Текст книги "Проходимец по контракту"

Автор книги: Илья Бердников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

Я устало прикрыл глаза.

– Как меня нашли?

– По браслету. И то еще хорошо, что капитану первому пришло это в голову! Да еще то неплохо, что тебя угораздило выпасть в океан всего в паре сотен километров от города. Вот если бы ты вообще в другом мире оказался…

Я молчал, погруженный в свои мысли и просто отдыхая.

Вышло так, что мне повезло. Повезло несколько раз. Повезло так, как редко везет, словно я упал в полосу везения.

Или Бог услышал молитву.

ВОЗ

Глава 1

– Есть хочу!

Бычок из мультфильма

Костер горел. Языки пламени жадно лизали закопченные бока котелка, отрывались легкими лоскутами и тут же исчезали. Дальше огненных лепестков взлетали острые искры, но и им было не соперничать с легким дымом, что практически прямо уходил в пушистые ветви, заставляя листья трепетать в его теплых струях. Иногда тот или иной лист отрывался и уносился куда-то в сторону, присоединяясь к лежащему на земле уже довольно толстому лиственному ковру. В этом мире была осень. Острые сырые запахи увядающей природы, горьковатый привкус от сгорающих в костре дров, какое-то грустное ожидание холодов, повисшее в воздухе, придавали особую прелесть этому вечеру, что уже плавно перетек в начало ночи. Из котелка приятно и призывно доносился аромат похлебки, заставляя Санька, сидевшего напротив меня, раз за разом дергать за рукав Данилыча, что сегодня распоряжался ужином, и спрашивать о степени готовности.

– Да отстань ты от меня! – в очередной раз отмахнулся внушительной ложкой от штурмана Данилыч. – Говорю: дойти должно! Или мясо резиновым жевать будем?

– Так картошка же развалится! – умничал Санек, – Ты нас пюре с мясом или супом кормить собрался? Ты вон у Ками спроси – она женщина, она в готовке должна понимать!

Ками смущенно улыбнулась, никак не прокомментировав утверждение Санька, что сегодня целый день пытался подкатить к симпатичной шебекчанке, но натыкался каждый раз на равнодушие, причем непонятно было: показное оно или нет.

– Она – ребенок, – внушительно произнес Данилыч, подняв указательный палец в сторону колеблющихся ветвей. – А современная молодежь практически не умеет готовить: все родителями избалованы и изнежены. Как посмотрю на будущих жен, так сразу и жалко их потенциальных мужей становится: пропадут мужики с такими поварихами, если только сами по первой не будут готовить да жен учить. Не-е… – Данилыч важно повел ложкой в котелке, выудил кусок мяса на перевернутую крышку и придирчиво его исследовал, потыкав ножом. – Я своим девкам с младых ногтей втолковываю: учитесь готовить, да так, чтобы ваши парни и думать не могли от вас на сторону пойти, чтобы их не только половыми гормонами, но и желудком к вам влекло неудержимо. Вот так-то!

Данилыч подмигнул Ками и делано сердито повернулся к Саньку:

– Чего сидишь, ждешь пока в рот покладут? Давай хлеб нарезай, миски на стол, да фонарь из кабины принеси! Готово уже, а они глазами хлопают!

Ароматная похлебка, в которой мяса явно было больше, чем картофеля или загадочной крупы, которую, кстати, я все никак не мог идентифицировать (наверное, какой-то местный злак), была разлита или, скорее, разложена по нашим внушительного размера мискам. Данилыч прикрикивал на Санька, и тот, сходив за универсальным фонариком, даже повесил чайник над костром вместо убранного котелка.

Похлебка была хороша: наваристая, пропахшая дымком, она слегка обжигала рот то ли из-за своей температуры, то ли из-за многочисленных специй, хозяйственно припасенных Данилычем на Шебеке. Мясо тоже хорошо приготовилось, и хоть оно и отдавало каким-то необычным привкусом, но было просто замечательно на вкус и даже хорошо жевалось, несмотря на опасения Данилыча.

Сегодня на Дорогу прямо перед автопоездом выскочил из кустов перепуганный представитель местной фауны, похожий своей уцелевшей задней половиной на смесь зайца с антилопой. Передняя же его половина оказалась вдрызг раздавленной колесами, и уже невозможно определить было по жалким остаткам расплющенной головы, на кого же больше этот зверь был похож: на зайца или же все-таки на антилопу.

Данилыч же, трудностями видовой классификации утруждать себя не стал, попросту завернув уцелевшую заднюю часть в целлофан и заявив, что сотворит нам «мировое варево» на вечернем привале, что и сделал, хотя и с опозданием из-за некоторой жесткости антилопозайца. Так что ужинали мы уже в полной темноте, при уютном свете костра и универсального фонарика.

– Мировой суп, Данилыч! – похвалил я водителя, похрустывая каким-то местным овощем, напоминавшим смесь лука с огурцом на вкус, но имевшим вид длинных стручков с ярко-фиолетовой окраской.

Голодная Маня нетерпеливо сидела над парящей миской, переминаясь с лапы на лапу, каждые несколько секунд пытаясь начать трапезу, но тут же отшатываясь от горячей еды. Гивере сегодня практически ничего не перепадало, за исключением каких-то обрезков и шкуры антилопозайца, которую, впрочем, Маня жевать по каким-то причинам, возможно этического характера, не стала. Даже кости, оскобленные добела прижимистым поваром Данилычем, не вдохновили аппетит гиверы, но горячий ароматный суп покорил ее чувства, хоть и не давался пока в пасть по причине своей горячести.

Живо одолев объемную миску, я расслабленно откинулся на туристический коврик и заложил руки за голову. Приятно было смотреть на колышущийся дымом, освещенный мерцающим светом круг листьев, что кое-где уже поредели от жара, и голые веточки сиротливо и укоризненно поглядывали вниз на костер, что лишил их последнего украшения.

Так бы и жить спокойно, перегонять транспорты с безобидным грузом, есть вкусную и сытную еду, мечтать у костра перед сном, представляя, как ждет меня дома красивая жена… И никаких тебе забот, тревог, опасностей…

Мир, в который мы попали через несколько суток пути и неизвестно сколько тысяч или миллиардов километров от Шебека, как раз и был тем Новым Светом, о котором мне рассказывал Чаушев. Практически свободный от людей и, как следствие, от городов, внешне он был из разряда миров «земного» типа, наподобие Геи или – не к ночи будь помянута – Псевдо-Геи. Про тип же Шебека трудно было что-то сказать, так как местной растительности там практически не оставалось, а по небольшим искусственным садикам ничего определенного про родную шебекскую флору сказать было нельзя.

У нас не стояло целью попасть в населенную часть Нового Света, но мы должны были дождаться в нем идущего за нами по пятам Нэко и отправиться через этот немноголюдный мир на Пион.

Для того чтобы попасть в Новый Свет, мне пришлось провести автопоезд через несколько Проездов, причем пустыня, в которой мы оказались, покинув Шебек, простиралась практически на весь тот унылый и серый мир, что негостеприимно пылил песчаными бурями и нагонял сущую тоску своей однообразностью. Как он назывался, я не запомнил, помнил только, что даже окно нельзя было открыть: местный воздух практически не годился для дыхания, и ехать бы нам в дыхательных аппаратах, если бы специалисты Шебека не сделали кабину «Скании» полностью герметичной. Через таможенный пост того пустынного мира мы проехали без проблем: вышедший из полузасыпанного песком купола человек в маске поинтересовался, не нужен ли нам Проходимец, получил отказ и, разочаровавшись ответом, небрежно заглянул в пустой прицеп автопоезда, делая это скорее для проформы, чем из интереса.

К слову, «Скания» теперь только внешне оставалась земным тягачом: даже дизельный двигатель ее был продублирован какой-то силовой установкой, использующей электроэнергию. Так что можно было выбирать, каким двигателем пользоваться. Каким-то образом новый прицеп сделали полноприводным: при нужде все его колеса становились ведущими, и автопоезд, таким манером, превращался в какое-то подобие внедорожного грузовика. Или внедорожной «колбасы», как удачно выразился Санек. По словам же Данилыча, емкость энергоблоков, которые теперь заменили бензобаки, предоставляла возможность проехать пару тысяч километров без дозаправки, которую, к слову, мы могли сделать на любой придорожной запятой, так как практически на всех них наличествовали нужные энергоузлы. К тому же по какой-то хитрой технологии весь тягач изнутри был покрыт изолирующим материалом, пуленепробиваемым вдобавок. Внутри кабина выглядела практически как и раньше, и ничто внешне не говорило, что между кузовом кабины и внутренними панелями и обивкой теперь появилось несколько дополнительных слоев. Только передняя приборная доска была немного перестроена, для того чтобы разместить несколько дополнительных пультов и панелей голографических экранов. Лобовое стекло сменил какой-то прозрачный полимер сложной структуры, которая обеспечивала ему крепость брони, к тому же при надобности снаружи на это новое «стекло» опускались броневые жалюзи. Прицеп также заменили. Внешне он был очень похожим на прежний, сгоревший при охоте на Маню, но совершенно другим внутри, и в нем даже место для новой «метлы», выданной Чаушевым, было продумано с боковым выездом. Каморку охранников сменила уютная каютка, также изолированная от внешнего мира и соединенная с тягачом гибким переходом. Из этой каютки можно было попасть в небольшую сферическую башенку наверху прицепа. Башенка эта, свободно вращаясь и поднимаясь при надобности на полтора метра над крышей, имела еще и турель для установки различных видов оружия, делала завершенным вид нашего автопоезда, ставшего чем-то вроде крепости на колесах на случай нападения придорожных бандитов или агрессивных животных. В общем, под командованием Данилыча шебекские техники произвели титаническую работу, не использовав, в принципе, никаких технических разработок, которые были запрещены к вывозу из этого мира.

«Конечно, – ворчал Данилыч удовлетворенно, – всякой там антигравитации и силовых полей нельзя было применить, но наша машинка теперь настоящий бронепоезд, да к тому же электроникой всякой напичкана до отказа. – Он хитро прищуривался и привычным жестом качал указательным пальцем: – И про несколько прехорошеньких тайничков я тоже не забыл».

Я открыл слипающиеся веки. Меня легонько расталкивал Данилыч. Оказывается, я умудрился задремать после сытного ужина.

– Давай, Леха, просыпайся, – виновато бормотал шофер. – Нэко на подходе. Сообщает, что нужно снаряжение принять.

Я с неохотой приподнялся. Нэко, конечно! Он должен был доставить ту часть нашего груза, что мы не могли вывезти через таможню с Шебека из-за некоторой специфичности и отсутствия разрешения на вывоз таких вещей из этого мира. Интересно, у Нэко все без проблем обошлось? Именно идее Нэко мы были обязаны тем, что груз мы получали в Новом Свете, а не в том пустынном мире, где и шагу нельзя было ступить без газовой маски: он предложил нам подождать его с основным грузом, тем более что в нужном нам направлении ехал какой-то знакомый ему контрабандист, имеющий возможность вывезти с Шебека что угодно в обход таможни и пограничников.

– Совсем отключился? – мягко спросила меня подошедшая Ками.

Я вздохнул, вяло пошарил глазами вокруг…

– Да, как-то…

Девушка протянула мне мою кружку, полную горячего чая.

– Я туда кое-чего для бодрости добавила, – улыбнулась она. – Сон согнать.

Я поблагодарил, отхлебнул ароматный чай, слегка отдающий какими-то травами.

Ками, с той поры как оказалась на Дороге и покинула Шебек, заговорила на межмировом, и это ее сильно поразило вначале. Но потом девушка довольно быстро освоилась в нашей мужской компании, и даже Данилыч, что очень не хотел «брать бабу с собой, особенно если она ребенок», смирился с присутствием изящной и улыбчивой девчонки, все время пытаясь наставить ее на путь истинный и уберечь от знаков внимания приставучего Санька. Ками же, навязанная нам Нэко, что, видать, хотел оставить нам сестру как залог того, что мы не сбежим без него с переоборудованным транспортом, вела себя тихо и примерно, не мельтеша попусту перед глазами, но стараясь помочь каждому по мере своих возможностей.

– Хорошая девка, – говорил мне на русском Данилыч. – Только надо смотреть, как бы наш лоботряс ее не испортил: совсем ведь малышка она…

При этих его словах я просто кивал головой и улыбался, вспоминая Ками, скачущую по трубам и решетчатым фермам со здоровенной пушкой в руках. Или – кидающую гранаты вниз по ступенькам эскалатора и с интересом наблюдающую за их действием. Да, неизвестно еще кого от кого оберегать нужно в случае с Ками и Саньком!

Я покрутил головой в поисках штурмана: его не было у костра, да и Данилыч, буркнув о том, что пошел встречать Нэко, удалился в темноту, посвечивая себе под ноги своим любимым универсальным фонариком. Мы с Ками остались у костра одни, если не считать дремлющей Мани. Девушка подкинула ветку на угли, и та, потрещав, ярко вспыхнула, освещая окрестности неровным, трепещущим светом.

– Слушай, Ками, давно хотел спросить, – я кивнул, приняв от девушки какое-то сухое шебекское пирожное, откусил кусочек, прожевал, проглотил. – Хотел спросить, да языковой барьер не позволял…

Ками сделала ждуще-нетерпеливую рожицу.

Я глотнул чаю, чтобы прочистить горло.

– А что случилось с тем таксистом, у которого ты позаимствовала машину? Как вы разошлись? – Я помедлил, подбирая слова. – Он вроде виды на тебя имел…

Ками фыркнула.

– Этот похотливый урод? Он так скулить стал, когда я ему ствол в пах уткнула, что мне смешно и противно стало, – девушка передернула плечами и загнула многотонную фразу, мешая межмировой и шебекский языки.

Тем не менее я ее понял.

– А до этого он меня лапать пытался! Ну я ему и приказала заехать в проулок, выйти из такси и раздеться. Потом врезала от души по затылку, чтобы он вырубился, а потом…

Ками мило улыбнулась и выгнула по-кошачьи спину.

– Нэко подъезжает! – окликнул нас от стоящей за кустами «Скании» Данилыч, спасая меня от грядущих подробностей. – Давайте на разгрузку подходите.

На дороге появился свет, примерно на расстоянии в полкилометра от нас. Да-да, именно на дороге, а не на Дороге – с оранжевого асфальта мы съехали на какую-то лесную узкую колею, чтобы подальше от возможных глаз перегрузить привезенное оборудование. Данилыч даже пошел на такие меры предосторожности, что не поленился расставить около десятка миниатюрных сканеров – детекторов движения в округе. Правда, ставили-то их мы с Саньком, а Данилыч больше распоряжался с умным видом, предпочитая не лазить по кустам и буреломам самому, а разумно делегировать обязанности. Теперь же он, держа при себе наготове дробовик, следил за приближающимися фарами.

– Я Санька со стволом в кусты засадил, чтобы в случае какой подставы у нас еще одна огневая точка имелась, – прошептал он мне по-русски, когда я подошел к кабине «Скании», где он непринужденно сидел, делая вид, как будто у него и в мыслях нет держать ниже стекла дверцы восьмизарядный дробовик – свою любимую «Сайгу-20».

– Ты «Гюрзу» наготове держи и стой, пожалуйста, под защитой какого-нибудь прикрытия: нам Проходимец целым и невредимым нужен для дальнейших путешествий. Хватит собой рисковать, понял?!

Я отошел за кабину, где спокойно стояла Ками.

– Данилыч перестраховывается, – объяснил я девушке.

– И правильно делает, – заметила она. – Кто знает, что могло произойти за время нашего отсутствия на Шебеке или что могло взбрести в голову Братству Контрабандистов. Может, они решили, что наши услуги им уже без надобности? Так что осторожность не помешает в любом случае.

Свет фар приблизился вплотную, послышался тихий гул двигателя. Потом фары пару раз мигнули, и их свечение медленно потускнело примерно до трети начальной яркости. Перед капотом приехавшего транспорта в свете потускневших фар появился темный силуэт человека. Человек постоял несколько секунд, потом поднял руку ко рту.

– Порядок, это Нэко, – сообщил Данилыч, спускаясь из кабины. Дробовик, впрочем, он в кабине не оставил, но держал непринужденно, словно бы просто по привычке.

Нэко, не торопясь, подошел к нам, протянул, здороваясь, руку.

– Трудно было с Шебека выбираться? – спросила у него Ками, обнимая и прижимаясь лицом к груди.

– Можно сказать, что не труднее, чем всегда, – бодро ответил Нэко, пожимая мне и Данилычу руки. – Я же с таким специалистом добирался! А Санек, кстати, где, в кустах сидит? Караулит?

– Да, я его как снайпера посадил, – ухмыльнулся Данилыч. – Только много ли с охотничьим ружьем наснайперуешь?

– Ничего, – успокоил его Нэко. – Я достаточно привез оборудования и для снайпера, и для пулеметчика. Принимайте амуницию, господа! А штурман пусть и дальше для общей безопасности в кустах сидит.

Он повернулся к своему транспорту, пряча улыбку, и махнул рукой. Транспорт медленно поплыл к автопоезду, гудя и потрескивая двигателями, и остановился в паре метров от кабины «Скании», слегка покачиваясь. Теперь стало видно, что это закрытый обшарпанный грузовик, которых я немало видел в Нижнем городе на Шебеке. Двигался этот грузовик наподобие Нэковой колымаги: его поддерживали над землей многочисленные ребристые полусферы, что мерзко гудели и разбрасывали искры. С глухим, смягченным травой и мягкой почвой ударом грузовик опустился на землю, гул и треск стихли.

– Если вы нас тут так ждали, – раздался знакомый скрипучий голос, – то не могли вы предусмотрительно развернуться к нам кормой, чтобы можно было осуществить разгрузку прямо в грузовой люк?

Из обтекаемой лобастой кабины спустился, поблескивая хитрыми прозрачными глазенками, все такой же лысый и дикобразобровый грек Никифор.

– Что глаза вылупил? – неласково обратился он ко мне. – Не мог же я такую ответственную работу неизвестно кому доверить? Тем более что люди сейчас – жулик на жулике! Вон и ты старого торговца умудрился обокрасть: спер «Удар», а? Без спроса спер!

Мне было очень неловко, но Никифор сам меня выручил.

– А я бы так тебе его и не отдал, конечно же. Цену за него знаешь какую можно было бы получить? Так что уж ладно, Проходимец. Спер и спер. Хорошо уж то, что эта штука тебе помогла хорошенько мясников встряхнуть, да так, что они до сих пор не опомнятся да все гадают, кто же это мог так нагло им перья пощипать – конкуренты или спецслужбы!

– Умный ты больно, да и болтливый слишком для твоего глубокого возраста, – вмешался «молодой» Данилыч. – А вы сами не могли сюда на задней передаче подойти? Здесь-то уже разворачиваться негде!

Старый грек сощурил глазки, почти совсем прикрыв их своими седыми дикобразами.

– Ладно, хватит попусту болтать – работать нужно! У меня в лавке Саон остался заправлять, и я места себе не нахожу при мысли, что этот толстый увалень там может наворотить!

Перетащить из одного кузова в другой несколько контейнеров примерно по сотне килограммов весом было довольно легким делом для четверых мужчин. Один из перетаскиваемых контейнеров подозрительно напоминал внешне либо металлический гроб, либо медицинский бокс, наподобие того, в котором мы транспортировали бесчувственного Санька. Я было попытался спросить о содержимом этого специфического ящика, но Нэко нахмурил брови, и я умолк.

– Вот здесь, – пропыхтел, усаживаясь прямо на контейнере в нашем прицепе, Никифор, который оказался довольно крепким мужиком для своих преклонных лет, – здесь то, что я вам обещал. – Он похлопал ладонью сначала по одному, затем по другому зеленому контейнеру. – Костюмы, бронежилеты, оружие. Хороший пулемет для вашей башни тоже имеется. Фу-у… Дайте дух перевести…

Старик повернулся ко мне.

– А автомат, что я тебе прокачал, лежит сверху контейнера, сразу под крышкой. Я положил с ним памятку с подробным описанием обращения с оружием и ухода за ним, так как он сказал, что ты в этом мало смыслишь. Так, дело свое я сделал, все необходимое доставил, а теперь напоите старика чем-нибудь горячим и крепким, и я отправлюсь в обратную дорогу.

– Давай к костру, – пригласил грека Данилыч. – Там чай горячий есть, да я тебе еще в чай кое-чего покрепче подплесну, если только не побоишься чересчур сильно разгорячиться перед обратной дорогой.

Данилыч увел Никифора к костру, причем грек довольно шумно возмущался, протестуя против того, что Данилыч обвинял его в боязни перед крепкими напитками.

Я было собрался последовать за ними, но Нэко удержал меня за плечо:

– Поговорим?

Я согласно кивнул, присаживаясь на контейнер с оружием, благо мое движение подбородком было видно из-за проникающего в трейлер приглушенного света фар. Нэко жестом выпроводил пристроившуюся было рядом Ками и сам уселся на ее место. Ками дернула плечами и ушла наружу.

– Капитан сказал тебе передать, – начал Нэко, – что он надеется на твою добросовестность. Он тоже покидает Шебек из-за возникших неприятностей.

Я молча ждал продолжения, так как было понятно, что это только предисловие к разговору.

– Я хочу уточнить, чтобы не было никаких недоразумений между нами, – сказал тихо, но твердо Нэко. – Какое задание для тебя с Данилычем является приоритетным: задание Братства или задание капитана?

Я пожал плечами.

– Мы же уже договорились, что выполняем задание Братства, доставляем груз на Пион и, когда становимся свободными от этого дела, только тогда занимаемся заданием Чаушева.

Теперь Нэко молчал, покусывая заусенец на пальце.

– Я понимаю, что для тебя это задание важно, – успокоил я его. – Тебе за его выполнение обещали дать гражданство в Верхнем городе для Ками?

Нэко кивнул.

– Ну вот и будем его выполнять в первую очередь, так как мне за выполнение этого задания сулили вывоз моей семьи с Земли на Дорогу, после чего я смогу считать себя вольным Проходимцем.

– Да, – прошептал Нэко, – свобода это – все! Кстати, ты так и не понял, как открыл внутримировой Переход? Вот уж загадка действий Проходимца! Весь Шебек переполошился, шутка ли: они столько десятков лет прожили в страхе, что последние Переходы в их мир могут закрыться, а тут какой-то гонщик открыл давно не действующий Переход, что и не возмущался вот уже лет как сотню… Там сейчас такие поисковые работы проводятся по выяснению твоей личности… Ученые и спецслужбы роют как одержимые. Только ничего у них нормального не выйдет, скорее всего.

– Это почему? – Я откинулся на контейнере, благо куртка была довольно мягкой.

– За тобой в Переход пролетели еще пара гонщиков, в том числе и тот, на красном хатане, что преследовал тебя. Их-то тоже подозревают в открытии Перехода.

Мне вдруг перехотелось лежать.

– Так вот кто мог в море кричать недалеко от меня! А я-то думал, что слуховые галлюцинации… Эти двое, они погибли?

– Выжили, – успокоил меня Нэко. – Они словно выпали раньше того места, где выкинуло тебя. Конечно, их нашли по браслетам – Чаушев подсказал властям, как и где их искать, только толку от них мало: не помнят ничего, кроме провала во тьму, а потом – плавания в океане. Перепуганы страшно. Считают, что гнались за демоном, что специально пришел, чтобы лишить их победы в таком важном мероприятии, как большие гонки. Их пока держат в каком-то военном медицинском учреждении – проверяют на качества Проходимцев. Ты в общем-то вовремя с Шебека убрался, иначе и твою версию проверять бы кинулись, а так пока у военных и политиков только большие знаки вопроса.

Я с облегчением выпустил воздух. Все же убийцей, хоть и невольным, я не оказался. Представляю шок этих гонщиков, когда они, преследуя меня, ухнули во тьму Перехода. Да-а, не позавидуешь этим бедолагам, хоть они и хотели выкинуть меня с трассы, а то и искалечить. А мне же нужно день и ночь благодарить Бога за капитана Чаушева, что сделал все возможное, для того чтобы нам беспрепятственно выехать из взбудораженного мира. Да уж… а капитан еще рассчитывал, что мое участие в гонке облегчит вопрос выезда с Шебека!

– Вы Лоцманов брали? – спросил я у Нэко после недолгого молчания. – Или Никифор тоже Проходимец?

Лоцманами на придорожном жаргоне называла также Привратников – тех Проходимцев, что ждали возле Проездов и проводили при надобности транспорты в другие миры.

– Нет, – ответил Нэко. – У Никифора есть Проходимцы из Братства, с которыми он более-менее постоянно работает. Сам-то он только плачется, что не наделен таким даром, иначе, как он говорит, он бы развернулся! Но, насколько тебе известно, купить дар Проходимца еще никому не удавалось, хотя бы и очень крупные суммы предлагались.

Я немного задумался. А что, в принципе, из человеческих даров можно купить за деньги? То есть купить не человека, не художника, музыканта, математика или писателя, но купить сам этот дар, так чтобы взять его себе или передать кому-то другому… Нет, до такого люди еще не додумались. Да это и к лучшему, так как тогда бездарные детки богатых родителей смогут приобретать себе слух и голоса, словно «Мерседесы» или силиконовые имплантаты, заливая волнами псевдоодаренного творчества общестадную аудиторию. И тогда, наверное, и наступит конец света. Бррр, мрачная и угнетающая перспектива! Хотя что-то наподобие этого мы уже и можем наблюдать на Земле, где критерии любого искусства все больше определяются денежными суммами, а не душой.

Далее думать об этом мне не захотелось, может даже, еще и потому, что место и ситуация как-то не подходили для таких рассуждений, более соответствующих какой-то компании непризнанных художников и музыкантов, жалующихся в подвальной студии за полупустой бутылкой на недостаток финансов для осуществления своих гениальных идей, а не мне, Проходимцу по контракту, в данный момент разлегшемуся на контейнере с оружием и боеприпасами в прицепе автопоезда на электрическом ходу. Мне захотелось уйти от этих мыслей, и я решил разрядить повисшую тишину.

– Знаешь, – с неожиданным юмором сказал я Нэко, – а наш штурман к твоей сестренке подкатывает, А Данилыч за нее опасается, мол, Санек ее испортит, несмышленую девочку.

Нэко посмотрел на меня, приподняв черные брови, и мы оба покатились с хохоту.

– Чего вы там ржете?! – раздался снаружи голос Санька. – Мне еще долго в кустах нужно сидеть? Я там все штаны росой промочил; а они тут смеются!