Текст книги "Ресурс (СИ)"
Автор книги: Инди Видум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
– Еще у них пропала ширма, – добавил Кривцов. – И я бы скорее указал на слуг, но там все под клятвами. Так что это какой-то высококвалифицированный вор. Возможно, с артефактами.
– Не находите, что мелковата кража для вора такого уровня? – спросила Надин. – Я уверена, что Вороновы все врут. В смысле, те Вороновы, Антон и София. На самом деле, у них ничего не крали, они сами спрятали свои вещи. Что было быстрее и легче спрятать, то и убрали. Да и ценного там ничего не было. Кому нужны их старые затертые подушки?
– Ничего не старые! – внезапно возмущенно тявкнул Валерон. – Стал бы я старье тащить? Все новенькое было, не использованное. Не надо наглых инсинуаций.
– Ой, собачка пришла! – обрадовалась Щепкина. – У вас такая милая собачка. Иди ко мне, мой хороший, я тебе косточку дам.
– Сама свои косточки грызи, – заявил Валерон, презрительно зевнув. – Я такое не ем.
– Такой милый и дружелюбный песик, – тем временем делилась Щепкина с соседями по столу своим мнением. – На редкость просто. Так и хочется его затискать и расцеловать.
Валерон медленно попятился к двери и рванул на выход. Его хвост походил не на гордо торчащий стяг никогда не сдающегося воина, а на белый флаг капитулянта. Сражаться со Щепкиной помощник не собирался, потому что без использования плевательного навыка шансов на победу у Валерона не было.
Глава 3
Княгиня Воронова запустила против меня целую дискредитирующую кампанию. Вес моя родственница имела немалый, и в другое время кампания прошла бы с успехом. Если бы не мой противник на дуэли, который успел нагадить слишком многим и смерть которого также многих обрадовала. Откинув христианское смирение, меня поздравляли с победой совершенно незнакомые люди и желали долгих лет жизни и счастья. Слухи о найме Антошей Бодрова тоже легли на благодатную почву: мой кузен уже успел заработать нехорошую репутацию.
Сыграла в мою пользу и неожиданная встреча с родственниками Хмелевых, чей дом мне достался. Я предложил передать наследнику семейные портреты и фамильные драгоценности, которые без переделки сейчас представляли для меня ценность лома. О последнем, разумеется, я говорить не стал, но тот проигравшийся господин прибыл буквально через день, вместе с супругой. Последняя смотрела на меня так, как будто я их ограбил, и принимала предметы с видом особы, делающей мне огромное одолжение. Как оказалось впоследствии, она была уверена, что именно я обыграл в карты ее мужа и вернул унизительную малость под давлением общественного мнения. Когда ей сообщили об ошибке, она даже извинилась. Не лично, разумеется, а письмом, в котором указала, что была введена в заблуждение, о чем весьма сожалеет. И что она очень рада, что я последовал совету княгини Вороновой вернуть наследникам хоть что-то. Я не удержался и в ответном письме указал, что это была исключительно моя инициатива, а княгиня Воронова мне никаких советов не давала и о моем желании что-то вернуть не знала.
Стало ли это дополнительным репутационным ударом для княгини Вороновой, я не узнал, потому что она и без того оказалась в весьма уязвимом положении из-за явно выраженного предпочтения одного из внуков. Как посчитало общество, она сделала плохой выбор, решив при этом очернить достойного.
На рождественском балу это было очень заметно. Нашего с Наташей внимания искали, нам выражали одобрение и поддержку.
– Она мне говорит про торгашеское воспитание, а я ей: «Ma chère, в этом случае торгашеское воспитание показало себя лучше, чем ваше», – довольно улыбаясь, вещала мне одна из княгининых приятельниц, чьего внука Бодров убил на дуэли в прошлом году. – Мы с вашей бабушкой поругались, о чем я ничуть не жалею. Среди моих подруг не может быть той, кто оправдывает внука тем, что он убивал не сам, а нанимал убийцу.
– Она так и сказала: «Не убивал сам?» – удивился я.
Пожилая дама жеманно рассмеялась, прикрывая рот веером, хотя, как я успел заметить, все зубы там были на месте и отличались завидной красотой и прочностью.
– Нет, разумеется. Она сказала: «Даже если бы это оказалось правдой, Антон сам не убивал». Но мы-то с вами понимаем, что это значит, n’est-ce pas?
И таких подруг, с которыми княгиня Воронова рассорилась, оказались не одна и не две. Антошу знали слишком хорошо, чтобы ему сочувствовать и чтобы поверить в кражу. Даже следователь, все же пришедший опросить и нас, сомневался в самом факте, что было понятно по его формальным вопросам. Как мне показалось, он был уверен, что украденное имущество вскоре всплывет у самих обворованных. То есть и обнародование кражи не сместило акцент с дуэли, а, напротив, подчеркнуло непорядочность Антошиной семьи. Их перестали принимать в определенных домах, нас же, напротив, завалили приглашениями и визитами. Честно говоря, это даже стало несколько обременять, но я надеялся, что вскоре шумиха утихнет и жизнь войдет в свою обычную колею.
На рождественском балу у Щепкиных я внезапно познакомился с деканом артефакторского университета, Захарьиным Петром Валерьяновичем. Одним из деканов, разумеется, но факультета значимого, занимающегося артефактами и двойного назначения, и чисто военными. Но назывался факультет все же факультет Военной артефакторики.
Ко мне Захарьина подвел один из офицеров, с которыми я в последнее время частенько контактировал, и не только по причине победы в дуэли. Тот же Кривцов не оставлял надежды разместить у меня заказ на защитный артефакт хотя бы одного типа.
– Говорят, Петр, у вас какие-то выдающиеся артефакты личного изготовления, – с изрядным скепсисом в голосе сказал декан, стоило нам обменяться уверениями во взаимной радости от знакомства. – Могу я глянуть? У меня при себе есть устройство для сканирования степени защиты. Возможно, моя просьба выглядит неприлично, но мне уже все уши прожужжали о появлении еще одного артефакторного гения.
– Ну уж гения. Не думаю, что мои артефакты настолько хороши.
– Так давайте проверим, тезка, – воодушевленно сказал он. – Если вы боитесь, что я смогу считать схему, то зря. Мой артефакт для этого не предназначен, в чем даю вам слово дворянина.
Отказываться я не подумал: артефакты всегда при мне, снимать их необходимости не было, а портить отношения с деканом еще до начала занятий – верх глупости. Я выпростал связку из-за ворота, и Захарьин принялся над ней колдовать, двигая какими-то рычажками и нажимая на кристаллы, которые от этого меняли цвет. Проверил он все три артефакта и остался чем-то озадачен…
– Интересненько… – протянул он. – Простите, Петр, а можно в вас отправить заклинание, чтобы определить степень просадки?
Даже не дождавшись моего согласия, он отправил минимальную искру, поглощенную моим артефактом еще на подлете.
– Слишком слабое заклинание, – огорченно сказал он. – Просадка вообще не видна. Можно я ударю чем-то посильнее? Какого уровня искру ваш артефакт выдержит с гарантией?
– Не проверял, Петр Валерьянович, но Бодров говорил, что у него сорок седьмого уровня Искра. Его заклинания мне никаких повреждений не наносили. Так что пятидесятого можете смело использовать.
– Только не здесь, – забеспокоилась подошедшая сразу после первого использования магии хозяйка дома, мать Анастасии. – Здесь гости и обстановка. Я не хотела бы несчастных случаев. Такие проверки нужно делать на полигоне. Простите, но я категорически против. Иначе вы оба окажетесь более нежелательными гостями в моем доме.
Она сурово оглядела сначала Захарьина, потом меня. Легкомысленной особой, наподобие собственной дочери, Щепкина не выглядела. Напротив, создавалось впечатление, что все угрозы будут выполнены.
Захарьин озадаченно поскреб в затылке и предложил мне:
– На полигоне? Вот незадача. Я своему кучеру сказал через два часа приехать.
– Вы собираетесь покинуть наш бал? – обиделась старшая Щепкина.
– Мы бы быстро съездили, – раздосадованно ответил Захарьин. – Буквально одно-два заклинания – и обратно.
– Можно воспользоваться моей машиной, – предложил я. – Правда, до нее придется прогуляться, но недалеко – наш дом рядом.
– Вы все с ума посходили с этими артефактами! – возмутилась Щепкина-старшая. – Кого вы хотите найти на полигоне в Рождественскую ночь? Там все закрыто, уверяю вас.
– Но что же нам делать? Ольга Станиславовна, мне жизненно необходимо проверить.
– Петр Валерьянович, право слово, вы как мальчишка, дорвавшийся до новой игрушки, – вздохнула она. – Что с вами делать? Идите за дом и проверяйте. Только если что повредите из растений – по весне посадка пройдет за ваш счет.
Она величественно качнула головой, на которой красовался тюрбан с каким-то экзотическим пером. Захарьин сразу воспрянул духом, поблагодарил и потащил меня на улицу (я еле успел попросить Леню не оставлять Наташу), где провел несколько экспериментов со все увеличивающейся силой заклинаний. Последнее было семьдесят пятого, но даже ему не удалось существенно просадить резерв моего артефакта, который сразу же начал заполняться, вытягивая энергию из окружающей среды.
– Потрясающее решение, – восторженно сказал Захарьин. – Конечно, нужно сделать еще пару проверок, но я уверен, вы сможете очень выгодно продать схему военному ведомству.
Мы уже вернулись в зал для приемов, но Захарьин никак не успокаивался, пытаясь выяснить у меня еще что-нибудь, кроме того, что я ему уже рассказал, не выдав при этом никаких секретов.
– Я не собираюсь ничего продавать.
– Экий вы молодой человек, талантливый, но не думающий о будущем. Вы сейчас кто? Член княжеской семьи. А через пару лет этого статуса лишитесь, если не произойдет чуда, как с Куликовыми. Вот только тогда реликвии взорвались все почти одновременно, а нынче восстановилась только куликовская, так что я на вашем месте на это не рассчитывал бы. А когда ваша семья лишится княжеского статуса, продать схему вас обяжут, а цена при этом будет намного ниже, поверьте мне. Так что, я начинаю переговоры?
– Благодарю вас за заботу, Петр Валерьянович, но эти схемы не продаются, – твердо ответил я. – И на заказ такие артефакты я делать не буду, только для внутреннего использования.
– Это вы зря, Петр, – огорчился он. – Пока время, конечно, есть. Мы вернемся к разговору через год, когда у вас будет уже не такое радужное настроение. Вы где сейчас учитесь?
– Пока я взял паузу в обучении. На следующий год хотел бы поступать к вам, но не уверен, что пройду по условиям. Собираюсь пересдать несколько дисциплин и уже по результату думать.
– Такой плохой аттестат?
– По профильным дисциплинам удовлетворительно.
– Почему вы думаете, что пересдадите? – скептически спросил он.
– После того как я получил в Лабиринте сродство к артефакторике, у меня изменилось восприятие точных наук. То, что раньше казалось сложным, ныне для меня просто, – пояснил я. – И опять же, изготовление тех артефактов, которые требуют расчета, у меня проблем не вызывает.
– А у кого вы уже учились?
– У одного провинциального артефактора. Мне сказали, что лучше об этом не упоминать, потому что у вас к таким учителям относятся не очень хорошо.
– Провинциальный артефактор провинциальному артефактору рознь, – возразил Захарьинн. – Среди них время от времени попадаются настоящие жемчужины. Вон в этом году вылез ранее никому не известный Коломейко. Видели бы вы его артефактную защиту. Мечта, – он поцеловал кончики пальцев и причмокнул. – Это жемчужина, артефактная защита. Потрясающая вещь по своей функциональности. Но дерет он за нее совсем не по-божески.
Я решил не признаваться, что схема, которую хитрый жук Коломейко выдает за свою, была куплена у меня. Скорее всего, Захарьин мне не поверит, а терять его расположения не хотелось. К тому же чем меньше вокруг меня будет неизвестных новых схем и рецептов, тем скромнее я буду выглядеть со стороны. Лучше уж заявить, что мне как лучшему ученику было дано право использовать ее для своих нужд.
– У меня как раз документ об окончании его школы.
– Да вы что? То есть вы видели защиту?
– Видел и имею право делать ее для собственных нужд. На моем доме в Святославске как раз такая.
– Да вы что? Вы везунчик, Петр. Могу я посмотреть? Не сейчас, – он опасливо глянул на сурово щурящуюся в нашу сторону Щепкину-старшую, которая сердцем чуяла, что мы опять запланировали побег из ее гостеприимного дома. – А, к примеру, завтра?
– Завтра мы улетаем с супругой в Верх-Иреть.
– Не будет ли в таком случае с моей стороны наглостью напроситься к вам в гости после бала? Я только одним глазком гляну и сразу оставлю вас в покое. Хотя нет, лучше пару дней подождать, но осмотреть сразу как надо.
– У меня еще в автомобиле артефактный двигатель, – намекнул я. – Тоже с самоподзарядкой.
– Да вы что? – восторженно сказал он. – То есть вы заменили двигатель на свой собственный?
– Я ничего не менял. Я изначально собирал двигатель под этот автомобиль. А нет, менял. Сначала у меня был двигатель на элементалях. К сожалению, удалось найти только водных на тот момент…
Слушал он меня так, как слушают интереснейшую историю, хотя я всего-навсего пересказывал свои мытарства с созданием автомобиля в целом и артефактного двигателя в частности. Мы с ним немного обсудили сочетания механики и артефакторики и пребывали в полнейшем удовольствии от разговора, пока к нам не подошел Лёня и не напомнил, что я сюда пришел с супругой, которой тоже нужно уделить внимание и хотя бы раз с ней потанцевать.
С Захарьиным мы обменялись визитками, и он взял с меня обещание отправить ему сообщение, когда я приеду из Верх-Ирети. Такого удобного средства коммуникации, как телефон, у него не оказалось. Причем Захарьин аргументировал это следующим:
– Ужасно неудобное средство для переговоров. Если третье лицо на линии, которое может подслушать что-то важное, – это уже само по себе неприятно. А привязка к определенному месту? Стоишь болван болваном и орешь в эту металлическую трубку. Нет, переговорник должен быть маленьким и носиться с собой. Нужно только решить вопрос с привязкой к одному артефакту несколько абонентов – и тогда это механическое чудовище уйдет в прошлое. Помяните мое слово.
Я спорить с ним не стал, потому что знал, что даже там, где нет магии, телефоны со временем уйдут от громоздких конструкций с крутящимся рычажком до маленьких, но многофункциональных коробочек.
Остаток бала я уже не отходил от Наташи, и мы не пропускали ни одного танца. Домой возвращались уставшими, но довольными. Немного портил настроение Лёня своим мрачным видом – Ольга Станиславовна дала ему понять, что принимают его только потому, что он с нами, а без нас его видеть ни в доме, ни тем более рядом с Анастасией не хотят. Щепкины могли себе позволить не охотиться за деньгами – они были успешным княжеским родом.
– Лёня, в крайнем случае выкрадешь свою Настю так же, как я выкрал Наташу, – предложил я. – Заручишься ее согласием – и идете в храм. Тебе же неважно, если ее лишат приданого?
– Мне важно, что ее могут отлучить от семьи, – ответил он. – Она очень любит родных, и ей будет больно, если не сможет с ними видеться. Не хочу ставить ее перед выбором: я или они. Поэтому будем пытаться решить все на добровольных началах.
Вернувшись домой, мы сразу все отправились спать. Поздравлять домашних было запланировано на утро. Мероприятие получилось в меру торжественным. Как мне показалось, подарки понравились всем. Мне даже стало интересно, использовала ли супруга свой дар или нет, когда подбирала вещи.
Серьги, которые я сделал, вызвали у нее бурю восторга, хотя давали всего лишь иммунитет к менталу, который у нее уже был. Но они и выглядели довольно интересно для этого времени – крошечные бриллиантики на тонкой золотой нити – так что, может, восторг был от внешнего вида, а не от свойств.
После завтрака я отправился в кабинет, где мы с Наташей торжественно вручили подарки Валерону и Хикари. Они, конечно, вроде как находятся в оппозиции к принятой в стране религии, но не оставлять же их единственных без подарков? Хикари досталась заколка для волос, а Валерону – галстук-бабочка. А еще каждому была выдана коробка конфет.
Едва мы успели закончить со второй частью торжественного вручения подарков, как Николай Степанович торжественно принес на подносе кофе, письма и газеты. Газеты были вчерашними, но вчера мне было не до них. Среди писем поначалу я не заметил ни одного интересного – сплошные рекламные предложения. Пока не добрался до письма Верховцева. Нынешний молодой князь, который остался без родственников и вскорости останется без княжества, писал мне с просьбой о встрече. Ему я ответил. Написал, что сегодня выезжаю в Верх-Иреть, вернусь в Святославск через две недели. Встретиться готов в любое время.
Мне было интересно, зачем я ему понадобился. В его княжество я так и так собирался ехать, но только после сдачи экзаменов и разговора с Марениным, от которого я получил сообщение, что он подобрал подходящую базу в Вороновском княжестве, и который должен был вернуться в Святославск примерно через неделю.
Глава 4
Стюард в этот раз был другой, но взгляд у него был оценивающий в точности как у первого, поэтому Валерон сразу задумчиво тявкнул:
– Он на нас явно злоумышляет.
С заключением помощника я был согласен, поскольку нам опять всучили ключи от далеко расположенных кают – и это при незаполненности дирижабля. И все же активность некоторых жуликоватых собак стоило пресечь в зародыше, пока они ничего не натворили.
При стюарде я не стал ничего говорить, но когда мы закрыли за собой дверь в каюте Наташи, тихо сказал:
– Валерон, злоумышляет или нет, но подстаканники нам не нужны.
– Как это не нужны? – вскинулся он. – Они же краденные. В смысле до нас краденные.
– Это мелкая добыча, недостойная тебя, – попытался я в грубую лесть.
– Это если подстаканников мало, а когда их наберется много, хватит на полный набор столового серебра. Ты же зачем-то справочники для ювелиров купил?
– Чтобы делать украшения.
– Вот. А столовое серебро – это красиво. Сделаешь набор с гербами семьи.
– Валерон, если каждый раз после нашей поездки будут исчезать подстаканники, даже уже украденные, мы рано или поздно попадем под подозрения. Нам не нужно внимание. Что скажет княгиня Воронова, если нам предъявят обвинения в воровстве подстаканников? Что она была права и я позорю фамилию. Она при любом намеке раздует все настолько, что нам откажут от всех приличных домов.
– Довод, – тяжело вздохнул он. – Но я хоть послушаю, что злоумышляют?
Согласия моего он ждать не стал, испарился, оставив на полу новый комбинезончик. Теперь он имел выбор верхней одежды на все случаи жизни. В этот раз Валерон выбрал тот, где мех был внутри, а снаружи богато расшитая золотом красная парча. Парчу он выбрал сам: как увидел – сразу влюбился и заявил, что она ему нужна для расширения внутреннего мира. Поскольку нам придется забирать снегоход из Верх-Ирети, то проще было уступить помощнику в этом не слишком важном вопросе, и теперь он сиял в нашей компании как звезда, привлекая всеобщее внимание. Сам же он был уверен, что восхищение, и уверял, что мы просто не понимаем, как нужно правильно одеваться.
– И что с ним делать? – задал я риторический вопрос.
Наташа вещи Валерона подняла, отряхнула комбинезончик и философски ответила:
– Ничего. Это часть его натуры.
– Ага. Крадет как дышит. А думать будут на нас.
Наташа ответить не успела, потому что Валерон начал трансляцию.
– Парочка богатеньких детишек, – говорил стюард. – Деньги есть, мозгов нет. Собаку в пальто с шитьем обрядили. И с мехом внутри.
– Собака в пальто? – послышался голос знакомого шулера. – Маленькая, беленькая?
– Именно. Мелкая белая шавка, лает противно-с. Зато пальто мехом подбито. Где это видано? Собака – в меховом пальто? У нее свой мех имеется, к чем ей пальто? Детишки расстарались. Таких дурачков учить надо. Деньги считать не умеют.
– Умеют они считать деньги, причем мои, – мрачно ответил шулер. – Запомнил их? Не связывайся. Они только выглядят как невинные овечки. Но только выглядят. Там такой матерый волчище, сожрет и не заметит.
– Эти молокососы? – удивился стюард. – Там у парня молоко на губах не обсохло, а девица и того младше. Они ж к игрушкам привыкли. Их обуть – раз плюнуть.
– Он тебе заплатил, чтобы ты меня уговорил? – хохотнул жулик. – Этот молокосос у меня дом в Святославске выиграл.
– У вас кто-то мог выиграть? – удивился стюард. – У вас же и карты крапленые, и магия нужная.
– Поэтому и отдал выигрыш. Разбирательство не в моих интересах. Он жульничество просек сразу, потом меня разыграл как по нотам, а уж почему в последней игре карты легли не так, как я думал, я и не понял. У меня специально на использование магии работает артефакт-то. То есть парень магию не использовал. Выходит, чисто руками сработал.
– Может, вы чего напутали? Не похож он на шулера-то. И собака приметная очень.
– А я похож?
– Уели, сударь. Тогда, значится, есть вариант похуже, но тоже по виду денежный…
Похоже, как минимум несколько стюардов на данной линии были в доле и получали процент с выигрыша: вон как распинается этот. Ради нескольких рублей так не стал бы. Хотя шулер и прошлому обещал процент с выигрыша.
Валерон трансляцию прекратил, а через некоторое время вернулся в каюту и сам.
– Слыхали? Злоумышляет, – гордо заявил он.
– Уже перестал, – напомнил я. – За одно желание не наказываем. С Наташей останешься или со мной пойдешь?
– Как? Мы не будем есть? – удивился он.
– Чуть позже. Когда чай будут разносить.
– Тогда с тобой. И я посмотрю, вдруг еще кто злоумышляет. Проверить надо весь дирижабль, а не только одного стюарда.
Он важно перешел со мной в другую каюту, после чего сразу же растворился в воздухе и отправился изучать обстановку.
Чай стюард начал разносить через час. К этому времени Валерон вернулся и расстроенно сообщил, что никого подходящего под злоумышление не нашел. Если не считать шулера, но его мы уже наказали, так что его можно было уже не считать.
– Сударь, чай будете? – поинтересовался стюард с куда большим уважением, чем когда приветствовал меня при появлении на борту дирижабля.
– А скажи-ка, любезнейший, не освободилась ли каюта рядом с моей супругой? – поинтересовался я, крутя в руках рубль. Почему-то мне показалось, что это поможет решить вопрос.
– Освободилась, сударь, – радостно сказал он. – Аккурат рядом с вашей супругой каюта. Вам помочь перенести вещи?
– Буду признателен, – кивнул я.
– Смотри в оба, чтобы не спер, – тявкнул Валерон.
Переселение прошло быстро и почти буднично. Я добавил к рублю еще один, после чего стюард посчитал меня лучшим другом и, подавшись вперед, шепотом поинтересовался:
– Сударь, вам нужен совет по тому, с кем получится хорошо и прибыльно провести время за картами?
– Спасибо, неинтересно, – ответил я. – Не люблю проводить время за картами.
– Меня ввели в заблуждение, сударь, и дом выиграли не вы? – удивился он.
– Это была разовая акция, – отрезал я. – Больше не интересует. Домов никто не проигрывал в этой поездке?
– Домов?
– Или что-то соизмеримое. Меньшее меня не интересует.
Стюард посмотрел на меня уже не с уважением, а с восхищением. Можно сказать, даже с восторгом. Кажется, в его глазах я сравнился с героями античности, всего лишь намекнув, что на мелочь размениваться не желаю.
– Принеси чай в каюту моей супруги, – попросил я. – Стакана по два. Только не сразу, а сначала два, а потом еще два.
– Будет сделано, сударь.
Он аж во фрунт вытянулся. Какая-то у меня неправильная репутация вырисовывается. В следующий раз нужно будет лететь дирижаблем другой компании, если таковые есть. В этой мне от метки шулера уже не отмыться – будет передаваться от бригады к бригаде.
С шулером, кстати, я встретился в коридоре, когда он как раз обрабатывал свою будущую жертву. Со мной он вежливо поздоровался, но своему собеседнику заявил:
– В прошлую нашу встречу этот юноша обыграл меня в карты, разбив в пух и прах. Самый большой проигрыш в моей жизни.
– И сколько же вы проиграли? – заинтересовалась будущая жертва.
– Дом в Святославске, представляете?
– Поди халупу какую-нибудь?
Я уже отошел, но ответ шулера прекрасно расслышал:
– Обижаете, сударь. На улице Камергерской халуп нет. Центр Святославска, аристократическая застройка.
Когда я возвращался из клозета, этой пары уже не было. Видно, жертва дозрела до попытки выиграть дом и себе. Но без такого замечательного помощника как Валерон, выиграть у опытного шулера – без шансов. Жадность иной раз так на мозги давит, что они работать перестают.
Валерон по моему возвращению задумчиво почесал задней лапой за ухом и поинтересовался:
– Это же дискредитация?
– Что?
– То, что он сообщил о том, что ты у него выиграл дом.
– Наоборот, – торопливо ответил я, понимая, на что намекает Валерон. – Это работает на мою репутацию как удачливого человека.
– А мне кажется, этот тип работал на свою репутацию, – не согласился Валерон. – Если бы он не сообщил о проигрыше, то тот тип еще подумал, играть или не играть.
– Если ему хватило такой малости, то он и без того уже собирался играть, – возразил я. – Давай-ка ложиться спать.
– Но мне все же кажется, что он на твою нехорошую репутацию работает, – продолжил намекать Валерон.
– Где там кристаллы с Божественным Взором? – решил я отвлечь Валерона хоть так, хотя собирался их использовать в Верх-Ирети.
Валерон радостно выплюнул контейнер, в котором было отложено нужное. Я выгреб все семь (один добавился из кристаллов с очищенной зоны Куликовых), использовал все и сразу, лег спать, чтобы Валерон не начал убеждать меня в том, что вокруг все на нас злоумышляют. Я ему даже подушку выделил, на которой он покрутился, но все же нашел положение для правильного сна. Самому мне пришлось спать без подушки.
Возможно, из-за этого утром я проснулся с дикой головной болью, чего не было при получении других навыков с кристаллов. При попытке на чем-то сконцентрироваться я мог просмотреть свойства, если они были не слишком высокими, но в дополнение к знаниям я получал еще и усиление головной боли. Пришлось временно отказаться от дальнейшего использования нового навыка.
– Не надо было сразу все кристаллы использовать, – заявил Валерон, выглядевший до отвращения довольным и выспавшимся. – По одному на день было бы хорошо. А так слишком большая нагрузка одномоментно.
– Вчера сказать было нельзя?
– Я вчера не знал, – ответил он. – Не напрягайся, и потихоньку все пройдет.
Я добрел до туалета и опустил голову под холодную воду. Вода текла тоненькой струйкой и помогала прийти в себя не особо. Но чуть лучше стало. Настолько, что я умылся и почистил зубы довольно бодро, под усиливающийся скандал в коридоре. Скандал не был связан с желанием попасть в занятое мной помещение. Шел он по другому поводу.
Давешнему господину не удалось выиграть дом в столице, напротив, за ночь он полностью проигрался, поставив на кон даже запонки и булавку для галстука. Стоило ему меня увидеть, как он завопил стюарду, который стоял рядом:
– Вот этот тоже жулик! Они работали в паре! Требую задержать этого типа!
Стюард, не тот, что предлагал вечером подобрать жертву для игры в карты, стоически терпел звуковую атаку на собственные уши.
– На что это вы намекаете, сударь? – возмутился я.
– Я не намекаю! Я прямо говорю. Вы работаете в паре со вчерашним шулером. Сочинили историю о выигрыше, чтобы уговорить меня проиграть все! – истерично, брызгая слюной, вопил он.
– Я с вами не играл. У вчерашнего вашего собеседника, которого я видел второй раз в жизни, дом я действительно выиграл, о чем есть запись у капитана дирижабля, если это, разумеется, тот же дирижабль. И уж точно я не имею ни малейшего отношения к тому, что вы внезапно сели за карты и проигрались. Предъявляйте претензии тому, кто вас обыграл.
– Этот господин сошел ночью, – дрожащим голосом сказал стюард.
– Я остался без денег и вещей! – продолжал вопить господин. – Мне не на что будет даже купить обратный билет.
– Не могу сказать, что сочувствую, – хмуро сказал я. Состояние и без того было отвратительным, а здесь еще сотрясают воздух и мою нервную систему. – Обвинить меня в сговоре с человеком, которого я видел дважды в жизни, – это перебор. Жду извинений. В противном случае вынужден буду требовать у вас сатисфакции.
– Только не на дирижабле, – всполошился стюард. – Здесь дуэли запрещены правилами полетов.
При упоминании дуэлей господин резко сдулся.
– Приношу свои извинения, – неохотно сказал он. – Я был слишком расстроен и не соображал, что говорю. Но черт возьми, я остался совсем без средств! Я напишу жалобу на эту компанию. Потворствуете преступникам!
Он внезапно зарыдал и скрылся в своей каюте.
– Часто у вас бывает такое? – спросил я стюарда.
– Бывает-с. Иные господа удержу не знают, проигрывают все при себе. Еще в долги бы влезли, да на расписки мало кто играет, только со знакомыми.
– То есть рискуют только тем, что при себе? – уточнил я.
– Да, поэтому проигрыши обычно не столь велики: наличные, артефакты, драгоценности – это идет в зачет, остальное нет.
– У меня в залог шло оружие против купчей на дом, – припомнил я.
– Да, оружие тоже ставят, особенно дорогое артефактное, – подтвердил он. – И документы-с. У капитана дирижабля заверяют. Такие выигрыши здесь бывают редко. Мало кто возит с собой купчие на дома, сударь, – позволил он себе пошутить. – Обычно деньги и ценные вещи. Иные вещи подороже дома будут, но у этого господина при себе таких не было.
Хотел выиграть дом, а когда не вышло, утром, проспавшись – я помнил, как шулер пытался меня споить, решил забрать все проигранное. И вроде взрослый человек этот проигравший господин, так нет же, садится пить и играть в карты с незнакомым человеком. А когда проигрывает, обвиняет кого угодно, кроме себя.
Стюард пообещал принести вскорости чай, поэтому я ненадолго заглянул в свою каюту, оставив мыльно-рыльные принадлежности, зато забрав Валерона, и постучал к Наташе.
– Что там за скандал был? – спросила она.
– Наш знакомый шулер одного господина обыграл. Когда тот проспался и сообразил, что случилось, решил вернуть деньги, да только шулер уже удрал. Видно, сообразил, что для этого господина карточные долги не святое, отдавать не привык и попытается поутру вернуть если не все, то хотя бы часть.
– Хороший куш, наверное, снял, – предположила Наташа.
– Триста тысяч с мелочью, – сказал Валерон. – Ее я делить не стал.
Мы дружно на него уставились.
– Чего такого? – удивился он. – Он использовал Петино имя, чтобы вовлечь в игру лоха. Я честно взял нашу долю. Даже чуть меньше. Всякую ерунду типа портсигара и запонок оставил шулеру. На них наверняка нехорошая аура. То есть наша доля – ровно сто пятьдесят тысяч ассигнациями.
