Текст книги "Ресурс (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Форпост был давно разрушен, – пояснил я. – Я забрал оттуда всё, что могло представлять какую-нибудь ценность, но не исключаю, что это всего лишь хлам. Нужно будет кого-нибудь поставить, разобрать. И мне хотелось бы понять, для чего использовались эти форпосты и, разумеется, есть ли такой у Вороновых.

– Был, – мрачно ответил Маренин. – Как зона сдвинулась, доступ к нему потеряли. Он оказался очень глубоко, давление зоны высокое, риск гибели группы большой.

– То есть вы бросили тех, кто там находился?

– Почему бросили? Эвакуировали по возможности. К сожалению, вытащить удалось не всех. Там такое творилось в первые дни после разрушения реликвии, не передать. Твари словно взбесились. Оборудование пришлось бросить. Нынче от него наверняка ничего не осталось. Защита к этому времени просела, так что…

– А для чего форпост использовался?

Как я и думал, алхимия, сделанная в зоне, обладала более высоким качеством, причем чем выше давление зоны – тем лучше выходили зелья. Скорость действия целительских увеличивалась чуть ли не на порядок. То же касалось и артефактов – сделанные в зоне обладали более высоким качеством и часто получали дополнительные бонусы. Ещё в зоне занимались изучением тварей как в плане полезности для алхимии и артефакторики, так и в плане приручения для использования внутри зоны. Подозреваю, что в этом вопросе продвинулись не больше, чем я с кракелацем. Тот чисто теоретически испытывал ко мне симпатию, которая не помешала бы при встрече попытаться попробовать меня на вкус.

Рассказ Маренина и обсуждение ближайших планов заняли много времени, потому что прерывались походами в парную. Как оказалось, я очень соскучился я по этой простой житейской радости. Все же купель дает совершенно другие ощущения.

Глава 20

Когда я зашел в дом, Наташа неожиданно повисла у меня на шее и расплакалась. Честно говоря, я опешил, потому что раньше она эмоции проявляла очень редко, и не по отношению ко мне. Тем не менее, супругу я обнял и спросил:

– Наташ, что случилось?

– Я так испугалась, – ответила она, смущенно шмыгнув носом. – Когда ты только отъехал, я внезапно поняла, что тебе грозит какая-то серьезная опасность. И только несколько дней как схлынуло. Но я все равно очень переживала, потому что от тебя никаких известий, а что-то нехорошее произошло. А недавно опять накатило – я места себе не находила до твоего появления.

– Скажем так, что-то могло случиться, но об этом я тебе расскажу потом, хорошо?

– Хорошо. – Она кивнула и смущенно улыбнулась. – Извини. Я не должна была так себя вести, но я крепилась, крепилась и не выдержала.

Митя засеменил куда-то вглубь дома, чтобы нас не смущать. На удивление тактичным оказался железный паук. Тому же Валерону стоило у него поучиться общению с людьми. Помощник задерживался, и я начинал беспокоиться – мысли, вне зависимости от моего желания, соскакивали на одну тему: как там выкручивается одна маленькая, но гордая собачка.

Наташины глаза опять увлажнились, но она все же сумела взять себя в руки, вытащила платок, промокнула слезы и совсем другим тоном отчиталась:

– Дом по возможности приведен в порядок. Мебель расставлена, но ее не слишком много. Если ты продолжишь собирать дружину, то вскоре возникнет вопрос с заселением.

– Мы с Марениным по этому поводу говорили. Нужно будет перепрофилировать одно из зданий под казарму. Скорее всего, под это дело в первую очередь пойдет контора. Там хватает небольших комнат. Кстати, я тебе подарок привез, он остался на снегоходе. Совсем вылетело из головы. Сейчас схожу, заберу.

– Я с тобой.

Она метнулась за курткой от комплекта, с которым она ходила в зону, и мы вместе пошли к моему снегоходу. Подозрительного конюха я не увидел – может, уже ушел домой к тому времени, как мы с Марениным закончили париться. Вообще, Маренин собирался выставить его сразу, заплатить за работу – и выставить.

– Я вот что еще хотела сразу прояснить, – внезапно сказала Наташа. – Дом небольшой, и мы в нем будем появляться нечасто, поэтому было бы странно, если бы мы заняли две спальни. Поэтому я отвела одну комнату под общую спальню и одну – под твой кабинет. Кабинет должен быть обязательно.

Вот и думай, намек это или… Скорее всего, все-таки намек, судя по смущенному Наташиному лицу.

– Кровать там очень большая, – вдохновенно продолжила Наташа. – Можно просто отделить каждому свою половину.

– И положить посредине меч? – хмыкнул я. – Как символ, что я не буду покушаться на твою добродетель?

– Почему не будешь? Ты же мой супруг перед богом, людьми и стихиями магии? Мама мне сказала, что моя обязанность – как можно быстрее обеспечить тебя наследником.

Я аж опешил. Ай да Анна Александровна, сукина ты дочь! Подсуропила мне.

– Так-таки обязанность? – хмыкнул я, открывая конюшню.

– Если у нас брак настоящий, – продолжила Наташа, – то и у меня должны быть обязательства перед тобой, а не только у тебя передо мной.

– Это не те обязательства, которые надо выполнять немедленно.

– То есть я тебе совсем не нравлюсь?

На такое можно было ответить только делом. Я обнял Наташу и впился губами в ее губы. Неожиданно она подалась мне навстречу, увлеченно отвечая. Целовались мы так долго, что я напрочь забыл, зачем мы сюда пришли.

– Вот поэтому, – хрипло выдохнул я, – нам стоит пока воздержаться. Нужна трезвая голова, а не кисель вместо мозгов.

Наташа прижалась к моей груди и смущенно молчала. Я же подумал, что, может, и стоит наконец перестать заморачиваться и консумировать брак. Нет, разумеется, о наследниках думать рановато, но довести начатое до конца все равно придется. Так почему не сегодня? Прекрасный день для этого, причем возможны варианты: на кровати поверженного врага или на шкуре твари зоны.

– Вернемся к подарку, – сказал я и нагнулся, чтобы открепить шкуру.

После чего едва не выругался. Я, понимаешь ли, сначала старательно уничтожаю тварь, чтобы не повредить шкуру, потом аккуратно снимаю шкуру, а какие-то двуногие твари все мои старания свели к нулю, изрешетив поклажу моего снегохода так, что ничего приличного из нее уже не выйдет. И как я сразу этого не заметил? На багажнике тоже оказались вмятины, а значит, стреляли в меня не обычными пулями, а чем-то усиленным. Обычные бы этот металл не продавили. Да и шкуру тенеклыка тоже.

– Подарок отменяется, – сказал я Наташе.

– Тебя пытались убить? – сразу сообразила она. – Смотрю, и в снегоход попали…

– Меня все время пытаются убить. Сегодняшний день не исключение. Но за шкуру они мне ответят дополнительно.

– Из нее можно вырезать целые куски, – сказала Наташа, растягивая в руках пострадавший неполучившийся подарок, – и сшить так, что не будет заметно. Прекрасный зимний комплект с муфтой выйдет.

– Ага, вместо огромного прикроватного ковра, – расстроенно сказал я.

– Ковер может быть и с дырочками, но шапочку и муфту я себе выкрою, – уверенно сказала Наташа. – Всегда мечтала о таком мехе. Так что забираем.

Она подняла шкуру, почти не согнувшись под ее тяжестью. Пришлось отобрать – если уж взялся исполнять капризы дамы, то нужно идти до конца.

– Прислуга приходящая? – спросил я. – Никто не ночует?

– Нет. Обе уходят после обеда. Конюх – ближе к вечеру. – Она замялась, а потом выпалила: – Не хотела говорить, но он мне не нравится.

– Предвидение?

– Не уверена. Возможно, это всего лишь самовнушение, но чем-то от него нехорошим несет. Его заместитель Маренина на работу взял, поэтому ты можешь подумать, что я недовольна тем, что приняли кого-то мимо меня. И говорят, он с работой хорошо справляется, но…

– Маренину он тоже не нравится. Я дал указание его выставить, пока что-то не устроил.

– Спасибо, – с явным облегчением выдохнула Наташа. – Как гора с плеч. Но мне все равно неспокойно, когда я его вспоминаю.

Ее чувства игнорировать было неразумно, поэтому, когда мы вернулись в дом и я отнес пострадавшую шкуру в нашу спальню, то после этого первым делом нашел Маренина, узнал, что конюх уже получил расчет, и попросил тщательно проверить все места, где тот появлялся. Почему-то мне тоже было неспокойно, когда я думал про конюха, на что накладывалась еще тревога за Валерона.

– Здесь нет библиотеки, – неожиданно сообщил расстроенный Митя, вырвав меня из размышлений. – И даже комнаты под нее нет.

– Это будет тренировочным полигоном, а не местом для постоянного проживания, – сказал я.

– Но здесь же жила семья.

– Книги они увезли с собой. Проверь чердак и подвал – там могут оказаться газеты или журналы. Заодно глянь на предмет чего-нибудь подозрительного.

Если уж конюх ходил по дому беспрепятственно, он мог добраться и до подвала. А в подвале – припасы. Черт, вообще мне совсем перестала нравиться идея нанимать на готовку приходящих людей, когда на меня ведется охота. Я вернулся к Маренину и озадачил его еще этим. Он успокоил, что у него есть артефакт проверки на яды, и еда неосмотренной не останется. И что он проверяет каждый раз перед трапезой. Не станет исключением и день сегодняшний.

И все же я предпочел поужинать своим, вытащенным из багажника снегохода, хотя до этого прекрасно уписывал пироги в бане. Параноиком становлюсь. Но здесь им поневоле станешь: если засланный казачок в лице конюха вхож в место, где готовят еду, то нет гарантии, что он чего-нибудь туда не подсыпет. Такого, что не будет восприниматься ядом, но снизит реакцию и силу удара.

Наташа трапезу разделила со мной, но сразу после ужина мы расстались. Она решила глянуть, что можно сделать с мехом, я же засел в кабинете за изготовлением Живой печати для особняка, чутко прислушиваясь, не появился ли Валерон. Митя подошел, сообщил, что в подвале ничего подозрительного не заметил, а на чердаке нашел залежи старых журналов. Спросил, может ли он устроиться на чердаке, поскольку там есть несколько слуховых окон, через которые прекрасный обзор, и журналы с интересным содержимым. Я дал согласие, и радостный Митя улетучился так быстро, как будто перенял основную валероновую способность.

Печать я закончил, на дом установил, дав доступ всем дружинникам и нам с Натальей, а Валерона всё не было, поэтому защиту я пока не активировал, чтобы у помощника была возможность проникнуть в дом.

Решил сделать комплект защитных артефактов – если даже что-то нападало дополнительно из схем, то все равно буду делать пока по схеме первого уровня, потому что иначе у меня просто не хватит ингредиентов.

Но стоило мне разложить всё на столе, как наконец появился Валерон.

– Смотрю, ты прекрасно устроился, – сварливо бросил он, вывалившись из невидимости прямо на разложенные материалы. Небрежно сгреб их лапой в сторону, чтобы не мешали, и продолжил: – В то время как я мерзну и голодаю, ты сидишь в тепле, набивши полное пузо всякими вкусностями.

– Твой хворост тебя ждет. Тебе специально его нажарили полную кастрюлю, – остудил я его пыл. – Весь металл можно сгрузить в конюшню к снегоходу.

– Да подожди ты с металлом, – обиженно тявкнул он. – Там такое происходит. Тебя хотели убить.

– Думаешь, я этого не заметил?

– Они не просто хотели кого-то убить, – продолжил Валерон тоном объясняющего идиоту очевидные вещи. – Они собирались убить именно тебя. У них были все приметы, в том числе – твой снегоход. И знаешь, кто о нем рассказал? Куликов.

– Куликов? – удивился я. – Он же решил с меня взять деньгами?

– Видно, передумал и решил взять с тебя твоим трупом и дочерью с имуществом, – не без ехидства сообщил Валерон. – Но там непонятно, от кого заказ. Про снегоход узнали от Куликова, но разговор шел и о твоем дяде, и о местном начальнике княжеской дружины, Базанине. Последний вроде как самое заинтересованное лицо.

– С чего бы? – удивился я. – Я с ним вообще никак не пересекался.

– Не знаю. Я проследил эту группу до отчета Базанину. Ругался он грязно. Мол, выдал криворуким дебилам специальные боеприпасы, дорогущие – и всё впустую ушло. Он, кстати, заподозрил, что они патроны заныкали, потому что стандартную защиту должны были пробить.

– Она у меня нестандартная, вот и не пробили.

– Ты не о том думаешь.

Валерон переступил лапами по столу и выжидательно на меня уставился.

– То есть ты хочешь сказать, что они ждали там именно меня? – сообразил я.

– Да. Тебя срисовали в зоне и передали по артефакту связи. И Базанин отправил группу в конкретный сектор с конкретным указанием тебя убить. А они побоялись, что кто-то со стороны может увидеть – княжеский племянник, как-никак – и решили придать видимость законности.

– Я же под незаметностью ехал. На меня почти твари не агрились…

– У тебя незаметность одиннадцатого уровня.

– Двенадцатого, – педантично поправил я, обнаружив, что все-таки взял уровень в этой поездке.

– А разницы, если у того, кто тебя засек, чувство незримого уровня тридцатого? – резонно заметил Валерон. – Кстати, рекомендую и тебе его поднять по максимуму.

– Кристаллами?

– Кристаллами, – подтвердил Валерон. – Это, конечно, расточительно. Но можно брать с навыками, которые у тебя доросли до пятидесятого уровня и которые ты решил пока не поднимать. И Наталье предвидение поднять по максимуму. Потому как есть всякие редкие зоноспецифичные навыки, а за тебя теперь возьмутся всерьез.

Прислушаться к совету Валерона стоило, поскольку я не был уверен, что скрою всё Сокрытием сути от того, у кого Божественный Взор – десятка. Как я выяснил, этот навык имел граничный уровень и выше десятого не поднимался, сколько его ни используй и ни вкидывай в него кристаллы. Узнав об этом, я сразу заподозрил, что и у остальных навыков есть потолок, просто он повыше, чем у Божественного Взора. Так, максимальный магический ранг считался десятым. Значило ли это, что выше пятисотого уровня навыки, на которых он был получен, поднять было нельзя? Я бы не был столь категоричен, поскольку информации такой не встречал, а до потолка мне было еще далековато даже в максимально развитом навыке, Искре.

– Какие инструкции Базанин дал подчиненным?

– В том-то и дело, что никаких. Сказал, что хорошо, что он подстраховался, и что до завтра вопрос закроется сам собой.

– Вот черт! – я подскочил на месте. – Нужно срочно сообщить Маренину. Наверняка этот козел что-то подбросил.

– Какой козел? – заинтересовался Валерон. – Я что-то пропустил?

– Конюха на работу взяли.

Объяснял я уже на бегу. Первым делом я завернул в спальню, где лежали мои вещи, и схватил топорик. Наташа, уже готовившаяся ко сну (как я ни торопился, но все же отметил, что ночную сорочку явно подбирала маменька – очень уж соблазнительно выглядело полупрозрачное одеяние, резко отличавшееся от того, что было раньше в гардеробе моей супруги), сразу заволновалась:

– Что случилось?

– Пока ничего. Но мне спокойнее с оружием в руках. Артефакты на тебе?

– Я их не снимаю, даже когда моюсь, – ответила Наташа.

– Это правильно. Оружие тоже держи под рукой. Валерон, снегоход найдешь? Вторая конюшня от дома. Выгружай железо там и возвращайся.

Маренина я нашел. В столовой. Все дружинники дружно храпели рядом с чашками с недопитым чаем. У одного чай был совсем нетронут, так что дело было не в чае, а в еде, которую употребили одновременно почти все. Оставались те, что на дежурстве, да и то, если они поели раньше, то толку от них не будет, поскольку тоже спят. Вот и доверяй маренинским артефактам против яда – видать, не посчитал артефакт добавку опасной. Или был компонент с дистанционной активацией? Насколько я понял, сродство к Скверне умело удивлять.

– Они живы? – спросила спустившаяся за мной Наташа. Фривольную ночную сорочку сменили удобные штаны и рубашка из тех, что она носила под комплектом для зоны. В обеих руках она держала по клинку и была готова к бою.

– Спят.

– Охранник на улице упал, – сообщил вынырнувший из ниоткуда Митя. – Лежит на снегу и не двигается.

– Оба охранника спят, – обеспокоенно тявкнул вернувшийся Валерон. – Один в будке, а один – вообще мордой в снег свалился.

– Нужно их перенести в дом, а то замерзнут, – забеспокоилась Наташа.

– Предлагаешь этим заняться?

– А что делать? – пожала она плечами. – Наши же люди. Мы должны о них позаботиться.

Я попробовал использовать на Маренине очищение и исцеление, но без толку. Либо у меня эти заклинания были слишком низкого уровня, либо ими вообще нельзя было вывести из состояния наведенного сна. Так что тащить пришлось действительно вдвоем, отправив на патрулирование Митю и Валерона. Точнее, тащил по снегу только я, сначала одного, а затем и второго. Наташа просто шла рядом, хотя и порывалась помочь, говорила, что нехорошо, когда наши дружинники стукаются головой о ступеньки. На что я возражал, что ступеньки деревянные, а головой они все равно не пользуются. Причем все скопом, даже Маренин – иначе бы мы в такой ситуации не оказались. Да и не стукаю я их особо, когда затаскиваю, хотя два гаврика были рослые и плотные, тяжелыми, как будто мышцы у них из железа. Не хватало еще, чтобы моя супруга надорвалась, таская этаких кабанчиков в полной выкладке. Им довольно, что таскает их тот, кого они должны были охранять, а вместо этого вульгарно проспали опасность.

– Ты был прав, что нельзя расслабляться, – неожиданно сказала Наташа. – Если бы я поменьше думала о тебе, то смогла бы предвидеть отравление.

– Это не отравление, а сон, – возразил я. – Сам по себе он вряд ли опасен. Поэтому у Маренина не сработал артефакт, а у тебя предвидение. Отравить не хотели.

– Зато сейчас оно прямо-таки вопит, что грядут неприятности.

– Прорвемся, – сказал я, позвал Митю и Валерона в дом, после чего активировал Живую печать.

Лошади оставались без защиты, но вторую печать я моментально не сделаю, поэтому лучше потерять лошадей, чем бестолково метаться от дома к конюшне, подставляясь под удар.

Я решил сидеть и спокойно дожидаться, когда очнутся дружинники, никуда без них не дергаясь. Нужно подумать о найме целителя в это поместье. Похоже, он нам вскоре очень и очень понадобится.

Глава 21

Прошло около получаса, но на нас никто не нападал. Зато мы находились в постоянном ожидании неприятностей, которые не приходили. Это выматывало. И не только меня.

– Давай я прогуляюсь по окрестностям, поищу бандитов в засаде? А то вообще сбегаю до Базанина? – предложил Валерон. – Узнаю, что у него там в планах, и компенсацию прихвачу. А то раньше у меня места не было, а брать что у Базанина – было.

– Мы потом вместе сходим, – сказала Наташа. – Заберем компенсацией все, а самого Базанина повесим.

– Повесим? – вытаращился на неё Валерон. – Это нерациональная трата ресурсов. Нужно хотя бы голову рубить, чтобы крови для активации собрать. У нас ее на еще одну активацию не хватит.

– Покушавшихся на членов княжеской семьи вешают, – безапелляционно заявила Наташа. – Это традиция.

– Моего отца изгнали из рода, – напомнил я. – Так что можем отрубить голову, чтобы Валерон не переживал.

Напоминать, что в традициях семьи супруги есть и отрубание голов, я на всякий случай не стал. Такие традиции – это не то, что нужно переносить из одной семьи в другую.

– Моего не изгоняли. Да и ты племянник князя. Изгоняли твоего отца или нет, дело десятое. Главное – кровь, на которую покушались. Так что вешаем. Но можно предварительно нацедить для Валерона крови, – нашла Наташа компромисс.

– Нельзя убивать без доказательств, – вмешался в разговор Митя. – Это производит плохое впечатление.

– Как это без доказательств? – возмущенно тявкнул Валерон. – Я своими ушами слышал, что планировали убить.

– Суд не примет в доказательство твои уши.

Митя задумчиво пощелкал лезвиями передних лап в воздухе.

– На что это ты намекаешь? – Валерон попятился подальше от паука.

Митя ответил незамедлительно:

– На то, что если мы хотим захватить здесь власть, нужно действовать законными методами, – и не успел я удивиться, когда Митя стал пацифистом, как он продолжил: – А незаконными так, чтобы об этом никто не знал. Если сцеживать кровь, то никто не поверит в самоубийство.

Валерон открыл было рот, чтобы одобрительно тявкнуть, но ничего не успел выдать, потому что начался штурм особняка. Не снаружи, к чему я был готов, а изнутри: на кухне открылось искажение.

Рванул я туда сразу же, поэтому первая тварь уйти дальше кухни не успела, но проход был огромным, и по нему твари спокойно проходили вдвоем-втроем одновременно. Если бы они еще выдерживали строй, а не лезли толпой, мешая друг другу, то можно было сказать, что наступала армия зоны. Я запустил веер ледяных игл, а за ним сразу – две Искры, проделавшие значительную просеку. Потом испытал Огненную плеть, что сделал зря: на открытом пространстве она прекрасно работала, но в тесном помещении сыпавшиеся с неё искры поджигали то, на что падали. Пришлось, ругаясь сквозь зубы, еще и очаги возгорания тушить, благо Водяного шара хватало, чтобы загасить любые источники огня. Чувствую, кухня будет выглядеть в результате как после бомбежки: что не снесли твари, поджег я.

Валерон пока не плевался – копил нужную субстанцию. Наташа, включившаяся в дело, действовала аккуратнее. Ее заклинания били послабее моих, но вносили уверенный вклад в битву. Которая может продлиться бесконечно, если я что-нибудь не придумаю. Случайно ли открылось искажение на кухне, где ошивался конюх, которого подрядили на диверсию? Я был уверен, что нет.

– Валерон, ищи артефакт. Где-то на кухне должен быть артефакт, – скомандовал я. – С твоим нюхом к магии ты его должен найти быстро.

– Должно ещё пахнуть кем-то чужим, – предположил Митя.

А я вспомнил, что у него теперь есть запаховый модуль. Отвлекаться еще на паука я не стал, потому что стоит прорваться наверх хотя бы одной твари – и дружины у меня не останется. Дверь узкая, но стены хлипкие – твари могут пробить, поэтому уничтожать их желательно еще на той стороне перехода. Или хотя бы когда они не слишком от него удалились.

Почему я считал, что это открытие искажения имело искусственную причину? Потому что Базанин был уверен, что вопрос решится этой ночью. Картина должна выглядеть вполне естественной для постороннего наблюдателя: прорвались твари, и их оказалось слишком много для людей в этом доме. К концу следующего дня нашли бы отдельные фрагменты, по которым было бы невозможно понять, что случилось в доме. Твари-то тоже вне зоны долго не живут. Они либо разложились бы до порошка, либо успели бы удрать в зону, до которой отсюда не так уж далеко добираться.

Валерон и Митя тщательно обыскивали кухню, но пока ничего не находили. Твари продолжали переть и переть.

Запас магии был конечен, поэтому при возможности я работал топориком, почти не встречавшим сопротивления при встрече с тварями – даже кости разрубал так, как будто те были картонными. Гора тварей росла, заполняя кухню и мешая проходить новым тварям. Причем тварям не просто крупным, а таким, которые вблизи зоны не водятся: быстрые, сильные, иногда использующие магию или обладающие к ней устойчивостью. Поневоле думалось, что с таких непременно должно упасть что-то интересное в виде перехваченных навыков или кристаллов.

Мои силы, как физические, так и магические, были конечны, поэтому я обрадовался, когда услышал от Мити:

– Нашел!

– Отдай Наташе, пусть дезактивирует, – скомандовал я, разрубая особо наглую скотину, которая почти до меня добралась и черканула когтем в паре миллиметров от моей физиономии.

Нашествие закончилось внезапно, но не потому, что закрылось искажение, а потому, что дыра закупорилась нашим старым знакомцем – кракелацем. Никаких особых примет на тех частях, что я видел, не было, и все же я был уверен, что это именно он – по манере поведения: осторожной и одновременно требовательной. Он поводил языком по кухне и обиженно засопел. Еще бы: он рассчитывал на лакомство из очередного трупа человека, а у нас здесь только трупы тварей, которые уже обрыдли этому гурману.

– Ну прости, – немного смутился я. – В этот раз нечем угостить.

Кракелац, как будто поняв, что ему сказали, тяжело вздохнул и с укором на меня посмотрел.

– Нужно ему уже имя придумать, – насмешливо тявкнул Валерон. – Практически домашний любимец. Прикормил ты его, Петя, на свою голову. Теперь он к тебе на запах будет приходить.

– Мы его не будем убивать? – поинтересовалась Наташа.

– Нет, он перекрывает проход. Что там с артефактом?

– Я выключила. Точнее, сломала, потому что там включение и отключение только дистанционное.

– Искажение не закрывается.

– Оно теперь будет себя вести как естественное. Скоро начнет схлопываться и исчезнет.

Мне бы ее уверенность… Пока кракелац затыкает дыру, но скоро он поймет, что ничего не получит, и пойдет дальше по своим кракелацевым делам, а нам придется опять вступать в бой. Как скоро дружинники начнут приходить в себя, неизвестно, да и когда придут, толку от них будет мало, пока остатки снотворного бродят по организму.

– Кстати, – встрепенулся Валерон. – Помнишь, ты интересовался, что будет, если в меня поместить живого человека. Предлагаю проверить. Я сейчас сбегаю за Базаниным и притащу его сюда в себе.

– А если он в тебе сдохнет?

– У нас есть куда отправить тело, – Валерон ткнул лапой в заволновавшегося кракелаца. Понял, небось, что речь идет о возможной кормежке.

– Базанин может владеть нужной информацией, – сказала Наташа. – Нехорошо, если он умрет до того, как мы его опросим.

– Давай Садонина, – предложил я, мстительно вспомнив пытавшегося убить меня толстяка. – Он мелкая сошка. Если и погибнет – это не невосполнимая утрата. Дыру в охране здания найдешь или печать снять?

– Найду, – уверенно сказал Валерон. – Наверняка можно через чердак пройти.

Он исчез, а мы продолжали общаться с кракелацем. Я нес всякую чушь в расчете, что это его задержит до схлопывания искажения, а он то просовывал в кухню язык, надеясь что-то подцепить, то тяжело вздыхал, когда понимал, что ничего не получит.

На его счастье, Валерон вернулся куда быстрее, чем если бы ему пришлось добежать до города и вернулся.

– Рядом с забором караулила группа. Я главаря прихватил вместе с парным артефактом.

После этого сообщения мужика он выплюнул. Увы, мы вынуждены были констатировать, что внутреннее валероново пространство не подходит для перемещения живых людей, поскольку из живых те становятся мертвыми. Судя по синюшному лицу и высунутому языку, похищенный Валероном человек умер от удушья, и не сразу.

Кракелац, почуявший, что его наконец угостят, заволновался, забился в переход, насколько ему позволяло огромное тело, зашуршал языком поблизости от искажения, не рискуя просовывать его дальше.

– Мы в ответе за тех, кого приручили, – вздохнул я. – Наташ, отвернись.

– Зачем? Меня не испугать видом твари. И видом того, как она ест, – тоже.

– Я труп раздену, прежде чем скармливать.

– Кракелац одежду прекрасно переварит.

– Я не для того раздену, чтобы у кракелаца не было несварения, – пояснил я, – а чтобы ничего не пропустить важного на одежде. Или татуировку на теле.

Тем временем Валерон, от которого мы отвлеклись на труп, успел сбегать и притащить еще двоих. Они тоже не пережили транспортировку.

– Удрать хотели, – гордо сказал он. – Когда поняли, что старший группы пропал.

– Ну и зачем? – спросил я. – Их же теперь тоже не допросить.

– Они все равно ничего не знали, – тявкнул Валерон. – Зато могли предупредить тех, к кому мы пойдем после того, как закроем искажение. Наш приход должен быть сюрпризом, иначе хозяева могут спрятать самое ценное или вообще с ним удрать.

Такой способ устранения врагов имел свои плюсы в части сохранения экипировки, которая не пострадала. Пытавшиеся удрать прихватили с собой вещи главного, и на полу кухни теперь лежало три комплекта лыж и три вещмешка. Я поручил Наташе разобраться с содержимым поклажи и принялся раздевать трупы.

– Зачем ты второй раз людей в своё хранилище засунул? – спросил Митя у Валерона. – Ты же знал, что они умрут.

– Ты сам говорил: либо жесткие доказательства, либо никто ничего не должен знать. Они хотели нас убить? Хотели. Нам других доказательств не нужно. А еще, убирая их, я решал сразу две задачи: уменьшал поголовье бандитов в княжестве и создавал запас для кормления кракелаца. Мы же не можем оставить его голодным?

Валерон, кажется, понял, что поторопился с устранением сразу всей группы, и теперь спешно выдумывал причины, по которым нужно было поступить именно так, не оставляя никого в живых. Возможно, он и прав. Я бы на снегоходе их догнал, но уезжать отсюда с открытым искажением было нельзя, поэтому они могли добраться до города и донести Базанину о провале плана.

– Почему? – допытывался Митя. – Это же тварь зоны?

– Потому что он уже знает, что мы его накормим. Представь, как ему плохо в глубине зоны. Холодно, голодно и противно.

– Но они же нападают на нас?

– Этого мы почти приручили. Осталось придумать имя и обучить простейшим командам. Ты не гляди, что он такой большой. Там не всё в мясо ушло, что-то и на мозг осталось. Он относительно умный.

Валерон читал Мите лекцию по приручению кракелацев (надеюсь, паук не станет проверять идеи Валерона на практике), я раздевал бандитов. Верхняя одежда у них была добротная, для походов в зону, из той линейки, которую я смог себе позволить не так давно. Неплохо живут криминальные личности в этом княжестве.

Божественный взор на трупах не работал, поэтому узнать, была ли у них магия при жизни, не получилось, но у каждого было множество различных артефактов, их я откладывал в сторону, с каждого – в свою кучку. Наверняка среди этого изобилия было что-то и для связи, хотя бы у главного, но разбираться времени не было. Да и голодный кракелац изрядно действовал на нервы.

На главном татуировок не оказалось, хотя я вертел тело так и этак. Делал я это под укоризненным взглядом кракелаца и под звуки падающей с его языка слюны. Там, куда долетали брызги, прожигались сквозные дыры, поэтому я поторопился отправить тело поближе к рыщущему по кухне языку. Кракелацу дважды намекать не пришлось, тело он языком захватил и потащил в рот сразу же. Пока он жевал и глотал или каким другим образом уничтожал улики, я быстренько осматривал остальных. На них тоже не было татуировок – совершенно неприметные парни, на таких и не подумаешь, что выполняют подобные грязные поручения.

Вообще, Валерон зря решил, что они не нужны живыми – могли бы много порассказать, да чего уж теперь. Всё же психология Валерона от моей отличается, и то, что для него норма, для меня – совсем нет. Нужно пресекать его самодеятельность по сокращению поголовья бандитов здесь, иначе я не смогу выйти на тех, кто стоит за разрушением реликвий. Ещё нужно узнать о системе связи и о бандитских складах в зоне. Для этого нужно брать Базанина – остальные не обладают полнотой информации.