Текст книги "Магия вооружает (ЛП)"

Автор книги: Илона Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Маленькая серебристая паутина вспыхнула на потолке прямо надо мной. Ой-йой.

Я вскочила и отошла. Еще одна паутина появилась на кирпичной стене, становясь шире. Третья образовалась справа наверху, еще одна слева и снизу. . Сверкающие паутины вокруг меня росли, как цветы на поле, растягиваясь и разрастаясь. В считанные секунды весь офис был окутан сетью жемчужной слизи, нарисованной тонкими узорами на стенах и потолке.

Я направилась к двери, чтобы выглянуть наружу на основной склад. Переливающаяся паутина слоями свисала от потолка до пола, образуя занавески над полками, стенами и другой дверью.

Офис стал полностью запечатан, а я оказалась посреди него в ловушке.

Оставаться здесь – не вариант. Завтра появятся сотрудники ОПА, и меня арестуют. Они это так не оставят. Они предъявят мне обвинения и посадят за решетку – я выпаду из расследования, а Джиму придется потратить уйму времени, пытаясь продолжить дело с того места, где я остановилась. Убийцы останутся безнаказанными, справедливость не восторжествует, а Ник не получит желаемого возмездия за смерть своей супруги.

Мне нужно поскорее уносить ноги из этого проклятого места.

Я взяла с полки пачку деревянных карандашей и взвесила ее в руке. Если эта штука взорвется, мне нужно будет пригнуться и спрятаться в укрытие.

Я швырнула карандаши в паутину. На секунду этот маленький набор прилип к слизи, а затем паутина вокруг него задрожала и обернулась вокруг упаковки, скручиваясь и наматываясь, снова и снова, пока карандаши не исчезли из поля зрения, и остался только толстый кокон слизи. Остальная часть жемчужного занавеса растеклась, заменив собой паутину, израсходованную коконом.

Если бы я попыталась прорваться сквозь стены или пробежать сквозь слизь, она меня тут же поймала бы и закутала, как мумию, готовую к погребению, быстрее, чем я успела бы моргнуть.

Новый план. Я вытащила нож и очертила им квадрат паркетного пола в сторону. Четко. Отлично. Просто замечательно. Это уже второй раз, как я попала в западню сразу после моего маленького «взлома и проникновения». Возможно, Всевышний пытается намекнуть мне, что я должна бросить свою преступную деятельность.

Я покопалась в своей сумке и вытащила небольшую фляжку с алкоголем. Стул подарил мне свою ножку, а аптечка предоставила марлю, и, смочив ее спиртом, я сделала самодельный факел. Я подожгла его и поднесла огонь к стене. Пламя лизнуло слизь. Паутина укусила в ответ, одернув факел за долю секунды до того, как я успела отпустить его, и слизь едва не коснулась моих пальцев.

Факел прилип к стене, окутанный паутиной. Огонь не сработал. Огонь почти всегда срабатывал.

Я огляделась. Бросать что– тяжелое тоже не годится – паутины здесь слишком много, а стены достаточно прочные, мне было бы сложно пробиться через них.

Думай же, думай, думай. .

Мой взгляд остановился на посохе.

Я подошла к столу и схватила телефон. Телефонные линии всегда странно вели себя. Иногда они работали во время магии, а иногда нет. В трубке щелкнуло один, два раза, и я услышала гудок. Я выудила из бумажника карточку и набрала номер.

– Алло, – произнес на русском знакомый голос, выдававший своим тоном усталость. – Yesli ehto ne catastropha. .

Что ж, если подумать, с моей стороны это, действительно, выглядело как «катастрофа».

– Привет, – начала я. – Это Андреа.

– О, здравствуй. – Его голос тут же оживился. – Как дела?

– У меня все отлично. Как нельзя лучше. Эй, послушай, у меня здесь есть посох, который, как я подумала, может тебя заинтересовать. Он около шести с половиной футов высотой, частично из дерева, частично из кости. На древке надпись и усатое лицо. Любопытно?

Роман на секунду замолчал. Когда он вернулся на линию, его голос был спокойным.

– Ты можешь прочитать написанное?

– Некоторые буквы похожи на руны, а некоторые на кириллицу. Давай попробую, верхняя буква, если смотреть прямо, выглядит как цифра четыре, затем «Е», потом «Р», потом что-то похожее на заглавную «Н», только в нижнем регистре. .

– Ты сейчас держишь посох в руках? – Голос Романа был по-прежнему очень спокойным.

– Нет, он в футляре.

– Не трогай посох. Это очень плохой посох.

– Принято к сведению.

– Где ты?

– Я нахожусь в подсобном помещении склада. В который я проникла нелегально, и теперь заперта в каком-то странном защитном барьере. Похоже на паутину, сделанную из слизи. Если бы ты пришел и помог мне с этой странной сетью, посох – твой.

– Говори адрес.

Я продиктовала ему адрес.

– Скоро буду. Не трогай посох. Не трогай сеть. Не трогай ничего, пока я не доберусь туда.

Я повесила трубку. Темный, пугающий служитель Абсолютного Зла шел, чтобы спасти меня. Странным образом эта мысль не вызвала во мне тепло и трепет.

*** *** ***

Я только закончила просматривать последнюю коробку с документами, как дверь склада отворилась, и голос Романа позвал:

– Андреа?

– Я здесь, – крикнула я в ответ. – Не касайся паутины!

Я встала и подошла к двери офиса. Большое складское пространство с полками, раскинулось передо мной, окутанное сетью, словно шторами. Я едва могла его разглядеть. С того места, где я стояла, парень был просто неясным силуэтом в противоположном дверном проеме.

– Хорошо, хорошо, я понял. – Силуэт что-то пробормотал по-русски. Со стороны Романа раздался глухой рев.

Голос волхва повысился, напевая заклятия и перекликаясь с ревом.

Паутина задрожала. Сеть потянулась к Роману, выгибаясь, как если бы ее тянули назад.

Пение Романа набирало силу: слова лились неестественно громко, хлестали и прорезались сквозь рев, словно живой поток силы.

Завеса паутины туго натянулась и разорвалась. Роман стоял посередине, широко раскинув руки, его чёрная мантия развевалась, словно ее подхватывал призрачный ветер. В правой руке он держал деревянный посох с головой чудовищной птицы. Птичий клюв был широко раскрыт, настолько сильно, что в него мог бы пройти даже арбуз, а внутри зияла кромешная тьма. Паутина жемчужного цвета, скручиваясь в узел, втягивалась в этот гротескный рот.

Пол склада содрогнулся. Роман продолжал смотреть прямо вверх, заклинания лились из его рта, отдаваясь вибрацией силы с каждым словом. Вокруг его черных ботинок клубились потоки чистой тьмы. Что-то смотрело на меня сквозь нее. Что-то древнее, злобное и холодное.

Температура в комнате упала. Я вздрогнула и увидела, как облако пара вылетает из моего рта.

Хор глубоких мужских голосов вторил в унисон пению Романа. Паутина продолжала залетать в клюв посоха.

Мои руки чесались, мне хотелось выпустить когти. Каждый волосок на моем теле встал дыбом.

Склад трясся.

Послышался звон огромного колокола: грозная низкая нота по сравнению с хором и песнопением. Отчаяние накатило на меня густой вязкой волной. Перед глазами порхали образы: холм из трупов на фоне сумерек, ярко-красная кровь, окрашивающая морозный иней, и первобытная темная фигура на холме черепов. .

Краем глаза я увидела, как паутина на стене затрепетала за моей спиной, потянувшись к Роману.

Я упала и прижалась к полу.

Паутина оторвалась от стены и пролетела над моей головой. На секунду она прилипла к дверному косяку кабинета, колыхаясь как парус на сильном ветру, а затем пропала, затянувшись в посох.

Последний кусочек сети исчез в темном клюве. Пение Романа изменилось от угнетающего до успокаивающего. Тьма растаяла, унося с собой звуки мрачного хора и колокола. Верх посоха Романа сомкнулся и сжался.

Я медленно села.

Роман поднял руки, словно принимая овации, и усмехнулся мне, сверкнув белыми зубами:

– Хм? Я хорош, не так ли?

Я захлопала в ладоши. Роман поклонился.

Я поднялась с пола и подошла к темному колдуну.

– Полагаются ли мне объятия за героизм? – Он посмотрел на меня изогнув свои чёрные брови. – Может быть, поцелуй?

Будучи жрецом злого темного бога, Роман казался на удивление нормальным. Либо он очень хорошо скрывал свое зло, либо это, действительно, была для него всего лишь работа. Жрец тьмы – с девяти до пяти. Просто семейный бизнес.

– Без поцелуев? – Роман выглядел огорченным.

А почему бы и нет? Не то, чтобы Рафаэль владел мной или мы все ещё были вместе. С кем-то вроде Романа могло быть намного проще. Мы могли бы начать все с чистого листа. Я посмотрела на темного колдуна. Внимательно посмотрела на него. У него были самые злые глаза, что я видела, темные и полные неведомого огня. Ну, поехали.

Я наклонилась к нему и поцеловала. Его губы накрыли мои. А он неплохо целуется! Не особо требовательно или собственнически, но соблазнительно и почти очаровательно. Тем не менее, я ничего не почувствовала. Ноль, зеро, пустота. Ни огня, ни искры. Ничего такого.

Дурацкий Рафаэль. Мне так хотелось избавиться от мыслей о нем, но, когда он целовал меня, у меня было одно желание: бросить его на кровать и свести с ума. Поцелуй Романа в губы, больше напоминал чмок в щеку.

Мы отстранились. Роман улыбнулся. Что ж, хоть одному из нас это понравилось.

Взгляд Романа остановился на чем-то за моим плечом. Я оглянулась и увидела рыболовную сеть, свисающую с крючка.

– Это может тебя убить, – сказал он. – Лучше встань поближе ко мне.

– Еще ближе, и мы уже будем тереться друг о друга.

– А это мысль… Это тоже может тебя убить. – Он указал на бюст обезьяны. – И это. – Песочные часы. – И эти, – он ткнул пальцем на каменные сферы, – все это может убить любого, если ими правильно воспользоваться. Похоже на неплохой арсенал мага.

Роман оттолкнулся от полки, и приобнял меня за плечо, как бы ограждая от опасности.

– Думаю, мне стоит увидеть тот посох прямо сейчас.

Я повела его в офис.

– Он здесь, за стеклом. Я его не трогала. Внезапно я поняла, что его нет рядом со мной, и оглянулась. Роман стоял в дверном проеме, не отрывая взгляда от посоха, приоткрыв рот.

– Kostyanoi posokh, – прошептал он.

– Чего?

– Костяной посох. На, подержи это! – Роман протянул мне свою палку.

Я покачала головой.

– Не-а. Он кусается. Я сама видела, как он это делает.

– Он будет вести себя хорошо, – пообещал Роман.

Я взяла посох в руки. Его верхушка повернулась и уставилась на меня своими злобными глазами хищника. Клюв приоткрылся на долю дюйма. Я оскалила на него зубы и изобразила, как будто кусаю его. Клюв тут же закрылся.

Роман вытащил мешочек на поясе, достал из него горсть влажной черной земли и швырнул на пол перед стеклом. Затем он опустился на колени, сказал что-то по-русски и зажмурился.

Ничего не произошло.

Роман осторожно открыл один глаз, потом другой.

– Никаких бум-ба-бах, – заверила я его.

Черный волхв поднялся.

– У тебя есть еще перчатки?

Я вытащила пару из сумки и передала ему. Он надел перчатки, открыл витрину и осторожно вынул древко. Верх посоха заструился, как расплавленный воск, образуя контур змеиной пасти с двумя блестящими клыками. Костяной посох зашипел. Птичий клюв в моей руке завизжал.

– Ш-ш-ш, – пробормотал Роман. – Tiho, tiho, полегче.

Змей снова растворился в кости. Мгновение спустя птица осознала, что кричит уже сама по себе и закрыла клюв.

– Мы искали его на протяжении восьми сотен лет. – Роман покачал головой. – Как он вообще сюда попал? Когда ты описала его, я подумал, что это может быть дубликат, который кто-то сделал, чтобы выпендриться, но это? Это подлинная вещь. Я чувствую силу даже через перчатки.

– Так это какой-то важный артефакт? – Спросила я.

Внезапно я почувствовала себя такой усталой. Мне надо постараться, чтобы никогда впредь не быть укушенной. Змеиный яд превращает меня в дряхлую старую женщину.

– Костяной посох принадлежал Черному Волхву, главному жрецу нашего бога, – объяснил он. – Он был потерян веками с тех самых пор, когда монголы напали на Россию. В конце концов, Орда подошла к городу Китеж на озере Светлояр. Это была последняя из великих языческих твердынь. Но магия уже была слабой, а монголов было слишком много, поэтому волхвы решили применить последнее заклинание, чтобы уберечь святые реликвии от Орды. Они утопили город.

– Что ты имеешь в виду, говоря, «утопили»? – Переспросила я

– Похоронили в озере. Абсолютно все. Костяной посох должен был пропасть вместе с городом, но спустя годы один уважаемый старый волхв, который был еще мальчишкой, когда Китеж затонул, заявил на смертном одре, что посох и другие реликвии были вывезены им и ещё двумя людьми из города ещё до того, как это место затопило.

– Так это священная реликвия?

– Ага. Предполагается, что кости принадлежат Черному Змею Гухду. Мой отец с ума сойдёт.

Да он просто ходячая энциклопедия магических знаний. Как раз то, что мне нужно, за исключением того, что фотография моего ножа застряла в неработающем компьютере. Я взяла со стола лист бумаги и ручку и одной рукой сделала набросок ножа, все еще держа палку в другой.

– Ты что-то знаешь о кинжале, похожем на это?

Роман покосился на мой рисунок.

– Это клык моржа?

– Нет. – Очевидно, мне не хватало навыков рисования.

– Тогда, нет. Ничего такого на ум не приходит. Магические ножи – не редкость.

Блин.

– Тебе лучше отдать мне это. – Роман потянулся к посоху с птичьей головой, и я отпустила его. Волхв взял его и ухмыльнулся. – Два посоха. Все равно, что иметь двух женщин.

Я закатила глаза. Мужчины.

– Спасибо за помощь.

– Обращайся. Ты здесь закончила? Если нет, я подожду.

Я не нашла ничего полезного в бумагах. Единственное, что содержало какую-либо ценную информацию – это компьютер. Я присела, отсоединила провода системного блока и взяла его с собой.

– Я закончила.

Ночь снаружи была приятно теплой. Мы повернули за угол, и я сняла шапку. Фух. Ночной ветерок охладил мои мокрые от пота волосы.

Теперь мне осталось только добраться до машины. Добраться до машины и, надеюсь, не потерять сознание, пока я еду. Усталость проникла глубоко в мои кости. Было такое ощущение, будто я при каждом шаге волочу за собой цементный блок на цепи, привязанной к моим ногам, а другой такой же тащу в своих руках. Только посмотрите на этого большого опасного оборотня!

Наступила ночь, и вокруг порхали мотыльки, если бы один из них сел на меня, это был бы отличный нокаут.

Роман шел рядом со мной бодрым шагом, свежий, как ромашка. Очень грозная черная ромашка.

– Я могу пойти отсюда, – сказала я ему. По крайней мере, я надеюсь, что могу.

– Пожалуйста, – начал он, как будто я его обидела. – Я провожу тебя до машины. Ночью на улицах небезопасно.

Я покрутила компьютерный блок в руках.

– Ты же осознаёшь, что я превращаюсь в монстра?

– Когда ты превратишься в оного, тогда и поговорим. Прямо сейчас ты не монстр. А леди. И очень привлекательная. А это неблагополучный район.

Хех. Всегда джентльмен?

– Так что значит, если кто-то устроит неприятности, ты превратишь его в лягушку?

– Я не превращаю в лягушек. Это проделки моей матери. Трансмогрификация никогда не работает полностью. Чтобы изменить форму чего-либо против его воли, требуется слишком много энергии. Допустим, ты превратил кого-то в лягушку, а потом с ним что-то происходит, и он снова превращается в человека. Он вернется за тобой уже с ружьем.

– Основано на личном опыте?

– Нет, но я видел, как это случается.

Мы свернули за другой угол. Роман откашлялся, прочистив горло:

– Так, значит…ты часто здесь бываешь?

Я прыснула от смеха.

– Мне нравится, когда ты смеешься, – сказал он. – Горячо.

Да он подкатывает!

– Спасибо, мистер Волшебник.

– О нет, только не «волшебник». – Он покачал головой. – Может быть, маг. Я мог бы смириться с «магом», но на самом деле правильный термин – волхв. Мы – жрецы.

Я нырнула в брешь в руинах и остановилась. Мой джип стоял на четырех деревянных блоках. Кто-то стянул мои покрышки. Они подняли джип домкратом и украли мои шины, диски и все остальное.

Чтоб тебя, Пакер-Элли.

Роман покачал головой.

– Что-то мне подсказывает, это все же небезопасный район.

Я выдохнула гнев через нос, как свирепый бык. Даже в лучший день, мне потребовалось бы минут тридцать, чтобы быстро добраться до офиса. А в такой плохой, как этот, я тащилась бы пару часов.

– Все в порядке. – Подбодрил Роман и издал пронзительный громкий свист.

Издали послышался приближавшийся к нам торопливый отрывистый топот копыт. Прорезая ночной сумрак, к нам рысью направлялась огромная лошадь. Массивная, с гладким и мягким ворсом, чёрная как смоль, она приближалась с каждым шагом, стуча по асфальту копытами. Лошадь остановилась рядом с Романом и уткнулась носом в его плечо, ее длинная роскошная грива спадала черной волной вниз на одну сторону.

Вот это да!

Роман сдвинул свой птичий посох на сгиб локтя и погладил ее по морде.

– Правильная девочка, смотри, у нас есть транспорт.

– Вдвоем на одной лошади?

Он ухмыльнулся.

– Да, ты бесстыдный волхв – сказала я ему.

– Хорошо, хорошо, я пойду пешком.

– Нет, это же твоя лошадь. Кроме того, я уже большая девочка. Я могу добраться до дома самостоятельно.

– Нет. – Он покачал головой. – Если ты уйдешь, я просто пойду за тобой следом. Я собираюсь проводить тебя до дома в целости и сохранности.

Мускулы на его челюсти были напряжены, придавая лицу характерное упрямое выражение. Отлично. Мой темный волхв оказался джентльменом с Юга. Вероятно, я задела в его душе какой-то уникальный чисто мужской аккорд: в его сознании оставить меня одну ночью на улице было просто неприемлемо.

– Есть женщины, которые могли бы оскорбиться на моем месте, – заметила я. – Я не беспомощна и превращаюсь в монстра.

– Может, это я боюсь и нуждаюсь в компании. – Он сделал вид, будто дрожит. – Мне может понадобиться большой сильный монстр, который защитит меня. Ты же не оставишь беззащитного привлекательного мужчину на улице одного?

Я засмеялась.

– Хорошо. Ты победил.

Вскоре два посоха надежно поместились в кожаный держатель, прикрепленный к седлу, а мой компьютерный блок был упакован в седельную сумку. Мы отправились в путь, Роман держал руку на черных кожаных поводьях лошади, вышитых серебряной нитью, а я рядом с ним, держа блочный лук и колчан со стрелами, которые забрала из своей машины.

– Так почему все-таки Чернобог? – Поинтересовалась я. – Я уверена, что у русских есть и другие боги, помимо божества холода, зла и смерти.

– Семейная традиция. Основа нашего пантеона – баланс. Где свет – там и тьма. За жизнью следует смерть, а разрушение дает начало новой жизни. Белый бог – Белобог и Чернобог – братья, понимаешь. Мой дядя – белый волхв, один из его сыновей, вероятно, тоже будет белым волхвом, а наша сторона – черная. Вот почему я служитель Чернобога. Он повернулся ко мне и усмехнулся. – А ещё из-за цыпочек.

Ха!

– Цыпочек?

– Мм-м. – Он кивнул, совершенно серьезно. – Женщинам нравятся мужчины в черном.

Я засмеялась.

– Признайся, ты была впечатлена!

Я продолжала смеяться.

– Ну хоть немного? – Он поднял указательный и большой пальцы примерно на дюйм друг от друга. – Что ни капли?

– Я была впечатлена.

– Вот, видишь?

– Правда, это потому, что ты выглядишь забавным и беззаботным.

– Я делаю столько всякого дерьма, чтобы десять кварталов города не спали по ночам, просыпаясь от ночных кошмаров. Мне не нужно поддерживать имидж. По крайней мере, не все время. – Он взглянул на меня. – В свободное время я, действительно, хороший парень. Даже готовлю.

Улица кончилась. Под нами раскинулось огромное кладбище разрушенных зданий, некоторые из которых были немногим больше, чем кучи бетонной пыли, а некоторые все еще слабо узнаваемые строения, какими они были раньше. Лунный свет сиял в миллионе стеклянных осколков. Через обломки были перекинуты деревянные мосты. Слева, за пустыми оболочками зданий, поднимался бирюзовый и оранжевый туман, как слабое северное сияние, упавшее с неба. Юникорн-Лейн – место, где магия бушевала и сопротивлялась, как разъяренная дикая кобылица. Нам стоит держаться подальше. Только дураки могут отправиться в Юникорн при действовавшей магии.

Мы начали движение по длинному мосту.

– А что насчет тебя? – спросил Роман. – Кажется, что-то в тебе изменилось.

– Что?

– Раньше ты была более скованная. – Он провел рукой по лицу, выражение его лица стало хмурым. – Очень серьезная. Робот – Андреа.

Хах, робот? Я показала ему край улыбки.

– Но я тебе все равно понравилась.

– А как такая может не понравиться? – Он указал на меня рукой. – Я всего лишь мужчина.

– Ты бесстыдник.

Он ухмыльнулся.

– Но нет, серьезно. Что случилось? Или это просто потому, что там была Катя?

– Катя?

– Кейт. Твоя подруга.

– О, нет, она здесь не причем. – Я пожала плечами. – Я провела долгое время, пряча другую часть себя. И думала, что лучшее решение – это подавлять свою звериную сторону. Знаешь, плохую сторону.

Он кивнул.

– Но это не было «плохим». Оказалось, что я душила в себе что-то важное. И сама же это искалечила. Я ковыляла, как узник в ножных кандалах, а затем героически хромала по жизни. Когда я думаю обо всем том веселье, которое я могла бы получить, обо всех шансах, которыми я могла бы воспользоваться, меня даже немного подташнивает. Но сейчас я освободилась. Может быть, даже стала слишком свободна, но мне это нравится.

– Получать удовольствие от чего-то – это здорово, – заметил он.

– Ты же меня понимаешь, что иногда нужно просто отпустить, верно? – Спросила я. Вероятно, ему тоже нечасто удавалось срываться с цепи.

Его лицо стало мрачным.

– Когда я отпускаю – чьи-то жизни обрываются. У таких людей, как я, много имен. Волхв, kudesnik, что значит «маг», charodei – означает «чародей», но наиболее распространенным термином в истории является mudrets. Мудрый человек. Люди говорят, что мудрость приходит с опытом, что по сути является лишь вежливым способом сказать, что, если ты облажаешься, люди будут страдать, а твоя вина будет грызть тебя по ночам. Что ж, я заслужил свою мудрость, каждую ее долю. . Давай лучше поговорим о другом. Поговорим о том, что, когда мы приедем к тебе домой, ты же предложишь мне чашечку чая. Ты ведь пьешь чай, не так ли?

Я кивнула. Может быть, я предложу ему чашку чая. Почему бы и нет?

– Какой именно чай?

– Эрл Грей, если я смогу его достать.

– Ты положишь в него сахар?

– Нет.

Он остановился с шокированным выражением лица.

– Нет сахара?

– Нет.

– Тебе обязательно нужен сахар. И лимон.

Ночной ветерок закружился вокруг меня, и я уловила слабый оттенок жасмина, за которым последовал тот же многослойный аромат, который я чувствовала в офисе Глории. Я вставила стрелу в лук и развернулась, осматривая руины.

– Что такое?

– На нас собираются напасть.

– Кто?

– Люди с ядовитыми змеиными клыками.

В безлюдных тихих руинах не было никакого движения. Минимум полмили отделяло нас от улицы, а до моста оставалась еще одна-две мили.

Роман вытащил свой деревянный посох из кожаного футляра.

– Откуда они взялись?

– Я не знаю.

– Сколько?

– Не знаю.

Позади нас что-то лязгнуло по дереву. Я обернулась. Женщина перелезла через край и пересекла мост, пригнувшись и держа в руках тактический боевой клинок. За ней появился мужчина.

Никаких физических нагрузок. Никаких драк и бега. . Ну, я старалась.

Сухой хлопок, похожий на треск стекла, ударил по барабанным перепонкам. Облако черного дыма взорвалось с другой стороны моста, отрезая нас.

– Телепортация, хах. Ладно. Я им займусь, – пробормотал Роман и начал копаться в мешочках на поясе.

Женщина зашипела на меня, обнажая клыки.

Ладно. Хватит с меня на сегодня.

Я выстрелила. Тетива звякнула, и стрела вылетела из левого глаза женщины.

Мужчина бросился на меня.

Стрела, прицел, направление, огонь – и все за одну секунду.

Второй болт перерезал мужчине горло, издав, порадовавший меня крик. Он споткнулся, накренился и перевалился через борт.

Черный дым превратился в лысого мужчину. На нем была широкая роба в множестве складок из кирпично-красной ткани и странный передник. В руке он держал короткий посох. Несколько маленьких глиняных сфер свисали с посоха, подвешенные на веревке, как гроздья винограда. Ещё один колдун. Отлично.

Роман сорвал с пояса мешок и швырнул в воздух красноватый порошок. Крошечные гранулы пыли сначала неподвижно застыли, а затем зашевелились, становясь чернее и отращивая крылышки. Рой черных мух устремился к человеку.

На мост забралось еще больше людей.

Стрела – пуск. Стрела – пуск.

Двое упали, но другие продолжали наступать.

Пуск, пуск, пуск.

Мужчина пропел единственное слово. Магия ударила по мне, чуть не вырвав лук из моих пальцев. Мухи посыпались на землю облаком пепла.

Маг замахал своим посохом, оторвал от него небольшой горшок и швырнул на землю. Мост задрожал, и белые скорпионы поползли по доскам, направляясь к нам.

Стрелой в грудь я отправила полетать еще одного человека с моста. На его место подползли еще двое. Этих парней там что, клонируют под мостом?

– Значит, так, да? Хорошо. – Роман рявкнул что-то злобное, начертил черту своим посохом и сплюнул. Скорпионы достигли линии и растворились в кипящей грязи.

Мужчина произнес ряд неразличимых слогов и вытащил странный на вид нож. Лунный свет отражался от грубо высеченного лезвия, и он порезал себя вдоль груди. Полилась кровь. Он сорвал с посоха всю связку сфер и разбил их о землю.

Темные волнистые линии образовались на досках моста, сливаясь воедино, образуя множество змей. Сотни змей.

Только не снова.

– Я тоже могу управлять змеями, – крикнул Роман. – Это тебе не поможет.

– Посмотрим! – крикнул в ответ мужчина.

Змеи поползли к нам.

– Imenem Chernoboga! – Роман воткнул свой посох в доски, твердо уперевшись ногами, и взялся за него обеими руками прямо перед собой. Мост задрожал. Посох раскрыл клюв и заверещал. Ветер закружил Романа, раздувая подол его мантии. Змеи неуверенно остановились.

Другой колдун потряс своим посохом. Змеи изо всех сил пытались ползти вперед, но бились о невидимый барьер магии Романа.

Черный волхв стиснул зубы. Мускулы его лица дрожали от напряжения. По линии роста волос выступил пот.

Змеи решили изменить свой курс, но не успели они пройти и несколько футов, как снова врезались в магию волхва. Рептилии наваливались одна на другую, вытягивая свои головы, и в неистовстве начали кусать друг друга.

У меня осталось пять стрел.

Четыре.

Клубок змей был предоставлен сам себе. Укушенные змеи разрывались на части, у них отрастали новые головы и хвосты. Они множились с невероятной скоростью.

Роман толкнул трехфутовый узел змей обратно к другому колдуну.

Тот сильнее разорвал рану на груди и залил змей своей кровью, подталкивая их двигаться назад.

Две стрелы.

– Ты не пройдешь! – прогремел Роман.

Отлично. Теперь он возомнил себя Гэндальфом.

Пятифутовый рой змей устремился к волхву. Они просто продолжали толкать змей туда и сюда своей магией, меряясь силами. А тем временем рой становился все больше и больше. Теперь это уже была целая башня, ползающая, кишащая рептилиями, башня из плоти змей.

– Я съем твои кишки! – закричал колдун. Змеиная башня снова повернулась к Роману.

Последняя стрела. Стоит хорошенько рассчитать.

– Если я скажу, что у тебя больше, ты уже убьешь его? – прорычала я.

– Я пытаюсь, – выдавил Роман слова сквозь зубы. Из его носа хлынула кровь.

Я развернулась к куче копошившихся змей, побежала в сторону моста и запрыгнула на деревянные перила, балансируя на носочках. Змеиная башня раскачивалась из стороны в сторону, и сквозь щель я увидела напряженное лицо мага и выстрелила.

Стрела пробила левую половину его груди. Он вскрикнул, прижимая пальцы к древку стрелы.

Роман еще сильнее напрягся, застонав от бессилия, и змеиная башня рухнула, похоронив своего колдуна под собой.

Я обернулась. На мосту было семь человек, и они остановились, уставившись на извивающийся узел тел рептилий.

Рой не подавал признаков уменьшения. На самом деле он становился все больше, расширяясь, как змеиный смерч.

– Ух-ху, – выдохнул Роман.

– Что значит «ух-ху»?

Он взглянул на меня.

– Бежим! – А затем он повернулся и побежал по мосту, ведя свою лошадь за поводья.

Ничего хорошего не может произойти, если черный волхв говорит «ух-ху» а затем бежит, спасая свою жизнь. Я бросилась за ним, не обращая внимания на черные точки, порхающие у меня перед глазами, и на боль, возвращающуюся в мышцы.

Мы пробежали мимо нападавших. Мгновение спустя они сообразили и последовали за нами. Мы спустились по мосту. Позади меня что-то взревело. Я не оглядывалась.

Воздух в легких горел. У меня скрутило живот. Подступила тошнота, за которой последовало головокружение.

Мы преодолели мост. Роман упал на одно колено, дыша, словно с наковальней на груди. Я обернулась.

Позади нас возвышалась тридцатифутовая башня из змей. Она зашаталась, раскачиваясь взад и вперед, с неё полетели извивающиеся змеиные тела. А в следующее мгновение она взорвалась. Рептилии хлынули на руины, оставив посередине одно единственное существо. Его длинное змеевидное тело сжалось в тугую пружину.

Треугольная змеиная голова обрамлялась сверкающими золотыми и янтарными перьями. Я и раньше видела крылатых змей. Но они были крошечными. Три фута считались довольно крупным экземплярами.

Змей поднял к небу свою клыкастую пасть. Алые крылья распахнулись вдоль его груди. Он вспорхнул, раскручивая свое десятифутовое тело и устремился в небо.

– Так, ну это уже не хорошо, – сказала женщина позади меня.

– Мартинес превратился в это, или оно его поглотило? – спросил мужчина.

– Откуда мне знать? Он был жрецом.

Я обернулась. Девять человек переглянулись между собой. Роман оттолкнулся от земли.

Не осталось ни одной стрелы, я чувствовала себя полумертвой, и все силы моего волхва были израсходованы. У меня оставалось только одно.

Крупная светловолосая женщина вскинула меч и бросилась на меня. Я встретила ее на полпути, меняя форму по ходу движения. Мои когти вонзились в ее живот, разрезая хрупкую мышцу. Скользкие внутренности сочились по моим пальцам. Я схватила горсть кишок, вырвала мокрую массу и швырнула в остальную часть ее команды. Из моего зубастого черногубого рта вырвался леденящий кровь безумный гогот гиены. Я бросилась вперед.

На моем пути встал мужчина. Его лезвие рассекло мой бок, но мне было все равно. Я схватила его правую руку, выбила ее из сустава и оторвала.

Кровавый туман воцарился в этом месте, как экзотический чарующий аромат. Я двигалась в нем, словно опьяненная, но кристально ясно все осознающая: я калечила, убивала, разрывала податливую плоть на горячие, сочные куски. Они падали передо мной, и мне это нравилось. Ярость текла по моим венам, подпитывая мой внутренний ад. Внутри меня раздался тихий, предупреждающий сигнал: я истратила последние хрупкие резервы, но это было так хорошо, что я не хотела останавливаться.

Другой мужчина встал передо мной. Я отшвырнула его одной рукой. Он пролетел несколько метров и упал. Весело! Я погналась за ним и прижала к земле. Мои зубы сомкнулись на волосок от его глотки. Привет, добыча!