Текст книги "Магия вооружает (ЛП)"
Автор книги: Илона Эндрюс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
– Нет, – возразил Рафаэль.
Я повернулась к нему.
– Ты не отдаёшь здесь приказы.
– Я все еще его альфа. Асканио или я, один из нас останется здесь с тобой и будет стоять на страже, пока ты спишь. Глория мертва, и теперь ее приятели и родственники могут искать тебя. А ты едва можешь держать глаза открытыми. Меня не волнует, насколько хороша эта дверь, тебе нужно, чтобы кто-то оставался здесь с тобой на случай, если они появятся. Если предпочитаешь, это может быть Асканио, но я более чем счастлив лечь с тобой в кровать и обнимать тебя, пока ты сладко спишь. Выбор за тобой.
В жизни каждого наступает момент, когда он просто слишком устал, чтобы спорить. Я открыла рот и поняла, что достигла этого предела. Если бы они не ушли в следующие полминуты, я бы просто заснула сидя.
– Я возьму паренька.
Асканио моргнул. Джули наступила ему на ногу, когда проходила мимо, а он толкнул ее локтем под ребра.
– Если что, звони мне, – сказал Барабас.
– Конечно.
Мгновение спустя и адвокат, и врач ушли. Мы с Рафаэлем посмотрели друг на друга.
– Уходи, – сказала я ему.
– Пока что, – сказал он, – но я вернусь.
– Я не позволю тебе пройти через дверь.
– Мы еще посмотрим. – Рафаэль повернулся к Асканио. – Охраняй ее.
– Да, Альфа.
Он ушёл. Асканио закрыл за ним дверь.
Я размышляла на тем, стоит ли заставлять себя подниматься наверх, чтобы лечь в кровать или просто уснуть здесь на этом красивом, удобном деревянном полу. Мое достоинство победило. Как-никак я была крутой, черт возьми. Я могу подняться на двенадцать ступенек. Да, я их сделаю.
Я добралась до койки на втором этаже и рухнула лицом вниз. Была тщетная попытка снять обувь, но мир ускользнул из моих пальцев прежде, чем я успела поднять голову с подушки.
*** *** ***
– Андреа? – прошептал Асканио рядом со мной.
Я открыла глаза.
Он сидел у моей кровати.
– Извини, что разбудил тебя. Моя мама за дверью. Могу я впустить ее?
– Конечно, ты можешь впустить ее.
– Спасибо.
Он побежал. Я протерла глаза и села. Заводные часы на ночном столике у койки показывали семь вечера. Каждая клеточка моего тела ныла от боли. Внизу звякнул металлический засов – Асканио открывал дверь. Я заставила себя подняться, обойти чердак и присесть наверху лестницы.
Асканио распахнул дверь и отошел в сторону. Вошла Мартина. Она обладала редкими внешними данными: своего рода царственная красота на распутье между суровым и чувственным, но не переходящая ни в то, ни в другое. Ее темные волосы венчали голову заплетенной полумесяцем косой. А загорелая кожа была безупречной. Черты лица крупные и четко очерченные. Она держалась с величественным спокойствием, настолько сдержанно, что это притягивало к себе людей. Барабас называл ее «королевой Мартиной». На ней были джинсы и блузка оливкового цвета, но прозвище все равно ей шло.
Асканио закрыл дверь, запер ее и неловко остановился. Я никогда раньше не видела его таким скованным.
– Как ты? – Мартина потянула к нему руку, чтобы коснуться щеки, но остановилась перед самим контактом, как будто передумала.
– Я в порядке… Спасибо.
– Я принесла тебе твое любимое, – сказала она, протягивая ему корзину.
Асканио снял полотенце с корзины и улыбнулся. Это была застенчивая маленькая детская улыбка, настолько отличавшаяся от его подросткового образа Дон Жуана, что я вначале не поверила своим глазам.
– Тебе стоит поесть, – сказала она.
Асканио взглянул на меня.
– Ничего страшного, – сказала Мартина. – Вперед. Я побуду с Андреа.
Асканио взял корзину, наклонился и поцеловал мать в щеку. Затем он развернулся и пошел на кухню.
Мартина поднялась по лестнице и села рядом со мной.
– Что в корзине? – Спросила я.
– Канноли, – ответила она. – Они ему, и правда, очень нравятся.
Она проделала весь этот путь сюда, просто чтобы привезти их? Что-то здесь не так.
– Рафаэль когда-нибудь рассказывал тебе нашу историю? – спросила она.
– Нет. – Я знала, что по какой-то причине Асканио одно время жил не с кланом, но это все.
Она кивнула.
– Я была молода и жила на Среднем Западе. Меня не кусали – я родилась будой. Моя мать тоже была будой, и отец – оборотнем. У меня была прекрасная семья, Андреа. Меня очень любили.
– Что же случилось?
Забавно, я думала, что вся ее уверенность в себе создаст дистанцию между нами, но она казалась довольно приятной. Ее голос успокаивал меня.
– Случилось наводнение, – сказала она. – Одно из тех безумных наводнений, которые иногда обрушиваются на такие штаты, как Айова. Река вышла из берегов и унесла наш город. Мы сидели на крыше, а моя мама увидела наших соседей, проплывающих в машине с детьми на заднем сиденье. Машина тонула, и все кричали. Автомобиль совсем погрузился под воду. Моя мать была сильнее отца, поэтому она поплыла спасти их. Но она не вернулась. Отец тоже нырнул, чтобы вытащить ее. Но и он не вернулся. Я сидела там на крыше и плакала, кричала и плакала, умоляя Бога позволить им вернуться, но передо мной не было ничего, кроме мутной реки.
Я могла представить, как она сидит на крыше и плачет.
– Это ужасно.
– Меня приютили бабушка и дедушка, но это было не то же самое. Я сбежала, как только смогла, и начала путешествовать, хватаясь за случайную работу тут и там, прыгая по барам и подрабатывая официанткой в закусочных. Я была в некотором роде дикой. Если у парня были красивые глаза и сильные бицепсы – я в игре. – Она улыбнулась, и в ее глазах блеснула маленькая искорка. – Я искала любовь не там, где надо. Мне просто хотелось веселиться.
– Вы нашли своего единственного?
– Я находила много «единственных». Но ни один роман не продлился долго. Я не знала этого тогда, потому что была молода и наивна, но той «великой любви», которую я так отчаянно искала, в то время со мной просто не могло случиться. Я даже не знала, каким человеком сама хочу стать, не говоря уже о том, что мне нужно от парня. Но я жаждала той любви, которую потеряла, поэтому у меня возникла блестящая идея: я забеременею и у меня появится ребенок. Дитя будет любить меня, несмотря ни на что, потому что я буду его мамой. Мы были бы маленькой семьей вместе. И все было бы так, как раньше.
– Никогда не бывает так, как раньше.
– Теперь я это понимаю, но тогда я была эгоистичной, испорченной и слишком молодой. Примерно в то же время я встретила отца Асканио. Джон был великолепен. Красивый человек. И, как и я, он был будой. Немного ведом, но он был добр и порядочен. Было забавно соблазнять его, и однажды у меня получилось, он просто сделал то, что я сказала. Меня устраивало быть главной в отношениях. Мы проводили время вместе на протяжении двух месяцев, а потом я забеременела. Я была так счастлива. Я рассказала ему, а он заплакал.
– Заплакал? От радости?
– Скорее от ужаса.
– О нет.
Мартина кивнула.
– Да, это должно было послужить мне подсказкой. Как оказалось, Джон вырос в религиозном культе, поклоняясь какому-то выдуманному божеству, и его послали в мир для годичного паломничества. Он сделал вывод, что все, что мы делали с ним – «греховно», вероятно, потому что я очень хорошо «грешила», и ему это нравилось. Но ребенок затянул бы его в петлю. У нас не могло быть ребенка во грехе, а он отказывался жениться на мне, пока мы не вернемся и не попросим его пророка разрешить это. Загвоздка заключалась в том, что для этого мне нужно было переспать с указанным пророком, чтобы мое тело якобы «очистилось».
– Нет. Вот черт.
– У меня была такая же реакция. Это мое тело, и я бы не хотела становиться жертвой подобного насилия. Это также очень быстро дало мне понять, что Джон не станет хорошим мужем и отцом. Я сказала ему, что он может идти своим путём, мы с ребенком будем в порядке. Но Джон передумал и остался. Мне следовало там же оторвать ему башку, но, глупая я верила, что он вернулся, потому что любил меня. У меня начались схватки. В той больнице прежде никогда не рожали оборотни, и мои роды проходили долго и мучительно. Но потом, когда мне, наконец, дали подержать Асканио, я поняла, что это того стоило. Он был так прекрасен. В тот период я читала французскую книгу о скульпторе, у которого был до абсурдного красивый ученик по имени Асканио. Я точно знала, как назову своего ребенка. После этого врачи дали мне успокоительное, чтобы я могла отдохнуть. Когда я проснулась, мой прекрасный ребёнок пропал. Джон забрал его.
– Что он сделал?
– Он забрал его в свой культ. Этот слизняк оставил мне записку. В ней говорилось, что он не мог позволить своему сыну вырасти во грехе, и, поскольку Асканио был невинен, он заберет его, но я не могу пойти с ними, потому что запятнана нашим грехом.
– Я бы убила его. Я бы убил его прямо на месте.
– Я пыталась, – сказала Мартина. – Я искала его годами. В какой-то момент я была полностью опустошена и разбита, и именно тогда я повстречала тетушку Би. Она находилась в каком-то путешествии. А я. . ну, верный термин для этого будет «облажалась». Я не принимала форму своего зверя годами. Казалось, что в этом просто нет никакого смысла. Это принесло мне только страдания. Она позвала меня: «Пойдем с нами, попробуй пожить среди себе подобных. Тебе не нужно ничего делать. Просто приходи, побудь с нами немного, и, если тебе не понравится, ты сможешь уйти». В конце концов, я пошла с ней. Все равно для меня ничего уже не имело значения. Итак, я приехала сюда и постепенно, мало-помалу, я пришла в себя. Затем однажды нам позвонили. Пророк секты решил, что мой мальчик создаёт слишком большую конкуренцию и портит тем самым планы его гарема, поэтому он позвал нас, чтобы мы пришли и забрали его. Так мы и сделали.
– А Джон?
– Он умер незадолго до этого. И это к лучшему, потому что мне не пришлось убивать его. Таким образом, ты видишь, что нам обоим очень трудно, – сказала Мартина. – У Асканио никогда не было матери, а у меня никогда не было сына. Мы стараемся изо всех сил, и когда находим что-то, что может сделать одного из нас счастливым, мы оба можем вздохнуть с облегчением. Я делаю ему канноли, а он покупает мне душистое мыло на деньги, заработанные в агентстве. У меня уже два ящика забито им. – Ее лицо озарила легкая счастливая улыбка. – Если у тебя закончится, дай мне знать. У меня достаточно мыла, чтобы содержать всю Стаю в чистоте в течение недель.
Она мне действительно очень нравилась. Не думала, что будет так, но это случилось. Тем не менее, кое-что оставалось невысказанным.
– Вы ведь пришли сюда не для того, чтобы рассказать мне эту историю, не так ли?
– Нет. Я пришла сюда, чтобы поговорить о клане и тетушке Би.
– Не хочу показаться грубой, – начала я. – Но вы ничего не можете сказать, чтобы заставить меня подружиться с этой женщиной. Я не хочу идти туда, и я не буду умолять и скрестись под дверью, чтобы меня пустили в клан. Не собираюсь становиться одной из ее девочек на побегушках. Этого не произойдёт. И я считаю, что это трусливо посылать вас для этого разговора. Ее вышибалы не сработали, теперь она прислала вас. Мне интересно, каким будет ее следующий шаг. Скольких ещё она пришлет?
– Она не посылала меня, – сказала Мартина. – Мой сын попросил прийти.
– Оу-у.
– Ты знаешь, какую работу я выполняю для клана? – Спросила она.
– Нет.
– Я лицензированный психотерапевт, – ответила она. – Я специализируюсь в области семейной терапии, управлении гневом и стрессом, адаптации подростков и консультирую по проблемам утраты и горя. Я одна из десяти консультантов Стаи.
– Но я не в Стае.
– Я знаю. – Она улыбнулась. – Это бесплатно.
– Мне не нужна терапия. – И тот момент, когда эти слова покинули мой рот, я поняла, что прозвучало это немного лицемерно. – Ладно, может быть, нужна, но я не знаю. .я даже не знаю.
– Это не обязательно должен быть сеанс терапии, – сказала она. – Мы можем просто поговорить. Например, о Деб и Кэрри и их поведении на стоянке.
Я уставилась на нее.
– Что вам рассказал Асканио?
– Он ничего не говорил о твоем прошлом, – сказала она. – За исключением того, что у тебя были тяжелые времена, и имело место насилие, и все это связано с будами. Он действительно хотел, чтобы я пошла к тетушке Би и объяснила ей, что буды не могут продолжать вторгаться на твою территорию, потому что они сильно провоцируют тебя. По его словам, «они терроризируют ее на ее собственной территории». Он боится, что ты можешь кого-нибудь убить.
– Он прав, – сказала я ей.
Мартина достала небольшой диктофон.
– Я сделала это для тебя.
Она нажала кнопку. Голос тетушки Би раздался из крохотного динамика:
—. .Я сказала вам пойти туда и узнать, о чем они говорили. И просила быть деликатными в этом вопросе. Я приказывала вам, чтобы вы набрасывались на кого-то?
– Нет, мэм, – тихо ответила Кэрри.
– Так почему же вы решили импровизировать?
– Мы думали. . – Деб вздрогнула и замолчала.
– Я бы не стала этого делать на твоем месте, дорогая. Когда ты много думаешь, все заканчивается сломанными костями. Кроме того, меня очень радует, когда ты позволяешь мне думать вместо тебя. Ты ведь хочешь меня порадовать, не так ли?
– Да, мэм, – хором прозвучали два женских голоса.
– Я объясню вам кое-что сейчас, потому что я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обделёнными. Вы подумали, что, раз Андреа звереныш, вы легко сможете доминировать над ней. Андреа смогла выжить. Никогда не недооценивайте этого. Она научилась убивать, она тренировалась для этого, и у нее была практика. Вы сражаетесь ради удовольствия и доминирования. Она же ведет каждую битву так, будто сражается за свою жизнь. Если вы нападете на нее, она разорвет вас на части, словно плохо сшитое пальто. К тому же она понимает, как работают человеческие законы. Мы все знаем, насколько это важно, не так ли?
Еще один хор голосов.
– Да, мэм.
– Теперь вы понимаете, почему она может быть ценным активом для клана?
– Да, мэм.
Я была ценным активом. Для меня это новость.
– Меня не волнует, звереныш она, слон или утконос, она нам нужна. Она как сосна – не прогнется, но может сломаться. Я потратила месяцы, пытаясь убедить ее, что присоединение к нам будет в ее интересах, а вы двое решили, что можете вставить палки в колёса моим планам.
– Мне очень жаль, – сказала Кэрри.
– Мне тоже, – повторила Деб.
– Идите и постарайтесь не попадаться мне на глаза день или два, поняли?
– Да, мэм.
Дверь захлопнулась. Последовал ужасный визг, звук скрученного металла.
– Это была очень хорошая подставка для книг, – сказал голос Мартины.
– Что ж, теперь это очень хороший кусок барахла, – ответила тетушка Би.
Я взглянула на Мартину:
– Это была сова?
Одна из великолепнейших подставок для книг, что я помню. Металлическая, отделанная бледной бронзой, с большими янтарными кристаллами Сваровски на месте глаз. Тетушка Би хранила ее на своем столе, чтобы папки не выпадали из держателя.
Мартина остановила запись и кивнула.
– Она скомкала ее в одной руке. Как если бы ты раздавила пончик в кулаке, а начинка вылезла наружу. Так это выглядело. – Она снова нажала кнопку.
– Асканио рассказал то, о чем говорили Андреа и Рафаэль? – спросила тетушка Би.
– Нет. Но он упомянул, что ваш сын привел туда Ребекку.
Запись затихла.
Тетушка Би тяжело вздохнула.
– Почему мы жертвуем всем и так много работаем ради того, чтобы наши дети не совершали наших же ошибок, а они все равно делают это, игнорируя все, что мы им говорим.
– Наверное, потому что они наши дети, и в их возрасте мы тоже игнорировали своих родителей.
Тетушка Би снова вздохнула.
– Ты собираешься с ней увидеться?
– Да.
– Расскажешь мне, как все прошло?
– Вы же знаете, что все, что она мне скажет, конфиденциально.
– Я знаю. Просто скажи мне, не безнадёжно ли все. Она нам нужна.
Мартина выключила диктофон и положила его между нами.
– Это ничего не меняет, – сказала я ей.
Мартина посмотрела на меня.
– А какая альтернатива, Андреа? Каким ты видишь развитие этой ситуации? Ты публично дала ей пощечину.
– Она ударила меня, спустив с лестницы.
– Это было нежное любовное прикосновение по сравнению с тем, что она могла сделать. Ты бросила ей вызов. Она не может игнорировать тебя. Ты бы на ее месте не стала.
Нет, не стала бы. Я бы пришла за обидчиком и довольно скоро.
– Ты можешь уйти, – сказала Мартина.
– Я не уйду. Теперь это мой дом. Зачем мне уезжать?
– Тогда присоединение к Стае – твой единственный выбор. Ты не можешь оставаться без привязанности, Андреа. Это наш закон, и необходимо подчиняться ему, потому что ты оборотень. Ты одна из нас.
Я стиснула зубы.
– Я могу сразиться с ней.
– И ты проиграешь. Но, предположим, ты выиграла, – сказала Мартина. – И что тогда? Я не последую за тобой, Андреа. Ты не дралась рядом со мной. Не доказала мне, что заслуживаешь лидерства. Я тебя не знаю и не доверяю. Если тебе это удастся, и ты убьешь тетушку Би, мы все ополчимся против тебя. Не знаю, на чью сторону ляжет преданность Рафаэля, но ему придется выбирать между женщиной, которую он любит, и своей семьей. Это худший выбор, что может быть.
– У нас с Рафаэлем все сложно.
– Я в этом и не сомневаюсь. В конце концов, мы же буды. – Мартина пожала плечами. – Если обычная женщина видит своего парня в ресторане с другой, она устроит ему разборку прямо там или может подождет и закатит скандал позже. Но, если буда увидит другую женщину со своим другом, она плеснет ему в лицо напиток, затем швырнет стол, а затем, возможно, незадачливого сотрудника ресторана, который просто проходил мимо. Все в наших поступках наполнено драмой – и в бою, и в любви.
– Жизнь была бы проще без драмы.
– Только не для нас. Мы должны выпускать пар, Андреа. Так мы устроены. Но вернемся к разговору о клане. Нынешняя бета Тетушки Би не подходит для того, чтобы руководить. Она заняла эту должность только потому, что никому больше не нужна эта работа и ответственность. Мы останемся без лидера, и нам придется сражаться. Неужели, ты, правда, можешь быть эгоистичной, Андреа?
Она права. Я не такая. Я не желала подчиняться законам оборотней, и какая-то давно забытая часть меня, подросткового возраста, хотела топать ногами и кричать, что все это несправедливо. Но это так. Гражданин страны подчиняется ее законам, и, хотя некоторые люди считают это несправедливым, они все равно должны им подчиняться. Когда они этого не делают, их арестовывают люди вроде меня.
Я не хотела, чтобы ко мне относились по-особенному из-за того, что я была зверёнышем. Но я была. И только потому, что я довела ситуацию до предела, теперь все были вынуждены делать для меня особые уступки.
Что я в действительности теряю от вступления в клан? Би была права, у меня есть подходящие навыки. Я могла бы присоединиться, занять ответственную должность, проявить себя, а когда придет время, забрать буд у тетушки Би.
Я немного поломала голову над этой мыслью, прокручивая ее в уме.
– Логически я понимаю, что вы правы. Все, что вы сказали, имеет смысл. Но в душе, такое чувство, будто я сдаюсь.
Мартина кивнула.
– Ты чувствуешь это, потому что думаешь, что тебя заставляют присоединиться к Стае. Не потому, что это твоё желание, а потому, что ты должна это сделать, чтобы выжить. Это твой дом, и ты хочешь жить здесь на своих условиях, а не на условиях Стаи.
– Да.
– Чем бы ты хотела заниматься по жизни, Андреа?
Я уставилась на нее. Понятия не имею, что я должна ответить.
– Каждый из нас выбирает цель, – объяснила Мартина. – Моя – помогать людям душевно исцелиться. А твоя?
– Я не уверена, – ответила я.
Мартина улыбнулась.
– Значит есть над чем подумать.
Я была оборотнем. Никто этого у меня не отнимет. Никто не заставит меня досрочно уйти от этого на пенсию, и я была нужна будам. Но я не представляю, какова моя цель в жизни. Я никогда не думала об этом всерьез.
– Спасибо, что зашли, – сказала я. – Вы передадите тетушке Би, что я приду к ней через день или два?
Мартина кивнула.
– Я дам ей знать.
*** *** ***
Я ещё немного вздремнула после того, как Мартина и Асканио ушли, и проснулась от телефонного звонка. К тому времени, как я спустилась вниз, чтобы ответить, сработал автоответчик.
– Энди, это я, – произнес голос Рафаэля.
Я отошла от телефона.
– Я ездил к Гарсии-старшему, – сказал он. – Он говорит, что к ним приезжала Глория Даль и просила сделать ставку на «Синюю Цаплю». Я подумал, может быть, Глория и Анапа работают вместе. В этом есть смысл: он делает ставку, а она – вторую по величине, поэтому в случае, если что-то пойдет не так с его ставкой, он все равно получит здание. Но Гарсия сказал, что ставка Глории почти на восемьдесят тысяч ниже моей, что делает ее на сто пятнадцать тысяч меньше ставки Анапы. В принципе, шансов у нее не было. Если бы они работали вместе, их ставки были бы ближе друг к другу. У Анапы слишком высокая ставка, а у нее – слишком низкая.
Хм-м. Я могла поклясться, что Глория – прихвостень Анапы. Что ж, пока он подтвердил только то, о чем я уже догадывалась.
– Надеюсь, ты вернулась домой, – сказал Рафаэль. – Немного погодя я буду проезжать мимо. Без меня не вздумай делать какие-либо глупости.
Не делать глупостей без него. С ним я бы не стала делать ни глупости, ни чего бы там ни было еще.
Я взглянула на мир за окном. Уже несколько минут десятого, вечернее небо было огромным и темным. Идеально.
Мне нужно вернуться на место преступления. Весьма вероятно, что Глория, кем бы она и ее приятели ни являлись, должно быть, убила людей Рафаэля. Это объясняло как широкие клыки, так и расположение ран от укусов. Но конкретных доказательств у меня все еще не было, как и доступа к трупу Глории, поэтому я не могу измерить точное расстояние между ее зубами, и до сих пор не знаю, где ее соратники и чего она хотела.
У меня было хорошее предположение, что это кинжал с фотографии, которую я видела в офисе Анапы. На самом деле, я была в этом уверена, но опять же мне нужно получить доказательства. Необходимо выяснить, что это за нож и для чего он нужен. Единственный способ пролить свет на эту ситуацию – проникнуть на место преступления. И сделать мне это придется в одиночку. Если бы меня поймали и задержали, то я была бы всего лишь частным лицом. Но если бы со мной задержали кого-то из Стаи, дело предстало бы в совершенно ином свете.
Все внутри меня болело. Я чувствовала себя так, словно мое тело грыз зверь с маленькими острыми зубами. Кости казались такими тяжелыми, что можно было легко представить, будто они сделаны из свинца.
Мне не хотелось никуда ехать. Я просто хотела лечь и заснуть, чтобы мне больше не было больно. Но есть люди, которые ждали от меня ответов, а я не получу их, если буду отлеживаться здесь. Кроме того, сейчас, когда магия ушла, наступило лучшее время, чтобы обыскать ту комнату. Кто знает, как долго продержится технология?
Давай, мисс Нэш. Поднимай свою задницу.
Я заставила себя сесть. Дулиттл предупреждал, чтобы никакой физической активности, но немного времени же уже прошло. Мне просто нужно постараться не напрягаться сильно.
Я доехала до Пакер-Элли в двух кварталах от Уайт-стрит и спрятала машину в тени развалин. Огромное безоблачное небо простиралось надо мной, ночь казалась прозрачным шатром с занавесками, залитыми серебристым лунным светом. Вот уж повезло. Я схватила свою спортивную сумку с заднего сиденья и открыла ее. В ней находился мой аварийный комплект: спички в полиэтиленовом пакете, марля, мазь с антибиотиком, пластыри, нож, рулон клейкой ленты, фляга со спиртом, бутылка с водой, сух паёк, готовый к употреблению, любезно предоставленный Армией Соединенных Штатов, запасной нож, веревка, перчатки, шапка и полотенце. Однажды я читала книгу, в которой говорилось, что такой набор всегда должен быть у путешественника, и не без причины.
Я надела перчатки, спрятала волосы под шапкой, застегнула сумку и двинулась в путь.
Мой лоб под хлопковой шапкой сразу начал потеть. Головные уборы и душная весна Атланты не особо сочетались. Но я лучше немного попотею, чем оставлю выбившиеся волосы на месте преступления, которые могут найти криминалисты ОПА.
Улица перед антикварной лавкой Глории выглядела почти такой же – пустынной и зловещей. Никаких следов присутствия копов не осталось. Я так и думала. Атланта была многолюдным городом, и ОПА на всех не хватало. Скорее всего, завтра они возобновят обработку этого места.
Мои уши не услышали никаких близких звуков. Уайт-Стрит – абсолютно пуста.
Я подошла к крыльцу. Дверь и часть дверной коробки опечатаны пломбой с большими красными буквами: «НЕ ВХОДИТЬ». У большинства полицейских управлений не было бюджета на печально известную желтую ленту, которой ограничивали места преступления. В девяноста процентах случаев такая пломба была единственным указанием на опечатанное помещение. Ее устанавливали не для того, чтобы физически помешать кому-либо проникнуть на место происшествия, скорее, она служила для полиции доказательством вашего намерения войти, несмотря на запрет.
Я вытащила кольцо с отмычками из кармана жилета, разрезала наклейку более толстой отмычкой и вставила ее вместе с тонким двойником в замок.
Один, два, три… Щелчок.
Я распахнула дверь, проскользнула внутрь и закрыла дверь на замок. Лунный свет лился из окон, давая более чем достаточно освещения, чтобы рассмотреть комнату, где я чуть не умерла. Тело женщины-змеи исчезло, и ее гадюки тоже. Темные пятна крови Глории все еще окрашивали пол. За ними меня ждала задняя дверь. Я прошла мимо пятен вдоль прилавка. Полицейские, вероятно уже обработали здесь все, но я не хотела добавлять грязи, если они еще этого не сделали.
Задняя дверь выглядела внушительно. Я постучала костяшками пальцев по двери. Сталь. Массивный замок с несколькими свежими царапинами на металле. ОПА, должно быть, наняли слесаря, чтобы открыть его. Я попробовала дверную ручку. Она легко повернулась в моей руке. Дверь распахнулась, открывая передо мной сплошную темноту. Я вошла внутрь, захлопнула дверь и провела рукой по стене, нащупывая выключатель. Мои глаза прекрасно справлялись с небольшим количеством света, но здесь была кромешная темнота. Отсутствие лунного света означало отсутствие окон, значит меня никто не увидит.
В воздухе пахло жасмином, тем же темным, чарующим и угрожающим ароматом, который я чувствовала раньше. Мои уши ничего не уловили. Никакой звук не нарушал тишину, кроме моего собственного дыхания.
Пальцы коснулись выключателя света. На потолке загорелся ряд встроенных ламп. Я оказалась в длинной прямоугольной комнате. Передо мной четыре ряда прочных полок тянулись по всей длине помещения, почти до самой двери на противоположной стене. Полки были заполнены всякой всячиной. Коллекция бежевых каменных сфер, размером от грейпфрута до баскетбольного мяча. Странное металлическое сооружение с высоким стержнем в центре и навинченными на него кольцами шириной два фута. Дюжина пустых бутылок, зеленых, желтых, коричневых и прозрачных, продетых через отверстия в кольцах, они были подвешены вверх дном под разными углами. Копье для стражника со стилизованным металлическим цветком. Фонарь, окованный цепями. Рыболовная сеть, свисающая с крючка на полке. Часы, вырезанные из темного дерева, бюст обезьяны, древний подводный шлем, скрипка, египетский кот рядом с медными весами, облачение католического священника с пурпурной палантиной…У всего этого не было ни какой-то системы, ни смысла. Никакой организации по видам или маркировки на полках.
Какой-то «шведский стол» из барахла, защищенный металлической дверью толщиной в дюйм. Это означало, что весь этот хлам, скорее всего, наделен магией.
Я покосилась на дверь в стене напротив. Ее закрывала металлическая цепь, закреплённая на тяжелом висячем замке. У ОПА, наверное, не хватило времени или экспертов, потому что с того места, где я стояла, замок не выглядел вскрытым. На цыпочках япрошла через проем между двумя полками в конец комнаты.
На замке находилось маленькое черное колесико. Замок с комбинацией цифр. Ну, отлично.
Я схватилась за цепь и потянула. Перед глазами поплыли маленькие черные точки. Нос стал влажным, как будто у меня пошла кровь.
Металл задрожал с мучительным визгом, звенья цепи полопались.
Я вытерла нос рукавом. Никакой крови.
Цепочка из петель на двери легко поддалась, я вытащила ее и приоткрыла дверь. Внутри ждал небольшой офис: письменный стол с компьютером и телефоном, полки с папками и высокий стеклянный шкаф. Внутри шкафа покоился посох, зажатый между двумя металлическими крючками. Он был не менее шести с половиной футов в высоту, его древко было из коричневого состаренного дерева, отполированного до гладкого блеска. На высоте примерно пяти футов дерево уступало место слоновой кости, которая расширялась и приобретала сложные очертания, показавшиеся мне смутно знакомыми. На кости было вырезано свирепое мужское лицо с длинными усами, за которым следовали ряды букв кириллицы, выгравированные на дереве.
Хм-м, кириллица. Интересно, как там поживает Роман.
Я подошла к столу и включила компьютер. Раздалось тихое жужжание. На экране высветился код, начавший прокручиваться вверх – какая-то странная математическая последовательность, а затем появилось меню входа в систему и запрос на ввод пароля.
Попробуем.
«123456.»
Компьютер подал звуковой сигнал, и меню обновилось с предупреждением красного цвета. Отклонено.
«12345678»?
Еще один звуковой сигнал.
«Пароль.»
Би-ип.
Ладно-ладно. Как насчет, «пароль1»?
Экран заморгал, и операционная система Windows загрузилась.
Хех. Один из самых распространенных паролей, как и «Иисус», «вход» и «ялюблютебя». Бьюсь об заклад, она думала, что она – гений.
Я открыла недавно просмотренные документы. Два щелчка мышки – и я уставилась на изображение ножа с фотографии в кабинете Анапы.
Я откинулась на спинку кресла. В этом кинжале скрыто что-то жизненно важное. Если Рафаэль прав, и Глория и Анапа были двумя независимыми игроками, то этот нож должен был быть действительно чем-то особенным. Он выглядел таким простым, потертым и почти хрупким.
Я просмотрела содержимое папки. PDF-файлы. Пожелтевшие вырезки из новостных статей о коллекции Джамара. Интервью с архитектором здания и ближайшими родственниками после падения «Синей Цапли». Мне это раньше не попадалось.
Мы попросили прокомментировать ситуацию Сэмюэля Левинстона, который подтвердил подлинность большинства артефактов, приобретенных Джамаром Гроувсом: «Это огромная потеря. Город потерял одного из своих лучших сыновей, а жители Атланты лишились коллекции, которая являлась настоящим сокровищем. Предметы, которые когда-то были нашей связью с прошлым, теперь похоронены вместе с Джамаром в его хранилище. Возможно, однажды история повторится, и их снова обнаружат.
Ну, что ж, вот их и обнаружили.
Внезапной и сильной волной магия ударила по мне. Мир расцвёл взрывом резких ароматов и ярких цветов. Экран компьютера погас. Я подняла голову к небу и выругалась. Бывают моменты, когда я действительно ненавижу магию. Это один из них.
