Текст книги "Ресурс (СИ)"
Автор книги: Инди Видум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
– Сергей, ты знаешь, кому принадлежит графский герб с белым орлом и змеёй?
– А что? – напрягся он.
– Тебя ждёт пятёрка дружинников этого рода. Не чтобы помочь, а чтобы убить.
– С чего взял?
– Ветер донёс слова их главного: «Задолбало ждать этого придурка. Поскорей бы его убить – и домой». Так как, знаешь их?
– Это Резенские, – сказал он настолько убитым голосом, что я сразу догадался:
– Это к их дочери ты хотел свататься?
– Да, – мотнул головой.
– Ей и сказал?
– Нет, её брату. Он узнал про предсказание, и вот… Я ему сказал, что совсем скоро всё изменится. Но я не думал, что они настолько не хотят со мной родниться…
– Ну, я бы не был столь категоричен. Возможны три варианта: не хотят родниться, как ты уже предположил; не хотят терять источник дохода, если поднялись на взаимодействии с другой стороной; и третий – хотят княжество себе, если рассчитывают, что тебе удастся активировать реликвию.
– Как выглядит их главный, тебе ветер не принёс? – внезапно спросил Верховцев.
Валерон нашептал мне на ухо приметы, я пересказал.
– Это старший брат Лизы, – убито выдавил Верховцев. – Она меня предупреждала. Почему я её не послушал?
– Предупреждала о чем?
– Что он не очень хороший человек и с ним нельзя быть откровенным. Но я поверить не мог. Он же её брат.
– Бежать предлагала она?
– Да, – он вздохнул.
– Наверное, у неё были основания для этого.
– Что делать будем? Назад поедем?
Отвечать я не торопился. Смысл возвращаться после того, как мы с таким трудом незаметно сюда добрались, если Верховцева здесь будут караулить постоянно? Но против пятёрки дружинников мы не пробьёмся.
– Я у них оружие изъял, – тихо сказал Валерон. – Они же злоумышляют?
– Злоумышляют, – подтвердил я. – Но магия останется при них. Неизвестна ни сила, ни направленность.
– Ты о чем? – спросил Верховцев, который слышал только мои слова.
– Размышляю о том, что всех пятерых придётся убивать, – ответил я.
– Как убивать? И Дмитрия? – переспросил Верховцев.
– Он тебя убивать собрался, – ответил я. – Почему мы должны делать для него исключение?
– Это точно, – вздохнул он.
– Точнее некуда.
– Как я буду смотреть в глаза Лизе, зная, что я убил её брата?
Мне бы его уверенность в том, что убьем мы, а не нас.
– Ты, Сергей, не о том думаешь. Их пятеро против нас двоих. В конце концов, Дмитрия на себя могу взять я. И вообще, Лизе не стоит сообщать, что ты имеешь какое-то отношение к исчезновению её брата. Вряд ли он заявил во всеуслышание, куда и зачем отправился. А вот нам неплохо было бы узнать, какую цель он преследует твоим убийством. Одно дело, если он захотел себе княжеский венец, и другой – столковался с той стороной.
Верховцев наверняка хотел сказать, что ему без разницы, из-за чего его собрался убивать брат любимой девушки, но поперхнулся словами и замолчал, сообразив, что здесь не только он заинтересованное лицо, поскольку убивать будут нас обоих. Хорошо уже то, что не его гвардия против нас выступила, хотя сейчас наш поход мне казался сущим безумием: если бы Верховцев дошёл сюда со своим отрядом, то… То, возможно, моя помощь не понадобилась бы, потому что их всех уже убили бы.
– В идеале бы наших врагов лишить средств передвижения… – сказал я в расчёте на Валерона.
– Точно, – тихо тявкнул он. – Лыжи сейчас приберу.
– Это не слишком реально, – заметил Верховцев.
С лица его исчезло обычное добродушное выражение, с которым он ходил, если не рубил тварей. Впрочем, и тогда на лице у него было сожаление, что нельзя решить дело переговорами. Кажется, находясь в шаге от цели, он наконец повзрослел.
А я всё так же находился в сомнениях, что делать. Если реликвию активировать, она сама по себе Верховцева не защитит, то есть он всё равно будет уязвим. И тогда Резенский после его смерти сможет либо переподчинить реликвию себе, либо уничтожить – если именно это его цель. Было бы их хотя бы трое, но нет – их пятеро, причём неизвестной силы. Вряд ли слабые, конечно – таких на это дело просто не отправили бы.
– Лыжи изъял, – сообщил вернувшийся Валерон. – Пропажу оружия они заметили, поэтому я ещё немного по верхам прошёлся. Им же уже скоро ничего не нужно будет. Трупы и трупы.
Мне бы его оптимизм. Я всё так же не мог придумать, как из очередной партии убийц сделать партию трупов…
Глава 13
Место оказалось удачным – далеко от возможных скоплений тварей, не зря здесь сделали убежище – мы и без него имели возможность передохнуть. Но и только. Я пытался сложить в голове пазл из имеющихся деталей так, чтобы не заполучить себе во враги крупный род, который, если узнает о моем участии в убийстве наследника, точно будет гадить. Заиметь могущественного врага не хотелось. Конечно, Верховцев под клятвой, но при сильном желании Резенских вычислить меня как его спутника – возможно. И если Верховцева с его уровнем заклинаний заподозрить в уничтожении сильных противников нельзя, то на меня после дуэли с Бодровым прекрасно навесятся все собаки…
– Что будем делать? – опять спросил Верховцев, проявляя нетерпение. – Время идет, мы не двигаемся. Ночевать здесь нельзя.
– Ночевать в городе с убийцами на хвосте тоже не выйдет. Эх, – вздохнул я. – В идеале мне бы той уникальной субстанции из Дугарска…
– У меня есть флакончик, – скромно сообщил Валерон. – Как чувствовал, из лужи набрал. Ну и Куликову слишком жирно будет в одно рыло пользоваться нашей гениальной разработкой. Он-то себе не флакончиками набирал, сам видел.
– Это же все меняет, – обрадовался я.
– Что меняет? – спросил Верховцев. – Что за субстанция?
– Погоди, не мешай. Лучше меня охраняй, я план чертить буду, – скомандовал я и отошел подальше, чтобы поговорить с Валероном без помех.
– Чувствую, ты опять нашел мне работу, – с намеком сказал Валерон. – А сам еще за прошлую конфеты не выдал.
– Выдам в двойном объеме, – предложил я. – Делаешь так. С открытым флакончиком собираешь толпу и ведешь ее к тому убежищу, где убираешь флакончик, убеждаешься, что твари пришли в себя, и стучишь в дверь.
– Сдурел? – возмутился Валерон. – Там же ничего не останется целого.
– Ты же все ценное уже прихватил?
– Что я прихватил? Что отдельно валялось и могло быть взять незаметно. А походные мешки? А артефакты? Они же разрядятся и станут обычными кусками металла. Повреждаемыми кусками металла. Которые только на выброс.
– Если Резенские сядут нам на хвост, это обойдется куда дороже, чем стоимость артефактов.
– Если у них появятся к тебе претензии, будут сами виноваты в исчезновении своего рода. Сам же говоришь, род богатый, а деньги нам нужны.
– Валерон, нам нужны деньги, а не проблемы. Пусть все выглядит так, что их убили твари. Вряд ли у этой группы есть что-то запредельно ценное, ради чего ты готов рисковать своим пребыванием в этом мире.
– Ты о чем?
– О том, что убийц пятеро. У них сильная магия. То есть они опасны и без оружия. Они нас с Верховцевым просто убьют в прямом столкновении, несмотря на тебя и Митю.
Разговаривая с Валероном, я чертил линии на снегу, стирал их и чертил заново, притворяясь, что раздумываю над дальнейшими действиями.
– Довод, – вздохнул Валерон. – Но тогда и оружие придется там разбросать, а я его уже считаю нашим…
Он возмущенно засопел, транслируя свое отношение к такому расточительству.
– Заберешь у них кристаллы и деньги, если найдутся, – предложил я. – В качестве компенсации за утраченный доход. И мы еще по очищенному княжеству соберем, половину Верховцеву отдадим.
– Сдурел? Он совершенно непрактичный тип. Потратит как попало, в отличие от нас.
– Если не поторопишься, тратить вообще никому и ничего не придется.
Валерон вздохнул еще душераздирающе и пошел выполнять ответственное поручение. Через некоторое время с нужной стороны раздались вопли, рычания и звуки срабатываемых заклинаний.
– Что-то случилось? – забеспокоился Верховцев. – Подъедем, посмотрим?
– Разве что издалека. У нас другие планы, – неохотно сказал я. – Нам бы в город в течение получаса въехать.
В сторону шума двинулись мы медленно и осторожно, огибая не только подозрительные пустые снеговые пространства, но и небольшие рощицы подозрительно встрепанных деревьев. Я помнил точно: чем медленнее двигаюсь, тем лучше работает незаметность и мимикрия, которую я тоже активировал. Что касается Верховцева, то ему такие предосторожности нужны не были, поскольку тварей он привлекал не как я, а как обычный артельщик, без способностей приманивания.
Бой, точнее его окончание, мы увидели издалека, забравшись на горку и распластавшись на снегу.
Куча приведенных Валероном монстров была велика, а магия у наших противников оказалась конечной, поэтому, как они ни были сильны, со всеми справиться не смогли, зато сами выбывали по мере потери магической энергии. К настоящему моменту в живых оставался только один. Но сражался он с противниками не в одиночку, как бы странно это ни звучало. На его стороне билось семь волчеков. Бились самозабвенно, не щадя себя. И как только один волчек-защитник погибал, ему на смену сразу же вставал другой, обращая свои клыки на бывших товарищей.
– Целых семь контролирует, – даже с восхищением выдохнул Верховцев.
– Что за навык? – заинтересовался я. – Из Природы?
– Из Скверны же. Природа над порождениями зоны не властна. Я ж говорил, в Скверне сильные заклинания, а у Резенского конкретно это еще и до шестидесятого уровня покачано, потому что на каждые десять уровней добавляется контроль еще над одним существом зоны.
– Ограничения еще есть?
– Есть, конечно. Все существа должны принадлежать к одному виду. И не действует на механизмусов и других големов. Еще есть устойчивые к этой магии существа, но мало.
Я посмотрел на него с невольным вопросом, и Верховцев засмущался.
– Ты не думай, я специально не узнавал. Костя этим вопросом интересовался.
– Костя?
– Средний брат. У Куликовых в зоне погиб. У нас сродство к Скверне не сказать, что очень часто, но падает, а тратить большой кристалл как маленький невыгодно, вот он и прикидывал, стоит или не стоит брать, если попадется. Потому что реально там очень много сильных заклинаний, которые помогают выжить в зоне. Из минусов – Церковь хоть и смотрит на такое сквозь пальцы, но не одобряет, и в приличном обществе лучше не сообщать, что у тебя есть такое сродство. Опять же с головой проблемы начинаются на высоких уровнях. Есть методики сохранения, но они не у всех срабатывают.
Рассказывая, Верховцев не отрывался от картины, разворачивающейся перед нами, но на помощь Резенскому не рвался. Либо трезво оценивал свои силы, либо поверил, что тот действительно планировал убийство в зоне.
– Костя, кстати, разрабатывал варианты развития при разных сродствах. Отец на него тоже не слишком тратился, поэтому он и решил поехать в чужую зону, где у него не будут отбирать добычу в пользу брата.
– Реально отбирали? – удивился я.
– А как ты думаешь? Только сильный князь может что-то удержать. И уже этим помочь остальной семье. Я вон слаб настолько, что против того же Дмитрия не выстою.
В этом Верховцев был прав, потому что Резенский, параллельно удерживая контроль над тварями, еще и орудовал магией. Конечно, большинство магов предпочитают лупить магией издалека, а если уж дело дошло до ближнего боя, использовать честную сталь. Или не очень честную – с рунами и напылениями.
Но у Резенского оружие тиснул мой вороватый помощник, поэтому магу приходилось отбиваться без железа, одной магией. Вторым постоянно удерживаемым заклинанием был дымчатый клинок, чем-то напоминающий мой теневой кинжал, но все же от него отличающийся настолько, что сомнений не было – тоже из области Скверны. Клинок был в правой руке, и действовал им Резенский редко, но умело. Левой же рукой он отправлял заклинания одно за другим.
На Резенском пока не было ни одной царапины. Даже на одежде, что говорило и о хороших артефактах. Конечно, мы не видели начала боя, где его команда могла положить жизнь, защищая начальство, и тогда в бой ему пришлось вступить вот только что. Тем не менее его хорошей подготовки это не отменяло.
Противников было много, но Резенский вполне мог с ними справиться, если бы внезапно в воздухе не возник поток огня, устремившийся к его голове. Огонь обтек фигуру, не причинив ей вреда, но Резенский сбился, потерял концентрацию и клинок, принялся оглядываться, пытаясь определить, откуда угроза. С одного из волчеков слетел контроль, и зверюга с особенной яростью напала на того, кто недавно ею управлял. Резенский восстановил новый клинок быстро и хладнокровно располовинил нападающего.
Я же только мог выразить восхищение Валерону: из жалкого точечного плевка его огневая мощь выросла до вполне уверенной огневой лавы. Таким спичку было не зажечь, а вот спалить дом с одного выстрела дотла – запросто.
– Новая тварь? – удивленно спросил Верховцев. – Не помню таких, чтобы огнем плевались из пустоты.
– Может, пустота только с нашего угла зрения? – предположил я. – Что-то где-то преломляется, и кажется, что выстрел ниоткуда? Я тоже такую тварь не знаю, но мало ли тварей в зоне, я еще не со всеми сталкивался.
– И я в глубину не выбирался, – признал Верховцев. – У меня больше теоретических знаний. Люблю читать.
И мечтать, как однажды счастье свалится к ногам. В его случае это даже частично сработало. Впрочем, я к нему сейчас придираюсь: он делает все, что можно сделать с его вводными. Если развитие у него шло только за счет собственных занятий, то не такой уж плохой результат на выходе.
Бой продолжался, но результат уже складывался не в пользу Резенского. Он потерял контроль еще над одним волчеком, превратившись из хозяина в потенциальную жертву. В этот раз Резенский без урона не остался. Его губы зашевелились, явно складывая ругательства, которых мы слышать не могли.
Я же решил испытать новый навык. Как оказалось, мой Божественный взор пробивает и такое расстояние, только требует для активации и удержания много энергии. Аж в ушах зазвенело, пока я считывал характеристики нашего противника. И не только характеристики, но и имя.
Последним выжившим, пока выжившим, был действительно Дмитрий Резенский, двадцати девяти лет от роду, у которого к сродствам Огня и Земли плюсовалось еще и сродство к Скверне, удвоенное и с весьма приличным набором заклинаний. Заклинания были прокачаны не в пример сильнее, чем у Верховцева. По набору и уровню заклинаний Резенский мог бы считаться магом первого ранга, если бы вдруг решил получить такую запись, потому что развитие было сдвинуто в сторону Скверны. Сильно сдвинуто – туда наверняка шли и все добытые кристаллы. Так, уровень заклинания контроля порождений зоны у него был шестьдесят девятый – одного уровня не хватало, чтобы возможности резко выросли.
Досмотреть я не успел, потому что знаки перед глазами потускнели и пропали вовсе, а сам Резенский завалился на снег, где его принялись грызть твари. Все-таки магия Скверны – не панацея. Владеющего такими заклинаниями твари зоны, может, жрут и с отвращением, но жрут. Зрелище было неприглядным: манеры у местных жителей были так себе. Ни приборов, ни салфеток, одни зубы и когти для разделки добычи. Твари принялись грызться уже друг с другом, потеряв общего противника, поэтому нам пора было двигаться отсюда подальше, пока кого-нибудь не погнали в нашу сторону.
Верховцев вздохнул.
– Не могу отвязаться от мысли, что поступил дурно, не придя ему на помощь, – вздохнул он. – Но все же хорошо, что нам не пришлось его убивать самим.
Я в очередной раз поразился оптимизму Верховцева, с чего-то решившего, что у нас были шансы справиться с Резенским, у которого большинство заклинаний оказались сильнее моих максимального уровня. Что же говорить про Верховцева. Он там вообще никому, скорее всего, соперником не был. Вряд ли у Резенского в ближниках были слабаки.
– Мы бы и не успели ему помочь, – заметил я. – Он и без того чудом так долго продержался. Нам же пора в Колманск, если мы собираемся сегодня собрать реликвию.
Глядя на Верховцева, я понимал, что не так сложно будет собрать реликвию, как ее удержать. И если я хочу, чтобы одним из князей оказалось дружественное мне лицо, придется подсуетиться с помощью новому знакомому. И мысли по этому поводу у меня были. Но вернусь я к ним не раньше, чем провернем дело с реликвией. Сейчас любые лишние мысли в голове могут привести нас обоих к смерти. Все же никакой прорицатель не давал стопроцентной гарантии на успех, потому что успех зависит от большого числа факторов.
К примеру, Резенский прекрасно подготовился, но не учел маленького беленького песика, который сейчас в расстроенных чувствах осматривает убежище на предмет того, что можно взять не палевно, а что придется оставить для достоверности. С этим важным делом он справился быстро, потому что, когда я направил снегоход к Колманску, вскоре почувствовал на коленях знакомую тяжесть. Отчитываться он не торопился – видно, до сих пор не пришел в себя от потери ценного имущества. Или же очень сильно потратился на вынос защиты Резенского.
Въехали мы в город с той стороны, с которой собирались изначально и откуда прокладывали маршрут. Почему-то он оказался менее населенным, чем Тверзань, хотя тварей за собой мы собирали все равно прилично, пару раз пришлось поменять направление – предчувствия меня не обманули, и на дорогах оказались завалы, через которые можно было только перелететь. Любая заминка приводила к тому, что приходилось отбиваться от добравшихся до нас тварей. Я работал в основном магией, от Верховцева доносился свист сабли, хотя пару слабеньких заклинаний он тоже отправил в преграждавших нам путь отродий зоны.
Когда я выехал на площадь, размером побольше, чем в Тверзани, выяснилось, почему в самом городе тварей было настолько мало: у них на площади было сборище. И мне казалось, пати у них была не по собственной инициативе, а подстроенная Резенским.
И вся эта орава ринулась на нас.
Не иначе как со страха я использовал слияние, и оно сработало, хотя до самого княжеского особняка нужно было проехать через площадь. Первая рожа с оскаленными зубами добралась до меня аккурат в тот момент, когда я вытащил контейнер с кровью. Ее я не столько плеснул, сколько пролил на реликвию, а проговаривал: «Во исполнение договора» уже под разрастающееся сияние, которое отпугивало тварей куда эффективнее, чем патентованные репелленты от комаров.
Твари бросились врассыпную, испуганно визжа и завывая, затаптывая друг друга и прыгая по телам неудачливых товарок.
Реликвия же повисла в воздухе, пульсируя и набирая силу. Верховцев слез со снегохода и неуверенно подошел к реликвии.
– Получилось? – спросил он. – И что теперь делать?
– Порежь руку, приложи к реликвии и подержи, – предложил я, вспомнив, что именно это Наташа и пыталась исполнить при сборе куликовской реликвии.
Верховцев полоснул по руке и ухватился за реликвию, которая благодарно приняла новую порцию крови и запульсировала уже по-другому. Я уж было думал, что ничего не изменилось, как к ногам Верховцева упало несколько предметов, в том числе княжеский перстень. Верховцев отлепился от реликвии, упал на колени перед предметами, подтверждающими княжеский статус, и неожиданно зарыдал. По отдельным долетающим до меня словам стало понятно, что он просит прощения у отца и братьев за то, что так получилось, что занял место, которое ему не предназначалось…
Свидетели там явно были лишними, и я отошел, почти сразу же ощутив на плече Валерона.
– Недружелюбный человек был этот Резенский. Я когда в дверь постучал, они и не подумали открывать, увидели, что пришел не Верховцев. Пришлось просачиваться и открывать изнутри самому, а то бы они с тварями не встретились. А еще я вместе с бутыльком этой субстанции, – сказал он, – обнаружил и неиспользованные щепки со Слиянием. Решил использовать, чтобы не хранить дальше. И знаешь что? С этого Резенского притянулось три осколка, и все – от разных реликвий.
Глава 14
Информация была очень и очень интересной, но она же означала, что мне срочно нужно навестить дом Резенских. Впрочем, у меня был прекрасный повод. К Верховцеву лучше было пока не соваться, поэтому я решил проехаться до убежища, в котором нашла свой конец группа убийц. Меня интересовали не деньги и кристаллы, как решил воспрянувший духом Валерон, а любой артефакт непривычного вида. Хотелось все-таки понять причину, по которой этот тип собирался прихлопнуть теперь уже точно князя Верховцева. Разумеется, можно было посчитать, что Скверна давила Резенскому на мозги и он действовал исключительно из ненависти ко всем, но это было бы слишком просто. Слишком расчетливым бойцом показал он себя в битве, чтобы не понимать – с мозгами там было все в порядке.
Тварей возле убежища как корова языком слизнула, но следов их пребывания хватало: не осталось ни одного целого предмета, а от некоторых людей – всего лишь пара обломков костей. По клочкам одежды теперь было невозможно определить, кого именно здесь сожрали. А вот по покореженным артефактам – очень даже, потому что на них оставался герб Резенских, на некоторых – поврежденный, но все равно узнаваемый.
– Не то, – вздохнул я, осмотрев все комплекты артефактов.
– Что ищешь? – уточнил Валерон, который старательно портил выплюнутое оружие собственными плевками. Типа, если уж не достанется нам, то не достанется никому, да и достовернее будет, если оружие тоже окажется испорченным.
– Понимаешь, если Резенский собирался разрушить реликвию, то у него должно быть что-то при себе для этого. Кроме того, как-то они пробрались в центр города и оставили там что-то, привлекающее тварей.
И при этом не лишающее их воли, как было с субстанцией в Дугарске.
– Навык? По деланию себя незаметными для тварей? Или они начинали его считать кем-то своим? – предположил Валерон и шмыгнул в убежище, не дожидаясь моего ответа.
– Был бы навык – использовали бы и в бою, – не согласился я.
– Твоя незаметность действует ровно до того момента, когда ты на кого-то натыкаешься, – не согласился Валерон издалека. – А там не наткнуться было невозможно. Ты же видел, сколько я привел?
– Много, – согласился я. – Ты вообще молодчина. Все сделал в лучшем виде.
– А у этих ни кристаллов, ни денег, – пожаловался он. – Считай, зря убили. Этак мы по миру пойдем. – Голос его приближался – значит, убежище осмотрел всё. – Внутри пусто. Если не считать лыж. Но лыжи оставил я. Хорошие, кстати, лыжи… Может, заберем? Твоим людям понадобится, а все подумают, что от лыж ничего не осталось после драки.
В его голосе была вселенская тоска. Я зашел в убежище, посмотрел, как стройными рядами стоят неповрежденные лыжи, и пришел к выводу, что их действительно придется либо ломать, либо забирать. Начну ломать – сердце Валерона не выдержит: экипировка у этой компании была по первому классу, лучший дорогой вариант в том магазине, где я закупал нужное для походов в зону.
– Хорошо, – согласился я. – Лыжи заберем.
– И правильно. Это намного больше, чем вешалка, – сразу обрадовался Валерон. – На повышение доходов идем.
Внутри убежища валялись разодранные мешки и спальники и разломанные личные вещи. Артефактный котел превратился в блин не потому, что его собрали, а потому, что на него наступил кто-то из крупных монстров. Готовящееся неаппетитное варево выдавилось и разлилось рядом. К этому времени оно уже напрочь замерзло, может, потому и не воняло.
– Что за дрянь они готовили?
– Ага, тоже обратил внимание? Мне кажется, они варили мясо кого-то из тварей.
– Считается, что его нельзя есть без обработки.
– Значит, обрабатывали, но не полностью, потому что реально воняло, а им хоть бы хны. О, гляди.
– Куда?
Валерон был бесплотен, поэтому, хотя я его и слышал, мог только приблизительно понять, куда мне нужно смотреть. Но помощник уже сообразил, проявился, и я подошел к нему.
В снег были втоптаны осколки стекла от небольшой колбочки с крышкой. А еще в осколках валялась россыпь мелких черных зерен. Точнее, субстанции, похожей на зерна, потому что алхимическую продукцию от естественных порождений жизни отличил бы, даже если бы мне внезапно не выдали новый навык. Алхимический анализ первого уровня. И он однозначно не рекомендовал прикасаться к валяющейся под ногами алхимии.
– Это могло использоваться для взрыва реликвии? – спросил я и тут же понял, что предупреждение интуиции было не про это, а про то, что данные пастилки могут использоваться только теми, кто несет в себе источник Скверны, иначе возможно отравление.
– Вряд ли… – сказал Валерон. – От этого несет дрянью, но личной дрянью. Чисто теоретически это можно есть. Но в моем случае усвоение этого энергию отнимет, а не добавит.
Оставлять это валяться на снегу не хотелось. Я достал из багажника снегохода мелкий контейнер и осторожно перекатил все крупинки внутрь. Почему-то показалось опасным оставлять эту дрянь валяться без присмотра.
Пока я занимался сбором неизвестного вещества, Валерон опять перешел в бесплотное состояние и рыскал снаружи, ища неповрежденные ценности. И нашел-таки…
– Глянь. – Из воздуха проявился контейнер, запечатанный неизвестной мне руной. – Я по запаху нашел. У Резенского было при себе.
– Точно у него?
– Точно. Это из твари выпало, что его сожрала. Переела, далеко уйти не успела. Там кристалл еще валялся. Я думаю, это как раз то, чем собирались разрушить реликвию, если она вдруг воссоздастся.
– Верховцев говорил про артефакт.
– Внутри может быть что угодно, в том числе и артефакт. Одно точно – вскрывать этот контейнер для проверки не следует, потому что результат будет плачевным. Этак мы провозимся до второго пришествия. Мы собираем, а эти уничтожают. Договор с богом не исполнен, так и будешь болтаться как говно в проруби туда-сюда.
В целом замечание Валерона, если не считать формы, было верным: после активации второй реликвии бог никак не дал о себе знать. Вариант, когда он тихо осматривается, не проявляясь, был бы возможен, если бы не моя печать, которая и не подумала растворяться. А ведь эта божественная скотина уверяла меня, что для ее проявления хватит активации одной реликвии. Или я должен был активировать долго, через боль и страдания? Создается впечатление, что мой бог не на стороне добра. Но и его противника, создающего зону, тоже к добру не отнесешь. Есть ли оно вообще в этом противостоянии?
Больше мы ничего интересного не нашли, хотя Валерон сделал пару кругов с центром в убежище, чтобы проверить, не растащилось ли хоть что-то ценное. Пока мы возвращались, он страдальчески вздыхал и твердил:
– Ни денег, ни кристаллов. Разве можно быть настолько жадными и использовать все сразу на себя? Еще и за имуществом своим не уследили, могли бы отбросить все подальше, чтобы не затоптали… Эх…
Болтал он и в городе, отвлекая меня от выискивания следов. Я был уверен, что если что-то провозили к княжеской резиденции, то по самому короткому маршруту. И моя уверенность подтвердилась: в паре мест я обнаружил следы лыж. Оставалось вопросом, что именно было привезено сюда одним из подручных Резенского или им самим.
Замолчал Валерон только тогда, когда снегоход въехал на площадь с реликвией.
Верховцев уже пришел в себя и пытался вскрыть дверь в родовой особняк, ковыряясь в замке кинжалом.
– Так ты только замок сломаешь, – заметил я. – Давай я.
– Давай, – легко согласился он и отодвинулся. – Кстати, я рядом с домом такую интересную штуку обнаружил. Не знаешь, что это?
Он указал на пульсирующий артефакт, стоящий у самого крыльца. Артефакт был маленьким и пульсировал очень слабо – только этим я могу объяснить то, что не заметил его сам. Еще отвлекающий фактор, Верховцев, свою роль сыграл.
Артефакт точно не сохранился со времени взрыва реликвии, он был новехоньким и полным энергией. Не совсем полным – индикатор показывал зарядку где-то на девять десятых, то есть заряда хватило бы на неделю, не меньше.
– Думаю, это подарок Резенского, привлекающий сюда тварей. Если ты не заметил, на площади их было очень много.
– Я думал, так и должно быть.
– Нет, в Тверзани твари почти равномерно распределялись по городу. Вообще, интересная штуковина. Не возражаешь, если заберу?
На моем плече переступал лапами Валерон, которому точно было что сказать, но стоящий совсем рядом Верховцев располагал к молчанию. Единственно, что Валерон помог отключить артефакт, а значит, он как минимум знал, что это такое.
– Забирай. Я тварей привлекать не хочу.
– Я тоже, но хочу разобраться, как работает, – пояснил я. – Я же артефактор. Мне с профессиональной точки зрения интересно. Еще интересно, как они могли сюда его доставить – это же в город нужно было зайти и выйти.
– Алхимия, скорее всего.
– Какая алхимия?
– Специфическая. Действует только на тех, в ком есть источник Скверны. Костя упоминал. Я же говорил, он всерьез интересовался этим направлением, прикидывал плюсы и минусы. Там очень сильные заклинания и специфическая алхимия. Точно помню, что есть какое-то снадобье, позволяющее чуть ли не гулять в логове твари, а она на тебя внимания обращать не будет. Но там срок действия то ли час, то ли два. И использовать не чаще раза в месяц можно. И все равно отличная возможность. Скверна дает очень много, если грамотно распределять всё. Но и отбирает при неудаче всё. У Кости расписано было до мелочей. Но он так и не решился взять сродство к Скверне. Или оно ему не попалось.
– Где сейчас эти записи?
Он застыл, задумавшись.
– Пока ты не спросил, я даже не подозревал, что не знаю. Из Дугарска все его вещи забрали, но записей там не было. Извини, но эта тема для меня очень болезненна.
Верховцев опять повернулся к двери с кинжалом, явно собираясь опять заняться вскрытием. Были ли записи где-то в тайнике купленного мной чемодана, или их увезли убийцы Константина? Теперь я уже был убежден, что его убили – слишком интересные навыки продемонстрировал Резенский.
Сообщать Верховцеву, что купил чемодан его брата, я, разумеется, не стал, сходил до снегохода, достал отмычки, вернулся и отодвинул Верховцева.
– Ого, что ты с собой носишь, – отметил он.
– Навык по вскрытию замков дали, тренируюсь при каждом удобном случае. А почему у тебя ключей нет? Забирали же с собой, когда уезжали?
– Забирали. Отец их всегда при себе держал. Расплавились вместе с ним, – хмуро ответил Верховцев. – Но внутри должен быть запасной комплект в кабинете.
Внутри был не только запасной комплект, но и масса пыли, укрывавшей все поверхности пушистым серым ковром. Я сбегал до снегохода и выставил пылесосный артефакт, контейнер которого почти сразу наполнился. После пары пробежек на улицу и обратно проявились не только контуры предметов, но и сама мебель, контейнер стал наполняться медленнее, и Верховцев предложил пройтись до кабинета.
