Текст книги "Ресурс (СИ)"
Автор книги: Инди Видум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
Тяжелый вздох отчаяния мы издали с Наташей одновременно.
– Может, вернем этому господину хотя бы часть? – предложила она. – Очень уж он горько рыдал…
– С чего бы? – возмутился Валерон. – Он честно все проиграл.
– Не совсем честно, – не согласился я. – Но и возвращать не вариант. Он сразу уверится, что был прав и мы в доле.
– Так мы и так в доле, – удивился Валерон. – Что неправильно-то?
– Мы на нее изначально не рассчитывали.
– Когда ты со мной, должен изначально рассчитывать на лучшее.
– Мы с тобой договаривались, что ты не тыришь у всех подряд.
– Я и не тырю у всех подряд, – оскорбился Валерон. – Только у злоумышляющих. Этот тип покусился на твою репутацию. И я у него не все забрал. Он, может, вообще пропажи не заметит. Решит, что почудилась сумма или потерял часть по дороге. Когда убегаешь второпях, чего только не бывает.
Он возмущенно фыркнул.
– А если он опять отнесет все странности на мой счет?
– Жизнь жуликов сложна и непредсказуема, – философски сказал Валерон. – Какая нам разница, что он подумает, если мы можем с ним больше вообще не встретиться? Давайте завтракать, а то энергии я потратил много, ее нужно чем-то восполнять.
– Мне кажется, ты тратил дурную энергию, которая в восполнении не нуждается, – намекнул я. – Валерон, ты нас конкретно подставляешь своими мелкими кражами.
– Да? То есть сто пятьдесят тысяч для тебя теперь мелочевка? – возмутился Валерон.
– Нет, не мелочевка. Это хищение в особо крупном размере.
– С чего хищение? Я взял то, что нам причиталось, и даже чуть меньше. Хищением занимались не мы. Да и можно ли назвать хищением выигрыш в картах?
Похоже, Валерона было не убедить: свои доводы он считал единственно правильными, а мои шли вразрез с его внутренней потребностью к справедливости. В том виде, в котором он ее понимал. Злоумышлял? Злоумышлял. Значит, делись.
Глава 5
В Верх-Ирети перед выходом из каюты я уточнил у Валерона, не взял ли он компенсацию ворованными подстаканниками, чтобы, если что, сразу их вернуть.
– Нечего брать было, – бесхитростно ответил помощник. – Все этот ворюга уже вынес и продал.
– Может, он не воровал.
– Ты его рожу видел? Он – и не воровал? – фыркнул Валерон. – Если у него сейчас нечего брать, это означает, что он хорошо умеет прятать следы, а не что он кристально честный работяга. Вообще, эта структура прогнила сверху донизу. Думаешь, капитан дирижабля не в курсе творящегося здесь игрового безобразия?
Я вспомнил реакцию капитана, заверявшего документ о переходе права собственности на дом, и вынужден был признать:
– В курсе.
– И остальные тоже в курсе и воруют, – убежденно сказал Валерон. – А обвиняют простых пассажиров. Таких, как мы с тобой.
– Нельзя сказать чтобы обвинения были безосновательными, – намекнул я.
– Не сравнивай. Я беру компенсацию, и не у компании, а у тех, кто злоумышляет, – оскорбился Валерон. – И вообще, давайте на выход. Нам здесь больше делать нечего.
– Точно ничего больше ни у кого не брал?
– А тебе ста пятидесяти тысяч мало? – оживился он. – Могу быстренько пробежаться.
– Так. – Я быстро натянул на него звездный комбинезончик, невольно подумав, что для полного соответствия образу звезду надо еще и во лбу зажечь. – На выход так на выход.
В конце концов, никто не бегает и не орет, что его ограбили, так что есть надежда, что Валерон в этот раз ограничился одним жуликом. Господина, которого шулер обыграл в карты, я больше не видел, хотя его возмущения слышал не раз. Например, он был убежден, что его должны бесплатно кормить, потому что он остался без денег из-за халатности команды дирижабля. Стюард, сколь ни пытался ему втолковать, что такой графы в списке его обязанностей нет – кормления за свой счет обыгранных в карты, господин каждый раз возмущался и отказывался принимать очевидное. Хорошо, что он сошел раньше нас, и мы некоторое время летели в тишине, потому что остальные пассажиры были куда спокойнее.
Странное дело, я не так много летаю, но уже вижу кучу возможностей улучшить быт пассажиров, а владельцы почему-то этим делом не занимаются вовсе. Совершенно спартанские условия полета, притом что иной раз бывает занято всего несколько кают. В поездах есть разделение по классам, почему этого не сделать в дирижабле?
Стюард прощался с нами с печалью в голосе – его надежды нажиться на мне тем или иным образом не оправдались. Несколько рублей чаевых его аппетиты явно не удовлетворили. Но он надежды не терял: его чаевые напрямую зависели от выигрыша, поэтому он уже прикидывал, сколько получит с выигранного дома, если вовремя подаст наводку. При прощании он всячески намекал, что в следующий раз может быть мне полезен.
Нас уже ожидали сани отчима. Антип при нашем появлении засуетился, то откидывая полость, то опять ее закрывая.
– День добрый, Петр Аркадьевич и Наталья Васильевна. Здеся маменька ваша кирпичи горячие распорядилась положить, значится, чтобы не замерзли вы по дороге.
– Хоть кто-то о нас думает, – тявкнул Валерон.
– Не потерялась, значится, шавка ваша, – грустно сказал Антип, хотя должен был уже понять, что проживание Валерона на конюшне ему не грозило. А ведь кучер даже не подозревал, сколько теряет: стоило Валерону туда заселиться, как прирост конюшенного имущества пошел бы невиданными темпами.
Как только мы приехали, сразу пошел обмен подарками. Отчиму вручили коньяк. Маменьке – золотые серьги с рубинами моего изготовления, но без бонусов. Почему такое произошло, я так и не понял, серьги даже Наташа признала красивыми и законченными. Возможно, сыграло свою роль то, что маменька, для которой делались серьги, не обладала никакими навыками, а значит, и бонусы ей были не нужны. Ниночка же пришла вместе с Митей и умоляла именно его ей подарить. Я отозвал паука в сторону и спросил, чего бы тот хотел сам. Ну а вдруг он мечтает в компании подруги читать любимые книги?
– Если у меня есть выбор…
– Конечно, у тебя есть выбор, – тявкнул Валерон. – Из двух вариантов: правильный и нет. Что выбираешь?
– С вами хочу, – ответил он. – Здесь скучно, а у вас все время что-то происходит.
Ниночка, которая это все-таки услышала, залилась слезами, обозвала Митю предателем и хотела убежать, но я ее поймал за руку и сказал:
– Митя – мой боевой товарищ, но у тебя появится подружка, которую ты назовешь сама.
Я вытащил из саквояжа розовую паучиху, размером поменьше Мити и поаккуратнее. И с урезанными функциями. Глаза у Ниночки тотчас высохли, и она восхищенно сказала:
– Ой! Какая красивая.
– Только учти, что тебе придется ее всему учить, – сказал я. – Митя читать учился, он этого не знал при появлении.
Этого паука я даже не включал, потому что не хотел ни привязываться сам, ни чтобы она привязывалась к нам. Если дарим Ниночке, то пусть сразу активируется при ней.
– Митя, ты же научишь читать Мотю? – сразу перевела Ниночка стрелки.
– Сколько смогу, столько научу, – ответил паук, постоянно посматривая на розовую соперницу. Она ему не нравилась в точности так же, как и первый вариант.
– Митя, для тебя тоже есть подарок, – постарался я его обрадовать. – Новая книжка со сказками и обонятельный модуль.
– Новый модуль? – счастливо заскрежетал он и почти сразу же спросил: – Опять меня отключать нужно будет?
– Иначе никак не поставить. Ну что, Ниночка, включаем Мотю?
– Включаем, – захлопала она в ладоши. – Мотя такая красивая, с бантиком.
Наверное, был бы Митя живым, вздохнул бы от огорчения – как быстро забываются старые друзья ради новых, розовых, красивых, блестящих и с бантиком. Поскольку у Беляевых магов не было, активировал Мотю я и сразу начал инструктаж, сообщив, что она должна охранять девочку Нину.
– Охранять? – тоненьким голоском, даже с проблесками эмоций, ответила Мотя. Говорила она чуть быстрее Мити, с забавными прищелкиваниями в конце слова. И речь походила на птичий щебет. – Это я умею. У меня вон какие замечательные когти. – Она горделиво выдвинула лезвия и всем показала. – Кто подойдет, того буду резать, да?
И хищно клацнула лезвиями в сторону вознамерившейся было подойти посмотреть маменьки. Та испуганно ойкнула и отскочила с невиданной ранее прытью.
– Нет, Надежду Павловну и Юрия Владимировича ты тоже охраняешь, – испуганно предупредил я. – Их ты должна слушаться, и их команды в приоритете по отношению к Ниночкиным. И вообще, все, кто сейчас в этой комнате, под твоей защитой, на них нападать нельзя. Угрожать можешь только тем, кто на Ниночку нападает. Серьезно нападает, а не в шутку.
– В шутку – это как? Если нападают, то нападают – и это не шутка.
Она покрутилась вокруг собственной оси, осматриваясь и запоминая всех, кто находился в гостиной.
– Митя, объясни Моте правила поведения, – сдался я. – У тебя это точно лучше получится. Вы ментально близкие.
– Это долго, – сказал он.
– Пойдемте, – радостно сказала Ниночка, – заодно Мотю научим читать. Она же умная. Она быстро научится.
– А модуль? – вопросительно повернулся ко мне Митя.
– Подходи через час, поставим, – предложил я.
– Нет, лучше, когда Мотя научится читать, – возразила Ниночка, – тогда у Мити будет стимул побыстрее ее научить.
– Или появится стимул резаком на запчасти порезать, – проворчал Валерон.
– Я красивая! – возмутилась Мотя. – Меня нельзя резаком. И почему у Мити резак есть, а у меня нет?
Однако… Не учел я, что Мотя тоже будет понимать Валерона. Одна надежда, что Беляевы решат: паучиха несет отсебятину. Этакий эффект рождения. Или как вариант, они с Митей общаются на языке скрежета и жестов.
– Потому что ты маленькая.
– И что? Если я маленькая, меня можно обижать?
– Резак на тебе будет некрасиво смотреться. Сама посуди, куда его крепить?
Она повертелась, но осмотреть себя, разумеется, не смогла, зеркала тоже не увидела и неохотно сказала:
– Тогда мне резак не нужен. Красоту портить нельзя.
– Пойдемте же, – сказала Ниночка и притопнула ножкой. – Пойдемте скорее.
Пауки засеменили за ней. Митя выглядел брутальней и серьезней, Мотя смотрелась рядом с ним как игрушка. Но игрушка непростая, с голосовым модулем, который она вовсю использовала, сразу выясняя все, что ей было непонятно.
– Чет мне эта Мотя уже сейчас не нравится, – проворчал Валерон.
– Признаю, что розовая паучиха Ниночке больше подходит, – сказал отчим, – но не кажется ли тебе, Петя, что она немного туповата?
– Не немного, а очень даже много, – отметил Валерон.
– Она еще ничему не училась, – напомнил я. – Митя тоже поначалу ничего не знал. Как только все нужное запомнит, вы ее не узнаете.
– Главное – нам до этого отсюда удрать, а то всучат нам эту Мотю с собой, как пить дать, – пессимистично заметил Валерон.
– Она не опасна? – спросила маменька. – У нее такие жуткие ножики. Еще порежет кого-нибудь.
– Они убираются, случайно никого не порежет, – уверил я.
– Но она мне угрожала! – возмутилась маменька.
– Она тогда еще не понимала, кого должна слушаться и охранять, теперь угрожать не будет.
– Я схожу проверю, но если это не так, то… – она задумалась.
– То я все исправлю. Но ничего править не придется, уверяю тебя. Митя ей все объяснит.
Маменька не поверила и пошла убеждаться самостоятельно. И я ее понимал. Болтливость при переделке уменьшилась, но, кажется, это негативно отразилось на контурах управления. Как мне показалось, по сравнению с Митей Мотя немного подтормаживала, то есть и развитие у нее будет замедленным. Сравнивать с вариантом Марии Васильевны было пустым занятием – от старой паучишки здесь только корпус и покраска, внутренности я поменял.
– Машкина тоже поначалу тормозила, – сказала Наташа, явно желая меня подбодрить. – Она больше говорила, чем думала, поэтому кое-что ей приходилось повторять на несколько раз.
– Митя мне нравится больше, – резюмировал отчим.
– Митя нам самим нравится больше, – огрызнулся Валерон, которого отчим, разумеется, не понял, но посмотрел на него очень недовольно.
– Когда экзамены назначены? – попытался сменить я тему.
– На третье января*. До этого времени вы приглашены с нами на несколько приемов. Ты вправе отказаться, потому что приемы не дворянские, но я был бы тебе признателен, если вы составите нам компанию.
Отказываться я и не подумал, потому что оскорблять людей, от которых будет зависеть скорость восстановления моего княжества, – последнее дело.
– Что за приемы, Юрий Владимирович? Ваш входит в общий список? – поинтересовался я.
– У нас бал уже был. Теперь нужны ответные визиты, – пояснил отчим. – Мы с тобой потом обсудим, к кому тебе точно стоит сходить, а кого можно пропустить. Приглашений слишком много. Пока вам все же нужно отдохнуть с дороги. Вам приготовили спальню. Не твою старую комнату, а побольше.
К нам выскочил Митя. Насколько я мог считывать его эмоции, паук был в панике.
– Что-то случилось? – забеспокоился я.
– Моте выдали зеркало, – сообщил он. – Теперь его не могут отобрать, а она хочет, чтобы ей один ножик заменили зеркалом.
– Похоже, общий язык девочки уже нашли, – хмыкнул отчим. – Следующей просьбой будет установка расчески. Или щипцов для завивки.
На этом месте я даже задумался, потому что реализовать вариант щипцов мне было по силам. Сам предлагать не буду, но если попросят – не откажу, потому что боевое использование щипцов возможно, пусть похуже, чем ножиков, но зато с ожогами.
– Петя, ты мне обещал новый модуль, – напомнил Митя. – Можно его сейчас поставить? Я готов к изменениям. И мне кажется, что на адаптацию нужно будет время.
– Чувствую, его там заболтали, – насмешливо тявкнул Валерон. – Настолько заболтали, что ему хочется остудить мозги. Схожу-ка я, проверю, что они там делают.
Он шмыгнул в дверь, как настоящая собака, и исчез в недрах беляевского особняка – а вот дальше, возможно, без бесплотного состояния не обошлось. А отчим позвал Глашу и попросил показать нам приготовленную комнату. Наташа с ней пошла, а я задержался, поскольку знал, о какой комнате идет речь, и спросил у отчима:
– Вы в курсе, что Глаша торгует информацией о семье?
– Я-то в курсе, – удивился он. – А вот ты откуда узнал?
– Случайно. Значит, у вас контролируемый слив?
– Надеюсь, что да. А если что-то уходит неконтролируемого, то несерьезное и придает достоверности, – усмехнулся он. – Не перестаю удивляться случившимся с тобой изменениям, Петя. Ты словно другой человек.
– Вы же знаете мою проблему. Мне, только чтобы не умереть, приходится вертеться, – вздохнул я.
– А в том месте, где ты узнал про Глашу, что-то есть на остальную прислугу?
– Остальные информацией торговать отказались. Во всяком случае, с этим источником.
Митя нетерпеливо переминался с лапы на лапу (а их было куда больше, чем у Валерона), показывая желание убраться отсюда подальше. Он точно чувствовал себя лишним на том празднике жизни, что происходил сейчас в комнате Ниночки.
Разочаровывать Митю я не стал, и мы с ним пошли… Нет, не ставить ему новый модуль – тот все равно был в Валероне, а в кабинет отчима смотреть проект договора на совместное предприятие.
– Юрий Владимирович, вопрос с мотором. Если мы ставим тот, что у меня сейчас на автомобиле, то там требуются ингредиенты из зоны. Будет справедливо считать их стоимость по рыночной цене, даже если я сам добываю, а то у вас здесь написано: фактические затраты. Опять же, изготовление для меня бесплатно, хотя, по идее, мотор – довольно дорогое изделие.
– И что ты предлагаешь?
– Оформление отдельного предприятия уже на меня? Тогда я продавал бы нашему совместному моторы, и эта проблема снялась бы автоматически.
Он задумчиво поскреб подбородок и сказал:
– В идеале бы обойтись вообще без артефактных деталей, а то автомобиль обойдется покупателю в копеечку.
– Пока речь идет о люксовых вариантах, можно об этом не переживать. А так да, нужно думать о двигателе внутреннего сгорания. Кстати, двигатели тоже можно вынести в отдельное производство, поскольку делать их можно не только под автомобили. А еще нужны нормальные шины. Последнее может стать проблемой.
– Почему?
– Потому что из зоны колес не натаскаешься. Нужно создавать свои. Это отдельное производство. И на пустом месте его не создашь. Нужно будет сначала разработать сам процесс. Опять же, резиновые прокладки понадобятся и при сборке автомобиля, если обходиться без артефактных и алхимических дополнений.
Я сообразил, что если двигатель внутреннего сгорания я соберу, то об изготовлении шин имею только общее представление, которое придется переносить в жизнь методом проб и ошибок. Нужен толковый химик. Или алхимик, если будут использоваться специфические рецепты. Последнее конечный результат удорожит.
– То есть нужно три отдельных производства?
– По факту да. Но то, что с резиной, не обязательно жестко завязывать на шины. Можно делать всякие бытовые мелочи. Шланги, водонепроницаемые сапоги, да даже те же ластики.
– Все это требует обдумывания, – заметил отчим.
– Ну так сложное производство, Юрий Владимирович. Много мелких деталей, которые можно отливать на ваших заводах, а доводить уже на месте. Нам нужен технический специалист, который все это возглавит. Главный инженер производства. Мне это не по статусу.
Он опять поскреб подбородок.
– Тогда нужно в отдельное производство выводить еще красители. Там тоже возможно использование продукции для других целей. Честно говоря, я был уверен, что мы сможем производить все в одном месте, но ты, Петя, неожиданно заставил меня посмотреть на дело под другим углом. Спасибо.
Подписание договора мы отложили – нынешний вариант придется переписывать, да и не уверен я, что подпишу и следующий, там дорабатывать и дорабатывать еще, пока результат удовлетворит нас обоих. Но на сегодня разговор был закончен, мы с Митей покинули кабинет, а в коридоре почти сразу к нам присоединился Валерон, который с немалой долей ехидства принялся рассказывать, как из боевого паука делают салонную штучку, а маменька уже прикидывает, куда она будет брать с собой Мотю. Для охраны, разумеется.
*Ранее в Российской империи использовался Юлианский календарь, то есть Рождество праздновали перед Новым годом. В этом цикле время соответствует концу XIX – началу XX века.
Глава 6
Поселили нас с Наташей в одну комнату, и хотя кровать там была не столь спартанской, как в моей, но не слишком широкой. В доме отчима были гостевые с кроватями побольше, но, видно, маменька решила, что для молодоженов эта подходит больше всего, поскольку им в радость спать в обнимку. А что еще она могла подумать, учитывая услышанную от нас версию событий? Поскольку в таких обстоятельствах консумировать брак я мог, даже не просыпаясь, чего в моих планах пока не было, я решил ночевать на полу, благо в снегоходе, стоявшем ныне в каретном сарае, нашелся спальник. Валерон его незаметно перенес к нам. Хранился спальник тоже в Валероне, поэтому подозрительный предмет никто не видел. Конечно, приходилось создавать иллюзию того, что на кровати спят двое, и не только спят, но это занимало не так много времени, чтобы из-за этого переживать. Кроме того, там действительно спали двое: Валерон заявил, что если есть возможность спать в нормальных условиях, то он не идиот составлять компанию мне, а не Наташе.
Подготовку к экзаменам, начатую еще в Святославске под руководством Павла Валентиновича, мы продолжили в Верх-Ирети. Учитель уверял, что к экзаменам мы готовы, но я считал, что лучше что-то повторить лишний раз, чем забыть в ответственный момент.
Занимались мы утром и днем, а вечерами ездили на разные развлекательные мероприятия.
Приемы, на которые мы выбирались, оказались на редкость полезными. И я сейчас не про физические нагрузки, которые давали танцы, а про установление нужных знакомств.
По большей части меня всерьез не воспринимали, считая придатком отчима, поскольку сам я пока, по их мнению, ничего не представлял. Но я разговор на себя и не тянул, больше слушал. Кстати, отчим зря сказал, что приемы не дворянские – дворян хватало. Кое-кто начал понимать, что мир меняется и власть потихоньку перетекает к людям с деньгами. И они стремились стать своими среди тех, к кому власть перетекала, пусть пока и неявно. Разумеется, князей там не было, зато были люди, занятые в серьезной промышленности.
Зашел разговор и о производстве автомобилей. Один из присутствующих, невысокий толстенький господин, с пренебрежением бросил:
– Я считаю, что это игрушка, которая не будет иметь успеха. Будущее – за измененными лошадьми. Они не шумят, не воняют и не ломаются.
– Как это не воняют? Они гадят-с.
– Они гадят не постоянно, – отрезал толстенький господин. – Убирается быстро и бесследно. Вы же не будете возражать, что это самый комфортный способ передвижения, если вам нужно добраться до соседнего города? Ничто с этим не сравнится. Да, вы можете сказать, что есть железнодорожное сообщение, но вы там четко привязаны ко времени. До вокзала в одном городе нужно доехать, в другом – с него уехать. А это все неудобства.
– Лошадей надо кормить, за ними надо ухаживать, иметь соответствующее помещение для содержания.
Толстенький господин картинно рассмеялся.
– А для ваших пыхтящих коробок этого не нужно? Да они требуют в десять раз больше внимания, чем простые лошади, не говоря уже об измененных. Нет, вы меня не убедите. Помяните мое слово, поиграют – и забросят, как забросили до этого многие вещи.
– Про железную дорогу тоже так говорили.
– И что? Вы так часто ею пользуетесь? Если уж на то пошло, то дирижаблями летать быстрее.
– Но дороже и неудобнее.
Я не выдержал и шепотом поинтересовался у отчима, который с интересом прислушивался к дискуссии, прикидывая, а не зреют ли в этой среде конкуренты:
– Это один из торговцев измененными лошадьми?
– Почти. Это Богомаз, Борис Харитонович, управляющий конезаводами князя Болдырева. Самому князю к нам приезжать невместно, а вот управляющий здесь как рыба в воде себя чувствует. Повозками они, кстати, тоже торгуют, только княжеского знака там не стоит. Лошади – допустимое занятие для князя, а вот производство экипажей под них – уже нет.
– Глупости какие, – усмехнулся я. – Все равно же производят, а за княжескую корону могли бы потребовать больше денег, если уж все равно зарабатывают.
– Тогда и качество должно отслеживаться куда серьезней, – возразил отчим. – Княжеская марка – это не повод содрать больше, это знак, что качество высокое. Лошадей на скрытые дефекты проверить проще. А с повозками если что не так, урону княжеской чести нет.
Тем временем толстячок продолжал разглагольствовать, принижая автомобили как только можно.
– Туда, где повозка с нашей лошадкой застрянет, автомобиль попросту не доедет. Они уступают по всем статьям. – Он обвел всех хищным взглядом. – Есть кому что возразить?
– Повозки на лошадях уступают автомобилям в скорости, – решил я подать и свой голос. – И если уж на то пошло, то и в комфорте.
– Что? – он расхохотался. – Молодой человек, вы просто не разбираетесь в данном вопросе, вот и все. О чем с вами вообще говорить?
– Не разбираетесь как раз вы. Предлагаю провести сравнительный пробег моего автомобиля и вашей повозки. К примеру, от Святославска до Верх-Ирети.
– Глупость какая… – пренебрежительно фыркнул он и отвернулся от меня, посчитав не заслуживающим своего внимания.
– То есть вы сдаетесь еще до старта соревнования? – усмехнулся я.
– Кто вы такой, чтобы мы с вами соревновались? – пренебрежительно бросил он.
– Петр Аркадьевич Воронов, к вашим услугам, – отрекомендовался я.
– И что? За мной стоит успешное предприятие. Известное, успешное предприятие. А за вами? Ни-че-го, кроме желания себя показать. Вот то-то. Если бы я соревновался со всеми желающими, у меня не оставалось бы более ни на что времени, поэтому я соревнуюсь только с теми, кто близок мне по уровню, если понимаете, о чем я.
– Пари? – предложил я. – Если вы так уверены в превосходстве своего транспорта, у вас нет причин отказываться от состязания.
– Позвольте, позвольте, – вперед стал протискиваться господин с блокнотом и карандашом в руках. – Пресса. «Вестник Верх-Ирети». Значит, вы, господин Богомаз, отказываетесь от пари, потому что не уверены в качестве своих лошадей?
– Я уверен, – пренебрежительно бросил тот. – Но согласитесь, соревноваться надо с равными. Зачем согласовывать соревнования, которые смогут пройти не раньше лета, если противник до этого времени может исчезнуть в неизвестном направлении?
– Вы только что говорили, что проходимость у ваших лошадей очень высокая…
– Зимой такие соревнования не проводят, – отрезал он. – Нет достаточно широких дорог. Я не хочу, чтобы юноша потом говорил, что мы не дали ему возможности вырваться вперед, перегородив дорогу. Вот ближе к лету, если Петр Аркадьевич не передумает и согласится поставить… Скажем, тысячу рублей в залог, то можно и устроить соревнование. Тысяча нам лишней не будет.
Он насмешливо глянул на меня, уверенный, что я откажусь, но меня устраивало все: и залог, и время.
– Условие: никаких согласованных остановок по дороге? – предложил я.
– Петр Аркадьевич решил окончательно похоронить для себя возможность выигрыша? – рассмеялся Богомаз.
– Почему же?
– А как же остановки для смены деталей и заправки топливом?
– Мой автомобиль в этом не нуждается, Борис Харитонович.
На лице Богомаза впервые проявилось беспокойство.
– А чьего производства ваш автомобиль, Петр Аркадьевич?
– Моего, разумеется. Разве стал бы я участвовать в гонке на чужом автомобиле?
На физиономии Богомаза опять появилась улыбка.
– Юрий Владимирович, – обратился он к отчиму, – вы станете гарантом пари со стороны вашего пасынка?
– Если он оставит мне деньги, – недовольно сказал отчим. – Платить из своих за развлечения Петра я не собираюсь.
– Я оставлю, Юрий Владимирович.
– Тогда со стороны Воронова гарантом выступлю я, – согласился отчим, сохраняя крайне недовольное выражение лица.
Заранее мы с ним не договаривались, но подыграл он мне просто идеально.
– А вы из тех самых Вороновых? – заинтересовался Богомаз.
– Не знаю, что вы подразумеваете под теми самыми, но мой дядя Максим Константинович – ныне князь Воронов.
– Тогда буду рад с вами посоревноваться, – с таким энтузиазмом сказал Богомаз, что я заподозрил проблемы между князьями Вороновыми и Болдыревыми. Очень уж явно данный господин захотел утереть мне нос именно после того, как узнал, к какой семье я принадлежу.
Пари оформили тут же, согласовав все детали. Дату назначили на первое июня, а вот точку старта решили сделать в Верх-Ирети и гнать до Святославска. Пари засвидетельствовал хозяин дома, в котором проходил разговор, ему было решено и передать залог непосредственно перед стартом.
– Если за это время вы передумаете, Петр Аркадьевич, – с гаденькой улыбочкой сказал Богомаз, – я не буду в претензии. Отменим заранее, без штрафов.
– Смотрю, Борис Харитонович, вы все же опасаетесь, что ваши хваленые измененные лошадки окажутся не столь хороши, как вы всех пытаетесь убедить.
Он покраснел, от злости выпучил глаза и зло бросил, как пролаял:
– Никаких отмен без штрафов.
– Вот это по-нашему, – хлопнул его кто-то по плечу. – А то, ить, Борис Харитоныч, решил потрафить пареньку, денежку ему сэкономить? Лишнее это. По карману вдаришь – на дольше запомнит. Енти дворяне токма и знают, что хвост распушать, а на деле – ничего не умеют. Чем раньше и больнее поймет, тем скорее поумнеет.
– Посмотрим по результату, – усмехнулся я и отошел от этой компании.
Вернулся к супруге, перехватив ее из рук незнакомого кавалера. Выглядела она подозрительно довольной. Надеюсь, все-таки потому, что ей нравится танцевать, а не потому, что ей нравится этот хлыщ. Посмотрел я на него так, что он быстренько пробормотал извинения и ретировался. Как оказалось, слухи о моей дуэли с Бодровым уже дошли и досюда вместе с газетами, в которых случившееся было весьма сильно преувеличено. Прямо до неприличия. Зато желающих до меня докопаться не осталось совсем.
Следующий танец мы провальсировали с Наташей, после чего она сказала, что устала и хочет пить. С трудом найдя лакея, разносившего не шампанское или вино, а компот, я вернулся к ней с бокалом и обнаружил рядом и отчима с маменькой.
– Петя, зачем ты тратишь деньги на эти глупые игрища? – напустилась на меня маменька. – На новое платье для Наташи у него лишних денег нет, а на проигрыш – есть.
– Я не собираюсь проигрывать.
– Ты так уверен, что выиграешь? – спросил отчим.
– Уверенным в нашей жизни нельзя быть ни в чем, – ответил я. – Как и в добросовестности соперника.
– На последнее я бы советовал обратить пристальное внимание. Болдыревы Вороновых не любят, будут рады утереть нос даже не совсем законными методами.
– Повредить машину они не смогут ни в месте стоянки, ни по дороге. Покушение на меня обречено на провал. Разве что отравить? Дадите Глаше отпуск перед соревнованием.
Отчим захохотал, а Наташа спросила:
– О чем речь?
– Твой супруг решил устроить рекламу за чужой счет, – пояснил отчим, – да еще так, чтобы ему доплатили.
– В нашем семейном бюджете никакая тысяча не лишняя, – уверенно бросил я. – И мне кажется, этот вариант привлечь внимание будет достаточно эффективным, чтобы на первые же изделия появилась очередь.
– Запустить производство – дело не быстрое, а мы еще документы не подписали.
– Мы почти все согласовали, Юрий Владимирович. При всем уважении к вам, на невыгодные для моей семьи условия я не пойду.
Разговор был прерван подошедшим к нам еще одним знакомым отчима.
– Ну вы и учудили, Юрий Владимирович, – сказал он.
– Почему же, Елизар Иванович? – спросил отчим. – Кстати, знакомьтесь, мой пасынок, Петр Аркадьевич Воронов.
– Да уж, наслышан. О пари сейчас только ленивый не говорит, – насмешливо прищурился он. – Хоть какое-то разнообразие в местных сплетнях. Через недельку-две утихнет, а ближе к началу состязания опять пойдут болтать. Да только выиграть у Богомаза не сумеете. Он подберет лучших лошадей, а еще почти наверняка будет втайне менять по дороге.
Мы с отчимом переглянулись, и я заметил:
– Можно рассмотреть вариант с наблюдателями от каждой стороны. И нам в машину, и им в экипаж.
– И как вы собираетесь бороться с поломками? – поинтересовался господин.
– С чего бы им вдруг появляться?
– Как с чего? Ко мне буквально месяц назад приходил один… изобретатель – последнее слово было сказано с максимальным пренебрежением, – предлагал «выгодное дело» по производству этих новомодных авто. Мне оно так-то не по профилю, но глянул ради интересу. Профиль-то завсегда расширить можно, ежели дело выгодное. Едет медленно, пердит безудержно…
– Елизар Иванович… – поморщился отчим.
– Простите, Христа ради, сударыни, – смущенно обратился он к Наташе, только сейчас сообразив, что ляпнул. – Но смердит отвратительно. А еще ломается… Этот господин с чего-то решил, что я вложусь в усовершенствование его детища. Я был не первым и, подозреваю, не последним в череде его разочарований. И взрослый же человек, а почему-то верит, что кто-то будет оплачивать его развлечения. – Он поцыкал, укоризненно качая головой. – Право слово, сто метров проехала – и встала. Но сделано все аккуратно, не поспорю. Может, и доведет когда до ума, но не за мой счет.
