Текст книги "Ненужная жена. Отданная дракону (СИ)"
Автор книги: Илана Васина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
Глава 15
Верия
Когда женщины закончили со мной возиться, моё терпение подходило к концу. После болезненной помывки кожа горела, а внутри будто растёкся холод. Платье мне принесли белое, шёлковое – приятное на ощупь, но ни капли не греющее. На мою просьбу одолжить плед или шерстяной платок женщины рассмеялись с ноткой злорадства.
Мол, никто им в своё время такого не предложил – и ничего, не растаяли. Вот и я не растаю.
Их реакция разозлила меня не на шутку. Мы тут все в одной лодке. Нам надо поддерживать друг друга, а не прессовать, как деды – новобранцев в армии.
– Отлично, – я стиснула кулаки. – Если я свалюсь после ритуала больная, то не стану скрывать, кто лишил замок пары рабочих рук.
Женский смех сразу затих. Как ни странно, моя угроза сработала – для меня тут же нашлась шаль из белой шерсти, в которую я поплотнее завернулась.
Я, наверное, походила сейчас на Кентервильское привидение. Бледная, беловолосая – только что безбородая. И не в тапочках, а в шелковых туфельках баронессы. Так я и пошла в храм, кутаясь в шаль, в окружении стражей. По дороге невольно оглядывалась по сторонам, оценивая обстановку.
Если бы фиандийцы увидели, в каких зданиях живут «примитивные ящеры», они бы долго отходили от шока, а потом никогда не смогли бы оправиться от зависти. Здесь всё было красивым и качественным – сделанным на века.
Если потолки – то высокие, сводчатые, будто летящие к небу. Если окна – то арочные, украшенные мозаикой. Дубовые двери – массивные, с резным орнаментом, а полы выложены мрамором разных оттенков. Мне казалось, я иду по королевскому дворцу или музею.
Вскоре мы приблизились к двери, у которой один из стражей стянул с меня шаль, зачем-то помог снять туфли и аккуратно подтолкнул в дверной проём. Холод каменного пола тут же впился в босые ступни. Я не сразу поняла, что храм и замок соединены проходом, а когда поняла – уже стояла в огромном, светлом храме.
Свет падал сквозь высокие окна, превращаясь в серебристые полосы, и в этих полосах искрилась пыль, оседая на четыре мужские фигуры.
Взрогнув, я непроизвольно попятилась к выходу, пока не уткнулась лопатками в холодное дерево. Подёргала за ручку, но путь к отступлению, увы, оказался отрезан.
Широкоплечие гиганты были одеты в одежду из тёмной ткани. У всех рукава рубашек были закатаны, а предплечья закрывали широкие браслеты. Я не сразу узнала в одном из мужчин Дариона. Его взгляд казался чужим, незнакомым: слишком тяжёлым и слишком... голодным. От этого взгляда, сверкавшего золотом, по позвоночнику побежала горячая дрожь.
Почему он так смотрел на меня?
Я вдруг вспомнила, что сорочка, которую сложно было даже платьем назвать, слишком плотно облегает обнажённое тело. И что моё лицо больше не спрятано за слоем размытой косметики, а волосы теперь чистые и аккуратно расчёсаны.
Эти хищные, мужские взгляды меня не на шутку пугали. Никто так и не объяснил, что за ритуал впереди. Они же не собираются… мной овладеть в рамках ритуала?! На жуткой мысли ноги размякли, к лицу прилил жар, а перед глазами потемнело. Я уже всерьёз опасалась, что грохнусь в обморок, как вдруг Дарион ожил – и жестом велел подойти.
Я заставила себя двигаться в сторону мужчин. Вблизи стало ещё страшнее. От них исходила такая мощная, плотная аура, что казалось, дыхни кто-нибудь в мою сторону – и меня сдует, словно осенний лист. Чтобы отвлечься, уткнулась глазами в серебристые прожилки серого мрамора перед ногами.
Что я тут делаю? Что со мной будет? Боже, помоги! – пульсировало в голове.
Наконец, Дарион заговорил, и его властный, низкий голос сразу привлёк к себе внимание.
– По велению Великого Аругара мы совершим ритуал определения избранной рии, – произнёс он, встретив мой взгляд. – Тебе предстоит дойти до жертвенного камня и приложить к нему левое запястье. Медленно досчитай до десяти – и возвращайся обратно.
– И всё? – оживилась я.
Прозвучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Похоже, здесь таился какой-то подвох.
– На этом ритуал для тебя закончится, – кивнул драгарх.
Я воспряла духом и внимательнее посмотрела, куда мне предстояло идти. В самом дальнем конце зала тянулась странная дорога – конструкция из длинных, изогнутых, светлых палок, похожих на высохшие ветви или древние рога. Эта дорога, словно мост через море тлеющих углей вела к плоскому белому камню.
Значит, всё просто. Дойти до камня, приложить запястья – и вернуться обратно. Всё бы ничего, но дорога из палок тревожила. Было в ней нечто неправильное. Она напоминала мне... что? Нахмурившись, я пригляделась повнимательнее и... ахнула.
Я с недоверием уставилась на Дариона:
– Это скелет драгарха?
Мужчины переглянулись.
– Да, – произнёс Дарион. – Это кости первородного.
Ещё позавчера я, наверно, без проблем прошлась бы по костям дракона – без разницы: первородного или нет. Но сегодня драконы стали для меня разумными существами, почти людьми. И это все меняло. Сама мысль пройтись по их останкам отозвалась внутри тошнотой.
Я не слишком религиозна, но… должно же быть какое-то уважение к своим умершим сородичам! Нельзя делать дорожки из их костей! У драгархов других материалов не нашлось? Камней мало в округе и досок?!
Как я ни искала возможности обойти останки, к камню вело всего две дороги – либо по костяному остову, либо по тлеющим углям.
А я босиком, ага.
– Не мог бы ты позаимствовать мне эм... обувь? – обратилась я к Дариону, удивлённо моргнувшему на мой запрос.
– Зачем?
– Там, откуда я родом, не принято топтать останки сородичей. И хотя драгархи – не совсем мне сородичи... Я не пойду к камню по костям.
Мужчины снова переглянулись.
– Без обуви, – мягко качнул головой Дарион. – Согласно условиям ритуала, рия должна босой добраться до камня.
Я посмотрела на поле из горячих углей. Безумие какое-то.
Хотя… Пять–семь метров – это не приговор. Можно быстренько пробежаться. Йоги же как-то справляются?
Как-то раз, ещё в прошлом мире я читала про особую практику хождения по углям. Йоги не убегают ни от жара, ни от боли. Они впадают в состояние, когда разум полностью сливается с действием. Тогда и тело реагирует иначе – напряжение, которое делает боль невыносимой, исчезает. Без тренировок такое едва ли получится, но… чёрт возьми, это уже дело принципа!
По костям не пойду!
Я вплотную приблизилась к тлеющим углям. Воздух дрожал, время замедлилось – только сердце билось в такт пульсирующему жару. Я набрала побольше воздуха в лёгкие и... шагнула вперёд.
Глава 16
...Точнее, не шагнула – а побежала, отчаянно стараясь не потерять равновесие в поле углей. Тлеющие головешки жгли босые подошвы, их жар лизал щиколотки, пока я быстро перебирала ногами. Когда я наконец ступила на спасительный белый камень, то сразу упала на четвереньки. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать.
Ух, как жжёт!
Сердце колотилось, как бешеное. Я не могла отдышаться.
Мысль о том, что на обратном пути придётся пройти через то же пекло, заранее наполняла ужасом. Принципиальность обернётся мне... ожогом какой степени? Ладно... Я упрямо тряхнула головой. Как говорил мой дед, принципы – штука дорогая, но со временем вполне окупаемая. Внутри крепла уверенность, что всё делаю правильно.
Приложила левое запястье к камню и начала считать. На счёте «пять» или «шесть» камень... больно укусил моё запястье. От неожиданности вскрикнула и попыталась отдёрнуть руку, но не смогла. Казалось, кто-то невидимый взял под контроль мои мышцы, лишив меня воли. Рука просто-напросто прилипла к белой поверхности, отказавшись мне подчиняться.
Что происходит?!
Всё тело пронзило ужасом.
Хотела уже позвать на помощь, как вдруг вспомнила, что Дарион велел досчитать до десяти. Заставила себя дрожащим голосом перечислить все оставшиеся цифры – и после «десяти» мне удалось без труда оторвать руку от камня.
Я с тревогой поднесла свербящее запястье к глазам и... ахнула от изумления.
На белой коже красовалась серебристая татуировка. Узор показался мне изящным и чем-то даже напомнил индийские мехенди – вот только интуиция подсказывала, что вряд ли эта татушка смоется через несколько дней. И та же интуиция нашёптывала, что о спокойной карьере поломойки или кухарки можно забыть.
Меченая я теперь здешним Аругаром, – пронеслась в голове грустная мысль. Но будь я хоть трижды меченая, пора было возвращаться назад. Чем скорее окуну ноги в холодную воду, тем легче и быстрее пройдёт заживление. Я заставила себя встать на обожжённые ступни, болевшие не по-детски. Сцепила зубы.
Пройти по второму разу через угли было страшно, но не стоять же на месте, кусая губы от боли! Я просто ринулась в жаркое море углей и со всех ног помчалась вперёд. Через несколько секунд или минут выбежала на прохладный мрамор. Кажется, поскользнулась. Вскинув руки, начала заваливаться в сторону, как вдруг… взлетела в воздух. И не сразу поняла, что я оказалась на руках Дариона, прижатая к его груди, а он быстро шагал в сторону выхода.
Меня с детства никто на руки не брал, а тут взяли, да ещё без спроса… Но я даже пикнуть не успела, как события закрутились в каком-то безумном вихре.
Дарион был уже у двери, как вдруг один из мужчин загородил выход. Он двигался с такой немыслимой быстротой, что на миг показалось – мир поставили на ускоренную перемотку.
– Куда ты уносишь нашу рию? – пророкотал этот мужчина, самый страшный из троицы, с наколками на лице и с такими прокачанными мышцами, что им позавидовал бы сам Конор Макгрегор*. (*чемпион по смешанным боевым единоборствам)
Он и стоял в позе борца – голову чуть наклонил вперёд, пряча уязвимую шею, ноги расставил пошире, кулаки сжал, будто кувалды. Бородач в своей фразе подчеркнул «нашу» – будто я их общая собственность.
От угрозы в низком голосе у меня волосы зашевелились. Захотелось спрятаться, срочно забиться хоть в какую-то норку. За неимением норки я прижалась покрепче к Дариону. Кажется, даже вцепилась свободной рукой в ворот его рубашки – не иначе, как боль и страх размыли мне границы приличий.
– В сторону, Варгран, – приказал жёсткий голос над моим ухом. – Ей надо к целителю.
– Мы всё это понимаем и не желаем рии страданий, – вступил в диалог черноволосый красавец, плавно подходя к двери. – Но тебе известен порядок, тиарх. Ритуал не закончен. Прежде покажи нам её запястье.
Дарион прорычал нечто неразборчивое, но всё же, удерживая меня одной рукой у груди, другой – вытянул на всеобщее обозрение моё левое запястье.
Секунда, вторая, третья – ничего не происходило. Время будто застыло.
Я по-прежнему прижималась щекой к широкой груди драгарха, на лицо рассыпались волосы, мешавшие наблюдать. Боль в ступнях сбивала мысли, но затянувшаяся тишина меня пугала.
Почему все молчат? Хоть бы намекнули, что меня ждёт с этой меткой, пока я инфаркт не заработала…
Извернувшись, я увеличила себе поле зрения и переводила встревоженный взгляд с одного окаменевшего лица на другое. Всё ближе подступала паника. Почему меня не пускают к целителю? Хотели посмотреть запястье – посмотрели и увидели метку. Теперь-то что не так?! Почему мужчины переглядывались так напряжённо, словно заклятые враги или… соперники?
– Нам всем очевидно, что рия избрана Аругаром, – произнёс беловолосый, до сих пор молчавший. – Но кое-что до сих пор непонятно. Где прячется та метка, что покажет её истинного?
Я слушала, затаив дыхание, и не верила ушам. Вторая метка? Вы серьёзно?! Одной вам мало что ли? Уже начала опасаться, что меня погонят на камень за второй меткой, как вдруг бородатый напугал в разы сильнее:
– Пусть снимет платье. Продолжение метки могло попасть на другую часть тела.
Я охнула и дёрнулась в испуге. Мне казалось, я попала в плохой сон. То, что выглядело поначалу несложным испытанием, всё стремительнее превращалось в фильм ужасов.
– Раздевать будешь своих наний. Рия отправляется к целителю. Сейчас же, – медленно, почти ласково произнёс Дарион, но после его слов воздух завибрировал, а пол под ногами загудел.
Я чувствовала, что происходило нечто опасное. Однажды, ещё будучи ребёнком, мне довелось пережить землетрясение у деда в деревне. Там тоже тряслось всё вокруг и дрожало, и жутко было так же, как сейчас. Хотя, наверное, сейчас было страшнее.
Мужчины встревоженно переглянулись, и беловолосый взял слово:
– Не горячись. Мы найдём выход, который всех устроит, – и тогда разойдёмся.
В ответ воздух и пол задрожали лишь сильнее, а ещё жаром повеяло. Будто атмосфера накалялась не только в переносном, но и в буквальном смысле. Хотелось кричать в голос от страха…
– Пусть меня осмотрит целитель, – пискнула я. – Он вам всё расскажет про вторую метку.
Но беловолосого не устроил такой вариант.
– Целители не знают родовых знаков всех драгархов. К тому же здешние – преданы тиарху Туманной Гряды и могут соврать в его пользу.
На миг я зажмурилась. Ситуация становилась всё более патовой. Мне не улыбалось раздеваться перед толпой чужих мужиков. Что здесь за порядки такие, если любой желающий может меня раздеть догола?! Я поёрзала, пытаясь сменить позу, и левым плечом упёрлась в руку драгарха. После этого что-то резко изменилось. Дрожь внезапно затихла, а Дарион ни с того ни с сего задрал левый рукав моего платья до самой подмышки.
Не знаю, увидел ли он второй знак, но зато все драгархи дружно увидели родовой браслет Вейнортов, который Эдмир надел мне на свадьбе. Перед ритуалом я подняла браслет повыше, почти к самому локтю, чтобы не мешался. Была мысль и вовсе снять, но куда бы я его делa? Тем злыдням, которые меня собирали, я не доверила бы браслет.
– Что это? – спросил Дарион, коснувшись украшения.
Пальцы его чуть дрогнули, будто обожглись металлом. Его зрачки вытянулись, радужка стала полностью золотой, а по щеке пробежала... серебристая чешуя?!
Мама дорогая… Он потерял контроль и начал обращаться в дракона?
Пожалуйста, только не сейчас!
Не со мной на руках!
Я прошептала:
– Это родовой браслет моего мужа.
И снова повисло молчание.
– Так, ладно. Скажу вслух за всех нас. Я не понимаю, – нахмурился черноволосый и требовательно уставился мне в глаза. – Ты что... замужем?
– Эм... – пролепетала я. – Да, замужем. А это проблема?
На лице черноволосого отразилось такое изумление, будто ему только что картинку мира сломали. Боль в ступнях больше не казалась мне такой мучительной, как полное непонимание происходящего. И снова наступила тишина. Настолько тяжёлая и мрачная, что я сама себе ответила:
– Похоже, проблема...
– Зато теперь нам известно, – прогудел Варгран, отходя от двери, – почему нет второй метки. Дева, избранная Аругаром для одного из нас, до сих пор принадлежит другому мужчине.
Глава 17
Когда мы вышли из храма, я тихонько вздохнула. Хотя ритуал был позади, будущее по-прежнему оставалось туманным, особенно после слов Варграна: «Избрана для одного из нас». Хотелось не думать об этом, но мысль, что могу достаться жуткому бородачу... да любому из этих огромных чужаков! – вымораживала страхом.
Попробовала дышать глубже, сосредоточилась на окружении, провожая взглядом проплывающие мимо стены. Стражи, встречающиеся по пути, приветствовали тиарха почтительными поклонами и замирали, превращаясь в слух – будто в ожидании приказа.
Вот только Дариону явно было не до них. Он стремительно шагал по коридорам – и это должно было радовать, ведь такими темпами мы скорее доберёмся до целителя. И всё же тревога разъедала меня изнутри. Я чувствовала по резким движениям и тому, как он ненароком стискивал меня в своих объятиях, что тиарх злится.
По моим ощущениям, новость о замужестве задела драгархов сильнее, чем факт отсутствия второй метки, и я невольно задавалась вопросом: почему? Какая им разница, замужем я или нет? Разве ипостась ящера не наделяла Дариона животной, легкомысленной ноткой в отношениях с женщинами?
Я порылась в памяти и вспомнила, что у аллигаторов имелось по несколько самок в период спаривания. Никакой моногамии среди чешуйчатых не водилось.
Впрочем, насколько брачные повадки крупных земных ящеров совпадали с драконами – было непонятно. Взять, к примеру, волков и собак. Казалось бы, почти одно и то же, но у волков – прочные монопары, а у собак – полная свобода в отношениях...
– Какой муж отдаёт свою жену дракону? – глухо обронил Дарион, выдёргивая меня из своих мыслей. – Или это типично для твоего народа – предавать самого близкого человека?
Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. Никогда не думала, что однажды, в разговоре с драконом, мне станет стыдно за мужа.
– Это нетипично. Другие осудили его за это решение.
– Осудили, но при этом позволили отвести жену на жертвенный камень, – его серые пытливые глаза нашли мои и больше не разрывали зрительный контакт – он ждал моей реакции.
– Просто… – замявшись, отвернулась, пытаясь подобрать слова для ответа.
Сама не ожидала, что небрежный вывод драгарха заденет меня так сильно – пришлось прикусить губу, чтобы не дать слезам выступить на глаза. Ведь за меня и правда никто не вступился в Фиандисе, и от этой мысли тоскливо ныло в груди, как я ни бодрилась и ни доказывала себе, что никто ничего мне не должен.
– Просто мой муж очень влиятельный, уважаемый человек, – произнесла наконец. – Никто не посмел ему перечить.
– Уважаемый. Надо же, – Дарион скривил губы в усмешке. – Значит, у вас уважают того, кто отправляет жену на жертвенный камень?
И снова вопрос ковырнул меня за живое. Наверное, в обычной ситуации я бы сдержалась, а тут… боль и стресс истощили моё терпение – и я вскипела:
– Если вы с таким трепетом относитесь к семейным узам, то почему отбираете у людей их женщин? Сначала вынуждаете их отдавать сестёр и дочерей, а потом сами же возмущаетесь.
– Не мы вынуждаем, – сухо поправил он. – Такова воля Аругара.
– Но до сих пор вас всё устраивало?
– До сих пор мы подбирали ненужных вам женщин. Кривых, хромых и разноглазых. Мы молчали, потому что уважали право ваших мужчин – держать у груди самое дорогое. Но ещё ни разу… никто. Не отправлял нам. Свою ЖЕНУ.
Его взгляд, полный негодования, обжёг меня до глубины души, и я снова отвернулась.
Ну что тут скажешь?
Не объяснять же ему унизительные подробности про Гриссу и про то, что у нас с Эдмиром не получилось завести ребёночка, а статус единственного наследника не дозволял ему бездетность. Сейчас, под взглядом, полыхающим возмущением, все эти «причины» казались мне как никогда жалкими и неубедительными.
Я вздохнула:
– У вас не отдают своих жён?
– Никогда.
Подобная категоричность заставила меня в недоумении нахмуриться. Это же ящеры… частично. Им не свойственны монопары. Я продолжила допытываться:
– Разве у вас нет разводов?
– Нет.
– Но ведь чувства мужчин недолговечны. Сегодня ты любишь свою миару виту, а завтра – увлечёшься хорошенькой нанией и захочешь сделать её той самой. Особенной.
Он окинул меня строгим взглядом.
– Миара вита одна на всю жизнь.
– И у многих из вас есть любимая жена?
– Нет, – отрезал так, что я не рискнула спросить, женат ли сам Дарион.
Наверное, женат… хотя и не хотелось в это верить. Что-то во мне противилось этой мысли. Вопреки всякой логике меня царапнула зависть к безымянным счастливицам – жёнам драгархов. Если бы Эдмир проявил себя таким же преданным мужем, мне бы не пришлось проходить через ад.
– Что со мной будет? – мой голос невольно дрогнул, потому что на память пришли слова бородатого про моё предназначение – достаться одному из них.
– Как зовут твоего мужа?
– Эдмир Вейнарт.
– Каков его статус?
– Эм… барон. Почему ты спрашиваешь?
– Барон – это даже не король, – тиарх сказал это с таким пренебрежением, что стало понятно: для него мой муж выглядел мелкой сошкой, лишённой абсолютной власти, которому людишки не стали противиться только из слабости и трусости.
Я промолчала. Оправдывать тех самых «людишек» не было никакого желания. К тому же, мы, похоже, добрались до целителя. Мне не терпелось попросить у него таз с ледяной водой.
Дарион остановился перед массивными дубовыми створками, раскрыл дверь – не запертую на замок – и внёс меня в помещение, оформленное в сапфировых тонах. Огромная кровать с балдахином и резными стойками. Кожаные кресла, секретер, толстые книги, лежащие стопкой, тонкий тканый ковёр с изысканными узорами.
Эта комната гораздо больше походила на спальню богатого эстета или интеллектуала, чем на кабинет целителя… хотя здесь всё же немного пахло травами.
– Куда ты меня принёс? – забеспокоилась я, когда Дарион бережно опустил меня на кровать.
– К лучшему целителю Туманной Гряды. Другим я тебя не доверю.
Пока я переваривала его слова, он подошёл к стенному шкафу – с такой уверенностью, будто это его собственность. Вытащил пару небольших склянок, вернулся к кровати и аккуратно зафиксировал мою ногу у себя на коленях.
Я автоматически дёрнулась, но нога даже не сдвинулась в его стальных руках.
– Погоди, – качнула головой, в недоумении глядя на его пальцы, привычным, отточенным движением выдернувшие пробку из склянки. – Ты... и есть целитель?!
