Текст книги "Ресурс (СИ)"
Автор книги: Инди Видум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Ресурс
Глава 1
С Георгия я получил навык Парения и уровень к Ночному зрению. Честно говоря, это было неожиданностью, поскольку я ожидал чего-то поинтереснее. Зато бой с ним дал прибавку по единичке модифицированной удаче, интуиции и иммунитету к воздействию на разум. Последнего я даже не почувствовал – слишком велика оказалась разница между его навыком воздействия и моим иммунитетом. Даже интересно стало, какое количество его побед определялось ментальным давлением? Похоже, не так он хорош был в поединках, как пытались представить – навык воздействия на разум встречается редко, поэтому в обычной жизни артефакты против него мало кто носит.
Визит в квартиру Георгия Валерона тоже разочаровал. Съемная комната, выглядящая нищенски, по его описанию. Вместо денег – тетрадь с записями, кому и сколько должен. И кто должен ему – тоже. Последних было мало – наверное, еще более неудачливые игроки. И превратить эти записи в деньги не представлялось возможным, о чем Валерон сообщил с особым чувством.
– Это не квартира, это свинарник, – экспрессивно возмущался Валерон. – Ни денег, ни ценностей. Куча пустых бутылок и тарелок с остатками еды. Фу, аж противно. А выглядел таким приличным. Да даже обычный наемный убийца живет лучше, чем офицер имперской армии.
– Может, у него тоже тайники есть? – предположил я, размышляя, стоит или не стоит это проверить.
– У него? Тайники? Три раза «ха»! Ты видел его записи – откуда там деньги? Он что не пропил, то проиграл. Нет, Петь, заводи себе приличных врагов, а не вот это вот. Прям стыдно за такое. Даже с Астафьева мы получили больше, чем с этого позорища, – не унимался Валерон. – Мы же на него энергию потратили, которую могли разместить с куда большей пользой. А что взамен? Жалких пятьсот рублей и артефактная вешалка?
– Вешалка? Какая еще вешалка?
– В точности такая же, как у тебя уже есть. Но знаешь, убивать человека за вешалку… – Он укоризненно на меня посмотрел, как будто единственной причиной дуэли с покойным было мое желание нажиться.
– Ты забыл про пятьсот рублей.
– Так это, считай, Антошины деньги. Я просто не успел изъять их до передачи, – уверенно ответил Валерон. – Так что, как ни крути, ты убил человека за вешалку. Для тебя это мелковато, не находишь?
– Я с него вообще ничего не собирался получать.
– То есть тебе просто нравится убивать?
Валерон поинтересовался этим не с опасением, а с радостным ожиданием. Вдруг на самом деле я решил стать практически идеальным хозяином? А то придумал какие-то глупые ограничения по тому, с кого можно изымать ценности, а с кого нельзя…
– Мне не нравится убивать, но приходится, когда нет выбора. Я этим не зарабатываю.
– Нет, это понятно, но все равно потраченная энергия должна компенсироваться, – убежденно сказал Валерон.
– Уверен, ты ее компенсировал с Антоши.
– Антоша проходит отдельной строкой. И там было всего-навсего четыре с половиной тысячи. Наверное, бабушка пять подбросила на бедность. Но я взял вещами. Правда, их никому нельзя показывать.
– Нам не привыкать, – вздохнул я. – У нас и без того куча мебели, которую нужно куда-то девать. Хоть распродажу устраивай.
– Распродажу опасно, – всполошился Валерон. – Лучше уж сжечь. Осмотреть все внимательно – и сжечь.
– Да не собираюсь я продавать, – успокоил я помощника. – Пошутил. Давай показывай, что ты там с Антоши компенсировал.
– Пойдем.
Он радостно крутанулся на месте, совсем как настоящая собака, и деловито устремился к двери, предлагая следовать за собой.
Привел он меня в комнату, отведенную под вещи из Страны восходящего солнца. Как оказалось, кто-то из Антошиной семьи – он или София – был любителем восточной культуры, потому что на полу появились невысокие квадратные подушечки, посреди комнаты встала ширма, к стенам были прислонены картины, а в шкафчике с нэцкэ значительно прибавилось фигурок. Навскидку – раза в два. Хорошо, что сюда доступа нет даже слугам. Представляю, какие пошли бы слухи. Потому что Антоша непременно заявит о краже, чтобы сместить акценты с неуспешного заказного убийства двоюродного брата.
Мои слова после дуэли незамеченными не остались, и одновременно со мной и Наташей ушли две семейных пары, где мужья были моими секундантами. Причем супруга Кривцова, перед этим хихикавшая в компании Софии, делала вид, что они не знакомы. Сама София метнулась ко мне и начала вопить, как я смею обвинять ее мужа в столь отвратительных злодеяниях. На что я ей ответил, что прекращу обвинять сразу, как только он перестанет присылать ко мне наемных убийц, но общаться с ним не буду в любом случае. А Кривцов добавил, что поведение Антоши не соответствует поведению офицера, после чего София окончательно съехала с катушек и заявила: «Да они благополучно сдохнут и без нашей помощи», развернулась и пошла поддерживать Антошу.
Офицеры же тему покушения далее игнорировали и расспрашивали об артефактах, я отвечал, что на заказ делать не планирую и вообще дуэль меня сильно вымотала, хочу добраться до дома и отдохнуть. Кривцов внезапно вспомнил, что мы с Наташей присутствовали при восстановлении реликвии, и принялся задавать вопросы уже об этом. Я сообразил, что хорошие отношения хоть с кем-то нужно поддерживать, и пригласил обе семейных пары на ужин следующего дня, пообещав ответить на все вопросы. Лёне, опять же, можно предложить пригласить Щепкину. А Щепкиной даже предлагать ничего не понадобится – она точно опять заведет разговор про авто. А это реклама.
Предложение мое с благодарностью приняли, после чего мы с Наташей наконец уехали. Вскоре домой явился и Валерон, с которым мы сейчас разбирали добычу и который возмущался тем, что я неправильно подбираю себе убийц. На мой взгляд, все претензии должны быть к Антоше: на кого денег хватило, того и нанял. Он и так на меня уже потратился и перебрал несколько кандидатур, никого приличного не осталось.
– Повесить надо, – сказал Валерон, остановившись перед одним из рисунков, выполненных с удивительным изяществом. Чтобы не было двусмысленности, помощник ткнул лапой в рисунок. А то ведь перед этим шел разговор об Антоше. – Подумать только, чего люди не коллекционируют…
– Это красиво, – не согласился я.
– Красиво, – прозвенела рядом Хикари. – Мне здесь очень хорошо, добрый господин. Энергия лучше усваивается.
– Чего только не сделаешь ради энергии, – согласился Валерон. – Но у меня энергия лучше всего усваивается во сне на мягкой подушке. Вот на такой усвоится плохо. Маленькая и жесткая. Но если тебе она подходит, я рад.
– Спасибо, Валерон, что ты украл это специально для меня.
– Я не украл! – возмутился он. – Я взял компенсацией, понимаешь? Компенсация – это не воровство.
– Но ты же взял без разрешения хозяина?
– Он злоумышлял, понимаешь? А это дает право считать его имущество нашим.
Оставив их разбираться в тонкостях использования правильных определений, я вышел из комнаты и тщательно закрыл за собой дверь на ключ. А то у того, кто сюда попадет, может отличаться мнение по поводу того, кража это или компенсация.
И почти сразу я встретил Лёню.
– Петь, что за история с дуэлью? – обеспокоенно спросил он. – Ты сдурел, лезть против кадрового военного с таким опытом, который тебе не снился?
– Кадровый военный отдал богу душу, – напомнил я.
– А если бы не отдал?
– Лёнь, у меня не было выбора, принимать вызов или не принимать. Не принял бы – мы бы с Наташей стали париями. Принял – и теперь другой желающий развлечься трижды подумает, лезть ли ко мне.
– Петь, поменьше пафоса. Если ты выжил сегодня, это не значит, что ты выживешь в следующей дуэли, – озабоченно заметил Лёня. – Ты представить себе не можешь, какие типы среди записных дуэлянтов водятся. Взять, к примеру, Бодрова…
– Его взять не получится, – прервал я Лёню.
– Почему это? Думаешь, что застрахован от вызова им?
– Думаю, что теперь застрахован. Лёнь, у меня дуэль как раз с Бодровым и была.
Он натурально побледнел.
– Петь, ты сдурел? Ты не представляешь, сколько человек он уже угрохал.
– Больше не угрохает. Он, когда понял, что проигрывает, предлагал поменять условия с «до смерти» до «первой крови». Если ты не понял, то я его убил.
– Как такое могло случиться?
– У меня сильнее магия и лучше артефакты, – ответил я. – Так что ты зря сомневался в действенности моего набора. Он оказался куда лучше, чем бодровский.
– А от кого у него были артефакты?
– Не знаю. Не смотрел, – ответил я. – Завтра на ужин приглашены мои секунданты, можешь у них спросить – вдруг в курсе.
– Поверить не могу. Мой брат победил в дуэли самого Бодрова. Младший брат… – восторженно сказал Лёня. – Знаешь, тебе многие семьи будут благодарны из тех, чьих родственников он убил. Те же Щепкины…
Намек был слишком прозрачен, чтобы я не понял. Впрочем, это совпадало и с моими планами.
– Анастасию тоже можешь пригласить.
– Вот за это спасибо, – он просиял, но тут же нахмурился. – Но Петь, не ввязывайся в дуэли, очень тебя прошу. Эйфорию словить легко, также легко расстаться с жизнью.
– Лёнь, я не собираюсь этим заниматься. И этого на меня кузен натравил.
– Вот сволочь!
– Я ему от дома отказал. К сожалению, его я вызвать и убить не могу…
– Почему? – деловито спросил Леня.
– Потому что семьи, которые проливают свою кровь, вырождаются, – пояснил я. – Информация точная. От божьего помощника.
– Но твоему двоюродному брату это не мешает…
– Он уверен, что обходит это правило. Но детей у него нет, – напомнил я. – Как нет детей у Максима Константиновича, моего дяди, который тоже убивал не своими руками.
Поневоле задумаешься, кого же Антоша успел угрохать, потому что на меня злоумышлять он стал не так давно, а в браке уже лет пять. Нужно бы глянуть картотеку Черного Солнца, хотя бы по Вороновым, чтобы иметь представление о степени говнистости каждого родственника. В то, что там есть хорошие люди, верилось слабо. Хотя, возможно, мне пришлось пообщаться не с самыми лучшими представителями семьи. С этими мыслями я и отправился спать, но утром после завтрака я отправился не архив изучать, а книги по ювелирному делу, потому что визитов родственников не ожидалось, а подарок к Рождеству нужен, пусть Наташа и заявила, чтобы я даже не думал в ту сторону – мол, подарок она уже получила, и такой, о котором даже не мечтала. И все же оставлять ее без подарка в такой день мне не хотелось. Существовала ненулевая вероятность, что если я что-то буду делать именно для нее, то изделие получит нужные бонусы.
Я сидел в артефакторской мастерской и изучал книги по этому разделу, потихоньку приходя к пониманию, что нужно сделать, чтобы получить оптимальный набор для провидицы. На артефакты из драгоценностей я даже не замахивался – не с моим уровнем артефакторики такая сложная работа, а вот украшения с бонусами можно было попробовать сделать. Как оказалось, на этот процесс влияли мысли о человеке, которому делаешь украшения. Разумеется, если иметь навык ювелира. Чем выше уровень навыка – тем выше вероятность того, что изделие получит бонус. А если не получит – всегда можно переделать. Материала было достаточно – и лом, и ненужные изделия с плохой аурой.
И я уже было думал попробовать применить знания, как внезапно пришла княгиня Воронова. Как оказалось, она только недавно узнала о случившемся вчера. И ко мне прибыла в состоянии бешенства. Когда я вошел в гостиную, она не сидела, а расхаживала по комнате, как разъяренная тигрица. Для полного сходства не хватало хвоста – а то хлестал бы сейчас по всем поверхностям.
– Петр, как ты посмел при свидетелях обвинить Антона? – начала она наше общение с наезда, я даже приветствие не успел произнести до конца.
– То есть ему можно заказывать мое убийство, а мне нельзя об этом говорить?
– Такие вопросы всегда решаются внутри семьи.
– Увы, Мария Алексеевна, этот вопрос внутри семьи решить не удалось. Или вы намекаете на то, что дали Антону деньги на оплату услуг убийцы?
– Петр, что ты такое говоришь? – возмутилась она. – Неужели ты не допускаешь, что тот человек с невысокими моральными качествами мог соврать, чтобы очернить имя твоего кузена?
– Мария Алексеевна, вы прекрасно знаете, что Антон уже несколько раз пытался меня убить, именно он заказал меня Черному солнцу.
– Петр, то, что знаю я, не должны знать те, кто не принадлежат к нашей семье, – отрезала она. – Это плохо отразится на репутации Вороновых. Ты должен помириться с Антоном. В единстве наша сила.
– В таком случае Вороновы очень слабы, потому что каждый тянет одеяло на себя, и оно скоро окончательно порвется на клочки. Еще на репутации Вороновых плохо отразится наличие в семье убийц, которых семья покрывает. Я не желаю иметь ничего общего с Антоном, – отрезал я. – Если вы будете настаивать на том, что я должен закрывать глаза на попытки меня убить, то я и вам откажу от дома.
– Вот как? – оскорбилась она. – А ты не много ли о себе возомнил, мальчик? Ты без меня ничего не представляешь. Без моей помощи ты бы до сих пор даже не помирился с родственниками Наташи.
– Никто не будет уважать того, кто не уважает сам себя, – бросил я. – Я не настолько глуп, чтобы продолжать принимать в доме своего убийцу.
– Он лично на тебя не покушался.
– Только оплачивал, – согласился я. – Но где гарантия, что следующий раз он не решит сделать все самостоятельно, если наемные убийцы не справляются? Смотрю, вам нравится, что ваши потомки друг друга убивают. Этак вы скоро совсем без наследников останетесь. Хотя зачем вам наследники? Княжества считай, уже нет, как и княжеского имущества. Ни денег, ни недвижимости – все прогуляют Максим Константинович и Антон. Ваш дом еще не заложен?
Она гневно вспыхнула, но промолчала, из чего я с удивлением понял, что попал в точку.
– Неужели действительно заложен? То есть вы финансово помогаете внуку, проигрывающему ваши деньги, а на те, что проиграть не успевает, заказывающему убийства других родственников. И после этого что-то говорите о единстве и силе рода? Неужели вы не понимаете, что Антон может и вас заказать?
– Меня он любит, – уверенно ответила она.
– Боюсь вас разочаровать, но себя он любит больше. Себя и деньги. Кроме того, он имеет очень близкую по духу супругу.
Намек она поняла правильно, вздернула подбородок и процедила:
– Она не посмеет.
– Мария Алексеевна…
Она стукнула рукой по спинке стула, рядом с которым стояла.
– Ты должен помириться с Антоном. Разлада в семье я не потерплю.
Похоже, я ошибался, когда решил, что потеснил в ее планах блестящего офицера. Он даже не покачнулся на своем пьедестале. Возможно, какое-то время княгиня и подумывала водрузить на пьедестал и меня, но потом решила, что двух любимчиков не потянет.
– Антон ко мне отношения не имеет. Он
– Все Вороновы – одна семья. Неважно, что происходит внутри рода. Монолитное целое – вот как мы должны выступать против других родов. Но тебе этого не понять. Тебя испортило торгашеское воспитание. Зря я понадеялась, что из тебя что-то может получиться.
Она величаво встала и направилась к выходу, повернулась, обнаружила, что я не тороплюсь ее догонять с извинениями, и бросила:
– Если вы с Антоном не примиритесь, я буду очень разочарована. Нельзя разрывать родственные отношения, основываясь на словах непорядочных людей. Он хотел вас рассорить, у него получилось. Сила – в единстве семьи.
Слова она говорила правильные, красивые. Только они никак не ложились на реальность. О каком единстве могла идти речь, если один представитель покушался на убийство другого, а остальные не просто закрывали на это глаза, но и прикрывали убийцу?
– Свою семью вы разрушили сами, Мария Алексеевна. Я не собираюсь больше иметь дело с Антоном.
– Ты об этом пожалеешь.
Больше она не разворачивалась ко мне, а я не пошел ее провожать. Да, у нее множество возможностей испортить мне жизнь, но лучше иметь испорченную жизнь, чем никакую.
Ко мне вышла Наташа, которая до ухода гостьи простояла рядом с гостиной, не желая мешать нашему разговору.
– С высокой вероятностью княгиня теперь станет нашим врагом.
– Считаешь, я поступил неправильно?
– Она нехороший человек, и я рада, что больше не придется с ней общаться, – ответила она. – Сейчас я лишь предупреждаю о последствиях разрыва.
Глава 2
Общение с княгиней вывело меня из состояния душевного равновесия, в котором, если следовать букве учебника, следовало пребывать ювелиру, дабы его творение получило нужные бонусы. Поэтому я предложил Наташе заняться разбором того, что нам досталось от Черного Солнца. Для начала хотя бы архив просмотреть – а там было не только кого и по чьему заказу убивали, но и полный расклад по всем более-менее значимым семействам. Даже по Беляевым папку нашел и сразу открыл, хотя собирался смотреть Вороновых и уже придвинул к себе папку с информацией по ним. Но беляевская папка оказалась намного тоньше, так что можно и глянуть для затравки. Наташа же уцепилась за куликовскую папку и глянула на меня с вопросом. Я кивнул и открыл беляевскую, сразу пролистав до себя и маменьки.
По мне была совсем краткая заметка указывающая, что я интереса не представляю ни со стороны Беляевых, ни со стороны Вороновых, но краткое перечисление особенностей было.
Про маменьку было написано: «Успешно притворяется дурой, но совсем неглупа», что подтверждало и мои выводы. При этом на маменьку компромата никакого не нарыли, в отличие от отчима и Лёни. Про них было написано куда больше: и привычки, и увлечения наличествовали. По отчиму даже любимую марку коньяка указали – нужно будет купить перед поездкой в Верх-Иреть.
Несмотря на нарытый компромат, Беляевы выглядели весьма прилично. Не такой это был компромат, который мог вы вызвать у меня чувство отвращения к отчиму и сводному брату. Скорее мелкие грешки, которые нежелательно вытаскивать на публику, но которые не могут послужить реальным рычагом давления.
Нашлись там записи и про прислугу. Глаша, оказывается, не только спала со мной и Лёней, но и торговала информацией на сторону. И она была единственной из Беляевского дома, кто согласился продавать сведения о хозяевах. Этакая многостаночница.
Имелась краткая сводка по всем активам, даже тем, которые официально отчиму не принадлежали. Обнаружилось несколько предприятий, о которых я вообще ни разу не слышал. Примерная оценка состояния. А ведь это работа не столь маленькой организации, какая была в Святославске. Выходит, здесь был головной офис, куда стекалась вся информация. Встал вопрос о существовании копий этого архива. Если они есть, их нужно найти и изъять.
– Наташ, если попадется информация о филиалах Черного Солнца, дай знать.
Она угукнула, не отрываясь от своей папки, и лицо у нее было… Озадаченное было лицо – видать, информация не состыковывалась с тем, что она знала о своей семье.
Валерон в наших изысканиях не участвовал. Сказал, что он для листания страниц не приспособлен, и если уж появилось свободное время, то его следовало использовать правильно и в кои-то веки выспаться. Поэтому он остался в моей спальне, где развалился на кровати, пытаясь занять ее всю. При его размерах это было нереально, но он очень старался.
Данные, которые были у нас на руках, представляли огромнейшую ценность. Желание передать все отчиму у меня пропало. Появилось желание передать Маренину. Пусть создает свой подраздел по разведке, основа под родовой архив у меня уже есть. Скорее всего, он был и у Вороновых, но ознакомиться с ним мне все равно не дадут. Разве что бумаги остались в зоне? Такое вполне могло случиться, поскольку родовые особняки зона захлестнула почти мгновенно, люди выбирались с боем и никому не было дела до бумаг. Нужно будет уточнить этот вопрос у Маренина. А еще сделать копию этого архива для себя и подумать, передавать ли все. Конечно, все эти структуры связываются личными клятвами, но клятвы не панацея. Что-то никому знать не нужно.
Я перешел к папке Вороновых и с интересом углубился в ее содержимое. Семья неожиданно оказалась очень большой, хотя о многих я не слышал даже мельком. Нынешняя вдовствующая княгиня Воронова оказалась на редкость скандальной особой, разругавшись даже с собственной дочерью, с которой ее супруг поддерживал после этого отношения только тайно, а по завещанию ничего не оставил. Но при этом за спиной супруги передавал довольно дорогостоящие драгоценности, артефакты и просто крупные денежные средства. Мой дед с дочерью отношения не рвал и виделся с ней каждый раз, когда судьба сводила их в одном городе. В настоящий момент тетя была жива и, по записям в досье, казалась неплохим человеком, хотя формально принадлежала к другой семье. Может, поэтому и была нормальной?
По Антоше нашлось столько, что, будь я шантажистом, сейчас танцевал бы от счастья. По нему было два выполненных заказа, в отношении старшего брата и сослуживца, и подвисший по мне. Кроме этих, явно порочащих светлый офицерский облик, сведений, была указана любовь к азартным играм и алкоголю. Невзаимная любовь по обоим пунктам – напивался он быстро, а в карты проигрывал еще быстрее. Его ставки на скачках тоже ни разу не приносили ему хоть мизерный доход. Как будто этого ему не хватало, чтобы потратить все деньги, Антоша напропалую изменял супруге. На настоящий момент имел двух любовниц: одну титулованную и одну из актрис императорского театра. Здесь же была приложена оценочная стоимость подарков любовницам. Нетитулованной везло больше – опись только подаренных драгоценностей потрясала воображение. Глаша бы вообще от зависти удавилась, если бы узнала, сколько мой однофамилец тратит на пассию, и переквалифицировалась из продажных горничных в продажные актрисы. Артистический талант у нее точно присутствовал.
Денег на актрису Антоша тратил не просто много, а очень много – видно, действительно выбирал по зову сердца, а не потому, что положено в его кругу. Характеристика дамы сердца тоже имелась. Она одновременно с Антошей крутила еще с тремя мужиками, обувая каждого на солидную сумму. Если она окажется дамой бережливой, то к концу карьеры выйдет из театра с целым состоянием, заработанным в том числе и на заложенном особняке княгини Вороновой. Но это их внутренние дела, о которых даже если княгиня не знает, я ей говорить не стану.
У Антоши была еще сестра, но с ней старая княгиня тоже успела разругаться. По описанию сестра Антоши была его точной копией в плане вранья и жадности, но он оказался талантливей в манипуляциях, поэтому и стал фаворитом в глазах вдовствующей княгини.
Информация на руках у меня была интересной, но пока мне не было от нее ни малейшей пользы. Разве что я получил подтверждение тому, что Антон замешан в смерти еще одного Воронова и что среди Вороновых приятных людей исчезающе мало. Что бы ни говорила княгиня, единством там и не пахло, каждый был за себя. И вливаться в это змеиное кубло не было ни малейшего желания.
Примерно то же самое оказалось у Наташи: при чтении она временами тяжело вздыхала и явно боролась с желанием изъять и уничтожить некоторые записи. У нее в семье тоже было не все благополучно. И коллекцией голов, которая оказалась настоящей, развлечения Куликова-старшего не исчерпывались. В записях, кстати, указывалось, что странности у него проявились после покушения, устроенного братом. Но тот что-то перемудрил, в результате погиб сам и забрал с собой обоих родителей. Мутная история получилась, короче говоря.
Записей было слишком много, поэтому, прервавшись на обед, после него мы решили смотреть только по тем семьям, с которыми контактируем. До ужина как раз успели глянуть записи и по Щепкиным, и по Кривцовым. На семью второго моего секунданта записей не нашлось – наверное, слишком мелкое семейство было. Хотя и Кривцов к княжеским семействам отношения не имел.
Что касается Щепкиных, то по сравнению с Вороновыми и Куликовыми они казались семейным образцом благополучия: никто ни на кого не покушался. Во всяком случае, Черному Солнцу про это известно не было.
– А что, если реликвии взорвались в тех семьях, где были покушения на родных? – внезапно спросила Наташа.
– И у твоих, и у моих родственников покушения были после взрыва реликвий.
– Мы не знаем, что там было до. Здесь только за последние десять лет. Редко встречается упоминание более ранних дат.
– Можно проверить остальные архивы по княжеским семействам. Если во всех семьях со взорванными реликвиями есть внутрисемейные убийства, то твоя теория подтвердится.
Я взялся проверять Верховцевых, а Наташа спохватилась, что скоро должны прийти гости, и убежала проверять готовность ужина и переодеваться, взяв с меня слово рассказать, если что-то обнаружу.
С Верховцевыми история вышла мутная. У погибшего в зоне было два брата, старший и младший. К настоящему времени остался один, младший, но к смерти братьев он отношения не имел. Промышлял этим делом один из их кузенов, который совершенно случайно свернул шею, упав с лошади. Причем в записях Черного Солнца вполне конкретно указывалось, что гибель среднего Верховцева в зоне не случайность, а спланированная операция, с алхимией и артефактами. Подробностей указано не было, только о ее успешности, но сдается мне, дело не обошлось и без ментального влияния. Потому что по досье конкретно этот Верховцев хоть и был заносчивым и неприятным, но не идиотом. И почему-то показалось, что к делу была привлечена и старшая княжна Куликова. Не обманом привлечена, а осознанно и за денежку. Прямо этого написано не было, но что-то такое проскочило по использованию сердечной привязанности. А в куликовском досье значилось, что старшая княжна ради денег способна на многое.
Были ли где-то более полные отчеты? Вряд ли. Потому что организация, как ни крути, из тех, кто не стал бы оставлять свидетельства именно своих преступлений, то есть схему убийства расписывать никто не стал бы. Но для себя я отметил не связываться с Марией Васильевной ни под каким соусом. Острая непереносимость родственников супруги налицо.
Больше я ничьи досье просмотреть не успел, потому что начали собираться гости. Первой Лёня привел Щепкину. Была она не менее восторженная, чем прошлый раз, а с учетом вчерашней дуэли – даже больше.
– Петр, вы не представляете, какое великое дело вы совершили, убив этого негодяя, – прижав руки к груди, экспрессивно заявила она. – Мои родные передают вам огромную благодарность.
В результате изучения архива я знал, что Бодров убил кузена Щепкиной, единственного сына сестры отца. По описанию парень был вполне приятным человеком и пользовался любовью родственников.
– Мне просто повезло, – скромно ответил я.
– И это замечательно, что удача наконец оказалась на правильной стороне. Вы мне сразу показались неординарным человеком. Да разве может быть другой брат у Леонида?
Она фонтанировала восторгом до прихода обеих пар офицеров с супругами и не перестала это делать и после, вытребовав у каждого зрителя отдельную историю моего подвига. Рассказ шел уже за столом, где появилась возможность не только поговорить, но и отдать должное готовке нашей поварихи. Или ее помощницы, которую нашел Николай Степанович.
Я слушал рассказы со стороны и понимал, что правильно использовал снег с вихрем, чтобы скрыть сам процесс. Потому что дамы, закатывая от восторга глаза, говорили о том, как было красиво, когда внутри снежного бурана вспыхивали цветные огоньки.
– Совсем как фейерверк, – щебетала Кривцова, за сутки забывшая напрочь о дружбе с Софией. – Даже красивее. По куполу проходили разноцветные разряды, и я все боялась, что он не выдержит и взорвется.
– Ксения, я тебе уже говорил, что это невозможно. Купол был полностью заряжен.
– Но выглядело красиво и пугающе одновременно.
– Строго говоря, там ничего не было видно, кроме вспышек. Красные и серебристые. У вас есть сродство к Тени, Петр?
– Есть, – не стал я отказываться. – И к Воде.
– И хороший набор заклинаний.
– Пользуюсь любой возможностью выучить новое. Так, понравившаяся вашей супруге снежная буря – результат действия заклинания из справочника по бытовым артефактам.
– А я давно говорю, что любое бытовое заклинание можно использовать в военных целях, – заявила супруга второго моего секунданта. – Достаточно иметь воображение.
– Лучше иметь не воображение, а набор хорошо отработанных заклинаний, Надин, – возразил ее супруг. – Это позволяет реагировать быстро и точно. Воображение в битве один на один – лишнее.
– Но Петр же проявил как раз его.
– А еще он наверняка многократно повторял каждое заклинание, иначе никогда не добился бы таких результатов. Та же Искра у Петра по уровню была близка к Искре Бодрова, иначе при всех преимуществах его артефактов мы бы сегодня с ним не разговаривали. У вас какой уровень Искры, Петр?
– Пятьдесят третий, – неохотно ответил я, занизив уровень и не сказав о двойном сродстве. Нужно развивать Снег и Вихрь и дальше, чтобы никто не смог заметить даже проблеска магии.
– Что и требовалось доказать, Надин, – повернулся он к супруге. – Ты можешь себе представить, сколько раз Петру пришлось повторять это заклинание, чтобы достичь такого результата?
– Я в зону ежедневно ходил, – напомнил я. – И тратил все кристаллы на рост своих уровней.
– Вот это правильно, – согласился Кривцов. – И вы нам обещали рассказать про восстановление реликвии.
– Вы еще не закончили рассказ о дуэли, – возразила Щепкина. – Боже мой, я хочу знать все-все-все. Что кто говорил, кто где стоял и вообще. Петр, там же был ваш кузен?
– Который и заказал меня Бодрову, – ответил я. – Мы теперь с ним не общаемся.
– Мы тоже теперь с ними не общаемся, – сказала Ксения. – Представляете, они обвинили нас в воровстве.
– Вас? – удивился я. – Быть того не может. Со стороны Антона логичней было бы обвинить меня.
– О вас тоже расспрашивал этот наглый тип из Сыска. Но мы его уверили, что ни вы, ни Наталья не уходили из гостиной и столовой, а я имела глупость побывать в Софьином будуаре, где она держала коллекцию уродливых фигурок из кости. Эти фигурки пропали.
Она всхлипнула и приложила платочек к глазам. Действие было не наигранным – Ксения действительно переживала из-за обвинения в воровстве, к которому не имела никакого отношения. Валерон сидел тише воды ниже травы и не торопился приносить ей извинения, что уже было хорошо – а то вдруг он устыдится кражи и начнет думать, как уже Ксении компенсировать моральный ущерб. Впрочем, о чем я? Валерон и чувство стыда – вещи абсолютно несовместимые.
– Они наверняка врут, – заявила Надин, – потому что хотят, чтобы говорили не о том, что они нанимают людей для убийства родственников, а о том, что пострадали они сами. Мне повезло, что я не пошла с вами, а то бы и нас с Андреем обвинили. Нет, какая наглость, обвинить гостей в столь неприглядном деянии. Софи еще заявила, что пропали подушки. Ладно, маленькие фигурки, но подушки? Как, по-ее, мы могли их вынести? Под платьями? Или под мундирами?
