Текст книги "Его прозвали Сильнейшим (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Даже туман впереди был другим – густым, как дым. Там невозможно было увидеть центральную точку, Фердинанд хорошо это понимал. Даже думать о том, чтобы шагнуть туда, было глупостью…

– А когда путь идущего был простым? – усмехнулся Фердинанд. – Не вернусь? Я что, впервые жизнью рискую? Это моя Божественная медитация! Не чья-нибудь! Если я не выберусь из собственной Божественной медитации – что я вообще за идущий?

И Фердинанд шагнул вперед.

Казалось, что идешь через воду на глубине метров в пять – настолько плотным стал туман. Фердинанд шагал вперед и не оборачивался, смысла в этом не было. Если на границе Божественной медитации центральная точка изредка мигала, то сюда ее свет не пробивал. Все равно, что погрузиться на самое дно моря, куда не добираются лучи солнца.

Впереди показалась золотая рама. В отличие от других, на этой виднелись трещины, будто зеркало собиралось вот-вот развалиться на части. Фердинанд заглянул туда и увидел себя день назад. Со всех сторон наседали быстрые враги – эльфы, наги и каменные люди, а человек не успевал уходить и закрываться от всех атак.

– Вот оно, – с придыханием сказал рантарец, оглядываясь по сторонам.

Вокруг появилось тридцать зеркал – столько, сколько дней в месяце. Фердинанд посмотрел в каждое, и различия со всех зеркал выстроились в четкую линию. Та неуловимая правда, которую рантарец раньше не видел, теперь проступала на поверхность. И, как часто это бывает, истина оказалась невероятно проста.

– Ха… Ха-ха-ха-ха! Я не успеваю отражать атаки! Это невозможно успеть, просто невозможно! Я не должен ничего блокировать, я должен бить! Ты все сразу понял, а, капитан?

Это и был «огонь», про который говорил Сагранеф. Не приемы, а сам стиль боя – бушующий и неукротимый. Нет, про защиту нельзя было забывать. Но в тот момент, когда возникала мысль блокировать удар, нужно было бить. Сейчас Фердинанд четко их видел: сотни моментов, когда вместо атаки он блокировал. Рантарец все делал правильно, он сражался, как опытный идущий – взвешенно и аккуратно. Только и результатов можно было добиться таких же взвешенных и аккуратных.

– Просто бить… И ради этой простой мысли я шагнул сюда?

Фердинанд обернулся. Ни намека на центральную точку.

Любой шаг мог вести в любое направление. Была вероятность, что, шагнув назад, Фердинанд окажется ближе к центральной точке. Только шанс был один к ста.

– Все еще неплохо, – хмыкнул Фердинанд.

Даже если бы он попытался выйти из Божественной медитации, то не смог бы это сделать – не здесь, вдали от центральной точки. Фердинанд шагнул туда, куда не стоило – и поплатился за это.

– Да уж. Этому месту не хватает солнца, оно бы разогнало весь этот туман. А лучше сразу трех солнц, одного здесь не хватит. Ну… остается только надеяться.

Рантарец уселся и стал ждать. Время здесь тоже текло иначе, и чтобы не ждать без пользы, Фердинанд перекраивал свой стиль. То, что рантарцу вбивали всю жизнь, безжалостно кромсалось и выбрасывалось. Фердинанд всегда чувствовал это в себе. Ему хотелось бить быстрее, подавлять врага градом мощных ударов. Это чувствовали в нем старейшины, это увидел Сагранеф. И только сейчас Фердинанд окончательно шагнул к настоящему себе.

Мир Божественной медитации затрясло. По туману пробежали трещины, и туман с воем хлынул в них, пытаясь заполнить неожиданные раны. Мир рвали на части снаружи, причем с такой легкостью, будто ребенку дали в руки лист бумаги. Сверху пролился синий свет, и Фердинанда выбросило наружу – прямо в коридор Шкатулки Номер Семнадцать.

– Время отдыха истекло! – раздался голос Сказочника.

Что произойдет, если время в комнате отдыха истечет? Фердинанд не знал. Сказочник мог выбросить его в коридор, где враги просто истыкали бы рантарца насмерть. Бессмертный мог убить Фердинанда за наглость сразу или сначала предупредить, что надо выйти, а затем уже убить. Но у рантарца была надежда. Для Бессмертного Сказочника выдернуть человека из мира Божественной медитации – плевая задача. Все равно, что разбудить спящего, вылив на него ведро воды.

Сейчас Шкатулка должна была предложить испытание – так оно и случилось.

К Фердинанду по воздуху плыли золотые весы. Рантарец присмотрелся и невольно сделал шаг назад. На самом деле весы несли, просто их хозяйка была невидимой.

– Что это? – спросил Фердинанд вполголоса, ощущая опасность.

– Явление Смерти, – прозвучал голос Сказочника.

– И почему я ее не вижу?

– Ты пока плохо понимаешь суть смерти, – решил не игнорировать вопрос Бессмертный. – Восемьдесят первый этаж, срок – десять недель. И ставка в месяц времени!

– Ничего нового, – кивнул Фердинанд. – Что ж, я согласен, э-э-э, дама?

На чаше весов оказалась синяя сфера, и невидимая женщина исчезла. Ни один враг в Шкатулке Номер Семнадцать не был настолько опасным, как она.

Глава 16
Начало истории

Бить, бить, бить. Кулаки Фердинанда работали с устрашающей скоростью, Воля Тела то пробуждалась, когда враги давили слишком сильно, то потухала. Никаких блоков. Ты можешь уйти с линии атаки, но только для того, чтобы сразу ударить – того же противника или другого.

Насколько легко только бить? Кажется, что просто, на самом деле на такое способен лишь мастер. Фердинанд знал и чувствовал, когда бить, а когда отступать. Если удар приходилось принять, рантарец делал это так, чтобы атака прошла по касательной или хотя бы не в жизненно-важные места. С каждой битвой эффективность Фердинанда росла, и он проносился через этажи, уничтожая всех на своем пути.

«Дракониды».

Только на семьдесят третьем Фердинанд снова столкнулся с ними. Драконидов было сразу трое – и каждый применил магию. Огонь, воздух и молнии сплелись в одно заклинание: Фердинанд прыгнул вперед на живот и проскользил по полу до врагов. Ярь рантарец направил в спину, огонь и молнии кромсали ее, но не повредили ничего важного. Фердинанд вскочил и сразу обезглавил одного драконида, а за ним и оставшихся двух: в ближнем бою потомки драконов были слабаками.

В большом зале семьдесят четвертого этажа ждали десять драконидов.

– А почему не сразу сто?

Враги стали колдовать все вместе, и Фердинанд без раздумий пробудил Волю Тела.

Вспышки заклинаний озаряли комнату. На десятерых драконидов ушло пять минут, после которых на теле Фердинанда не осталось живого места. Но серьезных ран не было: Венера справлялась.

– Это только семьдесят четвертый, беш его дери.

Дракониды-маги стали появляться регулярно. То, чего Фердинанд опасался больше всего, воплотилось в жизнь. Сначала это был отряд из наги, прогарца, эльфа и драконида. «Тактическая группа», – хмыкнул тогда Фердинанд. Эльф и драконид стреляли с дистанции, причем остроухий точечно, а потомок дракона – по области. Прогарец завязывал ближний бой, а нага колол из-за плеча каменного человека. С Волей Тела Фердинанд разобрался без проблем, но с каждым следующем этажом условия ухудшались. Больше прогарцев, больше драконидов, эльфов и наг. Шкатулка Номер Семнадцать будто тестировала разные отряды бойцов, пытаясь нащупать тот, что сломает Фердинанда.

– Не дождетесь.

На семьдесят восьмом этаже ждал новый враг.

Всего лишь один драконид со странным и очень редким оружием – двусторонней глефой. Глефа – это клинок на длинном древке, в Централе ее любили использовать, особенно обычные люди или слабые идущие. А вот двустороннюю глефу, у которой лезвия на обоих концах древка, нет. Слабый идущий скорее отсечет себе кисть или отрежет ступню, чем сможет драться таким оружием. Только мастера могли раскрыть потенциал двусторонней глефы, да только к тому времени сильные идущие уже успевают выбрать себе другое оружие.

В мастерстве драконида сомневаться не приходилось.

Враг смотрел на Фердинанда с интересом, изучая человека. Рантарец тоже не спешил нападать.

«Он – Великий Мастер», – понял Фердинанд.

Шкатулка Номер Семнадцать повышала ставки. Однажды Фердинанд убил Великого Мастера Шота – не без помощи Бешеного Пса. Теперь нужно было сразиться с Великим Мастером один на один.

– Назови себя, – пророкотал драконид.

– Фердинанд, – усмехнулся рантарец. – Хоть кто-то решил поговорить со мной. И как тебя зовут?

– Р-рак Тал. Ты не можешь ср-ражаться в полную силу?

– Не могу, есть ограничения, – кивнул Фердинанд. – Они не помешают.

– Мой р-разум затуманен, но тело сильно, как и пр-режде. Будь остор-рожен, Фер-рдинанд.

Драконид плавно отвел глефу в сторону. «Атакую сразу всем, что есть», – подумал рантарец и пробудил Волю Тела. Но вместо атаки Фердинанд остался на месте.

«Если бы я напал, то погиб».

Движение глефой было смертоносной техникой. Раньше Фердинанд ее был не заметил – помогло острое чутье после сотен битв в Шкатулке.

Стоило мышцам на теле рантарца дрогнуть, как драконид слегка повернул глефу. Это была еще одна смертельная техника на пути возможной атаки. Фердинанд даже не успевал дернуться, он только готовился к атаке, как драконид поворачивал глефу. Со стороны казалось, что это не бой. Фердинанд просто стоял напротив врага, а драконид крутил глефу в руках, будто осматривая лезвие со всех сторон.

«Никаких слепых зон, прорваться невозможно, – подумал Фердинанд. – Так дело не пойдет. С глефой он держит проход, у него преимущество. Правда, и у меня козырь найдется».

Прогарцы и наги дрались грубо. У эльфов была своя система боя, четкая и отлаженная. Драконид тоже применял техники, и Фердинанд еще по эльфам понял, какая у врага слабость.

Рантарец шагнул к врагу. Еще бы десять сантиметров, и глефа отсекла бы руку. Фердинанд резко шагнул в сторону, но оружие врага плавно провернулось вокруг оси – на каждом конце глефы было лезвие, и рантарца едва не ранили.

Фердинанд шагнул в другую сторону. Его движения были быстрыми и неожиданными, драконид поспевал. Только на последний, восьмой шаг Фердинанд подловил врага, и ладонь рантарца сомкнулась на древке глефы.

«Попался!», – подумал Фердинанд и ударил кулаком левой. Драконид ударил лапой, и две атаки столкнулись – потомка дракона слегка отбросило назад, но Фердинанд крепко держал глефу.

Драконид был сильнее. И быстрее. Только драться голыми руками – хотя скорее лапами – потомок дракона не привык.

– Сожми зубы, Рак Тал.

Левым кулаком Фердинанд бил врага, а правой рукой держал древко. Удары сыпались на морду драконида, на его тело и руку. Ответные атаки оставляли на теле рваные раны. Коготь полоснул по лицу, и зрение на левый глаз пропало. В какой-то момент драконид перестал бить, а потом и вовсе растворился.

Правая ладонь с трудом разжалась. Только с Меркурием и Ураном получилось удержать глефу, хоть кожа и стерлась, а мышцы порвались от напряжения.

– Спасибо, Рак Тал. Ты хотя бы не был мудаком.

Ничего не вышло бы без Восьми Шагов Предков. Это и было слабое место драконида – он ничего не знал о человеческих боевых искусствах.

Для Фердинанда все давно стало ясно. Враги, которых Сказочник поместил в Шкатулку – из той эпохи, которую Бессмертный показывал в представлениях. Конечно, у древних людей были какие-то боевые искусства, только в совершенствовании убийства себе подобных человечество не знало равных. За тысячелетия люди отточили боевые искусства и создали много невероятных техник. И такой великий боец, как Рак Тал, ничего не знал о Восьми Шагах Предков – технике передвижения, которую видел любой сильный идущий Централа.

* * *

– Поздравляю! Ты добрался до восемьдесят первого этажа!

«Шесть недель. Успел, даже с запасом – и все равно медленно», – подумал Фердинанд.

На пути больше не встретились сильные дракониды – они были где-то впереди, на верхних этажах. Чувства Фердинанда завопили о приближении кого-то, и прямо перед рантарцем в воздухе появился ключ. Его держало Явление Смерти, которое Фердинанд не мог разглядеть.

«Погоди-ка», – подумал рантарец. Какой-то силуэт едва заметно приступал, будто что-то невидимое обволакивала вода. Раньше Фердинанд этого не видел, но теперь он мог увидеть хотя бы форму Явления Смерти.

«Неужели я лучше понял саму суть смерти? После сражения с Рак Талом? Или из-за Шкатулки в целом?».

Опасливо взяв в руку награду, Фердинанд увидел в своей ладони сразу три ключа.

– Ты собрал все три ключа священного родника, поздравляю!

– Надеюсь, оно того стоило, – хмыкнул Фердинанд.

Явление Смерти исчезло, это рантарец сразу почувствовал. А на месте невидимой женщины появилась нарисованная на полу дверь с тремя замочными скважинами.

– Вход на тайный этаж! – объявил Сказочник.

Фердинанд пожал плечами и, нагнувшись, вставил в каждую замочную скважину по ключу. Повернув их, рантарец схватил ручку и потянул ее на себя. Он будто открывал вход в подвал, только за дверью не было ни лестницы, ни ступеней, поэтому Фердинанд просто прыгнул туда.

Приземлился он метров через двадцать – и очень этому удивился.

– Это как? Хотя чего я удивляюсь творению Бессмертного.

Фердинанд не увидел дна, хотя расстояние было ничтожным. Просто прыгнул в темноту и почти моментально оказался на дне.

Вокруг струился мягкий синий свет. Под ногами Фердинанда была дорожка из круглых камней, а впереди, на небольшом возвышении раскинулся пруд. Вода лилась в него сверху маленьким водопадом – такие пруды с водопадами любили строить в своих поместьях богачи.

– Священный родник, – неожиданно тихо заговорил Сказочник. – Можешь погрузиться в его воду.

– Рыбу не распугаю?

Ответа не последовало.

Фердинанд подошел к воде и зачерпнул пригоршню. Вода из пруда оказалась приятной, будто рантарец пил разбавленное фруктовое вино.

– Неприлично как-то лезть одетым.

Раздевшись, Фердинанд шагнул в пруд. Глубина была метра полтора, и рантарец, недолго думая, окунулся с головой.

Вода забурлила. Фердинанд знал, что нужно продолжать сидеть под водой, пусть она темнела и пузырилась. В тело будто воткнули тысячи игл, и рантарец почувствовал, как ярь проникает внутрь организма.

Все утихло через час. Вода стала черной и холодной – только тогда Фердинанд решился вынырнуть.

– Священный родник снимает усталость и лечит даже мельчайшие травмы, накопленные в теле. Напоследок он дарит ярь, которую игрок способен накопить за год медитаций, – объяснил Сказочник.

Фердинанд поднял руку. Тело ощущалось иначе, вместо потасканного экземпляра рантарцу достался свежий, только из кузни. Раньше Фердинанд не мог заметить все те тысячи ран, накопленных за жизнь, но сегодня он избавился от них.

Ярь переполняла тело. Ее стало слишком много – и весь этот объем Фердинанд направил вглубь себя, развивая тело. Внутреннюю энергию рантарец, как и любой другой идущий, получал через дыхание. Но Фердинанд неожиданно заметил, что ярь начала прибывать сама собой.

– Понятно. Я достиг уровня Великого Мастера.

Что отличает Мастера от Великого Мастера? Только генерация яри. Если идущий на уровне Мастера сможет развить свое тело до предела и пробить его, организм начнет вырабатывать внутреннюю энергию сам. Слабые идущие полагаются на алхимию и дыхательные техники, идущим посильнее приходится отказываться от алхимии – уже не так эффективно, да и попробуй найди хорошую. Сильному идущему не хватает и дыхания. Сколько можно накопить из воздуха? Даже применяя особые техники и создавая магомеханические схемы, ты рано или поздно упрешься в потолок.

И тот самый чердак над потолком и есть генерация яри.

Стены подернулись, тайный уровень сменился коридором. Награда за три испытания оказалась необычайно ценной, многие идущие рискнули бы жизнью ради этого. Но потерять жизнь в Шкатулке Номер Семнадцать было проще простого.

По стенам поплыли бонусы. С разговорами было покончено, пришел черед подниматься выше.

Исцеленное и восстановленное тело вышло на свой пик. Фердинанд стал Великим Мастером – причем не ранним, а развитым. Бои, которые раньше считались сложными, стали для рантарца вполне терпимыми. Но и Шкатулка подкидывала проблем. Уже на восемьдесят третьем этаже Фердинанд столкнулся с еще одним сильным драконидом.

– Я – Док Тцан. Ср-разись со мной, человек, – сказал враг. Победить его оказалось сложнее, чем прошлого: Док Тцан привел с собой двух драконидов-магов.

– Сучара, – устало выдохнул Фердинанд, поднимая с земли собственную руку. Последним ударом Док Тцан смог ее отрезать, и рантарец прижал конечность к разрезу, пробуждая Венеру и Гигею. К счастью, драконид не уничтожил руку, а прирастить конечность было не так уж сложно.

Следующий этаж пришлось сражаться фактически одной рукой, и дважды Фердинанда чуть не убили. А до девяносто первого этажа рантарец добрался за два месяца.

– Поздравляю, ты убил сто драконидов! – заявил Сказочник. – Время для последнего представления!

– Точно, я и забыл, – устало выдохнул Фердинанд, махнув рукой.

Коридор уже привычно стал бумажным. Появилась сцена, и занавес открылся. На сцене стояли пять бумажных драконидов. По жестикуляции было ясно, что они общаются друг с другом, иногда посматривая на небо.

– К людям дракониды не питали плохих чувств. Для потомков драконов человечество было занятной расой – примитивной, но не без своих особенностей. Дракониды заметили, как легко люди впитывают кровь других рас: прогарцев, эльфов и наг. А еще от них не укрылась невероятная тяга к знаниям. Чем совершеннее существо – тем меньше ее потенциал созидания. Дракон совершен по своей сути, но создать что-то действительно новое он не способен. Дракониды были сильно скованы, как и их прародители, они не были учеными, скорее, их можно было называть собирателями знаний и сторонними наблюдателями.

К драконидам вышел человек. Он упал на колени, а потом указал в небо, и дракониды синхронно кивнули.

– С особенными людьми, теми, чья тяга к знаниям превосходила прочих, дракониды делились знаниями. Потомки драконов поддались уговорам, и так появились дети от союза драконидов и людей. Их проницательность и гениальность превосходила людскую, но за это люди жестоко расплачивались – почти все они сходили с ума, не прожив и пары десятков лет.

На сцене бумажный человек поклонился драконидам и ушел, оставив их позади. Человек брел по бумажному лесу, пока не наткнулся на селение людей – они сразу встали на колени.

– Среди людей не было никого мудрее. Человек, которого дракониды признали почти равным себе: он учился у них, чтобы затем вернуться к людям. Он не стал обычным искателем знаний: мудрейший из людей воспользовался всеми своими знаниями, чтобы помочь человеческому роду.

Гений показывал, как делать оружие и как медитировать, за ним повторили магические пассы руками и слова заклинаний. К людям пришел еще один незнакомец. Взгляды чужака и мудреца встретились.

«А ведь я знаю, кто это. Раб, который ударил прогарца и сбежал», – понял Фердинанд.

– Он был сильнейшим среди людей. С этими двумя у человечества появлялся шанс на спасение. Люди прозвали их Мудрейший и Сильнейший.

«Логичнее не придумаешь», – хмыкнул Фердинанд.

– И тогда люди убили молодого дракона по имени Кэрон.

Толпа бумажных людей стояла на теле бумажного дракона. Тот, кого прозвали Сильнейшим, выдернул из головы огромного врага топор. Это была первая победа человечества.

– Кости стали оружием, чешуя – доспехами, а жидкая ярь внутри дракона превратилась в топливо армии людей. Драконы не могли такого стерпеть, и началась жестокая война. Не только сами драконы: эльфы, прогарцы, наги и дракониды выступили единым фронтом против жалкой расы людей.

С одной стороны стояла кучка бумажных людей, с другой – бумажные фигуры всех других рас вместе с драконом. Сцена закрылась, и Фердинанд удивленно спросил:

– А охиронцы?

Ответа не последовало.

– Загадочные какие. Как и я и думал, разонцы – потомки драконидов. Сильнейший и Мудрейший? Сильнейшим называли Сизого Камня прошлой эпохи, он убил Искандера и остановил вторжение кочевников. Поэтому Хозяин Песьей Ямы послал меня к Сагранефу? У всего этого есть связь, но какая? Прошлый Сизый Камень – точно не этот дикарь с топором, не мог он столько прожить. Получается, это скорее не имя, а звание для самого сильного воина эпохи. Тогда почему сейчас нет Сильнейшего? И если это звание или титул, то должен быть и Мудрейший.

Сказочник давал ответы и вызывал еще больше вопросов. Но Фердинанд пришел в Шкатулку Номер Семнадцать не за ответами.

– Девять этажей осталось. Мелочи, правда?

Глава 17
Триумф

Книга вторая

По коридору брел измученный и израненный человек. С его прочного тела ручейками стекала кровь. Человек едва видел, а слышал только одним ухом. Левая рука была сломана. И все же человек шел – и быстро приходил в себя. Планеты исцеления Венера и Гигея заживляли раны с устрашающей скоростью.

– Поздравляю! Ты прошел девяносто девятый этаж! – заявил Сказочник. – Остался всего один, где тебя ждет особенный противник!

– Хватает мне особенных противников.

Сильных драконидов Фердинанд убил уже десять, а остальных врагов давно перестал считать. Перед тем, как идти дальше, рантарец дал себе отдохнуть.

– Давай, показывай, что еще приготовил.

– Твой последний противник! Надеюсь, ты готов, – прозвучал голос Сказочника.

Фердинанд шагнул внутрь зала. Он был больше, чем обычно – по меньшей мере раз в десять. В таком огромном зале легко разместилась бы целая армия, но враг был всего один.

Два метровых янтарных глаза с вертикальными зрачками пронизывающе смотрели на Фердинанда. От этого взгляда рантарца передернуло, существо перед ним излучало само сосредоточение Воли, подавляя все живое. Враг был вершиной пищевой цепи, величайшей расой, перед который склоняются остальные.

На сотом этаже Шкатулки Номер Семнадцать Фердинанда встретил дракон.

Ярь потекла по телу быстрее, и рантарец сделал шаг техникой Восьми Шагов Предков. Пробудился Сатурн, ускоряя мышление и движения, а следом Фердинанд пробудил Волю Тела, которая взорвалась всей своей мощью. Вмиг человек оказался возле дракона – враг ударил своей лапой, будто пытаясь прихлопнуть надоедливое насекомое.

Фердинанд шагнул в сторону и оказался возле лапы, чтобы ударить кулаком. «Крепкий, зараза», – подумал рантарец. Чешуя треснула, но не сломалась, дракон снова поднял лапу, только в этот раз ударил хвостом: Фердинанд едва успел подпрыгнуть и оттолкнуться еще одним Шагом Предков от хвоста.

Под рантарцем с ревом пронеслась река синего огня.

«Он знал, что я увернусь, и хотел сжечь меня после этого», – подумал Фердинанд.

Голова дракона оказалась под рантарцем. Фердинанд упал вниз, сложив ладони в замок – от удара пасть закрылась, и поток огня прервался, взорвавшись внутри дракона.

Оттолкнувшись от носа врага, рантарец отскочил в сторону и усмехнулся.

– Слушай, а не такой ты и страшный, шансы на победу у меня есть. Мы еще повоюем.

* * *

Послание для второго ученика Сагранефа, Вульписа, получилось передать через десять месяцев. Когда Бешеный Пес и Зен вернулись в Тульпийские горы, они стали дожидаться рядом с нефритовой шкатулкой. Фердинанд должен был выйти из нее через двенадцать месяцев после входа, но неожиданно корабль Сагранефа спустя на месяц раньше.

– Мы передали послание вашему ученику, – сказал Бешеный Пес.

– Отличная работа.

Сагранеф шагнул к Бешеному Псу и приложил большой палец ко лбу. Бывший гладиатор даже не успел осознать ту боль, которую испытал – он просто потерял сознание.

Следующим стал Зен. Сагранеф приложил палец ко лбу маньяка, и Зен впервые за долгие годы ощутил боль. Сознание он не потерял и быстро понял, что в голове прибавилось знаний.

– Что это? – спросил Зен.

– Труды Моралиста, Бессмертного. Они могут дать тебе ответы, которые ты ищешь.

– Хотите меня исправить?

– Сам посмотри.

Зен заглянул в свою память, копаясь в новых знаниях, которые он никогда не получал естественным путем.

«Меня зовут Моралист. Однажды, не будучи Бессмертным, я на спор убил шестьсот детей. Я не испытал ничего, кроме радости от выигранного спора», – прочитал он из памяти первые строки в трудах Моралиста.

Зен поднял глаза на Сагранефа и кивнул. Если такого человека прозвали Моралистом, то он действительно мог что-то знать.

Когда Бешеный Пес пришел в себя, он схватился за голову и медленно сел. Сагранеф курил трубку, глядя на шкатулку, а Зен думал о чем-то своем.

– Эти знания… Вы уверены, что стоит передавать их мне?

– Сомневаться из-за таких мелочей?

Бешеный Пес помотал головой. И действительно, нашел кого спрашивать. Сагранеф был Мудрецом, он превосходил и Великих Мастеров, и даже Просветленных. Для него знания, которыми может воспользоваться Мастер, были не такими уж и важными.

«И все же это слишком много», – подумал Бешеный Пес.

Сагранеф передал ему знания о магии объемом в сотни книг. Раньше Бешеному Псу казалось, что в магии он разбирается хорошо. В Песью Яму стекались книги со всего континента, а денег у лучшего гладиатора было хоть отбавляй. Но знания Сагранефа оказались качественнее – даже в основных темах, которые остались для Бешеного Пса в прошлом.

Шкатулка засветилась. Зен и Бешеный Пес сразу повернулись к ней, а Сагранеф продолжил курить. Свечение нарастало и уже через пару секунд начало слепить. Крышка шкатулки приоткрылась, и наружу вынырнул Фердинанд.

Одежды на рантарце не осталось, ее сожгли, как и кожу, ставшую черной. Сгорели и волосы, и ресницы с бровями. Из сотен ран сочилась кровь, а сам Фердинанд пошатывался, едва удерживаясь на ногах. Вид был ужасным, но Бешеного Пса поразили не раны.

От Фердинанда исходила сила. Воля Тела была такой концентрированной, что давила на Бешеного Пса даже на расстоянии. Фердинанд посмотрел затуманенными глазами на Сагранефа, будто пытаясь понять, где находится, а потом убрал Волю Тела.

Давление Воли исчезло, но само тело Фердинанда продолжало источать силу. От этого израненного и обожженного человека веяло опасностью, которой раньше не было.

«Великий Мастер», – понял гладиатор.

Рантарец шагнул на следующий уровень, обогнав Бешеного Пса. Сделав два шага вперед, Фердинанд остановился напротив Сагранефа.

– Я справился, мастер.

– Раньше срока, – слегка кивнул Сагранеф и выдохнул в Фердинанда дым.

Кожа начала обретать нормальный цвет. Очевидно, что Венера, планета исцеления, не справлялась или уже совсем исчерпала свою силу, поэтому Сагранеф решил помочь.

– Понял, зачем я тебя туда отправил, третий помощник капитана?

– Даже не старпом? – прохрипел с ухмылкой Фердинанд. – Понял. Обе цели. Полагаться на удары и развить Волю Тела.

– Именно так. Как тебе Шкатулка Номер Семнадцать?

Фердинанд ненадолго задумался.

– Как шлюха с гонореей. Есть приятные моменты, но потом ссать больно.

На лице Сагранефа промелькнула усмешка: сравнение ему понравилось.

Бой с драконом оказался тяжелым. Чешуйчатая тварь была до одури живучей и умудрилась дважды подпалить Фердинанда. Когда после десятичасового боя рантарец наконец-то шагнул вперед, он увидел, что пространство Шкатулки Номер Семнадцать начинает исчезать.

«Поздравляю, ты прошел! Все сто этажей за десять месяцев и десять дней. Новый рекорд! – раздался напоследок голос Сказочника. – Дракона зовут Кэрон. Тот самый, которого убили Сильнейший и Мудрейший».

– И что теперь, ученик? – спросил Сагранеф.

– Мне кажется, Мудрейшему виднее.

Несколько раз пыхнув трубкой, Сагранеф, наконец, кивнул.

– Да, я тот, кого зовут Мудрейшим. Ты увидел прошлое?

– Полностью. Значит, должны существовать Мудрейший и Сильнейший. Наследуемые титулы. Тогда где Сильнейший? Последним был Сизый Камень прошлой эпохи.

Говорить становилось проще, лицо восстановилось. Пробудилась и Венера, из которой Фердинанд выжал в бою все соки.

– Сильнейшего в этой эпохе еще нет.

– Так и знал. Им стану я.

– Попробуй, – спокойно ответил Сагранеф. – У тебя есть все шансы.

– Мастер, вы мне кое-что должны.

Бешеный Пес закрыл лицо ладонью, а Сагранеф со всей серьезностью кивнул и вынул трубку изо рта.

– Идет корабль вторую неделю. Капитан стоит на мостике и курит трубку. Тут приходит молодой юнга, становится неподалеку и начинает покуривать свою трубку. Капитан спрашивает: «Что куришь, салага?». Юнга ему: «Табачок, капитан! Сам вырастил!». На это капитан усмехнулся, сделал пару крепких затяжек и сказал: «Херня. Настоящий морской волк курит волосы с лобка любимой женщины. Марш палубу драить, стал тут». Через неделю корабль зашел в порт. Проходит еще одна неделя, все повторяется – капитан с удовольствием курит трубку, подходит юнга и тоже начинает курить. Только в этот раз с улыбкой, колечки пускает. Капитан ему: «Что за табак теперь, салага?». Юнга в ответ: «Как вы и советовали, капитан, волосы с лобка любимой женщины!». Капитану, ясен-красен, интересно, он протягивает руку, юнга дает свою трубку. Ну, делает капитан затяжку и как начнет кашлять и материться! А как откашлялся и слезы вытер, трубку юнге протягивает и говорит: «Близко к жопе берешь, салага!».

– Ха-ха-ха! Хорошо! Десять месяцев в Шкатулке того стоили!

Когда Фердинанд закончил смеяться, он спросил у Сагранефа:

– Так что с моим обучением?

– Ты закончил его, – ответил капитан. – Я научил тебя тому, что стоило. Последней части тебя обучит другой.

– Последней части?

– Тебе нужна хорошая защитная техника.

– Что? Нет-нет, мастер, вы что-то путаете. В Шкатулке я учился не защищаться. Слышите? НЕ защищаться. Ради этого вы меня туда и засунули – сработало отлично! Зачем мне вообще нужна защитная техника, если можно бить?

Сагранеф вытряхнул из трубки тлеющие остатки и принялся набивать ее заново.

– Ты хочешь стать Сильнейшим. Что это значит для тебя?

– Сильнейший? Самый сильный, очевидно. Идущий, который может победить любого в Централе – кроме Бессмертных, конечно. Что-то вроде силы, с которой приходится считаться даже главам школ.

– Сила – это все?

– Нет. Я хочу создать новый порядок в Централе, где каждый день не будут гибнуть десятки тысяч людей. Я хочу прекратить войны между большими школами, заставить их остановиться. Без силы и авторитета тут никак, это мир идущих, а не обычных людей.

– Окружение.

– Что?

– Ты же не в одиночку это собираешься делать? Даже самого сильного можно забить толпой. Соратники? Школа?

– Конечно нужны. И соратников найду, и школу создам. Не в Рантар же возвращаться, – усмехнулся Фердинанд. – Подождите… Я понял, к чему вы клоните, мастер. Защитная техника не для меня, а для соратников? Чтобы я мог защитить их?

Сагранеф медленно кивнул.

– Догадчивый. Сейчас у тебя идеальный стиль для одиночки.

– Но не очень для боя с товарищами. Ясно.

– Не только это. Есть техники, от которых не уйти. Поэтому тебе нужна защитная техника – мой второй ученик Вульпис поделится ею.

Втянув в легкие дым, Сагранеф выпустил его тонкой струей. Мудрейшего и Фердинанда окутал непроницаемый барьер, отрезавший их от остального мира.

– Еще кое-что, – приложил большой палец ко лбу Фердинанда Сагранеф.