но в его глазах было меньше тьмы.

«Это невозможно, Элора», – говорил он. Не телепатически, а голосом. – «Твое тело не выдержит. Ты не Истинная. Ты сгоришь, как и остальные».

«Я знаю», – ответила мама. Ее голос был спокойным, стальным. – «Я не могу стать твоей парой, М. Но я могу создать ту, кто сможет».

Она положила руку на свой еще плоский живот.

«Я беременна. От Каэла. Ребенок – чистый лист. Если мы начнем сейчас... если мы введем твой генетический материал, твою магию in utero, пока плод еще формируется... она адаптируется. Она родится уже измененной. Она станет Мостом».

Я отшатнулась от стелы, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба.

Слезы текли по моему лицу, но я их не чувствовала.

Я не была случайной жертвой. Я не была просто «удачной находкой», которую Морван почуял с глубины.

Я была проектом. Я была создана. Моя мать и монстр, которого я боялась, заключили сделку еще до моего рождения. Они изменили меня в утробе, влили в меня тьму, чтобы я могла стать спасением для вымирающей расы и ключом к бессмертию.

Морван ждал меня двадцать лет. Он наблюдал за мной. Он позволил мне вырасти, чтобы потом прийти и забрать то, что принадлежало ему по праву создателя.

«Ты видела».

Голос раздался от входа.

Морван стоял там, опираясь плечом о косяк. Он сменил одежду – теперь на нем была простая туника, скрывающая напряжение мышц, но лицо его было серым от усталости. Он не пытался подойти. Он выглядел как человек, ожидающий приговора.

Я медленно повернулась к нему. Гнев, который должен был меня сжечь, почему-то не приходил. Вместо него внутри разливалась огромная, тяжелая, как океан, печаль.

«Мы для вас не еда», – прошептала я. – «И не игрушки. Мы – лекарство».

«Лекарство, которое часто убивает пациента», – горько ответил он. – «И само умирает в процессе. Я не хотел втягивать тебя, Лира. Когда Элора погибла… я думал оставить тебя в покое. Дать тебе прожить нормальную, короткую, слепую человеческую жизнь».

Он шагнул в зал, проходя мимо сияющих стел с историей своего народа.

«Но мы на грани. Последний ребенок в Затонувшем Городе родился триста лет назад. Ксилия и ее сторонники требуют закрыть барьер и умереть в гордом одиночестве. Я… я был эгоистом. Я захотел увидеть, сработал ли план Элоры».

Он остановился в паре метров от меня. В его глазах я увидела ту же мольбу, что и в глазах Риса, но умноженную на тысячелетия одиночества.

«Я монстр, Лира. Я похититель, убийца и манипулятор. Но я король народа, который забыл, как плакать новорожденным детям. Я готов стать чем угодно, лишь бы дать им еще один шанс».

Я смотрела на него. И парадигма в моей голове сдвинулась с оглушительным грохотом.

Он больше не был моим тюремщиком. Он был Атлантом, на плечах которого рушилось небо. Его жестокость была актом отчаяния. Его страсть была голодом умирающего по жизни.

И я… я была единственной, кто мог это остановить.

Я вытерла слезы. Моя рука больше не дрожала.

Я подошла к нему. Вплотную. Я не коснулась его, но встала так близко, что чувствовала жар его тела.

«Я не умру, Морван», – сказала я твердо. – «Я выжила в Джунглях. Я пережила твою "Туманную Завесу". Я пережила Ксилию. Я не хрупкая».

Я подняла голову, глядя в его фиалковые глаза.

«Я – дочь Элоры Торн. И если я была создана, чтобы стать Мостом… я не позволю этому мосту рухнуть».

Это было первое добровольное обещание. Не под давлением, не в обмен на жизнь друзей. Это был выбор.

Морван смотрел на меня, и в его взгляде изумление смешивалось с чем-то, что я боялась назвать любовью, но что было бесконечно к ней близко.

«Тогда идем», – сказал он тихо. – «Ты должна увидеть все. Ты должна знать, за что тебе, возможно, придется умереть».

Глава 37. Искушение

Я дала обещание. Я предложила себя – тело, разум, душу – в качестве Моста между нашими мирами. Я стояла перед ним в Зале Памяти, открытая и уязвимая, готовая к тому, что он заберет меня прямо там, на холодном полу, среди шепчущих кристаллов.

И что сделал Лорд Морван, Король Ваятелей и ужас Веридиана?

Он проводил меня до дверей моих покоев, вежливо поклонился и исчез.

Прошло три дня.

Три дня, наполненных роскошью, тишиной и сводящей с ума скукой. Моя золотая клетка была безупречна. Слуги-дроны исполняли желания еще до того, как я успевала их сформулировать. Еда была божественной, напитки – пьянящими.

Но Морван исчез.

Он не приходил в мою спальню. Он не вторгался в мои мысли. Наши уроки языка прекратились. Я видела его только издалека – черную фигуру, стремительно шагающую по воздушным мостам в окружении советников, или силуэт на вершине соседнего шпиля, управляющий потоками городской энергии.

Иногда он заходил ко мне. На пару минут. Спрашивал о здоровье, интересовался, нравится ли мне новый шелк, принесенный слугами. Его тон был безупречно вежливым. Отстраненным. Так разговаривают с ценным, хрупким экспонатом музея, а не с женщиной, которая пообещала стать твоей судьбой.

Я чувствовала себя обманутой.

Мое тело, накачанное его кровью и магией Бездны, бунтовало. Оно перестроилось для него. Оно требовало контакта, резонанса, давления. По ночам я просыпалась в мокром от пота белье, с горящей кожей, и фантомное ощущение его рук на моих бедрах было таким реальным, что я кусала подушку, чтобы не закричать от фрустрации.

Он играл со мной. Он убрал давление, создал вакуум, зная, что природа не терпит пустоты. И я, проклиная его, заполняла эту пустоту мыслями о нем.

На четвертый вечер меня пригласили в Зал Тихих Вод.

Это не было политическое собрание, где Ксилия могла бы метнуть в меня ледяным копьем. Это был светский прием. Отдых для Высших.

Зал оправдывал свое название. Пол здесь был покрыт слоем прозрачной воды по щиколотку, но она была теплой и не мочила подолы одежд – магия удерживала ее поверх ткани. В центре били фонтаны, струи которых застывали в воздухе причудливыми скульптурами, чтобы через минуту опасть и принять новую форму.

Здесь не было музыки в человеческом понимании. Воздух вибрировал от низких, переливчатых тонов, издаваемых гигантскими поющими кристаллами.

Я сидела в стороне, на возвышении, в кресле, выращенном из белого коралла. На мне было платье цвета грозового неба, открывающее плечи и спину. Я чувствовала себя диковинной зверушкой, которую вывели на прогулку.

Морван был в центре зала.

На нем не было привычной брони или походного костюма. Он был одет в свободные церемониальные одежды из ткани, напоминающей жидкий дым. Глубокий вырез туники открывал его мощную шею и часть груди, где под бледной кожей пульсировали вены.

Он смеялся. Я впервые видела, как он смеется – не злорадно, а расслабленно. Он держал бокал с эфиром и слушал кого-то из советников. Он был великолепен. Притягателен. И абсолютно недоступен.

Вокруг него кружили женщины К'Тарр.

Я впервые смотрела на них не как на монстров, а как на соперниц. Они были высокими, грациозными, с бесконечными конечностями и движениями, текучими, как вода под нашими ногами. Их кожа была холстом для светящихся узоров, которые меняли цвет в такт их эмоциям.

Они не говорили ртом. Но благодаря урокам Морвана и моему амулету, я «слышала» их.

Воздух вокруг Морвана был густым от ментального флирта. Это был не грубый человеческий кокетство. Это был обмен образами, ощущениями, легкими касаниями аур.

Одна из женщин отделилась от группы.

Я знала ее имя – Вайла. Главный архитектор нижних уровней. Она была прекрасна пугающей, инопланетной красотой: кожа цвета обсидиана, волосы, сплетенные в живые косы, и глаза, горящие расплавленным золотом.

Она подошла к Морвану. Слишком близко.

Вайла положила руку с шестью длинными, изящными пальцами ему на плечо. Ее ладонь медленно, по-хозяйски скользнула к его шее, касаясь места, где билась жилка. В культуре К'Тарр прикосновение к шее было знаком высокого доверия. Или прелюдией.

Я перехватила мыслеобраз, который она послала ему. Он ударил меня по нервам, как пощечина.

Картинка: их ауры, сплетающиеся в единый узел. Ощущение прохладной мяты, покоя и «чистой», беспримесной энергии, которую она предлагала ему разделить.

Это было предложение близости. Утонченное, равное. Предложение от той, кто одной с ним крови, кто понимает его без слов, кого не нужно учить, спасать или переделывать.

Морван не оттолкнул ее.

Он накрыл ее пальцы своей ладонью. Он улыбнулся ей – мягко, почти нежно. И послал ответный импульс: благодарность, окрашенную в теплые тона янтаря.

У меня перед глазами потемнело.

Амулет на моей груди раскалился мгновенно, обжигая кожу. Кровь ударила в виски тяжелым молотом. Это была не «высокая» ревность. Это была грязная, жгучая, человеческая злоба.

Я чувствовала себя маленькой. Неуклюжей. Серой. Неполноценной. Я была грязнокровкой в зале богов.

Бокал в моей руке треснул. Осколки впились в ладонь, но я даже не заметила.

Я встала, опрокинув коралловое кресло, и, не заботясь о приличиях, направилась к выходу. Если я останусь здесь еще на минуту, я либо расплачусь, либо брошусь на эту сияющую суку с ножом.

Я летела по коридору к своим покоям, глотая злые слезы. Мои босые ноги шлепали по теплому полу.

«Il'yra!»

Я не остановилась.

Тень метнулась передо мной, преграждая путь. Морван материализовался из воздуха, заставив меня врезаться в его грудь.

Он поймал меня за плечи, удерживая на месте.

«Ты ушла рано», – сказал он. Его голос был спокойным, но глаза смеялись. – «Тебе скучно?»

«Я не хотела мешать твоему гарему», – выплюнула я, пытаясь вырваться. – «Та женщина… Вайла. Она очень эффектно светится. И у нее так много пальцев. Наверное, это удобно».

Морван не сдержал улыбку. Это была та самая, самодовольная ухмылка кота, который загнал мышь в угол.

«Вайла?» – переспросил он. – «Она талантливый архитектор. И она предлагала мне слияние разумов для восстановления энергосети восточного сектора».

«Это так теперь называется?» – я ударила его кулаком в грудь. Бесполезно, словно бить скалу. – «Слияние для восстановления сети? А рука на твоей шее – это проверка пульса?»

Смех исчез из его глаз. Они потемнели, став почти черными.

Резким движением он развернул меня и вжал в стену коридора. Камень за моей спиной был теплым, но Морван был горячее.

Он навис надо мной, опираясь руками о стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в клетку из своего тела.

«Ты ревнуешь», – прошептал он, наклоняясь к моей шее. Он втянул воздух, и я почувствовала, как по моему телу пробежала дрожь. – «Это… восхитительно пахнет. Как перец, озон и горящая сталь».

«Отпусти меня», – прошептала я, но мое тело говорило об обратном. Я подалась к нему, ища контакта.

Он опустил руку. Его ладонь, широкая и горячая, легла на мое бедро, сжимая ткань платья и плоть под ним. Он провел большим пальцем вверх, к тазовой кости, дразня, обещая, но не переходя черту.

Я закрыла глаза, запрокинув голову. Я ждала поцелуя. Я ждала, что он возьмет меня здесь, в коридоре, доказав, что никакая Вайла ему не нужна.

Его губы коснулись мочки моего уха.

«Спокойной ночи, Лира», – прошептал он. – «Завтра продолжим уроки грамматики».

Он отстранился.

Тепло исчезло. Рука исчезла.

Я открыла глаза. Он стоял в шаге от меня, поправляя манжеты своей дымной туники. В его взгляде читалось удовлетворение. Он получил то, что хотел – мою реакцию. Мою слабость.

Он развернулся и ушел, растворяясь в тенях коридора.

Этой ночью я не могла спать.

Моя постель, которая обычно подстраивалась под форму тела, казалась жесткой и неудобной. Простыни душили.

«Зов Глубины», требующий магической подпитки, смешался с сексуальной фрустрацией, превратившись в пытку.

Я лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове момент в коридоре. Его запах. Его тяжесть. Его игру.

Он ждал. Он, черт возьми, ждал, когда я сломаюсь. Когда моя гордость сгорит в огне потребности.

Я села на кровати.

Хватит.

Я больше не думала о спасении расы К'Тарр. Я не думала о Рисе, о Веридиане, о будущем мира. Я думала только о его руках. И о том, что если я не почувствую их на себе сегодня ночью, я сойду с ума.

Я встала и подошла к зеркальной панели.

Из отражения на меня смотрела женщина с растрепанными черными волосами. Моя кожа светилась бледным светом. А глаза… Мои глаза горели в темноте ярким, немигающим фиолетовым огнем.

Я больше не была человеком. Я была хищником, который проголодался.

«Если он хочет, чтобы я пришла сама – я приду».

Я не стала одеваться. Накинула лишь полупрозрачный халат поверх наготы.

Я подошла к стене. Камень послушно расступился передо мной.

Коридор был темен и пуст. Но я знала дорогу. Моя кровь, как компас, тянула меня в сторону королевских покоев. Туда, где спал – или ждал – мой Монстр.

Глава 38. Первый Шаг

Коридор был темен и пуст, но я не нуждалась в свете. Моя кровь, густая и темная, насыщенная магией этого места, служила лучшим компасом, чем любая карта. Она тянула меня к нему, пульсировала в висках, отбивая ритм шагов.

Я шла босиком. Пол под ногами был теплым и живым. И с каждым моим шагом происходило нечто странное.

Камень реагировал.

Стоило моей ступне коснуться черной поверхности, как под ней расцветал мягкий, призрачный свет – биолюминесцентный след, который тут же угасал за спиной. Дворец проснулся. Он чувствовал присутствие той, чья генетика была переписана, чтобы стать ключом к его замкам.

В нишах вдоль стен шевельнулись тени. Охранные конструкты, обычно готовые разорвать любого чужака, не зарычали. Они медленно, плавно вытекли из углов, принимая формы гончих и химер, и склонили головы, припадая к полу.

Я не кралась, как воровка в ночи. Я шла сквозь строй склонившихся чудовищ, и мой полупрозрачный халат развевался за спиной, как мантия. Я шла к своему королю.

Стена, преграждающая вход в личные покои Лорда, даже не дрогнула – она просто испарилась при моем приближении, превратившись в редкий туман, который приятно холодил разгоряченную кожу.

Я вошла.

Покои Морвана не были похожи на спальню. Это была вершина мира. Огромное пространство без стен, открытое всем ветрам Бездны. Терраса, нависающая над километровой пропастью, где единственной границей между полом и падением было силовое поле, мерцающее на самом краю.

Морван не спал.

Он стоял у самого края, спиной ко мне, глядя вниз, на пульсирующее сердце своего города.

На нем не было ни брони, ни церемониальных одежд. Только свободные черные брюки из мягкой ткани, низко сидящие на бедрах. Его торс был обнажен, и впервые я увидела его без покрова теней, при свете далеких звезд Бездны.

Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Его спина была картой боли.

Вдоль позвоночника, разбегаясь по широким плечам и лопаткам, ветвились шрамы. Но это были не следы от когтей или клинков. Это были ожоги – белые, перламутровые узоры, похожие на фигуры Лихтенберга, которые оставляет молния, проходя сквозь дерево.

Вокруг него в воздухе плясали маленькие сгустки света – фрагменты кода, потоки энергии, которые он перенаправлял мановением пальцев.

Он не просто правил городом. Он держал его. Он был живым генератором, фильтром, через который проходила дикая магия Ядра, чтобы стать безопасной для остальных. И эти шрамы были ценой, которую он платил каждую ночь.

«Ты не должна быть здесь, Il'yra», – его голос прозвучал глухо, не оборачиваясь. Ветер трепал его черные волосы. – «Я дал тебе время. Я дал тебе покой».

«Время истекло», – сказала я. Мой голос не дрожал.

Я шагнула на террасу. Ветер тут же ударил в лицо, распахнул полы моего халата, но холод не пугал меня. Жар, идущий изнутри, был сильнее.

Я подошла и встала рядом с ним, но не коснулась. Пока нет.

«Я видела тебя с ней», – тихо произнесла я, глядя в ту же бездну, что и он. – «С Вайлой. Я видела, как она касалась тебя. Как ее разум сплетался с твоим».

Морван наконец повернул голову. В его фиалковых глазах читалось искреннее, почти человеческое удивление. Сгустки света вокруг него дрогнули и погасли.

«Ты пришла сюда… из-за этого?»

«Я поняла, что ненавижу это», – я встретила его взгляд. – «Я ненавижу мысль о том, что кто-то другой может касаться тебя. Что кто-то другой может предлагать тебе "комфорт". Я все еще человек, Морван. Частично. И я ревнива».

«Ревность», – он словно пробовал слово на вкус. – «Примитивное чувство».

«Может быть. Но я пришла не как Мост. И не как спасительница твоей расы. Я пришла как женщина, которая устала ждать».

Он сделал резкий вдох, и его ноздри раздулись.

«Ты не представляешь, чего мне стоило держаться на расстоянии», – прорычал он.

Он сделал шаг ко мне, но тут же остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его руки сжались в кулаки.

«Я слышу твою кровь, Лира. Она поет мне. Она зовет меня так громко, что заглушает гул Ядра. Я боюсь…» – его голос дрогнул, обнажая бездну усталости. – «Я могу быть чудовищем для всего мира. Я могу убивать, лгать и ломать кости. Но я боюсь, что стану чудовищем для тебя. Я боюсь, что моя тьма просто поглотит твой свет, и от тебя ничего не останется».

Я смотрела на него и видела не могущественного Лорда, а уставшего мужчину, который слишком долго держал небо на своих плечах. Его сила была его проклятием. Его одиночество было абсолютным.

Страх ушел. Осталась только нежность – острая, как лезвие ножа.

«Твоя тьма – это часть меня», – сказала я. – «Я больше не боюсь».

Я сократила дистанцию.

Я подняла руки и положила ладони ему на грудь. Прямо на шрамы от магических ожогов.

Его кожа была горячей, как раскаленный камень. Под моими пальцами гулко, тяжело билось его сердце. Амулет, зажатый между нашими телами, начал нагреваться – не обжигающе, как раньше, а мягко, ласково, словно мурлыкающий кот.

Морван замер, боясь пошевелиться. Он смотрел на меня так, словно я была галлюцинацией, которая вот-вот рассеется.

Я поднялась на цыпочки.

Я поцеловала его.

Это не было похоже на тот жесткий, реанимационный вдох в тумане. И это не имело ничего общего с грубым насилием в карете с Рисом.

Я коснулась его губ мягко, осторожно, задавая вопрос.

Секунду он стоял неподвижно, как статуя. А потом плотина рухнула.

Он издал горловой стон, похожий на рык, и его руки обхватили меня, прижимая к себе с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Он ответил на поцелуй – неистово, голодно, отчаянно.

Его губы были жесткими и требовательными, его язык вторгся в мой рот, пробуя меня на вкус, присваивая меня. Я застонала, зарываясь пальцами в его волосы, прижимаясь к его обнаженному торсу, чувствуя, как его возбуждение твердо упирается в мой живот.

Это было слияние. Химия. Магия. Все сразу.

Он оторвался от моих губ, чтобы глотнуть воздуха, и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, вдыхая мой запах.

«Назад пути нет», – прошептал он в мою кожу, и его щетина царапнула меня, вызывая дрожь. – «Если мы начнем… я не остановлюсь, Лира. Я возьму все, что ты предлагала. И даже больше».

«Не останавливайся», – выдохнула я ему в ухо. – «Я твоя. Возьми меня».

Он поднял голову. Его глаза полыхали фиолетовым огнем, в котором сгорали остатки его самоконтроля.

Морван подхватил меня на руки.

Мир качнулся. Терраса, ветер, огни города внизу – все это перестало существовать.

Он развернулся и понес меня в глубину своих покоев, туда, где тени были густыми и мягкими. Двери-туман сомкнулись за нашей спиной, отсекая нас от вселенной, оставляя только двоих в эпицентре надвигающегося шторма.