Текст книги "Его прозвали Сильнейшим (СИ)"

Автор книги: Илья Головань

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Зен уже вовсю поглощал строку за строкой. Фердинанд и Бешеный Пес присоединились к нему.

О кулачном бое бывший рантарец знал много. Сначала Красный Флаг показался Фердинанду простым, но, разворачивая свиток дальше, он приходил в искренний восторг.

Главное ограничение для рукопашника – прочность тела. Ты просто не можешь вложить в удар слишком много яри, рука сломается, и это еще в лучшем случае. Но Красный Флаг решал эту проблему.

При ударе часть яри уходила назад, в «отдачу». Эта малая часть внутренней энергии укрепляла тело, а особенно руки. Следующий удар мог быть сильнее, ведь тело теперь защищено. Вкладываешь больше яри в атаку – и больше энергии идет в «отдачу». Сила ударов росла до бесконечности, а условий для этого было только два: пока у тебя не кончится ярь и пока ты можешь бить, не отвлекаясь ни на что другое.

– Оно, – с блаженной улыбкой проговорил Фердинанд.

Это была она – техника, которой не хватало рантарцу. Мудрейший разглядел сильные стороны Фердинанда, помог выработать безумный стиль наступления, в котором нет места для защиты. Но не хватало последнего звена, сильной техники, способной сделать опасный стиль еще опаснее.

И Красный Флаг был именно такой техникой.

Глава 23
Умиротворение

На сковороде шкварчала картошка с салом, Зен методично помешивал еду лопаткой, минут через пять он достал пяток орлиных яиц и вбил в картошку, быстро перемешав все.

– Не думал, что ты хорошо готовишь, – сказал Фердинанд.

– Умею, – пожал плечами Зен.

В горах они сидели уже третий день. Зен откуда-то принес сковороду и продукты, никто не возражал. Сначала Бешеный Пес был против того, чтобы маньяк готовил еду, но все же сдался, услышав аппетитный запах.

– Спасибо, – сказал гладиатор, когда Зен протянул ему порцию. – И все же удивительно со свитками вышло. Особенно у тебя.

– У меня? Ошибаешься, – хмыкнул Фердинанд.

– Техника идеально тебе подходит. Да, у Империи Священного Орла хватало кулачных техник, но и что? Слишком идеальное совпадение.

– Ты не прав, Бешеный Пес. Красный Флаг – это как бы… Естественное развитие боевых искусств Империи Священного Орла? В Рантаре все было так же. Пришли же к Глиняным Перчаткам. Императорский Удар – это мощно, да только медленно. Любой кулачник хочет получить технику, которая и сильная, и быстрая. Обрушиваешь на врага шквал ударов, а тот и сделать ничего не может. Куда интереснее тут ваша ситуация. Флагов было четыре, и среди них попались медицинская и магическая техники. Ни одной защитной, ни одной на меч. Слишком это удачно, хоть мы и не знаем, что было в Черном Флаге.

– Есть такое, – кивнул Бешеный Пес, уплетая еду. – Может, так принято было в Империи Священного Орла?

– Не слышал о таком, – мотнул головой Фердинанд. – Хотя разделение хорошее…

Молчавший до этого Зен посмотрел на бывшего рантарца и сказал:

– Вы смотрите на техники раздельно.

– А в этом есть смысл, – задумался Бешеный Пес. – Синий Флаг – для дальних дистанций, Красный Флаг – для ближнего боя. А с Желтым Флагом можно игнорировать вражеские атаки.

– Если один человек будет применять все три техники, получится бедово! – улыбнулся Фердинанд.

Отставив пустую миску, Зен сказал:

– Мне надо тренироваться.

Он встал из-за «стола» – большого плоского камня – и отошел на десять шагов. Выхватив кинжал, Зен вогнал его в себя по рукоять.

– … К этому сложно привыкнуть, – поморщился Фердинанд.

– … Не то слово.

Зен вынул из себя кинжал, и рана сразу начала зарастать. Это не была обычная сила исцеления идущего, не была и Венера, планета исцеления. Зен пользовался Желтым Флагом.

Желтый Флаг оказался техникой самоисцеления, и мощь этой техники поражала. Прошло всего три дня, а Зен уже мог затягивать многие раны, ради которых раньше пришлось бы открыть Венеру. Но, по словам маньяка, это была только малая часть силы Желтого Флага.

– Как думаешь, какой у техники предел? – спросил Фердинанд.

Зен провел ладонью от плеча и до пояса, а потом показал руками разрыв. С Желтым Флагом тебя могли разрубить пополам, и ты все равно сросся бы прямо в бою.

Главной особенностью Желтого Флага была не сама сила исцеления, а скорость. Обычно медицинские техники применяют при лечении, когда бой закончился. Но с Желтым Флагом можно было исцеляться прямо в битве. Фердинанд представил воина, которого рубят мечом, а тот упрямо идет на врага, раз за разом восстанавливая тело… Картина была жуткой.

– Я тоже вернусь к тренировкам, – сказал Бешеный Пес, отставляя свою тарелку.

Синий Флаг оказался техникой невероятной силы. С ней маг был способен смешать две стихии. Огонь и воздух, чтобы создать огненный смерч? Легко. Водный туман в сочетании с молнией? Пожалуйста.

Обычно маг применяет всего одну стихию. Чтобы добиться комбинированного эффекта двух стихий, нужен второй маг. Конечно, опытный заклинатель может быстро применить вторую стихию после первой, но и в первом, и во втором случае не добиться полной комбинации. В руки Бешеного Пса попало величайшее сокровище для любого мага.

Синий Флаг был сложным. Пока Бешеный Пес почти ничего не добился. Кроме сложности, было еще одно ограничение: смешивать можно только природные стихии, то есть, всего пять рун из двенадцати.

– А я что, посуду мыть буду? – возмутился Фердинанд. – Ладно Зен, он готовил, а ты? У тебя магия есть!

– Ты тоже умеешь Фрито колдовать, – отозвался Бешеный Пес.

– Ну не так же быстро!

Водой Фердинанд не воспользовался, вместо этого он помыл посуду ярью. А потом, глянув на задумчивого Бешеного Пса и Зена, кромсавшего себя кинжалом, бывший рантарец кивнул и сказал:

– Пора бы и мне.

Красный Флаг Фердинанд выучил в первый день и сразу применил. Бывшему рантарцу техника казалась такой близкой и родной, будто он всю жизнь изучал ее. Фердинанд чувствовал Красный Флаг, понимал каждый его недостаток и каждую формулу из свитка. Именно поэтому уже после первого дня бывший рантарец погрузился в раздумья.

Техника была хорошей только на бумаге. Да, если первый удар – сто процентов мощи, то второй – сто десять. Каждый последующий удар будет сильнее, а идущие бьют очень быстро.

Вот только это не работало против равного по силе противника или того, кто сильнее тебя. Пока Красный Флаг будет «разгоняться», враг применит мощную технику и разберется с тобой. Даже так Красный Флаг был полезен Фердинанду. Раньше он просто бил, а теперь мог бить еще сильнее, чем не плюс? Но для козыря Красный Флаг не годился.

Вот только Фердинанд знал, как можно улучшить эту технику.

В древние времена, когда и существовала Империя Священного Орла, развитие шло по Пути Ядра. Идущие по этому Пути собирают ярь в дяньтяне, поэтому, с одной стороны, могут быстро применять внутреннюю энергию, а с другой их тела сильно уступают идущим по Пути Дракона.

«Если бы тогда знали о Пути Дракона… Наверное, создатель Красного Флага был бы счастлив», – улыбнулся Фердинанд.

На Пути Дракона идущий создает крепкое и сильное тело. Фердинанд мог выдержать гораздо больше нагрузок, чем идущий из Империи Священного Орла. Технику нужно было пересчитать с учетом Пути Дракона, чтобы каждый удар становился вдвое мощнее.

Этим Фердинанд и занимался. Красный Флаг был прост в использовании, но разработал его настоящий гений. Переделать работу этого древнего мудреца было сложно, и Фердинанд взялся за это только по одной причине: слишком хорошо он понимал Красный Флаг.

* * *

После руин Аттик мир боевых искусств ужаснулся потерям. Каждая школа оставила кого-то в древних залах Империи Священного Орла, кто-то потерял Великих Мастеров, как Рантар, а кто-то лишился лучшего ученика, как Полное Разрушение. Но гораздо больший урон понесли малые и средние школы. Они собрали всю свою элиту, чтобы урвать в руинах Аттик хоть что-то – и потеряли почти всех. За один день Централ лишился стольких сильных идущих, сколько не лишался ни в одной войне.

Добыча была скромной. В коробочках на испытании с задвижками хранились Зелья Перерождения, очень редкая алхимия. В огромном сундуке на вершине пирамиды оказалось оружие из металла Драконьей Крови, набор из десяти техник и целая россыпь пилюль и зелий. Когда руины Аттик начали рушиться, сундук схватила Школа Небесного Пути. Далеко она его не донесла, снаружи руин дожидались «рыбаки». Сектанты, мастера темных школ и просто те, кто не успел – за сундук началась еще одна бойня, пока к руинам не подошли подкрепления из Школы Сизого Камня. Им сундук и достался.

Многие малые и средние школы потеряли львиную долю своей силы. Слабость всегда притягивает проблемы: в Централе начался передел ресурсов, и почти все школы погрузились в войну друг с другом.

– Глава, – поклонился командир разведки Школы Сизого Камня.

– Ничего?

– Ничего. Мы по-прежнему знаем имя только одного – Фердинанда, бывшего лучшего ученика Рантара.

– Ясно, – кивнул Сизый Камень, который и не надеялся ничего найти.

– Но тут…

В комнату вошла девушка в плаще с капюшоном. На ладони лежал символ школы Трех Вороньих Перьев.

– Мы смогли выяснить чуть больше, уважаемый Сизый Камень.

– Цена?

– Мы предоставим информацию, как знак нашей дружбы, – улыбнулась девушка. – Трое воров истинных сокровищ руин Аттик, убегая, столкнулись с Торсоном Бажданом Третьим.

– Значит, он.

Сизый Камень видел доклады об огненных стенах. В первую очередь подумали о сильном маге, и разведка Школы Сизого Камня как раз перебирала таких. Но лично Торсон Баждан…

– Ясно, поиски вести бессмысленно, – кивнул Сизый Камень.

– Это только половина информации. Известно, что Торсон Баждан ищет этих троих. Информация очень закрытая, Торсон Баждан щедро заплатил.

На лице Сизого Камня проступило удивление.

– Они сбежали? От Черного Дракона?

* * *

В горах проходил месяц за месяцем. Вернуться в мир идущих сейчас было равносильно смерти: Фердинанд, Зен и Бешеный Пес обидели самого Торсона Баждана. Поэтому втроем они просто совершенствовались, изучая Флаги.

– Бей меня, – сказал Зен.

– Ты уверен? – скептично поднял бровь Бешеный Пес.

– Бей.

– Сам попросил.

В руке Бешеного Пса был меч, созданный руной Бохэм. Гладиатор выровнял дыхание, а потом одним легким движением руки оставил на теле Зена рану глубиной в ладонь.

Бешеный Пес не целился в сердце, делая рану тяжелой, а не смертельной. Зен покачнулся, теряя литры крови, и его плоть начала быстро срастаться. За каких-то три секунды рана закрылась, внутренним органам хватило десяти.

– Мужики, я вина принес! – прокричал Фердинанд и увидел лужу крови под Зеном и Бешеного Пса с мечом в руке. – Что, решил-таки его зарубить? Понимаю, понимаю.

– Он сам попросил, – отмахнулся Бешеный Пес, и меч пропал. – Зарастил рану вот такой глубины.

– Ну вот, пропустил все веселье? Может, мне тоже оставить тебе пару увечий?

– Не сейчас, – ответил Зен.

– Мое дело предложить. А теперь о важном. Десять бутылок прекрасного красного сухого, год в подвале точно полежало. Мешок с приправами – заморскими! Круг козьего сыра, тот, что в прошлый раз приносил, и конечно же эта восхитительная вяленая рыбка!

Фердинанд выкладывал добычу на «стол», а связку вяленой рыбы показал отдельно, подняв над головой.

– Взял в той рыбацкой деревне?

С востока от гор, в которых они засели, был город Пан. А с запада – небольшая рыбацкая деревушка. Если в город Фердинанд, Бешеный Пес и Зен старались не ходить, то в деревню иногда заглядывали.

– В Масте, да, – улыбнулся Фердинанд. – Прекрасное место. Тихо, спокойно. Да будь здесь ресурсы, такую школу можно было бы отгрохать – обзавидуешься.

– Подумываешь о школе?

– Только когда Сильнейшим стану. Я уже и название придумал – Сильнар, школа Сильнейшего! Ну, понял?

– Да, да, как Рантар, только Сильнар, потому что Сильнейший, – вздохнул Синий Флаг. – Ты для начала Сильнейшим стань.

– В процессе, – улыбнулся Фердинанд.

Процесс занял много времени, куда больше, чем рассчитывал рантарец. В горах проходили годы. Люди сюда почти не заглядывали, только охотники расставляли силки у подножия. Всего за год Зен полностью освоил Желтый Флаг. Синий Флаг занял у Бешеного Пса два года – ему тоже пришлось изменить технику под себя. А Фердинанд закончил только через пять лет.

– Готово, – сказал бывший рантарец с чувством выполненного долга.

– Поздравляю, – сказал Бешеный Пес, отвлекаясь от игры в шахматы с Зеном. – Покажешь?

На всякий случай Фердинанд спустился к морю по отвесной скале. Встав на небольшой выступ, бывший рантарец расслабился, и ярь потекла к его рукам.

Первый удар не впечатлял. Он снес волну, которая хотела облизать скалу, но это был обычный удар Фердинанда.

Вторая атака оказалась сильнее. В этот раз на море остался след от атаки, куда вода вернулась секундой позже.

Третья атака была еще сильнее, а четвертая обнажила морское дно на несколько десятков метров вперед. От пятого удара остался целый канал, а от шестого – затряслись скалы. Всего за шесть ударов Красный Флаг разогнался до уровня Императорского Удара, и яри у Фердинанда все еще было хоть отбавляй.

– Впечатляет, – сказал Бешеный Пес, глядя на умиротворенное лицо товарища.

Живя в горах и работая над техникой, Фердинанд чувствовал себя иначе. Он будто поднялся над миром идущих, над их склоками и войнами. С высоты умиротворения все это казалось таким мелочным, таким ничтожным, что Фердинанд понял, почему Мудрецы уходят в горы, а Бессмертные – и вовсе отрекаются от мира боевых искусств.

Зен хотел что-то спросить, но Бешеный Пес помотал головой и приложил палец к губам.

Это не была та мощь, к которой так привык Фердинанд. Не сила, полученная через боль и тренировки. Не боевая выносливость от сотен схваток в Шкатулке Номер Семнадцать. Силу Красного Флага Фердинанд получил спокойно, никуда не торопясь и ни за что не беспокоясь. И поэтому сейчас он смотрел на мир иначе. Если бы сейчас на него напали – даже Торсон Баждан – Фердинанд остался бы умиротворенным. Не сохранил бы хладнокровие или спокойствие, как учили почти в любой школе боевых искусств – нет, это было бы именно умиротворение.

Фердинанд был готов что-то понять. Как тогда, в мире Божественной Медитации, когда оставался всего один шаг, но Фердинанд не мог его сделать.

– Чего-то не хватает, – сказал бывший рантарец, и странное состояние улетучилось.

– Это было просветление? – спросил Бешеный Пес.

– Что-то близкое к нему, – пожал плечами Фердинанд. – Ну что, пора уходить отсюда?

– Давно пора, – ничуть не церемонясь, сказал Зен.

За пять лет они втроем обменялись Флагами. Фердинанд немного освоил Желтый Флаг, а Синий Флаг просто запомнил – не до магии сейчас было. Зену же что Красный, что Синий Флаги оказались без надобности. Бешеный Пес как-то попытался научить маньяка фехтованию, но тот лишь отмахнулся. У Зена был свой стиль – простой и эффективный. Он без доли сомнений подставлялся под удары, чтобы атаковать в ответ, а с Желтым Флагом маньяк стал в разы опаснее.

Фердинанд нырял в мир Божественной Медитации и тренировался, как полагается. Генерация внутренней энергии развивалась очень быстро: за нее отвечал Марс, а с ним у Фердинанда всегда все было отлично.

– Куда пойдем? – спросил Бешеный Пес. – Нас ищут, но вечно прятаться нельзя.

– Как куда? – деланно удивился Фердинанд. – Я должен стать Сильнейшим! У меня есть мой стиль, есть Красный Флаг, есть Зеркало Аркадии. Дело за малым – заявить о себе.

– И как?

– Разобравшись с Четырьмя Божественными Зверями, конечно, – улыбнулся бывший рантарец.

– Справишься?

– Еще бы!

– Четыре варианта.

– Ну, на самого сильного бросаться смысла нет – могут рога и обломать, – пожал плечами Фердинанд, а потом внимательно посмотрел на товарища. – Слушай, Бешеный Пес. Вот я сейчас Фердинанд, конечно, но Фердинандов в Централе – орда. Поэтому, когда стану Сильнейшим, буду называться так. Но нужно и вам другие имена подобрать.

– Нам? – спросил Зен.

– Ну а что? Вот, это Бешеный Пес – мой товарищ. Почему такое имя? Неважно. А это Зен. Да, тот самый Зен, маньяк центральных равнин. Так дело не пойдет. О. Правая Рука и Левая Рука, как вам?

– Убого, – честно сказал Бешеный Пес.

– Тебе не угодишь. Если я буду зваться по титулу, то и вы оба. Я – Сильнейший, а вы – Правая Рука Сильнейшего и Левая Рука Сильнейшего.

– Нет.

– Дай подумать…

– Синий Флаг. Синий олицетворяет магию. Если ты будешь Сильнейшим, то я стану величайшим магом Централа.

– А хорошо придумано! Называть тебя Бешеным Псом, уж извини, грубовато, дружище Синий Флаг.

Фердинанд повернулся к Зену.

– Желтый Флаг подойдет, – сказал маньяк.

– Ты бы и на Левую Руку согласился, да?

– Да.

Закинув на плечо просмоленный плащ из деревни Маста, купленный за серебряную монету, Фердинанд сказал:

– Тогда в путь, друзья. Идем на север Централа, а с кем именно сражаться – с Торсоном или с Золотым Львом, разберемся по ходу пьесы!

– Подожди, – сказал Синий Флаг, подняв руку.

Несколько секунд гладиатор прислушивался к ветру. Синий Флаг давно научился этому: так он собирал слухи и сплетни из окрестностей. В этот раз было что-то серьезное, Синий Флаг внимательно слушал урывки слов, а потом сказал:

– Первый Священный Зверь, Красный Журавль, через две недели омоет руки в золотой чаше.

Глава 24
Красный Журавль

Перед огромным красным особняком раскинулся прекрасный сад. В озерах плавали карпы, приносящие удачу, водопады струились чистейшей горной водой, а тысячи цветов покачивались под дуновением легкого ветерка – приятного, но ничуть не беспокоящего.

В парке были аллеи с высокими, тянущимися к небу деревьями. Были небольшие парки с дубами, под которыми любили отдыхать посетители. Но особенно хозяин сада любил огромное дерево, под кроной которого могла спрятаться целая сотня людей. Туда редко кто приходил.

По саду гуляли павлины и толстые, откормленные голуби. В прудах плавали ленивые утки. Женщин особенно радовали попугаи: когда появлялась целая стайка разноцветных птичек, прекрасный пол с восхищением взмахивал руками.

В центре сада ломился от всевозможных яств и напитков длинный стол. За него легко помещалась тысяча человек, и стол никогда не оставался пустым. Когда кто-то из гостей уходил, обязательно появлялся новый гость.

Пир шел уже тринадцать дней. Хозяин сада и поместья почти не появлялся на нем, гости справлялись и сами. Они ели, пили и славили хозяина – этого было достаточно.

Не каждого пускали сюда, но это не значило, что гуляли только гости. За стенами поместья накрыли десятки других столов – таких же богатых и длинных. Любой человек – даже опустившийся до воровства нищий – мог сесть и начать пить со всеми.

Были и особые гости. Они приходили прямо в поместье хозяина праздника, чтобы проститься с ним.

– Не думал, что вы закончите свой путь идущего, Красный Журавль, – поклонился Сизый Камень, глава Школы Сизого Камня.

– А я не думал, что ты придешь сюда, – улыбнулся старик.

Никто не знал ни возраста, ни имени Красного Журавля. Любой идущий Централа заявил бы одно и то же: когда он начал заниматься боевыми искусствами, Красного Журавля уже признавали, как прославленного мастера. Но Сизый Камень знал чуть больше. Красный Журавль был товарищем прошлого Сизого Камня – того, кого прозвали Сильнейшим.

– Оставил двойника. И в школе есть мой брат.

Главы школ Централа не могли никуда уйти. Если ты покинешь школу, то оставишь ее беззащитной, поэтому главам школ приходилось находиться на месте, чтобы поддерживать паритет. Но Золотой Лев был не слабее главы школы: Сизый Камень мог хоть иногда ненадолго отлучиться.

– Спасибо, что уважил старика, уверен, это было непросто, – кивнул Красный Журавль.

Первый из Небесной Тысячи и вправду выглядел, как старик. Его волосы были седыми и длинными, почти до плеч. Красный Журавль носил длинную узкую бороду, которую любил поглаживать, но внешность зачастую обманчива. Каким бы старым ни был Красный Журавль, он оставался монстром в мире боевых искусств, которому никто не посмел бы бросить вызов.

– Вы не передумаете? – спросил Сизый Камень с надеждой. – Мир боевых искусств лишится слишком многого с вашим уходом.

– Он не потеряет ничего, – улыбнулся Красный Журавль. – Мои боевые искусства превосходны, но что с того? Когда тухнет звезда, загораются десять новых. Мне давно пора на покой. Я чувствую, что пора это сделать.

– Но почему?

– Мир любит таких, как я – закостенелых стариков. Но и миру иногда приходится меняться. Грядет новая эпоха, и последний якорь старой должен уйти на покой.

– А ваши боевые искусства?

– Они совсем иссохли. Хочешь, отдам их тебе?

– Я не посмею их принять.

– Ты достоин своего звания. Прощай.

– Прощайте.

Омыть руки в золотой чаше – значит, уйти на покой. Красный Журавль собирался добровольно растворить себя в реке времени, чтобы окончательно отречься от мира боевых искусств.

Но первый из Четырех Священных Зверей не мог уйти так просто. Он объявил двухнедельный пир для всех, кто хотел прославить его имя. Последний день подходил к концу, Красный Журавль успел утомиться от постоянных визитов и попыток убедить его отказаться. Наступала последняя ночь.

В последнюю ночь пировали особенно громко. Красный Журавль ушел подальше, к любимому дереву. Здесь, под его кроной первый из Четырех Священных Зверей просто сидел, не думая ни о чем. Тем для размышлений не осталось. Все, о чем Красный Журавль мог подумать, он уже подумал за свою долгую жизнь. Оставалось только любоваться совершенством ночи под светом полной луны.

В сад шагнул человек. Его шаги Красному Журавлю принес ночной ветер. Хозяин сада повернулся к незнакомцу и сказал:

– Добро пожаловать.

– Извините, что без приглашения, уважаемый, – поклонился незнакомец. – Меня зовут Фердинанд.

– Просто Фердинанд? За свою жизнь человек обрастает десятками имен. Имена родителей, имя рода, имя школы, всевозможные титулы и звания.

– Я отрекся от своей школы, а из титулов у меня остался только один – третий ученик Мудрейшего.

Старик улыбнулся и встал на ноги.

– Так это о тебе рассказывал Сагранеф. Он приходил проститься со мной на прошлой неделе. Почему ты здесь, Фердинанд?

– Я хочу стать Сильнейшим.

– Поздновато для наставлений старика.

Фердинанд улыбнулся в ответ.

– Возраст – мерило мудрости.

– Но возраст – не ее показатель, – погладил бороду Красный Журавль.

Перед лицом столь великого мастера Фердинанд задумался. Проникая сюда, в сад Красного Журавля, бывший рантарец придумал сотни вариантов разговоров, но все прошло как по маслу.

«Скажу прямо».

– Я хочу стать Сильнейшим. Для этого мне нужно заявить о своей силе, поэтому я одержу победу над Четырьмя Священными Зверями.

– Хо-о. Поэтому ты пришел к старику в последнюю ночь?

– Я едва успел увидеть вас.

– И ты хочешь сразиться с этим стариком?

– Нет. Если бы в вас горел огонь сражений, вы бы не решили омыть руки в золотой чаше. Поэтому я хочу услышать ваши слова.

Красный Журавль протянул руку. Из особняка через окно вылетело длинное копье, которое приземлилось в ладонь.

– Ты знаешь это оружие?

– Раас. Оно не из Орудий Года, насколько я знаю.

– Да, Раас я сковал сам, когда мне было сто десять. Ни одно Орудие Года не сравнится с ним, но только пока Раас в моих руках.

Копье Красного Журавля было длиной в три метра. На двухметровом металлическом древке из Ледяного Ахрита возвышалось метровое лезвие из металла Драконьей Крови.

«Даже не представляю, какая начнется бойня за Раас», – подумал Фердинанд. Это копье было даже известнее, чем половина Орудий Года.

– Пойдем, Фердинанд, третий ученик Мудрейшего.

Медленными шагами Красный Журавль шел к пруду. Фердинанд шел рядом, поглядывая на старшего, чтобы не упустить даже малейшего изменения на лице. Если бы бывшего рантарца спросили, что сейчас чувствует Красный Журавль, Фердинанд ответил бы без сомнений – умиротворение.

– Сегодня я дам последнее наставление. Отойди немного.

Фердинанд отошел в сторону. Глянув на пруд, Красный Журавль перевел взгляд на небо, а потом на копье. Старик с легкостью взмахнул Раасом, и копье описало круг.

– Что есть мир? Он – все живое и мертвое, разумное и неразумное. Мир – это оболочка существования, твердая и крепкая, – сказал Красный Журавль, показывая удары своим оружием. Стиль старика был похож на танец, копье то подавалось вперед, то очерчивало дугу, перекидываясь через Красного Журавля. Иногда старик вставал на одну ногу, замирая в каком-то ударе, прямо как журавль. В неспешном стиле первого из Четырех Священных Зверей чувствовалась спокойная, теплая мудрость. Она была столь сильной, что могла даже сокрыть невероятную силу ударов.

– Мир – это переплетение законов. Идущий познает эти законы, чтобы взбираться вверх. Законы можно соблюдать, их можно презирать и нарушать. Но истинный идущий должен стремиться к тому, чтобы превзойти закон – пусть даже на миг.

Красный Журавль уколол в сторону пруда и завершил свой «танец». От невероятной силы удара на воде не появилось даже ряби. Но что-то изменилось. Фердинанд посмотрел на отражение луны – оно было разрезано надвое.

Бывший рантарец задрал голову и всего на секунду, но успел увидеть, что луна на небе тоже рассечена.

От увиденного Фердинанд потерял дар речи. Это было за гранью любых человеческих сил, и он знал: Красный Журавль не обманывал и не показывал иллюзию. Старик действительно это сделал, пусть и на секунду – мир тут же вернул луну в нормальное состояние.

Слова Красного Журавля эхом прокатились по разуму Фердинанда. Он застыл, а старик лишь с улыбкой наблюдал за этим. Прошла минута, и Фердинанд низко поклонился.

– Вижу, ты достиг просветления. Мои наставления не прошли даром.

– Спасибо, старший. Вы показали мне столь невероятное.

– Всего лишь фокус от старика. Луну нельзя разрезать, ударив по ее отражению, – улыбнулся Красный Журавль. – Ты и сам был близок к просветлению. Теперь иди.

Поклонившись еще раз, Фердинанд ушел. Какое-то время Красный Журавль смотрел ему вслед, а потом улыбнулся, погладил бороду и сказал:

– Ты был прав, Сагранеф. Занимательный ученик. Может, он и станет тем, кто изменит порядки в Централе.

Подняв голову, старик посмотрел на давно целую луну.

– Друг мой, ты стал Сильнейшим и все равно не смог встать над Централом. Но я вижу, что он способен на это. Я припозднился. Таким старикам уже не место в этом мире.

* * *

В последний путь Красного Журавля провожала лишь прислуга. В саду не осталось ни одного гостя, и старик медленно подошел к золотой чаше. Женщины и мужчины плакали, а Красный Журавль лишь улыбался. Ладони старика опустились в чашу, и кто-то из слуг потерял сознание.

Все было кончено. Золотая чаша была самой обычной, вода – тоже. Это был всего лишь ритуал, но он поставил последнюю черту в жизни Красного Журавля.

Старик вытянул руку, и Раас, его верное копье, прилетело к нему.

– Прощай, мой верный друг, – сказал Красный Журавль. Ярь текла в копье бесконечным потоком, пока металл не лопнул на тысячи осколков.

Внутренняя энергия ручьями огибала Красного Журавля. Он готовился к этому последние пять лет своей жизни. С улыбкой старик прикоснулся к миру, и мир посмотрел на него. Внутренняя энергия пробивалась сквозь плоть и кожу, пока все тело Красного Журавля не обратилось в пыль, которую тут же подхватил ветер.

Невероятная ярь старика взрывом разнеслась по Централу. Каждый, кто был достаточно силен, почувствовал это и понял: Красного Журавля больше нет. Кто-то только мотнул головой, кто-то улыбнулся, как Торсон Баждан, а кто-то с грустью вздохнул, как Сизый Камень. Первый из Четырех Священных Зверей ушел – так, как сам того захотел.

В двадцати километрах от особняка Красного Журавля стоял Фердинанд. Когда волна яри прокатилась мимо него, бывший рантарец снова поклонился.

– Насколько он был силен? – спросил Синий Флаг.

– Он был Мудрецом. И он показал мне… Неважно, это надо видеть своими глазами.

– Ты бы смог победить его? – спросил Зен.

– Вряд ли. Не сейчас – это точно.

– И какой ты тогда Сильнейший? – хмыкнул Синий Флаг.

– Мой путь к званию Сильнейшего еще не завершен! Да и Красный Журавль был из тех, кто оставил мир боевых искусств позади. Думаю, он мог даже сдаться, приди я к нему и брось вызов.

– Понятно. Куда теперь? Вариантов осталось три.

– Зеленый Буйвол, Ходэн Ранзаг. Черный Дракон, Торсон Баждан Третий. И Золотой Лев из Школы Сизого Камня. Торсон Баждан нас ищет – не хотелось бы встретиться с ним или его людьми после тяжелого сражения. Придется наведаться в Бажданскую империю.

Фердинанд, Синий Флаг и Желтый Флаг отправились в путь. Маньяк давно стал Мастером, а тело Синего Флага полностью привыкло к новому позвоночнику, сделав его частью себя. Теперь они могли путешествовать быстро, оставаясь неуловимыми на землях, где нет Навигаторов.

Перед Сизым Камнем стынул чай. Глава школы давно его налил, но не пил и смотрел в одну точку, вспоминая своего предшественника и его товарища.

– Глава, Красный Журавль… – заговорил, распахнув дверь, помощник.

– Знаю, – кивнул Сизый Камень, наконец-то взяв в руку чашку, чтобы сделать глоток. – Красный Журавль растворился в реке времени.

– Это еще не все. Тюрьма Осецин разослала весть.

– Осецин? Сейчас? – удивился Сизый Камень.

У каждой крупной школы есть тюрьма. Содержать сильного идущего – непростая задача, даже с цепями, алхимией и магическими схемами сложно сдержать узника. Обычно по-настоящему опасного преступника просто убивают, но было место, в котором содержали даже таких – в тюрьме-крепости Осецине.

Туда нельзя привести кого-угодно. Осецином единолично правил Тюремщик – нелюдимый и невероятно сильный идущий. Он сам называл имя, и другие идущие считали за честь привести нового узника в крепость-тюрьму. Тюремщик был беспристрастным, в его тюрьму попадали только настоящие преступники.

– Да, – кивнул помощник. – Через три года пройдет Чемпионат Мастеров!

– Вовремя, – сказал Сизый Камень, откидываясь на спинку кресла.

Иногда Осецин объявлял Чемпионат Мастеров. Возле тюрьмы собирались лучшие идущие, чтобы сразиться друг с другом. Порой между чемпионатами проходило двадцать лет, иногда тридцать, а последний и вовсе был тридцать пять лет назад. Но сильные идущие ждали его, ведь Тюремщик щедро награждал победителей.

– Почему? – не смог сдержать любопытства помощник.

– После руин Аттик во всем Централе бардак. Война всех со всеми. Вчерашние союзники предают, чтобы ударить в спину и забрать все ценное, – начал объяснять Сизый Камень. Новость о Чемпионате Мастеров подняла ему настроение.

Сделав еще глоток холодного чая, Сизый Камень посмотрел на карту, занимающую половину противоположной стороны. В карте торчали гвоздики с флажками, обозначающими школы боевых искусств – и на юге, там, где жил первый из Четырех Священных Зверей, их почти не было.