Текст книги "Ресурс (СИ)"
Автор книги: Инди Видум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
– Рувинский прислал приглашение на обед. На завтра.
Глава 31
Совать голову в пасть льва не хотелось, пусть у меня была подстраховка, а лев собирался дождаться, пока жертва нагуляет жирок. Любой наш контакт давал вероятность того, что противник узнает больше чем нужно, а это ухудшит мое и без того непростое положение.
– Мы можем не ехать? – с сомнением спросил я, уже понимая, что отказаться не выйдет.
– Это будет недальновидно, – ответил Маренин вместо Наташи. – Рувинский нынче – представитель власти в княжестве. И если Наталье Васильевне еще допустимо отговориться недомоганием, то вам – нет. Мне тоже прислали приглашение, и я считаю, что поехать обязан. Это работа на репутацию. Не будете появляться на людях – пойдут слухи.
И я даже догадываюсь, какие и кто их будет распускать. Рувинскому невыгодно, чтобы обо мне хорошо говорили. Он собирается занять мое место и сделать так, чтобы это восприняли с восторгом. Значит, нужны упреждающие действия,показывающие меня с лучшей стороны и компрометирующие его.
– Мы будем должны ответный обед? Сюда его пускать я не хочу.
– Это совсем просто, – теперь уже сказала Наташа. – Обед можно устроить в трактире Озерного Ключа, если там есть отдельные помещения.
– А они там есть, – подтвердил Маренин. – И я не думаю, что выйдет особо затратно. Кого там приглашать на этот обед? Рувинский, пара его офицеров, градоначальник и полицмейстер.
– А они сохранились? – удивился я.
– Пока сидят на местах, получают выплаты, ну и взятки берут, разумеется, – но я не осуждаю, иначе им бы пришлось уезжать и даже призрака законности не осталось бы. Срезал им Базанин довольствие капитально.
– А разве полицейские не государственная структура?
– Структура государственная, но на местах в княжествах обеспечение идет за счет княжеств. Почему еще я бы рекомендовал вам пойти, Петр Аркадьевич. Мы надолго были оторваны от жизни, а там наверняка будут свежие сплетни. Как по княжеству, так и по империи. Меньше говорить, больше молчать и слушать – и мы получим от обеда больше, чем Рувинский.
Сплетни по империи будут не слишком свежими, поскольку сам Рувинский из столицы выехал давно, и приходить сплетни к нему могут только с письмами. В газетах тоже что-то имелось, но это была лишь верхушка айсберга, хотя на нее тоже иногда стоило посматривать.
– Кстати о новостях, Георгий Евгеньевич. Если у нас появилось лицо, отвечающее за материально-техническую часть…
– Какую-какую часть? – переспросил Маренин.
– Ответственный за имущество, – перешел я на более понятные термины. В самом деле, о какой технической части может идти речь, если из всей техники – два моих снегохода? – Думаю, ему можно поручить провести телефон и выписать пару газет в имение.
– Дорого, – поморщился Маренин. – Я не про газеты, разумеется. Это сколько придется тащить провода… А там стоимость зависит именно от этого, Петр Аркадьевич.
– Не дороже денег, – отрезал я. – Георгий Евгеньевич, мы должны быть в курсе всего – от этого зависит наша безопасность. В княжестве газета есть?
– Была. «Вестник Камнеграда».
– И что с ней стало?
– Уменьшилось финансирование с уменьшением подписчиков. Часть сотрудников ушла, количество выпусков сократилось, – сказал Маренин. – После смерти Константина Александровича финансирование прикрылось вообще. Максим Константинович заявил, что ему новостное издание на том огрызке, что представляет из себя сейчас княжество, не нужно.Сотрудники разбежались. Разве что главный редактор сейчас в Озерном Ключе пропивает остатки денег. Ехать ему некуда.
– Протрезвить и занять работой его можно? Печаталась газета где?
Маренин задумался.
– Никак загрузить работой хотите по специальности? Газета печаталась у нас, но, боюсь, от оборудования ничего не осталось, придется либо закупать оборудование заново, либо оставлять заказ в одной из типографий соседнего княжества. А точно хотите газету восстановить?
– Точнее некуда. Вы же только вот недавно сказали, что мне нужно нарабатывать репутацию, значит, нам нужно иметь под контролем то, что может эту репутацию как поднять, так и опустить. Типография нам своя нужна однозначно. Целителей, опять же, надо перевести на жалованье от меня, пока это не догадался сделать Рувинский. В его случае деньги будут идти от государства, но подаст он их как личное благодеяние.
– Смотрю я на вас иной раз, Петр Аркадьевич, и удивляюсь. Такое несоответствие возраста и умения думать на перспективу мне раньше не встречалось, – выдал Маренин.
– Давайте без лести, Георгий Евгеньевич, – поморщился я. – Лесть сильно мешает работе.
– Я не льщу, Петр Аркадьевич. Хорошо, что это несоответствие видят только те, кто рядом с вами, остальные считают за малолетнего дурачка, которого легче лёгкого обвести вокруг пальца. Иначе отношение к вам было бы совсем другим со стороны того же Рувинского, и это сильно осложнило бы вам жизнь. Что касается редактора и целителей – лично переговорю со всеми сегодня же. Жалование целителям сколько предложить?
Я повернулся к супруге.
– Наташа, Василий Петрович своим целителям сколько платил?
Она ответила и добавила:
– Ты учти, что их еще охраняли круглосуточно, а мы такого позволить себе не можем – людей мало. За охрану придется платить. Эти деньги необходимо закладывать в траты.
– Думаешь, не стоит связываться?
– Ты всё правильно решил, – твёрдо ответила она. – Это то, что надо сделать срочно. А к Рувинскому мне ехать не надо. Ничем хорошим это не закончится. Для тебя лучше съездить. Хотя тоже вероятности не самых хорошие. Неприятность случится с высокой вероятностью.
– Я бы сказал со стопроцентной, – хмыкнул я. – Если со мной может случиться какая-то неприятность, то она всегда случается.
– Главное – выйти из нее с прибылью, – гордо заявил вывалившийся из воздуха Валерон. – Тогда неприятность перестает быть неприятностью, а входит в разряд приятностей.
Маренин, который уже было намылился ехать по моим делам в Озерный Ключ, развернулся и заинтересованно спросил:
– Удалось что-то реквизировать у врагов?
– Удалось, но не по твоей части, – заявил песик. – А вот Митя порадуется.
– Чему? Книгам? – предположил я.
– Именно. Рувинский собирался с удобствами здесь устроиться. Он, оказывается, не только спальню и кабинет из Святославска отправил, но и гостиную, столовую и библиотеку с книгами. Всё тщательно упаковано, нам осталось только распаковать и расставить. Хороший он человек, предусмотрительный. С него компенсацию одно удовольствие брать. Первосортная и по количеству, и по качеству.
Он довольно облизнулся.
– Ох, он и возбудится, – покрутил головой Маренин. – В Озерном Ключе наверняка сейчас все на головах стоят. Но я всё равно поеду. Прислать вам кого, чтобы мебель расставили? Будет как в приличном доме.
Я же подумал, что Валерон уже совсем берега потерял в своем желании переть побольше и покачественнее.
– А если Рувинский сюда заявится?
– Кто его пустит? – удивился Маренин. – У нас, Петр Аркадьевич, режимный объект. Эксперименты проводим по механике и артефакторике. Максимум, на что он может рассчитывать – посмотреть издалека на те демонские рожи, что у нас на зданиях в качестве магической охраны.
– Петь, ты чего? – возмутился Валерон. – Он же тебя убивать собрался, а значит что? Значит, он пока еще ходит, но уже труп. Сам посуди, как труп может опознать наши вещи? И вообще, он их вживую даже не видел.
Он оскорбленно на меня посмотрел.
– На войне как на войне, – припечатала Наташа. – Мы лишаем противника ресурсов. Ему придется потратиться на новую мебель. А уж что мы с ней сделаем, поставим или сожжем, – дело десятое.
– Сжигать не надо, – всполошился помощник. – Митя расстроится. И вообще, Наташ, я бы на твоем месте помалкивал по поводу противников.
– Почему? – удивилась она.
– Потому что твой отец постоянно с Рувинским контактирует. Точно знаю, – Валерон недовольно дернул хвостом. – Представляешь, Петь, он торгует твоим зельем.
– Каким моим зельем? – не понял я.
– А ты их так много делал? Таких, о которых было сказано, что сделано гениальным алхимиком и повторить невозможно? Куликов не дурак, он нагреб его полные контейнеры, весь сортир опустошил,всё до капельки собрал по окрестностям Дугарска. Это я скромненько пузырек у них реквизировал. И зря так мало. Потому как твой отец, Наташа, продает теперь это направо и налево, создавая состояние буквально из дерьма.
Валерон едва не рыдал, рассказывая это.
– Подожди, это ты про зелье от Павлова? Которое бандиты в сортир вылили?
– Какие бандиты? Это я своими лапами выливал! – возмутился Валерон. – Ты считаешь меня бандитом? И это после всего, что я для тебя сделал? Петь, можно я в нее плюну?
Я не понял, тявкал он сейчас в шутку или всерьез, поэтому быстро сказал:
– Нельзя. Наташа озвучивает ту версию, которую слышала от отца. Вспомни, мы же не афишировали мое участие в создании зелья с таким эффектом.
– То есть это правда ты?
– Несколько неудачных экспериментов на оборудовании Павлова, слитые в соседский сортир, дали такой интересный эффект, – смущенно признался я.
Наташа засмеялась. Причем засмеялась не как благовоспитанная барышня, тоненько, жеманно, прикрывая рот платочком, а от души, сгибаясь от смеха и придерживая живот, как будто опасалась, что тот лопнет от неумеренного веселья.
– Смешно ей, – проворчал Валерон. – Знаешь, сколько твой отец взял за маленький флакончик с Рувинского? А эта сволочь отбила затраты уже за сегодня. Когда один из солдатиков проехался с открытым флаконом и привел всю толпу тварей в засаду. Твари и не сопротивлялись почти.
– Так вот почему в зоне сегодня не было добычи, – сообразил я.
Можно было выдохнуть: захват зоной княжеству в ближайшее время не грозил.
– Еще бы она была. Всех тварей варварски вынесли военные. Между прочим, это наше княжество, – с намеком протянул Валерон. – И наши твари. А они их варварски истребляют.
– Предлагаешь пойти и отобрать наше?
– От тебя дождешься. Я уже все сделал сам. Контейнеры можно было бы взять в качестве компенсации. Но они с армейским клеймом, так что выгрузишь – и я верну, нам чужого не надо.
Подозреваю, что если бы чужое не имело неудаляемого клейма, оно уже стало бы нашим. Валерон в этот раз даже не стал настаивать, что контейнеры тоже можно было как-нибудь пристроить. Например, продать. Понимал, что торговля армейским имуществам до добра не доведет.
– А с флаконом что? – поинтересовалась Наташа. – Ты его оставил, чтобы собрать следующую компенсацию?
Валерон замер, и в его глазах появилось вселенское страдание.
– Не додумался. Изъял тоже. А нечего им за наш счет наживаться. Вдруг в другой раз не услежу? Я вообще уверен, что нужно корчевать корень, а не ломать ветки.
– Ты о чем?
– О Куликовых. Это наше зелье, вообще-то. Нужно просто забрать всё.
Валерон с такой надеждой на меня уставился, что я чуть было не дал ему разрешение решить этот вопрос.
– Вот только дерьмо мы не собирали, – нахмурился я.
– Ну да, не собирали. За нас это сделали другие, с тем же сугробнем, – напомнил Валерон. – Я же тебе не предлагаю грабить нужники. Аккуратно изъять контейнеры с нашим зельем, с которого Куликовы получают доход. Незаконно получают, поскольку зелье делали мы, на своем оборудовании и из своих ингредиентов.
– Им княжество восстанавливать, – напомнила Наташа. – Если продают зелье, то либо оно со временем выдыхается, либо им столько не нужно.
– Я бы с тобой согласился, – повернулся к ней Валерон. – Если бы твой отец вел себя как подобает приличному человеку.
– Отстегивал нам процент? – уточнил я. – Так он не знает о моем участии. И слава богу.
– Процент тоже было бы неплохо. Но я сейчас о другом. Он ведет за нашей спиной переговоры с нашим врагом. Он сообщает Рувинскому ценную информацию. Более того, я по обмолвке Рувинского понял, что обсуждался вопрос и с Наташей. В плане выдать вдову замуж за Рувинского.
– Он же старый! – возмутилась она.
А еще у него наверняка есть супруга. С этим решить вопрос для Куликова проще простого, вот только решать его он не будет, поскольку серьезно намерен вернуть дочь, а обсуждает с Рувинским этот вопрос только для гарантии того, чтобы Наташа не пострадала при моем устранении. Вот ведь, пока сидели на карантине, каких только союзов за нашей спиной не организовалось.
– А был бы молодой, всё было бы нормально? – тявкнул на нее Валерон. – То есть Антоша бы тебя в качестве следующего супруга устроил?
– Как ты смеешь? – побледнела она.
– Так и смею, потому что я сплю с тобой, а законный супруг – на полу. Это, считай, на измену тянет. Променяла супруга на собаку – вот что скажут люди.
– Валерон, заканчивай нести чушь, – рявкнул я. – Чувствую, выставить тебя надо из супружеской спальни.
– И опять я виноватым остался, – загрустил он. – Никто не любит тех, кто говорит правду. Лучше буду молчать.
Он сел и приложил одну из лап к морде – мол, всё, больше ни словечка.
– Лучше ты расскажешь, что еще узнал.
– Про обед ты сам знаешь, тебя пригласили. Вроде травить не собираются. Но это только компания Рувинского. За Антошу – он приглашен тоже – не поручусь.
– Не уехал? – вздохнул я.
– Не, сидит в комнате при трактире без денег, кормит хозяина обещаниями. Мол, сразу чеком отдаст итоговую сумму. Но знаешь, что я тебе скажу, – Валерон понизил голос, как будто кто-то мог нас подслушать. – Ничего он не отдаст, смотается не заплатив. А отдавать придется нам.
Такой вариант я тоже подозревал, поскольку приехал Антоша без денег, рассчитывая поживиться у меня. Если убедится, что расчет не оправдался, может уйти тихо, не ставя никого в известность. Тогда его долги придется оплачивать мне, чтобы замять скандал.
– Может, у него того, превентивно что-то изъять? – неуверенно предложил Валерон. – Чтобы было чем оплачивать долги.
– А у него есть что изымать? – скептически спросила Наташа, немного отошедшая после грязных валероновских инсинуаций.
– В том-то и дело, – грустно сказал Валерон, – что компенсацию можно брать только с Рувинского. Ну и с его подручных. Но тот, который самый обеспеченный, пока не определился, поддерживает ли он Рувинского. Всё пытается его отговорить, а тот в ответ – мол, императорский приказ и точка. А с Рувинского постоянно компенсацию не возьмешь – ей надо вызреть. Это как с урожаем на грядке: снимешь слишком рано – и получишь меньше, чем мог бы.
Тоже мне, садовод-любитель нашелся…
– Если тебе так хочется компенсации, можешь по перевалочным базам пройтись, – предложил я. – Я пару перспективных точек наметил после поездок по зоне. Но завтра, когда я на обеде буду. А пока отдыхай, договорились?
– Как я могу отдыхать, когда у меня внутри столько всего? – удивился Валерон. – И Мите работа будет – книги расставлять, да и тебе полезно шевелиться. Кажется, это должна быть гостиная.
Мебель перевозили в сбитых из досок ящиках, на которых было написано, что находится внутри. Написано несмываемой краской, поэтому прежде чем использовать доски для полок на складе, надписи следовало состругать.
Валерон умудрился тайком сбегать за Митей, и вскоре паук принимал живейшее участие в распаковке – его манипуляторы прекрасно подходили для вытаскивания гвоздей. Он было предложил гвозди перерубать, чтобы открыть ящик побыстрее, но Валерон на такое расточительство отреагировал возмущённым тявком.
– Гвозди еще пригодятся, башка ты железная, – уверенно заявил он. – Тебе бы только рубить. Никуда не денутся от тебя книги, докопаемся.
Доски Валерон сразу же переносил на склад, откуда притащил жестяное ведерко под гвозди и следил, чтобы все они аккуратно в него складывались.
Надо признать, что Рувинский на мебели не экономил. Уж не знаю, заказывал ли он по каталогам или делал это до отъезда в Озерный Ключ, но устраиваться в этом месте он собирался со всеми удобствами, для чего собрал полный комплект мебели. Книг, кстати, оказалось не так уж много – всего один ящик на всего один книжный шкаф, который наверняка должен стоять в кабинете, так что Валерон зря поторопился объявить о наборе мебели для библиотеки.
Глава 32
На обед мы поехали с Марениным. Честно говоря, я бы предпочел туда не соваться. И даже не потому, что там нам что-то угрожало – как раз в первый визит никто на нас покушаться не станет. Жалко было времени на всю эту ерунду. Дел хватало и без того, чтобы изображать из себя идиота перед Рувинским. Поскольку до этого момента мы с Марениным не успели толком поговорить, отчитывался он по дороге.
– С целителями вопрос решили. Полная оплата пойдет от вас, а если артели захотят чего добрасывать, то не возбраняется. Всё равно это не ваши родовые целители. Кстати, один из них спрашивал, не нужно ли нам целителя в дружину. Он не про себя, у него родственник оканчивает обучение в этом году. Я сказал, что решаете вы, пусть подойдет к вам, когда в Святославск вернетесь – родственник там обучается. Посмотрите на него, решите, нужен он нам или нет.
– Вы бы что посоветовали, Георгий Евгеньевич?
– Неплохо было бы иметь целителя в своей дружине. Но это по человеку смотреть надо. Что без опыта работы – так рядом с родственником поднахватается чего, особенно если его отправлять регулярно в Озерный Ключ на помощь. Но меня беспокоит, что именно в дружину хотят пристроить. Целители обычно не хотят привязываться, ищут, где выгоднее. То есть могут попытаться заслать…
– На клятву проверю. Если буду брать, то тоже только под клятву, разумеется, – успокоил я Маренина. – С охраной целителей в Озерном Ключе что?
– Бывших вороновских дружинников взял.
– Из тех, кто с Базаниным оставались до конца?
– Ну так причины-то разные, Петр Аркадьевич. Кто клятву принес Максиму Константиновичу, кто из-за родственников не мог уехать. В базанинских делишках не все участвовали. Замазанных я даже не рассматривал. А этим ребятам пообещал, если хорошо проявят себя, вы на них глянете,брать в основную дружину или нет. Пока побудут на охране по найму. Напортачат где – значит, к нам не попадут. Но я кого попало не брал на эту работу, хотя подходили разные.
– Ладно, Георгий Евгеньевич, будем смотреть на каждого лично и тогда уже думать, – решил я. – Всё равно люди нам нужны. Шанс дадим.
– Со вторым поручением пока глухо. Евсиков в запое. Его можно вывести из запоя с помощью целителя. Но тогда узнают о нашем интересе.
– Всё равно узнают. Для посторонних можно сказать, что ищем информацию про Камнеград. Но если он и дальше просыхать не будет, то нам нужен кто-то другой.
– Евсиков от безнадеги пьет, – запротестовал Маренин. – Делом займется, не до выпивки будет.
Я сильно сомневался, что этот процесс будет столь легким, как казалось Маренину. С другой стороны, кому, как не ему, знать, кого лучше привлечь для решения задачи? Не удастся вывести из запоя Евсикова – тогда будем думать, кого привлечь. Там же он не один работал. Наверняка найдется амбициозный журналист, который захочет стать главным редактором возрождающегося издания. В умирающем княжестве, ага. Очередь выстроится, не иначе. Нет, нужно как-то вытягивать Евсикова.
Как и предсказывал Маренин, на обеде у Рувинского было немноголюдно: кроме нас с Марениным и Антоши, было несколько старших офицеров и градоначальник. Полицмейстера Рувинский не пригласил, на чем можно будет сыграть. Не считает армия полицию достойной себя, а ведь полиция – очень важная структура в княжестве. С ней бы взаимодействовать, а не противостоять. Первым мы и займемся.
– А что ж вы без супруги, Петр Аркадьевич? – спросил Рувинский после обмена приветствиями и представлениями.
– Наташа нехорошо себя чувствует, Денис Васильевич. Просила передать извинения.
– Очень жаль, очень жаль. Хотя в сложившихся обстоятельствах это может быть и к лучшему.
Он сделал таинственное лицо, явно напрашиваясь на вопрос. Я решил его не разочаровывать.
– Что-то еще случилось, Денис Васильевич?
– Меня обокрали, представляете, Петр Аркадьевич?
– Украли что-то ценное?
– Ценное и очень дорогое. Всю мебель, что везли из Святославска. Злости на них не хватает.
– Это всего лишь мебель, Денис Васильевич.
– Вы не понимаете, Петр Аркадьевич, это не мебель, это произведение искусства. Из дорогих сортов дерева с резьбой. Комплект был почти закончен, когда я уезжал. То, что я видел, оно было прекрасно. Увы, конечного результата я так и не получил.
Рувинский вздохнул и чуть не прослезился. И я его понимал, потому что вчера мы эту мебель распаковали и установили по местам. Мой старый кабинет отошел Маренину, потому что стащенный у Рувинского Валероном набор оказался намного лучше. Я почему-то был уверен, что когда Рувинский заказывал мебель, уже представлял себя князем и выбирал вещи, достойные титула.
Про комфорт он тоже не забывал: и кресла, и широченная кровать были оснащены пружинными блоками, что обеспечивало дополнительное удобство. К сожалению, подушек к этому великолепию не прилагалось, пришлось обходиться старыми.
– Не слышал, чтобы у нас на дорогах серьезно шалили.
– Если бы на дорогах. Прямо в Озерном Ключе уволокли. С саней разгрузили, в дом внесли – а дальше как корова языком слизнула. Ни следа. Полиция здесь вообще мух не ловит, – зло сказал Рувинский. – Полицмейстер блеял как овца, когда я пытался разузнать, кто это мог провернуть. Сами посудите, как такое могло случиться, что украли кучу дорогостоящей мебели – и никто ничего не видел? Эти сволочи закрывают глаза на воровство. Полицмейстер имел наглость заявить, что украли военные, поэтому я должен разбираться сам, представляете?
А что ему было говорить, если до появления здесь Валерона такие кражи проворачивать было некому? Но Валерона он не видел, а доблестная армия – вот она, и уже наверняка пошаливает.
– Плебеи, – высокомерно процедил Антоша. – Нет в них даже проблесков чести. Гнать надо это быдло с насиженного места. Распустил их дядюшка.
– Именно. Я отписался по поводу плачевного состояния полиции в городе. Но толку? – вздохнул Рувинский. – Вещи этим не вернешь.
– Вообще всё украли? – спросил Маренин, успешно притворяющийся потрясенным известием.
– Практически всё. Остался только ящик с фамильным фарфором. Наверное, он ворам показался слишком мелким, – едко бросил Рувинский. – На императорском фарфоровом заводе заказывал, тоже перед отъездом. Но я рад, что осталось хотя бы это, поскольку вам будет на чем есть, а иначе обед превратился бы в один сплошной фарс.
Был бы здесь Валерон, он бы расстроенно тявкнул: «Как? У Рувинского еще что-то осталось? Это я недосмотрел». Но Валерона не было – во избежание несанкционированных пропаж во время моего визита к Рувинскому помощник остался отдыхать и наедаться дома.
Когда я увидел столовый фарфор, который денщик Рувинского выставил на стол, понял – хорошо, что Валерон пропустил этот ящик, потому что на каждом, даже самом крошечном предмете, был герб Рувинских, причем еще и с княжеской короной, что было явным нарушением существующих норм. Я невольно глянул на Антошу, тот тоже уставился на герб и нервно облизывал губы. Если кому возмущаться, так только ему. Мне, с моим торгашеским воспитанием, простительно не знать разницы между графской и княжеской коронами, а вот если это пропустит Антоша, будет странно.
– Говорят, Денис Васильевич, вас вчера ещё обокрали? – сказал он, так и не отводя взгляда от герба на собственной тарелке.
– Куда уж больше-то? – вытаращился он на Антошу в мнимом удивлении.
– Говорят, что вчера у вас еще все ингредиенты с зоны украли, которые вы набрали каким-то хитрым способом.
Рувинский бросил на меня быстрый взгляд и небрежно сказал:
– Врут, Антон Павлович. Войска здесь не затем, чтобы что-то добывать в зоне. Мы здесь для обеспечения порядка.
Не захотел, чтобы мы узнали о его связях с Куликовым? Похоже на то. Хотя и вариант, что армия не должна шариться по зоне, тоже не стоило исключать.
– А по-моему, у вас здесь свои цели, Денис Васильевич, никак не связанные с порядком, – ответил Антоша. – Жалуются на вас все подряд.
– На меня?
– Разумеется, не на вас конкретно, на военных, – ответил Антоша. – А ведь мы должны быть образцом для подражания.
Он по привычке выпятил грудь, напрочь забыв, что ее нынче обтягивает не мундир, который придает +10 к харизме.
– Мы? – спросил один из военных. – А вы, простите, каким боком к армии, Антон Павлович?
По голосу я узнал сомневающегося собеседника Рувинского из трансляции Валерона. Насколько мне запомнилось, представляли его как майора Говорова Виктора Германовича. Судя по вопросу, об Антошиной репутации он знал и мой кузен этому доблестному офицеру не нравился.
– Я в отставку ушел буквально недавно, – небрежно бросил Антоша. – Как вы понимаете, княжение и армия несовместимы. Я должен был стать следующим князем Вороновым, если бы не непонятное решение императора. Уверен, у него под боком очень плохие советчики, если они выступают против таких семей, как мы, с давней историей.
– Семей, которые не сумели сохранить свои земли? – пренебрежительно бросил Рувинский. – Совершенно правильное решение. Нет земель – нет титула. Какой вы князь без княжества? Дутый. Да еще и требуете от короны выплат.
– Позвольте, я ничего не требовал.
– Вы, может, и нет, а вот Максим Константинович требовал, уверял, что ему необходимы деньги, чтобы вести образ жизни, подобающий князю. А поскольку с княжества уже ничего не могут получить, то хотят получить из казны. Вот император и прикрыл лавочку.
– Вы меня намеренно оскорбляете, Денис Васильевич?
– Что вы, Антон Павлович. Я всего лишь объясняю, почему считаю правильным решение императора.
– Земли могут и вернуться, как случилось у Куликовых и Верховцевых.
– К Верховцевым вернулись земли? – повернулся я к Антоше, демонстрируя живейший интерес. – Помнится, представитель этого рода приходил ко мне в Святославске, просил снегоход. Я ему, разумеется, не дал, но смотрю, он как-то решил этот вопрос. Не знаете как?
– С помощью вашего знакомого Авдеева, Петр Аркадьевич, – ехидно сказал Рувинский.
– Какого еще Авдеева? Среди моих знакомых нет никакого Авдеева. Или я этого не помню. И не понимаю, к чему вы это говорите.
– Как к чему, Петр Аркадьевич? Авдеев – человек вашего отчима. Тот самый, который заключает договор на очищение княжества от зоны, а вы потом этот договор исполняете, отвозя на снегоходе реликвию до места.
– Да вы что? – выпалил Антоша, уставившись на меня с нехорошим прищуром.
– Ерунду вы говорите, Денис Васильевич, – усмехнулся я. – Вы серьезно думаете, что Юрий Владимирович настолько меня не любит, что подрядил доставить в зону собранную неизвестным артефактором реликвию? В одиночку? Без группы поддержки?
– Честно говоря, Петр Аркадьевич, это меня несколько смущает, – признался Рувинский. – Но и явная связь между вами и Авдеевым имеется.
– Если человек работает на моего отчима, Денис Васильевич, это не значит, что он не может вести и свои дела, о которых Беляеву ничего не известно. Я даже про дела Беляева мало чего знаю, а уж дела этого загадочного Авдеева для меня вообще неизвестны. Может, он прикрывает еще кого. Я же могу поклясться, что реликвия была восстановлена божьим помощником в самый последний момент. Еще пара секунд – и нас с Наташей растерзали бы.
Я в крассках рассказал о том, как мы пробивались к центру Тверзани, чтобы умереть, чему помешало явление божьего помощника, и закончил:
– Честно говоря, сейчас, рассказывая вам всё это, я осознал, насколько мы близко подошли к смерти. Эти оскаленные пасти мне до сих пор снятся, а супруга по ночам вскрикивает и просыпается от кошмаров. Но, как говорится, всё хорошо, что хорошо заканчивается. И если бы я занимался восстановлением реликвий, то в первую очередь восстановил бы собственную.
– Для меня, – торопливо вставил Антоша. – Потому что следующим князем должен был стать я.
– Зачем же тогда, Петр Аркадьевич, вы набираете гвардию? – недоверчиво спросил Говоров. – Не для того ли, чтобы получить возможность контроля над землями?
– Ты набираешь гвардию? – обиженно сказал Антон. – А говорил, что у тебя нет денег.
– Вас ввели в заблуждение. Фактически Петр Аркадьевич набирает не гвардию, а охрану для своего автомобильного завода, который в этом году начнет строиться, – пояснил вместо меня Маренин. – Предприятие с большим количеством секретных производств, в том числе и артефактного двигателя, для которого мы собираем материалы в зоне. С переменным успехом, поскольку далеко в зону не ездим пока. Вчера, вон, на редкость неудачный выезд получился.
– Пусто в зоне вчера было, – добавил и я. – Мы проездили несколько часов, далеко углубились в зону, а добычи так и не нашли.
– Рискуете с дальними поездками, Петр Аркадьевич, – сказал Говоров. – Вон давеча в газете писали. Выехал один из представителей рода Ходеевых в зону, а снегоход у него возьми – и сломайся. Один снегоход и нашли потом. Ни человека, ни одежды – ничего.
Попытка повторить мою разработку была ожидаемой. Как ожидаемой оказалась и неудача. Печально, конечно, что в результате кто-то погиб, но моей вины в этом нет.
– И кто продаёт подделки? – спросил я у Говорова.
– Подделки?
– Разумеется, подделки. Я сделал на данный момент два снегохода, и ни один из них ни разу не ломался, потому что я использую при их изготовлении исключительно металл из механизмусов и артефактный двигатель собственного изготовления. Кроме того…
И я завел длинную восторженную речь, долженствующую убедить всю компанию, что я заинтересован только в техническом развитии империи, а бенефициар княжеских регалий – Антоша. Антоша же важно кивал и пил бокал за бокалом, всё с большей неприязнью пялясь на герб Рувинского на посуде.
– Таким образом, я экспериментировал, пока не довел изделие до идеала, – закончил я. – Мне бы и в голову не пришло продавать сырое изделие, в результате неисправности которого погиб человек. Надеюсь, продавца накажут по всей строгости закона.
Честно говоря, еда, которую подавали на тарелках с гербами, была так себе. Как оказалось, гербы ничего не добавляют к съедобности. Разве что Антошина злость прибавляла специй. Но он не торопился бросать Рувинскому в физиономию перчатку. Вообще, вел себя на редкость прилично. Подтолкнуть его, что ли? Выпил он уже достаточно, чтобы потерять осторожность.
– Какой странный герб на посуде, Денис Васильевич. Он больше похож на княжеский, чем на графский.
– Вот-вот, – оживился и Антоша. – Мне тоже так кажется.
– Боже мой, – рассмеялся Рувинский, – это на заводе напутали. Я обнаружил, когда уже прислали. Не возвращать же. Тем более, сам герб изображен в точности, разве что корону немного изменили. Качество же самого фарфора выше всяческих похвал. Такое только на нашем императорском заводе и встретишь.
