Текст книги "Его прозвали Сильнейшим (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Разумеется, Фердинанд отлично владел Священным Белым Огнем и уже в следующем зале показал, на что способен.

Огонь просто сжигал всех теней на пути. Кроме теней на праздник огня пришли прогарцы, на них техника не действовала, поэтому Фердинанд просто ломал их ладонями и кулаками.

«Может, на это Сагранеф намекал, говоря про огонь? Дело не в стиле боя, а в Священном Белом Огне?», – думал рантарец, уничтожая врагов. Какой бы сильной ни была техника Священного Белого Огня, она почти не давала преимуществ против по-настоящему сильного противника. А если враг еще и превосходит тебя в силе, то пиши пропало.

На сорок третьем этаже Фердинанд столкнулся с отрядом эльфов: командир с цвайхандером, два бойца с саблями и два лучника. К счастью, против остроухих огонь работал, пусть времени ушла прорва.

На сорок пятом этаже были уже два эльфа-командира. В тесном коридоре они закрывали друг другу мертвые зоны, не давая подобраться поближе. Даже покрытые огнем, эльфы-командиры сражались без устали – ярь защищала их тела.

Время прохождения этажа бесконечно растягивалось. Пока Фердинанд сражался без Воли Тела, пытаясь что-то понять насчет своего стиля. Никаких мыслей в голову не приходило, а на пятидесятом этаже рантарца впервые ранили.

Это был удар эльфа-командира. Его меч скользнул по плечу, оставляя резаную рану, которую сразу залатала Венера.

«Перестаю успевать!», – подумал Фердинанд. Целые отряды прогарцев и эльфов держали в напряжении, и даже он, лучший ученик Рантара и чемпион Песьей Ямы, мог прозевать удар.

«Они стали быстрее… Или я стал медленнее?», – подумал Фердинанд и мотнул головой, выкидывая прочь напряжение и лишние мысли.

Позади была половина Шкатулки Номер Семнадцать. Еще сорок девять этажей – и Фердинанд хорошо понимал, что рано или поздно прорываться через врагов станет невозможно. Воля Тела могла выиграть еще десять, даже двадцать этажей, но что дальше?

На пятьдесят первом этаже дожидался новый враг.

– Нага! Так и знал! – радостно произнес Фердинанд. – Умеешь разговаривать? Честно говоря, вопросов куча!

В ответ получеловек-полузмея что-то прошипел и поднял над головой трезубец.

– Диалог завязать не вышло, – пожал плечами рантарец.

Враг скользнул в сторону и с огромной скоростью пополз по стене. На всякий случай Фердинанд сделал шаг назад, а нага быстро добрался до человека, ударив трезубцем.

«Пойдет. Не сильнее удара эльфа-командира», – подумал рантарец, отводя удар в сторону. Раньше Фердинанд избегал атак, теперь – специально принимал их. Так он мог понять, насколько опасен враг.

Нага внезапно оказался на потолке, а потом на стене. Враг перемещался по всем поверхностям так быстро, при этом извиваясь, что многие не смогли бы отреагировать. Фердинанда это не касалось, в какой-то момент его кулак попал в голову наги, и тело врага дернуло назад.

– Стоять! – крикнул рантарец, сгибаясь до земли и прыгая вперед в броске.

Ладони вцепились в змеиный хвост, Фердинанд напряг руки и бросил нагу в орду теней позади, протащив головой по стене – коридор был слишком узким. Враг, конечно, еще был жив, только рантарца это мало волновало – он шагнул вперед, и синие факела зажглись.

– Отдых, – ответил на незаданный вопрос Фердинанд и положил ладонь на дверь. Отпечаток засветился, и дверь распахнулась, впуская гостя ровно на пять часов, о чем говорил рисунок песочных часов, где нарисованный песок сыпался сверху вниз.

Внутри Фердинанда встретила самая обычная деревянная кровать под магическим светильником. Рядом Сказочник оставил небольшой круглый стол с корзиной на нем и приставленный к столу стул. Фердинанд заглянул в корзину – внутри лежали фрукты, хлеб и бутылка вина.

– Скромненько, – только и сказал бывший рантарец, привыкший к огромным опочивальням.

Перекусив фруктами и хлебом, Фердинанд в один присест осушил бутылку вина и уселся в позу для медитации. Спать здесь рантарец не собирался, от комнаты не требовались никаких удобств. Фердинанд нуждался во времени – и только здесь он мог его получить.

Выдохнув, рантарец закрыл глаза, расслабился и через мгновение очутился в мире Божественной медитации.

Глава 14
Сказка

Божественная медитация – внутренний мир идущего по пути боевых искусств. Достичь ее невероятно сложно. Только опытные идущие могли погрузиться в Божественную медитацию, а бывали и такие, которые даже на уровне Мастера не могли этого сделать.

Божественная медитация отличается у каждого человека. У кого-то это лес, у кого-то горы, у кого-то пустыни. Фердинанд слышал об идущем, у которого Божественная медитация похожа на огромный безлюдный город. Считалось, что так внутренний мир отражает личность человека, берет сам стержень личности и придает ему видимую форму.

О своем мире Божественной медитации Фердинанд не рассказывал никому. Когда рантарец открыл глаза, он увидел то же, что и всегда – затянутую непроглядным туманом площадь.

– Давно здесь не бывал.

Под ногами была брусчатка, какой вымащивают площади крупных городов. Никаких зданий по сторонам не было: даже если идти в любую сторону, ты ни на что не наткнешься. Чаще всего у идущих фигурировала природа, и почему у Фердинанда была площадь, а не горное плато, пустыня или равнина, рантарец не знал. Эта особенность мира Божественной медитации оставалась непонятной, зато с другой Фердинанд был на «ты».

Шаги отдавали эхом. Фердинанд шел вперед через туман, пока не проступили очертания двухметровой позолоченной деревянной рамы. Толкнув ее, рантарец заставил раму повернуться и увидел самого себя.

В зеркале был юный Фердинанд лет пятнадцати. Паренек отрабатывал Первоосновы – основной стиль Рантара. Его движения пока еще были неточными и далекими от совершенства, юный Фердинанд отличался от Фердинанда нынешнего, как небо и земля. Посмотрев немного, рантарец побрел дальше, пока не наткнулся на еще одно зеркало.

В нем занимался двадцатилетний Фердинанд. Движения стали лучше, но было куда расти.

Зеркала были отражением ложного самолюбования Фердинанда. В Рантаре его считали горделивым, самоуверенным и бесконечно влюбленным в собственную силу. Но лучший ученик Рантара так пристально всматривался в себя, чтобы отыскать малейшие недостатки – и мир Божественной медитации Фердинанда стал проявлением этой черты и одним из главных преимуществ рантарца.

– Это подойдет, – улыбнулся Фердинанд.

В зеркале он сражался с тенями Шкатулки Номер Семнадцать, отражение было совсем свежим. Возле этого зеркала Фердинанд задержался надолго. Он смотрел в него, не отрывая взгляда, ведь в мире Божественной медитации рантарец не просто видел кусочки прошлого – он получал способность до мельчайших деталей сравнивать отражения между собой.

– Ясно, – кивнул Фердинанд.

В последний раз он проверял свой стиль боя еще когда только стал Мастером. С тех пор многое изменилось, Фердинанд видел ошибки и моменты, которые нужно изменить.

– А ведь Сагранеф прав, – задумчиво проговорил рантарец.

Ошибки быть не могло: быстрый стиль боя подходил Фердинанду гораздо лучше. Теперь рантарец мог разглядеть это, вместе с тем понимая, что до недавних пор он смотрел не в ту сторону.

– Только понятнее от этого не стало. Что капитан от меня хочет?

Пока об этом можно было забыть. Фердинанд встал в Стойку Железного Древа и принялся перекраивать свой стиль. В топку ушел Священный Белый Огонь, за ним отправились лишние движения и даже Императорский Удар.

Когда Фердинанд вышел из Божественной медитации, открыв глаза в мире Шкатулки, время еще не истекло, оставалось минут двадцать.

– Успел, надо же. Даже интересно, что, если бы не успел? Переместился бы в коридор? Тени вынесли?

Фердинанд шагнул наружу и приложил ладонь к отпечатку, давая понять, что закончил с отдыхом. Дверь исчезла.

Не терпелось испытать новый стиль. Больших изменений не было, но Фердинанд хорошо знал, как сотни мелких правок превращают старый прием во что-то совершенно новое.

– Поздравляю, ты убил сто прогарцев! – раздался голос Сказочника.

– Вот уж повод для гордости.

– Меня зовут Сказочник, и в качестве награды ты увидишь сказку. Готов?

Ответить Фердинанду не дали. Коридор неожиданно стал бумажным, стены, пол и потолок покрыли листы бумаги, а потом расползлись в стороны, перестраивая помещение.

Теперь Фердинанд будто стоял в партере, глядя на сцену. Актеров не было видно, но прошло секунд десять, и на сцену вышел десяток фигур. Их тоже собрали из бумаги, ступая своими острыми бумажными ногами, фигуры вышли в центр сцены.

– Человечеству в ту пору приходилось нелегко. Болезни, голод, стихийные бедствия, но что гораздо страшнее – гнет драконов!

Сверху, из-под потолка спустился бумажный дракон. Пастью он схватил человека и улетел вверх, а оставшиеся люди разбежались в разные стороны.

– Никто даже не думал о том, чтобы сразиться с драконами! Слишком сильны они были, и слишком слабыми были люди. Но на одних драконах все не заканчивалось. Были и другие расы, что делали жизнь людей невыносимой.

На сцену вышел прогарец из бумаги. То, что это каменный человек, понятно было сразу, Сказочник отлично передал угловатость и широкую грудь прогарца.

За собой на цепи каменный человек вел трех людей. Дойдя до центра сцены, прогарец показал рукой вперед, и люди взяли в руки бумажные кирки.

– Люди были похожи на прогарцев, только куда было низшей расе до них? Каменные люди обладали крепкими телами, от которых отскакивало любое человеческое оружие. Кулаки прогарцев убивали людей с одного удара. Для каменных людей обычные люди были все равно, что насмешкой. Слабые, жалкие – обратить их в рабов считалось благом!

Рабы на сцене закончили что-то долбить и, взяв в руки кирки и добытое, пошли прочь, подгоняемые ударами бумажного кнута.

На сцену выбежала бумажная женщина. К ней подошел прогарец, схватил ее за волосы и поволок за собой.

– Каменные люди порой развлекались со своими рабынями! Кто-то смотрел на это, как на дикость – спать с низшей расой! А кто-то не видел в этом ничего плохого, всего лишь развлечение. Но мало какая женщина переживала ночь с прогарцем.

На сцену вышел новый прогарец. Вслед за ним прибежала человеческая женщина, на ходу стягивая с себя бумажную одежду.

– Не всегда это было насильно, часто женщины сами убеждали прогарцев переспать с ними, ведь дети от такого союза получали черты каменных людей – прочное тело и силу, – сказал Сказочник, когда прогарец с женщиной уходили.

Бумажный человек с сильным телом пришел к другим бумажным людям. Не прошло и секунды, как остальные начали кланяться силачу. Очевидно, это и был ребенок от союза двух рас, и благодаря своим особенностям он легко стал главным.

На сцену снова вышел прогарец с рабами. Первое представление почему-то повторялось, и тогда Сказочник заговорил:

– Только даже в этой низшей, слабой и жалкой расе пробуждалась пылающая огнем воля. Не каждый был готов смириться с ролью раба.

Бумажные люди кивнули. С кирками они набросились на прогарца, и тот с легкостью убил двоих. Третий вонзил во врага кирку и бросился бежать, а каменный человек с раздражением выдернул из себя инструмент и отбросил в сторону.

«А ведь Сказочник говорил, что оружие людей не могло пробить тела прогарцев. Человеку удалось», – подумал Фердинанд.

Огромные бумажные листы с двух сторон сцены опустились, как занавес. Представление закончилось.

– Такая себе сказка, взрослая слишком. Да и счастливый конец на троечку.

Бессмертный ничего не ответил, и бумага стала расползаться во все стороны, возвращая Шкатулке Номер Семнадцать привычный облик.

И раньше Фердинанд думал, что прогарцы – реальная раса из прошлого. Теперь сомнений не было. Прогарцы не только жили когда-то, они еще и держали людей в рабстве.

– А мне стыдно было, что я их сотню намолотил, – хмыкнул Фердинанд.

Посреди коридора появилась женщина в длинном черном платье. Ее глаза закрывала черная повязка, а в руках женщина держала золотые весы с синим камнем.

– Явление Пространства! – заявил Сказочник. – Условия испытания простые. Доберись до шестьдесят первого этажа за десять дней и получишь награду! Ставка – месяц в моей Шкатулке.

– Согласен, куда деваться, если уже один ключ получил.

«Десять дней… Шкатулка становится сложнее, да?», – подумал Фердинанд. Процедура сделки повторилась, она ничем не отличалась от сделки с Явлением Времени. Как только женщина пропала, из стен полезли тени, и рантарец довольно усмехнулся.

– Ну наконец-то драка!

Кулаки давно чесались. Узнать прошлое Централа, получить очередное задание – все это было важно и интересно, только Фердинанд был идущим до мозга костей. Полезли тени, и рантарец помчался вперед, попутно разбрасывая врагов.

В зале напали два эльфа-командира и два эльфа с саблями. В тот момент, когда цвайхандер почти рухнул на голову, Фердинанд отвел оружие и взвалил врага на плечо. Сабли искромсали эльфа-командира, и на мгновение враги замерли, не ожидав такого.

Но Фердинанд не замедлился. Бросив вперед тело еще живого эльфа-командира, рантарец начал нападать на врагов на предельной скорости. Он появлялся то слева, то справа, и от его атак врагам пришлось стать в оборону. Эльфы будто сражались с целым отрядом противников, а Фердинанд наконец-то чувствовал, что все делает правильно. Когда-то приходилось думать о силе ударов. Но зачем об этом думать сейчас, когда простой удар кулака давно стал ужасающе сильным? Просто двигайся и бей быстрее!

Опомнился Фердинанд только в тот момент, когда зажглись синие факелы. Он прошел один этаж – и на это ушло двадцать часов.

– Надо торопиться, – посерьезнел Фердинанд.

В следующем зале напали наги, потом – эльфы. На удивление прогарцев не было видно, и Фердинанд стал думать, что из-за маленького геноцида каменных людей их больше не будет, но в одном из коридоров появился новый враг.

Прогарец вышагнул из стены. Он отличался от своих собратьев – тело было больше и массивнее, и повсюду выпирали острые края даже не камней, а кристаллов. Грубая, будто вырубленная неумелым каменщиком голова повернулась к Фердинанду, и в следующее мгновение кулак прогарца едва не врезался человеку в лицо.

«Быстро!».

Это был самый быстрый враг в Шкатулке Номер Семнадцать. От удара Фердинанд едва успел уклониться, хотя контролировал пространство вокруг. Пусть кулак не задел рантарца, ударная волна врезалась в тело. Враг был не только быстрым, но и чудовищно сильным.

Ногой Фердинанд ударил выше колена – между двух выпирающих кристаллов. Это было все равно, что бить скалу, только скалу рантарец разбить мог, а каменного человека – нет.

Прогарец сместил центр тяжести. Его нога двинулась по дуге, из-за роста врага его удар должен был попасть в бок. Фердинанд подпрыгнул, тело изогнулось, и рантарец оказался в воздухе почти горизонтально. Двумя ногами Фердинанд ударил прогарца в голову, и от удара враг отшатнулся на несколько шагов.

Такого приема в арсенале Фердинанда не было, но без импровизации в боевых искусствах никуда. Перекрутившись в воздухе, рантарец приземлился на ноги и едва не поймал очередной удар.

Фердинанд уклонялся в последний момент. Прогарец напирал, вовсю орудуя своими мощными кулаками.

«Он на уровне позднего Мастера. Сильный ублюдок», – думал Фердинанд, отмахиваясь от теней. Он ждал подходящего момента, и когда прогарец ударил под нужным углом, Фердинанд плавно отвел атаку в сторону.

Раньше он ударил бы Императорским Ударом. Но сейчас Фердинанд пробудил Меркурий, внутреннюю планету алхимии. Кулаки покрылись металлом, и рантарец ударил врага в грудь.

За мгновение Фердинанд атаковал несколько десятков раз. Он молотил в грудь двумя кулаками, а когда каменный человек пытался ударить в ответ, Фердинанд целился по плечам и локтям, не давая этого сделать. Во все стороны летели каменные осколки, пробивая насквозь выползающих из стен теней, а спустя секунду прогарец рухнул на пол.

– Крепче, чем я думал, – сказал Фердинанд. С его рук капала кровь.

Пока Фердинанд продвигался по Шкатулке дальше, новые прогарцы встречались все чаще. Больше всего проблем было, когда каменный человек нападал вместе с другими противниками. Наг тоже стало больше, но Фердинанд редко их видел в открытых залах. Зато в узких коридорах – пожалуйста. Полулюди-полузмеи чувствовали себя там прекрасно.

Проблемы начались, когда из стены навстречу Фердинанду шагнули сразу два сильных каменных человека.

– Твою мать, – только и успел сказать рантарец.

Один враг ударил кулаком, целясь в голову. Другой – по ногам. Фердинанд прыгнул и проскользнул между двумя атаками.

«Я не справлюсь», – подумал он. Даже с планетами Фердинанд смог бы разобраться с прогарцами, только сильно рискуя собой. И тогда он пробудил Волю Тела.

Прогарцы даже не успели отреагировать. Фердинанд оказался сзади врага, и кулак выбил из прогарца целый кусок. Когда враги повернулись, Фердинанд был уже сбоку, и его кулаки дробили прогарцев на части. Не прошло и трех секунд, как рантарец стоял над грудой каменных осколков.

– Пришлось-таки, – хмыкнул Фердинанд.

Его Воля Тела была сильной даже по меркам Рантара. Поэтому Фердинанд старался пользоваться ею реже на тренировках.

Бой с двумя сильными прогарцами изменил правила игры. Теперь Фердинанд двигался вперед без Воли Тела, пока не сталкивался с опасным боем.

На последнем этаже вынырнул черный, как обсидиан, нага. Его человеческая часть была выше на полметра, чем у других наг, а змеиная – длиннее метра на два. Черный нага держал большой овальный чешуйчатый щит в одной руке, и трезубец – в другой.

И человек-змея швырнул в Фердинанда свое оружие, стоило рантарцу показаться.

«Что? Он его кинул?», – пронеслись мысли в голове Фердинанда. Трезубец уж точно не был метательным оружием, особенно в паре с щитом. Но эффект неожиданности сработал, Фердинанду пришлось упасть на спину. А когда он долей мгновения позже вскочил, нага уже был перед ним. Змеиный хвост врага оплелся вокруг Фердинанда в несколько колец, и нага начал сжимать рантарца с огромной силой.

«Не пошевелиться! – подумал Фердинанд. – Отвечу тебе твоей же монетой!».

Сверху на нагу будто поставили пресс. Кольца вокруг рантарца стали слабнуть, а человеческая часть тела врага склонилась под огромным гнетом. Нага даже поднял над головой щит, пытаясь защититься, но это ему не помогало.

В Энергетическом Параде Планет заключены девять больших сил. Терра олицетворяет самого идущего. Марс, ответственный за ярь, идущие открывают первым. Меркурий – планета алхимии и преобразования, Венера – планета исцеления, а Юпитер – планета безумной силы. Даже идущий на уровне Зарницы может открыть все эти планеты, если постарается. А вот дальше начинается лига мастеров.

Сатурн отвечает за время. А Уран – за пространство. Фердинанд открыл обе планеты, пусть и владел ими слабо.

На нагу рантарец давил Ураном. Планета могла поддерживать настолько мощное гравитационное давление всего три секунды – Фердинанду хватило бы и одной. Как только хватка хвоста ослабла, рантарец ударил локтями в обе стороны.

Чтобы оплести человека плотнее, нага приблизился почти в упор. Лицо врага было в полуметре, Фердинанд тут же ударил кулаком. Из головы наги потекла черная кровь, но враг и не думал умирать, зло глядя рантарцу в глаза. Рука с щитом двинулась вниз, а Фердинанд обрушил на голову врага серию ударов. Он просто молотил по черепу, пока не пробил его с нескольких сторон, превратив содержимое головы в кашу. Только тогда хватка хвоста окончательно ослабла, и змеиное тело упало на пол.

– Поздравляю! Ты справился в срок! – раздался голос Сказочника, когда синие факелы зажглись.

На десять уровней Шкатулки ушло семь дней. И что-то подсказывало Фердинанду, что в следующий раз на прохождение дадут десять недель.

Ритуал повторился, Явление Пространства отдала ключ, который сразу пропал вместе с женщиной.

– Поздравляю, ты убил сто эльфов! Готов к представлению?

– Всегда за, – устало махнул рукой Фердинанд. – Посмотрим, как остроухие обходились с моей жалкой расой.

Глава 15
Мир зеркал

Коридор Шкатулки Номер Семнадцать вновь сменился бумажной сценой, и Сказочник в роли ревизонера торжественно заговорил:

– Эльфы жили в лесах и редко показывались снаружи. Людей они не брали в рабство, как прогарцы, но стоило человеку показаться в лесу, как эльфы безжалостно его убивали.

Занавес открылся. На бумажных деревьях висели бумажные люди. Они пока еще были живыми и дергались от боли. Просто убить было недостаточно: эльфы оставили хороший предупреждающий знак для других людей.

– Но как человеку выжить без леса? Где взять дрова и еду? В лесу людей убивали, в горах – брали в рабство. А в степях они были открыты драконам.

Занавес закрылся и открылся, на сцене стояли эльф и человеческая женщина, которая упрашивала остроухого. Повторялась ситуация с прогарцами.

– Эльфы – раса долгожителей. Они не лишены любопытства, и когда старые развлечения надоедали, эльфы искали новые. Человеческие женщины были одним из них. Дети от такого союза получали черты эльфов: редкую хладнокровность даже в самом напряженном бою и удивительный контроль яри.

«Клан Комэтт», – сразу понял Фердинанд.

Еще на прогарцах закрались сомнения, теперь же все стало ясно. Великие кланы Централа получили свои особенности от других рас. Клан Дано обрел силу, прочные тела и ярость от прогарцев. А клану Комэтт от эльфов достался контроль яри вместе с хладнокровностью в бою.

«А кто от наг? Джед, Охирон, Разон? Нет, точно не Разон. Кто вообще решил переспать со змеечеловеком? Ладно эльфы, но наги? Слизковато», – подумал Фердинанд.

Занавес закрылся. Второе представление Сказочника оказалось короче первого, и Фердинанд вернулся в коридор. Теперь рантарец точно знал, кого он встретит следующим.

«Дракониды».

Про расу мудрых драконоподобных существ знал каждый идущий Централа из-за одной из стадий развития, прозванной Тело Драконида. Считалось, что эти существа все еще где-то живут, пусть их и осталось мало, как тех же драконов. Дракониды антропоморфны и зачастую гораздо умнее людей. То, какой клан вобрал их кровь, Фердинанд даже не сомневался – это мог быть только Разон.

Пока загадкой были охиронцы и джедцы. У какой расы они взяли свою особенность? Больше ничего на ум не приходило, но и о прогарцах Фердинанд никогда не слышал.

Шкатулка Номер Семнадцать стала сложнее, этажи проходились невероятно медленно. На Фердинанда нападали десятки противников, и порой тени даже не показывались – в них не было нужды.

На шестьдесят пятом этаже пришлось принять тяжелый бой.

Фердинанд уже пробудил Волю Тела. От удара сильного прогарца он уклонился, как и от трезубца черного наги. По спине полоснул меч эльфа-командира, забрызгав пол кровью.

Остроухого Фердинанд отбросил ногой – и поймал удар от второго сильного прогарца. Ребра едва не треснули от мощной атаки, и Фердинанд с трудом успел собраться, чтобы не попасть под добивающий от второго каменного человека.

С врагами рантарец разобрался только через пять минут. Его смогли ранить еще раз – все тот же эльф-командир.

«Слишком много быстрых врагов. Я не успеваю уклоняться и блокировать», – подумал Фердинанд.

Когда по стене поползли бонусы, он без раздумий коснулся двери и вошел в комнату для отдыха. Поев, Фердинанд уселся в позу для медитации. Он не собирался погружаться в мир Божественной медитации, сейчас было не до этого. Стоило восстановиться и залечить раны без Венеры: что-то подсказывало Фердинанду, что на планету исцеления придется полагаться прямо в бою.

На шестьдесят восьмом Фердинанда проткнули трезубцем насквозь. Рантарца отбросило к стене, и каменный человек появился перед Фердинандом, чтобы снести ему голову. Уклониться получилось только в последний момент.

«Я едва не умер», – пронеслась мысль в голове рантарца.

Это больше не было обычным испытанием, где к меняющимся условиям нужно подбирать новые ключики. Теперь это была битва на выживание. Фердинанд мог умереть в любой момент, а когда бой затягивался на минуты и даже часы, моментов для ошибок становилось больше.

В этот раз наг было трое, а прогарцев двое. Выдернув из спины трезубец, Фердинанд бросил его на пол. Оружие со звоном упало и тут же исчезло вслед за трупом своего хозяина.

На шестьдесят восьмой этаж ушла целая неделя.

– Я так точно не успею, – сказал Фердинанд и зашел в комнату для отдыха.

Шестьдесят девятый получилось пройти за неделю, а на семидесятый ушло восемь дней. И в конце Фердинанда дожидался новый враг.

Весь покрытый чешуей с золотым отливом, драконид был совершенно безоружен. Одетый в мантию, он смотрел своими синими глазами на приближающегося человека без намека на движение.

– Может, хоть ты поговоришь со мной, а? – спросил Фердинанд, зная про мудрость драконидов.

– Нет, – прохрипел в ответ враг, отчего глаза рантарца полезли на лоб. Хоть Фердинанд и обратился к дракониду, ответа он не ждал.

Враг поднял когтистую лапу. Перед ней появился сгусток молнии, и Фердинанд едва успел уклониться в сторону. Мозг уже рисовал картины ужасных групповых боев, где рантарца кошмарят все четыре расы, но сейчас драконид был один. Кулак врезался в морду врага, оторвав ее от тела.

– Нет так нет, – пожал плечами Фердинанд.

Синие факелы зажглись. Проход на семьдесят первый этаж был рубежом, и ожидаемо раздался голос Сказочника.

– Поздравляю, ты убил сто наг! Время для представления!

Все вокруг обратилось в бумагу, создавая сцену.

– У расы наг, проживающей в морях и озерах, отношения с людьми были особенными. Люди редко попадали на территорию наг, как это было с эльфами, а в рабах змеелюди не нуждались – зачем им рабы, неспособные дышать под водой? Поэтому наги людей ели.

К озеру подошли две бумажные женщины. Одна зачерпнула ведром воду, как вдруг из-под спокойной воды вынырнул нага. Его гибкое тело оплелось вокруг женщины, и нага утащил свою добычу на глубину.

– Люди боялись леса, боялись гор. Им приходилось бояться даже озер, большая вода вызывала в них ужас. Прогарцы и эльфы были хоть немного похожи на людей, но не наги. Но даже от змеелюдей у человеческих женщин рождались дети.

Сцена повторилась, женщина набирала воду, а нага вынырнул из-под воды и оплел ее кольцами. Только в этот раз змеечеловек не стал затягивать женщину под воду, решив заняться чем-то другим.

– Десять дней в году наги становились похотливы, они искали, с кем спариться, и в эти дни даже человеческие женщины переходили из статуса еды в статус временного партнера. Человеческий род выяснил, в какие дни это происходит. Женщины стали поджидать наг, рискуя жизнью, но взамен их дети поражали своими способностями к выживанию. Они могли есть ядовитые грибы и ягоды, даже древесина перерабатывалась в их желудках в пищу.

– Клан Джед. Так вот, кто со змеями трахался.

Джедцы обладают иммунитетом к ядам в обмен на иммунитет к любой полезной алхимии. Большинство идущих посчитало бы такой размен невыгодным, но джедцы часто становились убийцами. Для того, кто работает с ядами, иммунитет к отраве – величайший подарок.

Представление закончилось, бумага исчезла. Где-то здесь Фердинанду должны были предложить испытание со ставкой в месяц времени, но бонусы на стенах еще никуда не делись: немного подумав, рантарец шагнул в комнату для отдыха.

– Нужно понять, – кивнул Фердинанд. В последние недели битвы были просто безумными, и разум рантарца начал уставать. Но теперь информации было достаточно: Фердинанд уселся в позу лотоса, через мгновение оказавшись в мире Божественной медитации.

Вокруг стоял густой непроглядный туман. Фердинанд шагнул в него и двинулся вперед, проходя мимо двухметровых зеркал в золотых рамах. В них рантарец тренировался и дрался с другими учениками Рантара, и Фердинанд даже не смотрел туда – в детстве и молодости не было нужды. Все, что там можно было увидеть, рантарец давно разглядел.

– Две недели, – кивнул Фердинанд, когда посмотрел в очередное зеркало в глубинах Божественной медитации. Чем дальше ты заходишь, тем меньше разница во времени между зеркалами. Сейчас она достигла двух недель – идти дальше становилось опасно.

Здесь, в мире Божественной медитации не существовало чувства направления. Идти по прямой невозможно, ты попадешь куда-то – вперед, вбок, а может, и назад. Туман был непроглядным даже с помощью яри, и найти дорогу обратно можно было только с помощью центральной точки.

Ее Фердинанд ощущал с любого места. Центральная точка – та самая, в которой он появлялся, окунувшись в Божественную медитацию, была маяком в непроницаемой серости тумана. Но чем дальше ты заходишь, тем слабее чувствуешь центральную точку.

Фердинанд медленно пошел вперед. Его шаги гулким эхом раздавались на пустой площади. Теперь зеркала показывали разницу в неделю, а потом и в пять дней. Фердинанд резко развернулся и кивнул, ощутив едва заметное свечение центральной точки.

Так далеко он не заходил никогда. Фердинанд знал, что обратно можно не вернуться. Некоторые люди управляли миром Божественной медитации, как им вздумается – Фердинанда это не касалось. Здесь все подчинялось своим правилам, и рантарец знал, что некоторые слишком опасно нарушать. Таким был он сам. Фердинанд жил в окружении правил и установок, только они приходили не от учителей и старейшин – их мнение для рантарца было пустяком. Настоящим ограничителем был он сам, и своим убеждениям Фердинанд следовал четко. Божественный мир отлично отражал саму душу рантарца. Здесь и сейчас – отличная возможность сделать себя лучше! Хочешь чего-то большего? Рискни, только результат никто не гарантирует.

Но где-то там лежал ответ. И Фердинанд не мог отступить.

– Ну, не жили богато…

Он шагнул вперед. Показалось очередное зеркало, Фердинанд посмотрел в него – зеркало показывало разницу в три дня. Быстро развернувшись, рантарец почувствовал, как дрожат его руки. Это был страх – самый настоящий, глубинный, такой, какой Фердинанд не испытывал с детства.

Центральной точки не было. Его надежда спастись, вернуться обратно исчезла, свет центральной точки больше не пробивался сквозь туман. Хотелось шагнуть туда, «откуда пришел», только Фердинанд понимал: так он зайдет еще глубже в мир Божественной медитации. Станет только хуже.

«Куда уж хуже?», – хмыкнул Фердинанд.

Где-то вдалеке что-то едва заметно моргнуло, и рантарец с облегчением выдохнул. Ощущение центральной точки было таким слабым, что она могла только иногда мелькать.

– Это мой предел, к ворожеям не ходи. Значит, разница в три дня?

Граница Божественной медитации. Здесь Фердинанд был впервые, и дальше нельзя было делать даже шаг. Три дня разницы – отличный результат, только рантарец понимал: этого мало. Нужен был день разницы.