Текст книги "Ресурс (СИ)"
Автор книги: Инди Видум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Это отмечали все, и каждый пытался что-то сделать для помощи несчастной собачке. Николай Степанович массировал ему пузико специальными приемами, которые помогали при несварении моему деду. Павел Валентинович заваривал специальный сбор для магов с энергетическими проблемами, а Прохоров так вообще предложил вызвать какого-нибудь собачьего специалиста, чтобы тот назначил Валерону лечение. Пришлось напомнить, что Валерон не совсем собака, а специалисты по воплощающимся духам, может, и существовали, но вряд ли они назначат лечение, а вот разболтают – почти наверняка.
– Да у него что-то в глубине залегло и не усвоилось, – заявил Прохоров. – В том месте, где у лохматого желудок. Пока не опростается, легче не станет. Может, ему с одной стороны касторки, а с другой – клизму?
На мой взгляд, это скорее походило на издевательство, но Прохоров предлагал на полном серьезе.
– Он же дух.
– Дык я не духу, а его воплощению предлагаю сделать.
– Ты только самому Валерону не предлагай, а то клизму придется делать уже тебе.
– Ну дык, прекрасное средство при проблемах с животом, – не смутился Прохоров.
– У него не с животом, а с усвоением энергии.
– Дык, она у него как раз в животе усваивается.
– У него не живот, а видимость.
– Согласен, живота там, считай, и нет. Но я прям сам переживаю, что в лохматого нынче ничего не лезет. Думаешь, касторка не поможет? Но клизма и мертвого на ноги поставит. Все, что не усвоилось ранее, – вылетит.
– Гриш, Валерон это как издевательство воспримет, – пояснил я. – А не как помощь.
– Главное, чтобы у лохматого все лишнее наружу вышло, – уверенно отвечал Прохоров. – Он потом сам нам спасибо скажет. Ты его главное придержи, а я все остальное сделаю.
Идею я зарубил на корню, но вот конкретно сейчас понадеялся, что переполненное внешнее хранилище породит движение и в той части Валерона, которая отвечает за переработку продуктов в энергию. Помощника только тошнило, и я считал это хорошим признаком. Правда, на настроении Валерона это отражалось пока только в худшую сторону.
В палатке он забился ко мне в спальник и скрутился в комок. Морда его приняла совершенно страдальческое выражение, почти как в тот раз, когда мы летели на дирижабле, а он пытался удержать в себе содержимое кузни. В этот раз содержимое полегче, но пообъемней. Если так дальше дело пойдет, в зону его не возьму.
Не успел я про это подумать, как Валерон проворчал:
– Больше в себе всякий хлам переносить не буду. Я не транспортная контора.
– Прости. Транспортной конторой это точно переносить нельзя было. Либо так, либо сжечь.
– Да дотащу я до места. Но ты мне за это должен три коробки конфет.
– Точно съешь?
– Точно. Прям чувствую, как лишняя энергия разошлась, а место для нелишней осталось. А правильная энергия только с шоколада идет.
Утром он выглядел таким же вялым и недовольным, но стоило нам доехать до поместья, где нас уже не просто встречали, а встречали в натопленном помещении, как Валерон быстро, но незаметно для дружинников отрыгнул всю мебель в нескольких комнатах, после чего уже вполне бодро изучил приобретение.
– Много больших помещений. Можешь потренироваться в поиске тайников, – предложил он.
– Думаешь, здесь что-то найдется? Люди не в панике уезжали. А если забыли что, за это время десять раз вернулись бы и забрали.
– Ты ж не с целью найти, а с целью прокачать навык. Чем чаще используешь, тем быстрее качается навык. По себе знаю. Я вот, к примеру, нашел в себе силы для образования нового энергетического запаса. Выдай мне миску с кашей для прокачивания моего навыка – и можешь идти прокачивать свой.
Мисочку он вывалил мне прямо под нос. Наверное, на случай, если я не понял, что он пришел в себя достаточно для того, чтобы опять съесть что-то вкусное.
Глава 11
Валерону после заправки кашей стало настолько хорошо, что он предложил сгонять до Верховцева и передать записку о встрече утром в условленном месте. Поскольку мне до него все равно надо было ехать, предложение помощника я скорректировал, чтобы пришлось сбегать совсем недалеко.
Наташу я оставил с дружинниками налаживать быт в поместье, а сам с Валероном выехал по заранее разработанному маршруту. В княжестве Верховцева окажусь уже в темноте, но это даже к лучшему – меньше вероятности, что меня заметят, и больше возможностей прокачать ночное зрение и чувство направления.
Расстроенной Наташе я пообещал сходить с ней в зону сразу после возвращения от Верховцева, предложил нанять кого-нибудь, чтобы отдраили дом и расставили мебель, после чего уехал. Не сказать, чтобы с легким сердцем, потому что поместье требовало осмотра, но этим можно было заняться чуть позже. Все равно в процессе эксплуатации вылезут новые недостатки, которые придется исправлять. Пока нужно было подготовить дом для проживания и одну из конюшен для приема постояльцев. Последним займется дружинник, которому уже дали четкие указания по конюшне, а первое Наташа вполне способна проконтролировать. Можно сказать, это тестовое задание на профпригодность к должности княгини. Деньги я ей оставил в достаточном количестве, чтобы решить все вопросы, так что должна справиться.
Ехал я и до темноты, и уже по ней, используя и незаметность, и засыпание своих следов комбинацией Снега и Вихря, отправляя заклинания как можно ниже, чтобы они издалека не бросались в глаза. За всю поездку я не только никого не встретил, но даже не ощутил ничьего направленного взгляда, что позволяло надеяться на то, что мое передвижение в зону Верховцева никто не заметил.
На ночевку остановился в заброшенной деревне совсем рядом с зоной. Строения еще не успели забыть, что в них кто-то жил, и не начали разрушаться, так что я выбрал один из сараев, где установил палатку. Валерон сразу же выплюнул Митю, которого он не извлекал в поместье, и заявил:
– Митя, на тебе охрана ночью, а я наконец смогу выспаться.
– Здесь в округе никого нет, – заметил я. – От кого нас охранять?
– Сдурел? Мы совсем рядом с нестабильной зоной. Искажения здесь открываются только так.
– Зимой они редко открываются.
– Петь, нам охрана лишняя? Митя все равно не спит, набрал с собой книжек, будет и просвещаться, и нас охранять.
– Я не сплю и буду караулить, – подтвердил Митя.
– Вот. А мы не будем переживать, что какая-нибудь тварь из зоны сюда прорвется и повредит нашу палатку. Или какая-нибудь тварь не из зоны захочет нашу палатку сделать своей. Как сделали астафьевские. Я же у них отобрал в честной борьбе и не хочу, чтобы плодами моих трудов завладели другие.
– Какая честная борьба? Ты спер это из их захоронки, – напомнил я.
– И что? Разве это было нечестно? Я же компенсацию брал! – возмутился Валерон и добавил: – И вообще поздно уже. Пора подзакусить и отправляться набираться сил.
С едой у меня с собой был целый контейнер с приличным выбором блюд, поэтому Валерон покапризничал в выборе, удовлетворившись в конце концов мясным пирогом и горкой хвороста. Прохоров, который участвовал в заполнении контейнера с едой и наверняка был инициатором приготовления под это дело хвороста, сейчас бы порадовался, глядя на то, как Валерон уминает вкусняшки. И никакой клизмы не понадобилось. Надеюсь, Валерон не узнает, что ему грозило со стороны Прохорова, а то обида моего помощника может быть весьма опасной.
Валерон умял все выданное, задумчиво поводил лапой по мисочке, размышляя, не нужно ли туда добавить хотя бы хвороста, но потом вспомнил, как мучился после переедания, и с тяжелым вздохом мисочку убрал, чтобы не соблазняла. Под его печальным взором брать что-то к чаю я не рискнул, выпил пару стаканов, ничем не заедая, да и отправился спать – и устал за день, и вставать надо будет рано, задолго до рассвета.
Поработать будильником Валерон предложил все тому же Мите, что железный паук исправно и сделал поутру, с таким усердием заколотил ложкой по кружке, что я подскочил на месте и схватился за топорик, решив, что на нас напали. Валерон поступил предусмотрительней – он попросту растаял в воздухе, уйдя с линии огня самым эффективным способом. Как он грязно ругался, когда сообразил, что никакой опасности не было.
– Кто тебя учил так будить? – возмущенно орал он на невозмутимого Митю. – Я чуть от сердечного приступа не умер.
– У тебя есть сердце? уточнил Митя.
– У меня все есть, что надо, – не смутился Валерон. – Наплевать на меня – подумай о Пете. Он чуть не поседел от такой побудки. И вообще, ты нас демаскируешь таким громким звуком.
– Палатка звуки наружу не пропускает, а ты сам сказал, чтобы я вас разбудил. Вы проснулись быстро, а значит, я все сделал правильно.
– Правильно – это когда звук намного тише, – проворчал Валерон, опять вываливаясь в видимое состояние. – Будильник не должен пугать, Митя.
– Разве кто-то испугался? – удивился он. Причем именно удивился – в механическом голосе появились проблески эмоций. Кажется, он начал эволюционировать самостоятельно. – Это же обычный стук. Что в нем страшного?
– Страшного в нем громкость звука, – пояснил я. – Первая мысль – что на нас напали механизмусы, очень большие и громкие механизмусы. А человек не включается сразу после сна. Мы, знаешь ли, несовершенны, нам надо время на раскачку мозга, который подает панические сигналы.
– Тогда нужно было показать, какая громкость приемлемая.
– Начинаешь с такой. – Валерон тихо, почти нежно, постучал ложкой о миску. – Усиливаешь постепенно, чтобы мы успели адаптироваться. А как только кто-то из нас поднял голову – сразу прекращаешь, понятно?
– Понятно, – покладисто согласился Митя и постучал ложкой по кружке совсем тихо, так, что даже Валерон остался удовлетворен и предложил быстро завтракать и выезжать.
В этот раз он не привередничал, согласился на кашу, но двойную порцию, от хвороста отказался, сообщив, что запланировал им отпраздновать освобождение от зоны еще одного княжества, поэтому очень расстроится, если мы с Верховцевым случайно сожрем отложенное лакомство.
– Понимаешь, после сладкого для усвоения энергии нужен отдых и желательно со сном, – вещал Валерон, проникновенно глядя мне в глаза, для чего ему пришлось забраться на столик, шедший в комплекте с палаткой. – Сейчас я не могу себе это позволить, потому что мне придется много двигаться, что нарушит процесс. Но потом я рассчитываю получить сразу все.
– Заметано, – согласился я.
– Но это не отменяет твое обещание про конфеты, – насторожился Валерон моей покладистостью.
– Разумеется.
Позавтракали мы быстро и выдвинулись уже к точке, где мы с Верховцевым собирались встретиться. Оттуда Валерон в бесплотном виде потащил записку, которую должен был подбросить адресату так, чтобы увидел только тот. Было еще темно, так что я был уверен, что все пройдет незамеченным. До последнего в данном княжестве крупного населенного пункта под названием Собиново было недалеко, поэтому Валерон вернулся быстро и принялся отчитываться:
– Пришлось его будить, тыкая бумажкой в физиономию, зато как проснулся – сразу принялся собираться, так что скоро будет.
– Много там людей?
– Где? В его доме или в селе?
– И там, и там. Ты слишком быстро вернулся, значит, легко нашел Верховцева, – пояснил я причину своего интереса.
– Почти никого не осталось. В селе некоторые улицы целиком нежилые. Несколько семей из обычных людей и сам Верховцев с парой гвардейцев – вот и все население.
– Надеюсь, гвардейцев он за собой не потащит…
– Да они дрыхнут, – фыркнул Валерон. – Я бы вообще мог там в материализованном виде шастать – никто бы и не ухом не дернул.
– Напоминаю, пока с нами Верховцев, из невидимости не вываливаешься. Это тебе не Наташа.
– Да я просто в ней сразу почувствовал родственную душу, – заюлил Валерон, – расслабился только поэтому. А Верховцев нам временный попутчик.
В этом я был с помощником согласен. Как мне ни был симпатичен последний представитель этого рода, я прекрасно понимал, что у него как у князя могут возникнуть интересы, идущие вразрез с моими. То есть дружбы как таковой у нас не получится, разве что поверхностные приятельские отношения.
– Ему и без того придется показать слияние, – все же напомнил я.
– Все сделаю в лучшем виде, – заверил Валерон. – Договаривались же. Я не дурак, все запомнил.
Может он и все запомнил, но случайностей никто не отменял: отвлечется, задумается или вообще выплюнет Митю вместо собранной реликвии. Это же Валерон…
Долго нам ждать не пришлось – вскоре послышалось шуршание верховцевских лыж, а потом и сам он вырулил из-за куста и принялся оглядываться. Я отключил незаметность и поздоровался.
– Петр, добрый день! – радостно проорал он.
– Тихо ты, – шикнул я. – Нам не нужно, чтобы кто-то узнал о моем участии, ты помнишь?
– Да здесь никого нет. В селе только вчера еще две семьи снялись с места. Говорят, пока санный путь, переезжать легче, – он вздохнул.
– Ты хоть завтракал?
– Поверишь, нет, ничего в горло не лезет, так волнуюсь. Но я с собой взял. – Он потряс вещмешком. – Будет чем подзакусить, если проголодаюсь.
Я уложил его мешок в багажник, а лыжи приторочил рядом со своими, после чего спохватился:
– Реликвию не забыл?
– Нет, – он извлек из-за пазухи знакомый мешочек. – Всегда при мне. Можно ехать.
При мне, точнее, в Валероне, был и последний кусок этой реликвии, поэтому я успокоился, и мы выехали в зону, благо уже рассвело и не было необходимости использовать ночное зрение. А вот незаметность я опять на себя набросил, а еще запустил комбинацию Снег-Вихрь, заметавшую наши следы. Тот, кто прошел бы по следам Верховцева, был бы немало удивлен тем, что они просто закончились в одном месте, а в другом поблизости не появились.
Маршрут мы согласовали еще в Святославске, поэтому сейчас ехали в сторону первого намеченного убежища, в котором передохнем полчаса-час, прежде чем двинуться дальше. Ехать приходилось не по прямой, иногда вообще зигзагами, чтобы не ввязываться в ненужные бои. Хотя один раз пришлось слезть со снегохода и помахать мне – топориком, а Верховцеву – саблей, потому что за нами увязалась стая волчеков, а с такими сопровождающими нужно расправляться сразу, не дожидаясь, пока их соберется несколько стай, которые скооперируются и с которыми мы уже не справимся. Магию я не использовал, потому что решил размяться, а почему не стал отправлять заклинания Верховцев, я у него спросил только в первом убежище, когда поставил котелок с водой для чая и появилось время для разговора.
– Рублю я лучше, чем магичу, – смущенно сказал он. – Да и уровень заклинаний у меня невелик. Если честно, меня не воспринимали всерьез, доставалось что-то по остаточному принципу, то есть фактически ничего. У меня сродство к Воздуху только первоначально было, а в нашей зоне он падает редко, да и кристаллов мне доставалось мало, а обычной отработкой разве наберешь приличный уровень? – он вздохнул. – Воду недавно получил, с ней прокачка полегче. Но ты сам понимаешь, сколько нужно тварей перебить, чтобы получить кристаллов на поднятие уровня в любом заклинании.
Я кивнул, хотя и понимал, что Верховцеву с его навыком видящего куда проще качаться, чем обычному человеку. Но знать про навык я не мог, поэтому промолчал, а Верховцев продолжил:
– Вот ведь как бывает: на старшего брата в основном тратились, ему учителей нанимали хороших по магии и фехтованию, ему все полученные кристаллы уходили, а остался я – не особо подготовленный, не особо приспособленный. А что делать? Вытаскивать княжество надо.
– Вытащишь, – уверил я.
– Спасибо, – расплылся он в улыбке. – Только я все думаю, не опасно ли тебе со мной ехать? У меня есть цель, ради которой не жалко жизнь отдать, а ты рискуешь просто так.
– Я рискую не просто так. Я выполняю поручение бога, – ответил я и скастовал слияние, после чего реликвия в собранном виде была выплюнута Валероном перед нами.
– Это моя? – Верховцев судорожно зашарил за пазухой и вытащил пустой мешочек. – Но как? Ее можно активировать прямо здесь? Тогда нам не нужно ехать вглубь зоны.
– Увы, нужно. Остались мелкие куски на месте разрушения. Когда соединятся, то реликвию можно будет активировать. Без этого – никак.
– То есть ключевой фактор – ты, а не снегоход?
– Именно. Я владею нужным заклинанием спаивания осколков реликвий. У тебя без меня вообще шансов не было бы, ты просто погиб бы.
– То есть ты должен восстановить все реликвии? – восхищенно спросил он.
– Смерти моей хочешь? Я должен был обеспечить богу, который за них отвечал, возможность попасть сюда, – ответил я. – После восстановления первой этого не случилось.
– И ты мне так просто рассказываешь?
– Не так просто. Ты же дал клятву, что никто никогда от тебя не узнает ничего из того, что будет сказано или сделано во время нашей совместной поездки. Ты никому не сможешь ничего рассказать без моего разрешения, клятва не позволит. Да и смысл мне сейчас молчать, если ты все равно увидишь активацию и все поймешь?
– То есть я повстречал божьего помощника и не смогу об этом никому рассказать? – огорчился он.
Я разлил заварившийся чай по чашкам и с удовольствием отхлебнул из своей, запивая сухой брикет, которым решил пообедать, оставив наготовленные кухаркой блюда из контейнера на ужин. Очень уж они вкусно пахнут, а значит, привлекут не только меня. А брикет, что на вкус, что на запах, – опилки опилками.
– Почему? Напротив, в твоем рассказе должен присутствовать именно божий помощник, который и восстановил реликвию. Я даже расскажу, как он должен выглядеть, чтобы совпадало с моим рассказом, – ответил я.
После чего тщательно описал внешность божка, с которым столь неосмотрительно заключил договор. Если информация о восстановлении реликвий дойдет до его врагов, то пусть ищут его, а не меня.
– А свое княжество ты когда будешь восстанавливать? – внезапно спросил он.
– Следующей зимой, – ответил я. – Я и твое не хотел в этом году, но ты же в одиночку поперся бы в зону и погиб.
– То есть ты можешь в одиночку очистить все княжества от зоны, но не хочешь?
В его словах мне почудился наезд. Но Верховцев и в Святославске показался мне слишком восторженным, не дружащим с реальностью. Пришлось выкручиваться на ходу.
– Я не хочу по-глупому погибнуть. За эти реликвии отвечал вполне определенный бог. Восстановление уже одной должно было дать ему возможность здесь появиться и разобраться, почему реликвии рассыпались. Возможно, я что-то сделал не так, поэтому предпочитаю не торопиться, а получить новые инструкции. А это будет возможно только летом.
– Понятно, – он вздохнул. – Вот у тебя жизнь интересная, а? Боги, реликвии. Девушку любимую украл. На дуэли с бретером разобрался. А у меня скукота сплошная.
– Я бы тоже скукоту предпочел, – невольно хохотнул я. – А не вот это вот. Давай собираться. Говорить можно и в темноте, а вот двигаться лучше по свету.
До второго запланированного на этот день убежища мы доехали уже в сумерках, подравшись еще два раза и удачно удрав от впервые встреченного в зимней зоне механизмуса. Увидев его издалека, я сразу подумал, что лучше бы мы его не встречали.
Это был самый огромный механизмус из всех виденных мной ранее. Свита у него тоже оказалась подстать – немаленькая, как по количеству, так и по размерам участников. Нет, я, конечно, прикинул, сколько бы автомобилей удалось бы собрать из этакой горы металла, но ввязываться в бой не рискнул. Не до сбора металла мне нынче…
Глава 12
Палатку Верховцев оценил высоко. Восторженно цокал языком, огорченно говорил, что ему такое не светит, выдвинул идею, что мне её подогнал бог, на которого я работаю. Пришлось согласиться, что в некотором роде это действительно так. Не было бы заклинания слияния – у меня не появился бы Валерон, не появился бы Валерон – не было бы повышенной компенсации. Так что первопричина – как раз бог и есть.
– Слушай, а твоему богу ещё помощники нужны? – внезапно осенило Верховцева. – Это же неправильно, что тебе одному приходится всё делать. А если этот бог отвечает за наши реликвии, то мы обязаны оказывать ему посильную помощь. Чтобы работало в обе стороны.
В том, что выдавший поручение бог отвечал именно за конкретные реликвии, я сомневался. Он точно отвечал за вороновскую, в представителя рода которых меня запихнул, всё остальное было весьма сомнительным. Может, ему не удалось воплотиться как раз из-за того, что я восстановил чужую реликвию?
– Он рассчитывал вернуться и исправлять всё самостоятельно, – напомнил я.
– Здесь дел столько, что ему одному вовек не справиться. Спроси у него при встрече. Я готов помогать.
Причем Верховцев по его виду собирался именно помогать, а не получать плюшки от близкого общения с богом. Хотя все плюшки в моем случае перевешивались жирным таким минусом – в живых меня точно не собирались оставлять, даже если печать не сработала бы.
– Думаю, тебе не до помощи будет, с твоим-то разнесённым в хлам княжеством, – напомнил я.
– Чем-нибудь я бы смог помочь, – возразил он. – Ты же сам не только делами бога занимаешься, но и своими.
– По факту я готовлюсь к тому, чтобы выполнить поручение с наибольшей эффективностью, всё остальное – побочные процессы. Если хочешь, я спрошу, нужны ли богу ещё помощники в этом мире, но случится это не раньше лета. И учти, что от этого больше проблем, а привилегий никаких нет. Та же палатка мне досталась случайно, бог её лично мне не вручал.
– Я же не ради привилегий, – удивился он. – Бог нас от тварей защищает, помощь ему – сама по себе привилегия.
– Идейный, – в самое ухо тявкнул Валерон. – Можно сказать, фанатик. Самая гадкая разновидность: прекраснодушный идеалист.
– Он не столько нас защищает, сколько свое поле влияния, – ответил я, проигнорировав ремарку Валерона. – Наша земля для них что-то вроде игры, место для соревнований. О нас они переживают в последнюю очередь.
– Петр, но ведь если он проиграет, мы все погибнем?
– Погибнем, но бога расстроит не это, а его проигрыш.
– Как-то это неправильно, – помрачнел Верховцев. – Он должен думать о тех, кто от него зависит, помогать им.
– Сергей, он бог. Он никому ничего не должен. У них своя мораль и свои возможности повлиять на тех, кто выполняет его задания. Если я на них забью, то вскоре умру в мучениях.
– А это точно бог? – оторопело спросил Верховцев. – Он же милосердным должен быть.
– У него своя мораль и свои интересы, – напомнил я. – Мы для него существа низшего порядка.
– Тогда, пожалуй, я буду ему помогать только восстановлением собственного княжества, – благоразумно решил Верховцев. – Потому что Вороновых, если что, много, а из Верховцевых я один остался. Мне умирать в мучениях нельзя, пока род не продолжен.
– Слова не мальчика, но мужа, – поддержал я его. – Это – лучшее, что ты можешь сделать на своём месте. А есть с кем продолжать?
Внезапно Верховцев зарделся, как красна девица, и начал что-то невразумительно мямлить, из чего я понял, что на примете кто-то есть, но в нынешнем состоянии княжества Верховцеву ничего не светит. Как я понял, у Верховцевых дело с накоплениями обстояло ещё хуже, чем у Куликовых, так что нынешний князь был гол как сокол, а с учётом того, что по распоряжению императора и князем вскоре перестанет быть, то понятно, почему родители девушки посматривают в его сторону с пренебрежением.
– Ничего, Сергей, вот очистишь княжество, и твои акции на брачном рынке резко пойдут вверх.
– Там очень богатая семья, – вздохнул Верховцев.
– Прекрасно. Потребуешь с них приданое побольше. Тебе как раз нужно будет вкладываться в развитие.
А ещё, судя по приспособленности к жизни данного индивидуума, ему понадобится хороший финансовый консультант, чтобы эти деньги не были профуканы. Но это уже точно не мои проблемы.
– Думаешь, согласятся? – засомневался он.
– На брак с князем? С настоящим князем, с реликвией и с очищенным от зоны княжеством? – удивился я. – Или ты девушке не нравишься?
– Нравлюсь… Мы даже бежать подумывали… Но куда я её приведу?.. – тяжело вздыхая, с большими промежутками между словами, выдавил Верховцев. – В Собиново?
– В Колманск, – возразил я. – Там же у вас особняк.
– А под Колманском поместье есть, – согласился Верховцев, – но что там после зоны осталось?..
– Все осталось, только под слоем пыли. Пылесборный артефакт собственного изготовления презентую. Жилье очистишь. Что касается денег… После зоны останется много кристаллов. Соберём – будет тебе первоначальный капитал. Ладно, мечтать хватит, завтра вставать рано, к обеду будем в Колманске. А там уж пан или пропал.
Карта столицы этого княжества у меня была при себе, и маршрут по улицам я наметил, но за время, прошедшее с захвата зоной этого города, прошло слишком много времени. Какие-то проезды могли исчезнуть. В куликовской столице этого не было, хотя полуразрушенных домов хватало, нужно будет попросить Валерона провести разведку, и быть готовым к любым неожиданностям: если в Тверзани ни один дом не рассыпался на дорогу, по которой мы ехали, это не значит, что такого не случится в Колманске.
Неожиданностей со стороны Верховцева я не ожидал: при всей его мечтательности саблей он орудовал умело и не задумывался перед ударами над этичностью этого действия. Не тормозил в бою, что было немаловажно, не подставлялся, действовал быстро и умело. Я бы даже сказал, что в бою он превращался в совсем другого человека, кому не страшно подставлять спину.
Но вот неожиданностей со стороны города я опасался, поэтому Валерона подкормил незаметно от Верховцева, который сразу после ужина залёг в спальник и пялился в потолок со счастливой улыбкой. Наверное, уже представлял себя настоящим князем с очищенным от скверны зоны княжеством. Я с громким шуршанием перебирал вещи и шепотом инструктировал помощника на завтрашний день, прикрывая собой от Верховцева мисочку с быстро убывающей кашей. Маршрут по карте города мы с Валероном уже обсуждали, так что заблудиться он не должен был, да и нынешние мои инструкции сводились к осторожности – как-то неловко мне было полагаться на мелкую собаку в вопросах собственной безопасности. Но незаметно проверить маршрут мог только он. На близком расстоянии от тварей никакой мой навык не спас бы от обнаружения.
Валерон не подавал ни звука, в конце трапезы аккуратно прибрал в себя и мисочку, после чего нырнул в мой спальник, куда я залезал с осторожностью, чтобы его не придавить. Возможно, в таком состоянии его бы и не удалось придавить, но проверять не хотелось.
Утром я подкормил его столь же незаметно, а уж пристроился он на снегоход привычно, упираясь лапами на руль передо мной. Я его не видел, но чувствовал лапы и движение шерсти, а ещё представлял восхищение скоростью на собачьей морде, потому как кататься Валерон любил.
Чем дальше мы углублялись в зону, тем выше была концентрация тварей, а сами они – посерьёзней, поэтому пока доехали до убежища, останавливались трижды, чтобы разобраться с преследователями. И это я ещё большие снежные поля на всякий случай объезжал, чтобы не ухнуть куда-то под снежное покрывало.
Я уже предвкушал отдых в убежище, но когда к нему подрулил, выяснилось, что оно разрушено, чего на карте отмечено не было. Хотя, конечно, разрушили его совсем недавно. Прицельно разрушили, и не твари – защитные плетения повредили изнутри.
– Что делать будем? – спросил Верховцев, сообразив, что отдых отменяется. – До другого поедем?
– Смысл? Другие наверняка тоже разрушены. Это явно сделали те, кто не хочет, чтобы зона отсюда ушла.
– Сторонники других богов? – предположил Верховцев. – Но они-то сами тоже в зоне не выживут.
– Они получают деньги сейчас, а не выживать будут потом.
Со снегохода я не слезал, но опасности рядом пока не чувствовал, как и направленного на себя взгляда. В неподвижном состоянии незаметность работала хорошо и даже позволяла надеяться на то, что если кто-то за нами следил, сейчас след потерял.
Вокруг убежища следов никаких я не видел – кто бы его ни разрушил, за собой он всё зачистил. И только отсутствие снега внутри самого убежища указывало на то, что сделали это недавно.
– Не могли же разрушить все убежища? – продолжал Верховцев.
– Не могли. Но в неразрушенном нас могут ждать. Даже не могут, а наверняка ждут.
Из-за того, что нам пришлось и драться, и уходить от погони, мы вышли не к тому убежищу, к которому собирались первоначально, как ближайшему к нужному нам въезду в город. И теперь я был убеждён, что нам повезло: засада сидела именно там. Интуиция об этом завопила сразу, как мысли пошли в ту сторону.
– Кто?
– Те, кто не хотят, чтобы ты собрал реликвию.
– Откуда им знать, что я соберу?
– Здесь возможны варианты. От другого прорицателя до утечки с твоей стороны.
Валерон ткнулся мокрым носом в моё ухо и шепнул на грани слышимости:
– Я до ближайшего убежища. Гляну, что там, нет ли засады.
Он исчез тут же, а Верховцев нетерпеливо поёрзал сзади и спросил:
– Что делать будем? Кажется, я собачий лай слышал. Не могут нас выслеживать?
– В зоне? Собаками? – хмыкнул я. – Их сожрут сразу после того, как они первый раз гавкнут. Давай пять минут передохнём, пока никто не набежал, а потом посмотрим карту города на предмет возможных засад.
Отсюда город был уже виден, и, похоже, въезжать придётся отсюда, а не с самого удобного места, что мне очень не нравилось, поскольку до княжеской резиденции придётся ехать дольше. И по другому маршруту. Нет, Верховцев уверял, что помнит город как свои пять пальцев, но стоило учитывать, что прошло слишком много лет – пальцы выросли, а сам он мог что-то забыть.
– Вряд ли засаду там устроят ещё и люди, – скептически сказал Верховцев, но со снегохода слез.
– Мы не знаем, какая у них защита. Кстати, не даёт ли её владение Скверной?
– Сложно сказать, – задумался Верховцев. – При сродстве к Скверне образуется источник Скверны внутри, который со временем растёт, а значит, его носитель в зоне становится почти своим. Но есть твари, которые нападают на всех без разбору, а ещё такой источник часто плохо влияет на мозги. То есть чем чаще практикуются заклинания из этой области, тем сильнее источник и тем выше вероятность, что носитель сбрендил.
– Из твоих людей ни у кого Скверны нет?
– Отец не брал таких, – ответил Верховцев. – Но, разумеется, могли и скрыть при приеме, и получить потом. Скверна дает очень сильные заклинания, не каждый удерживается от соблазна. А почему ты спросил?
– Потому что утечка пошла от тебя, – ответил я. – Ты сказал кому-то, что собираешься в зону, – и тебя караулят во вполне определенном месте.
– Да я никому и не говорил… – озадаченно сказал он, но задумался.
Вернулся Валерон и тихо сообщил мне на ухо:
– Там засада. Конкретно на Верховцева. Потому что главнюк их сказал: «Задолбало ждать этого придурка. Поскорей бы его убить – и домой». Экипировка у них хорошая, приметная, с графским гербом. На нём белый орёл и змея.
