Текст книги "Ненужная жена. Отданная дракону (СИ)"
Автор книги: Илана Васина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
Глава 57
Верия
Маг из Вехалии? Эдмир спятил?!
Как он посмел призвать создание Тьмы…
Меня пронзило ужасом. Драгархи сейчас там, снаружи, даже не представляют, с чем им придётся сразиться. Я кожей ощутила, как над ними завис невидимый меч, и этот страх вытолкнул меня из оцепенения.
Ловко обогнула Эдмира и метнулась к выходу – скорее предупредить тиархов, но тот успел схватить меня за плащ. Его мерзкая улыбка стала последней каплей.
Больше я не сказала ни слова. Когда Эдмир рванул меня на себя, мой кулак, утяжелённый кастетом, врезался ему прямо в скулу. В последнюю секунду рука дрогнула, отведя удар от виска – пожалела дурака! Но даже этого хватило, чтобы барон взвыл от боли. Кожа на его лице лопнула, брызнула кровь.
На миг я оцепенела, глядя на алые струи, утекающие сквозь его пальцы, но яростные крики привели меня в чувство. Пока он вслепую хватался за лицо, я рыбкой проскочила под его рукой, устремившись к выходу... К Дариону!
– Тварь! – взревел он за спиной. – Будешь ползать у моих ног до конца жизни!
Тяжёлые шаги загрохотали по камню храма. Он не отставал, и я с досадой поняла, что просто так мне не скрыться.
На бегу сорвала с талии пояс. Тяжёлый свинцовый наконечник свистнул в воздухе, когда я, резко развернувшись, хлестнула им наотмашь. Удар пришёлся в колено. Эдмир захлебнулся криком, его нога подломилась. Барон по инерции пропахал лицом плиты, затормозив у самых моих ног, скуля и подвывая.
– Оставь меня в покое, ясно?! – выпалила я и рванулась к выходу.
Однако добежать до улицы снова не успела. Из тени колонн возник жуткий незнакомец и быстро двинулся мне наперерез. Его пальцы искрились едким фиолетовым, а взгляд был пустым, как бездна. От него издали повеяло могильным тленом некроманта.
В груди похолодело, когда я осознала, с кем имею дело. Медленно, словно во сне, вытащила кинжал. Я понимала, что железкой мага не взять, но сдаваться на милость порождения Тьмы не собиралась! Ладонь мгновенно взмокла, и рукоять кинжала стала опасно скользкой.
В тот же миг наперерез некроманту вышел старый жрец. Его белые одежды сияли в полумраке, а в поднятой руке дрожал светящийся артефакт.
– Тебе здесь не место, осквернитель! – в голосе старика прозвучала твёрдость. – Именем Аругара, уходи!
Маг лишь презрительно искривил губы. Короткий взмах ладони – и от него оторвалась жуткая чёрная дымка, злым дыханием хлынувшая на старика. Жрец не отступал, выставив перед собой сияющий щит.
– Беги, дева! – его голос сорвался, и я в ужасе увидела, как свет в его руках начинает гаснуть.
– Нет!
Мой крик захлебнулся, когда некромант нанес удар наотмашь. Чёрная молния вырвалась из густой дымки и пробила грудь старика, отбрасывая его к алтарю. Через мгновенье его кровь окропила священные плиты. Осознание, что я осталась одна против этого монстра, хлестнуло холодом по спине, подгоняя к двери.
– Далеко собралась, любительница драконов? – едко прошипел маг и... невидимая удавка захлестнула мое горло.
Легкие обожгло, перед глазами поплыли пятна. Я царапала собственную шею, пытаясь отодрать невидимые пальцы. Когда мир вокруг начал чернеть, я взмолилась об одном: пусть Дарион выживет в этом аду...
Дарион
Небо над храмом пахло грозой и гнилью.
Пока я ждал свою деву у порога, нутро выжигало предчувствие беды. Верия была там, за вратами, и я чувствовал её тревогу, как свою собственную.
Мои подозрения подтвердились, когда тишину разорвал резкий свист – сигнал Вальда. Я вскинул голову и увидел, как патрулирующие небо тиархи закладывают боевой вираж. Они первыми заметили угрозу.
Вскоре из-за ближайшей гряды вынырнули мёртвые драконы. Обрывки истлевшей кожи на костях, пустые глазницы с могильным пламенем. Ветер донёс вонь тлена.
– К крылу! – пророкотал я, взмывая в воздух. – Цельтесь в шеи!
Я первым врезался в костяную тварь, но мои когти с напрасным скрежетом скользнули по зачарованным костям. Мертвецу было неведома боль, зато была знакома тактика воздушного боя. Он вцепился мне в бок, вырывая чешую вместе с мясом.
Вальд, Скьёлдар и еще трое наших сплелись в клубок с остальными. Это была бойня с бессмертными – они не уставали и восставали снова, даже когда мы дробили их остовы об скалы.
– Их слишком много! – донёсся крик Вальда. – Прут из самой Бездны!
В тот момент, когда отчаяние начало подступать к горлу, небо взорвалось ледяным крошевом. Из-за гряды вылетели два тиарха.
Бьёрн и Варгран.
Увидев последнего, на миг я потерял нить боя. Тот, кто похитил мою Верию, смел дышать со мной одним воздухом?! С диким рыком рванулся к нему, но дорогу преградила тень Бьёрна. Снежный тиарх врезался в меня всем весом, оттирая от Варграна.
– Очнись! – рявкнул он. – Потом разберётесь. Сейчас мы на одной стороне!
От него веяло такой стужей, что мой внутренний огонь невольно притих. Бьёрн не стал ждать ответа – он ударил магией, обрушивая вокруг себя снежную бурю. Ледяные иглы со свистом вгрызались в сочленения мертвецов, превращая их кости в хрупкое стекло, и будто приглашая крошить их об скалы…
Казалось, инициатива перешла к нам, но внезапно я перестал чувствовать битву.
Меня выгнуло от резкого спазма в горле. В ушах раздался хрип, который издавала Верия. Я почувствовал, как слабеет её пульс. Моя связь с ней превратилась в раскаленный провод, по которому в меня заливали концентрированный ужас.
Мир мгновенно сжался до одной точки – маленькой девы в темном храме, которой нечем было дышать. Сложив крылья, я рухнул вниз.
– Дарион, стой! Купол тебя разорвёт! – закричал Скьёлдар.
Я видел фиолетовое марево Тьмы, окружившее храм. Мне было плевать, что будет со мной. Верия переставала дышать – и мой мир начал гаснуть вместе с ней. Слепая ярость придала сил, и я врезался в купол на полной скорости. Магия Вехалии вгрызлась в плоть, сжигая чешую. Я продирался сквозь щит, ломая его собственной волей и кровью.
Звон разбитого пространства. Пробитая крыша, лавина камней. Оборот произошёл в падении – кости с хрустом перестроились, кожа горела. Я приземлился на плиты уже человеком, оставляя на мраморе кровавые следы. Впереди задыхалась моя дева.
Верия
Я уж думала: мне конец, как вдруг услышала его:
– Убери… от неё… свои лапы!
Некромант чуть ослабил хватку, давая мне с шумом втянуть воздух. Когда зрение вернулось ко мне, я в ужасе уставилась на тиарха.
Дарион выглядел страшно. Кожа на плечах висела клочьями, бок растерзан до костей, а из ран шел густой пар. Пол вокруг него был залит кровью. Я чувствовала, как ему больно, и внутри всё дрожало от страха за него.
Маг пришел в себя быстрее моего и обрушил на Дариона чёрные молнии. Эти молнии оставляли на коже драгарха дымящиеся ожоги. Они разбили браслеты из мертвия, и у меня внутри всё похолодело... Без браслетов зверь возьмёт верх!
Но тиарх лишь пошатнулся, сделал рывок – и закрыл меня своим телом, как щитом. Он перехватил поток магии на себя, а я… жадно втягивала в себя такой необходимый мне воздух и никак не могла надышаться. Прижималась лбом к его лопаткам, чувствуя его жар и то, как дрожат его мышцы. Его кровь – густая и горячая – брызнула на мою кожу, отрезвляя.
– Уходи, Верия, – прохрипел он. – Путь наружу открыт.
Голос был сиплым, будто он говорил сквозь сорванные связки.
Маг зашёлся в безумном хохоте:
– Ты сдохнешь здесь, перевертыш! Ты едва стоишь на ногах!
– Значит, сдохнем вместе...
С этим рыком Дарион рванулся вперед. Даже раненый, он смял щит некроманта, впечатывая мага в колонну, но сам при этом слабел на глазах.
Некромант, оскалившись, вцепился когтистыми пальцами в плечи Дариона, и между ними потекла ядовитая фиолетовая хмарь. Она змеями вгрызалась в открытые раны драгарха, заставляя кровь в них чернеть и пузыриться.
Я видела, как Дарион вздрагивает от каждого этого всплеска, как его дыхание становится рваным и свистящим. Маг изводил его, высасывая последние силы, и от своего бессилия мне хотелось выть в голос...
– Верия… – напряжённый голос прозвучал в моих ушах еле слышно. – Уходи, пока я держу его. Скорее!
Уйти? Сейчас? Бросить его?!
– Прости меня, тиарх! – я сжала кулаки до побелевших костяшек.
– За что?
– За непокорность... – выдохнула я, и в этот миг плотина внутри меня рухнула.
Связь между мной и тиархом внезапно вспыхнула золотым жгутом, согревая мои онемевшие пальцы. Я ощутила, как внутри что-то с треском лопается, будто я жгу собственную жизнь, превращая её в топливо.
Я рванулась к Дариону, как вдруг некромант, исказившись в лице, вскинул свободную руку. Воздух вокруг меня мгновенно загустел, а невидимые путы вцепились в щиколотки, заставляя замереть. Каждый шаг давался с таким трудом, словно я проламывала костями застывшее пространство.
Некромант усилил напор, его пальцы скрючились, пытаясь раздавить мою волю, пригвоздить к месту, но я не остановилась. Шла напролом сквозь вихрь ядовитых фиолетовых искр, оставляя на губах вкус собственной крови. В глазах монстра впервые мелькнуло опасение – он не ждал такой безумной решимости от той, кто должна была уже лежать мёртвой.
Этот проблеск чужого страха придал мне сил.
Преодолела последний шаг и положила ладони на израненную спину Дариона. Я хотела отдать ему всё своё тепло, всю свою силу, лишь бы раны его затянулись. Из моих пальцев послушно рвануло чистое, первобытное золото. Оно живым потоком обхватило тиарха, вступая в схватку с едким туманом и буквально испаряя его ядовитую суть. Затем..
Мир потух, сменившись золотой вспышкой.
Она выпила меня досуха.
Глава 58
Верия
Я шла по бесконечному лугу, и край моего платья цеплялся за бутоны алых, пахнущих мёдом цветов. Трава отливала изумрудом, и приятно холодила босые ступни.
Мне было так легко, будто тело стало невесомым. Никакой боли. Никакого страха. Здесь хотелось петь, и я запела. Вот только песня получилась грустной, и безоблачное небо внезапно оросило меня тёплым, грибным дождём.
Впереди, у ручья, стояли люди. Их лица казались знакомыми, словно я видела их в старых хрониках или чьем-то фотоальбоме. Они улыбались мне – спокойно, безмолвно, и от этого тепла в груди разливалось умиротворение.
– Верия?
Я обернулась. На камне у воды сидела бабушка Лена – она выглядела, как в день своей свадьбы. Молодая, красивая, с тугой, светлой косой – она плела венок из белых лилий, и её пальцы двигались так быстро, что мои глаза за ними не поспевали.
– Бабушка! Как же я соскучилась по тебе…– я бросилась к ней, прильнула щекой к её плечу, и она ласково погладила меня по голове.
Хотя лицо у неё было молодое – не таким я его запомнила – но пахло от неё знакомо: уютом и свежей выпечкой. И руки остались такими же добрыми.
– И я соскучилась, Верочка, – с теплотой ответила она, вплетая в венок очередной стебель. – Красиво тут, правда? Жаль, дед тебя не видит. Оставайся, он скоро вернётся. А хочешь – живи с нами. Мы будем ходить к озеру, где лебеди поют голосами ветра. Будем гулять в цветочных полях, рассказывающих волшебные истории. Тут хорошо...
Я засмотрелась на воду. Она манила, обещала забвение. Но вдруг сквозь звон ручья прорвался чужой звук – далёкий, полный такой невыносимой муки, что изумрудная трава под моими ногами на миг померкла.
– Аругар, верни мне её, молю... – донёсся шёпот, от которого по воде пошла рябь.
– Что это? – вздрогнула я.
– Эхо прошлого, – бабушка мягко коснулась моей руки.
Так хорошо стало рядом с ней.
И всё же в сердце по-прежнему пела грустная мелодия, от которой улыбка сходила с лица. Я чувствовала себя не на месте. Будто я не совпадала с этой восхитительной красотой...
– Верия.
Из-за цветущих кустарников внезапно вышла женщина, в глазах которой застыла мудрость веков. Мне пришло на память её имя.
Сэйндара.
Она, в отличие от бабушки, не улыбалась. Её глаза – серьёзные, сосредоточенные – тревожили меня. Бередили что-то заснувшее.
Я шагнула ей навстречу.
– Сэйндара?
– Это место не твоё, Верия. Пока не твоё, – её голос прозвучал прямо у меня в голове. – Тебя зовёт не эхо. Там, за чертой, остался тот, чья душа сейчас выгорает дотла без твоего света.
Перед глазами предстало лицо мужчины. Настолько красивое, что сбилось дыхание. Высокий лоб. Умные, серые глаза под чёрными, как смоль ресницами. Я откуда-то знала, что в моменты волнения они бывают золотыми. Чувственные губы, на которые хотелось украдкой любоваться и мечтать о чём-то… несбыточном.
Сэйндара сделала шаг назад, и пейзаж вокруг начал дрожать, как марево над костром.
– Драгарх не может летать с одним крылом. Если ты останешься здесь, он превратится в пепел. Иди на его голос, Избранная. Ваша связь крепче смерти.
– Дарион, – с его именем на моих губах в сердце вспыхнул огонь, озаряя все его потайные уголки.
Вот почему это место не моё!
Здесь нет Дариона!
Мир вокруг вдруг замерцал и начал терять краски. Яркие лепестки выцветали, превращаясь в серый туман. Бабушка помахала мне рукой, и её образ рассыпался золотой пыльцой.
И тогда я услышала его по-настоящему.
– Не уходи... Слышишь? Я не отдам тебя Тьме. Выгрызу тебя у самой Бездны, только дыши. Мне ещё столько нужно сказать тебе! Я хочу узнать цвет твоих глаз на заре. Ощутить вкус твоих губ. Хочу почувствовать, о чём бьётся твоё сердце. Без тебя в мире не останется солнца, только холодный пепел. Не оставляй меня, любовь моя! Прошу, не оставляй!
Его пальцы, грубые и дрожащие, крепко сжали мою ладонь, и это прикосновение было самым прекрасным, что я когда-либо ощущала. Потому что оно было – настоящим.
– Дарион... – попыталась я вытолкнуть имя сквозь сомкнутые губы.
– Я здесь, маленькая моя. Я здесь, – его голос сорвался на хрип. – Вернись ко мне. Пожалуйста.
Я сделала шаг из света в темноту. Потом ещё один, и ещё… Изумрудные поля окончательно исчезли, сменившись запахом гари, крови и родного тепла драгарха. Я рванулась вверх, сквозь густую пелену небытия, навстречу этому отчаянному зову.
Веки дрогнули. Тяжёлый, пахнущий медью воздух ворвался в лёгкие.
– Дарион... – выдохнула я, открывая глаза.
Над собой я увидела его лицо – осунувшееся, перемазанное сажей и кровью, но в его глазах сейчас рождалось новое солнце.
– Ты вернулась! – прохрипел он глухо.
Обхватил меня обеими руками и прижал к груди. Он качал меня, словно баюкал, осыпал горячими поцелуями моё лицо, губы, дрожащие от чувств, глаза, из которых брызнули слёзы. Я медленно, но верно осознавала, что жива. МЫ выжили. Растерянно огляделась, и реальность обрушилась на меня удушливой волной гари и битого камня.
Храм, который казался незыблемым, теперь лежал в руинах. Золотой пожар моей магии оставил после себя лишь выжженные отметины на древних плитах.
В этой мутной взвеси я увидела того, кто едва не превратил мою жизнь в вечный кошмар. Некромант лежал у подножия расколотой колонны. Его тело, лишённое жизни, казалось теперь пустой, иссохшей оболочкой. Мой свет выжег его тьму до самого основания.
Я перевела взгляд дальше. Неподалёку, в тени обрушившегося свода, лежал Эдмир. Он стонал. Его одежда обгорела, а кожа покрылась багровыми ожогами от той яростной вспышки, которую я выпустила на волю.
В горле встал ком.
Проклятый мерзавец! Его подлость обошлась нам слишком дорого.
– Ты вернулась! Вернулась ко мне, – Дарион повторял это снова и снова, как заклинание. – Вернулась...
Я хотела сказать ему, что там, в послежизни, было слишком пусто без него. Но голос меня не слушался, поэтому я просто молчала и кивала, снова утыкаясь лбом в его плечо.
Да. Я вернулась к тебе, Дарион.
Потому что тоже хочу узнать тебя. Не то, как ты правишь своим народом или как крушишь врагов, а то, какой ты, когда гаснут огни в замке и наступает тишина.
Хочу понять, о чём ты думаешь в долгие минуты перед рассветом, когда сон уже ушёл. О чём молчишь, когда смотришь на звёзды, и какие шрамы на твоей душе болят сильнее, чем те, что кровоточат сейчас на твоей груди.
Я хочу узнать вкус твоей обычной жизни. Как ты смеёшься, когда открыт и свободен. Каким становится твой голос, когда шепчешь слова любви. Хочу изучить каждый сантиметр твоей кожи, запомнить каждое движение твоих рук и понять, как такой суровый мужчина, как ты, умеет быть настолько отчаянно нежным.
Теперь у нас было на это время.
Потому что твоя жизнь стала моей, а моя – твоей.
Глава 59
Тяжёлые кованые двери храма жалобно звякнули, когда внутрь ворвались драгархи. Грохот их сапог по выжженным плитам эхом ударил по выгоревшим стенам.
Все уставились на нас с Дарионом.
– Плохо выглядишь, тиарх! – покачал головой незнакомый воин с волосами, сплетёнными в тугие жгуты. – И всё же клянусь первородным пламенем, я рад, что вы живы!
Он первым преодолел завал из рухнувших камней, сжимая в руках окровавленный меч. За его спиной маячили тени остальных драгархов, чьи доспехи были залиты тёмной кровью.
– Всё кончено. Мертвяки повержены, – заявил Скьёлдар, тяжело дыша. – Рассыпались в прах, когда их старые замороженные кости ударились об скалы. Спасибо северному, – он кивнул на драгарха с мечом. – Не подвёл.
Северный тиарх оторопело рассматривал храм. Его взгляд метнулся от моего бледного лица к некроманту, превратившемуся в кучу тряпья. Он потрясённо качнул головой.
– Славная битва. Одно я не понял: какого пекла тут делала тварь из Вехалии?
– Очевидно, – произнёс Вальд, – его пригласил бывший муж рии, чтобы он устроил нам бой с мертвяками.
Дарион продолжал сжимать меня так крепко, будто я всё ещё могла ускользнуть обратно за грань. Он молчал, лишь его пальцы, испачканные в саже, мелко дрожали на моём плече. Но когда речь зашла об Эдмире, не сдержался.
– Этому гаду жизни не будет, – голос Дариона вибрировал от ярости. – Я лично прослежу, чтобы он проклял каждый свой вздох, прежде чем тьма заберёт его душонку.
Он перевёл взгляд на жалкую, обгоревшую фигуру, и я почувствовала, как под кожей Дариона перекатывается ярость зверя, готового сорваться с цепи.
Вальд подошёл ближе, брезгливо пнув сапогом обгоревший край плаща Эдмира. Предатель глухо застонал, не открывая глаз.
– Убить – это слишком легко, – холодно обронил Вальд. – Даже самая медленная казнь затянется от силы на несколько дней. На мой взгляд, он заслужил более суровую участь.
Дарион вскинул голову, его глаза опасно вспыхнули золотом.
– Что ты предлагаешь? Пытать его много оборотов солнца? Я не потащу в свой дом… эту гниль.
– Я предлагаю отправить его в серебряные рудники Морен-Тала, – Вальд посмотрел куда-то в пустоту. – Туда свозят отбросов со всех тиархатов.
– Рудники? – Дарион хищно прищурился. – Рассказывай!
– Там нет солнца. Вечный мрак в недрах гор. Кандалы. Труд без конца и края. Но самое прекрасное не в этом.
Вальд сделал паузу, глядя на содрогнувшееся тело Эдмира.
– Это место проклято древней магией. Послежизнь выталкивает души заключённых обратно в искалеченные тела, заставляя жить десятилетиями там, где обычный человек сгорел бы за месяц. Он будет гнить заживо, пока гора не решит, что с него хватит.
В этот момент Эдмир зашевелился. С трудом встал на одну ногу, едва сохраняя равновесие.
Он выглядел жутко. Левая сторона лица была объедена магическим пламенем, холёные некогда волосы превратились в грязные сосульки, а на месте дорогого камзола зияли обугленные дыры. Изуродованная пародия на того вальяжного барона, который заявил, что я недостойна быть его женой.
Он закашлялся, выплюнул сгусток крови и вдруг усмехнулся, глядя на меня единственным уцелевшим глазом.
Я отвернулась.
– Что, даже не смотришь на меня? – барон прохрипел, прерывисто дыша. – А ведь не так давно ты клялась мне в преданности.
Он спятил?
Даже отвечать на этот бред не стала.
Эдмир обвёл взглядом руины храма и снова посмотрел на меня с каким-то извращённым восхищением.
– Значит... обхитрила, – прошипел он, кривясь от боли. – Прятала силу... за красивым личиком... А я видел в тебе лишь безделушку. Зря не поверил древнему талмуду... Окажись твоя мощь в моих руках... ты стоила бы больше... – он сплюнул кровь, – больше сотни таких пустышек, как Грисса.
Услышав это, я мягко, но решительно высвободилась из кокона рук Дариона. Его пальцы на миг напряглись, не желая отпускать, но я улыбнулась, давая понять, что справлюсь. Опираясь на его крепкую руку, встала на ноги. Тело подрагивало, горло саднило от дыма, во рту всё ещё стоял привкус крови, но настало время поставить жирную точку.
– Ты так и не понял, – каждое слово давалось мне с трудом. – Я ничего не прятала. Моя сила пришла в ответ на любовь, – я сделала глубокий вдох, – на которую ты не способен.
Колени дрогнули, и я крепче сжала руку Дариона, не отводя взгляда от бывшего мужа.
– Ты никогда не раскрыл бы мой потенциал. Даже если бы прожила с тобой сто лет, я осталась бы для тебя безделушкой. Ты проиграл не из-за моей хитрости, а из-за собственной алчности.
Эдмир дёрнулся, будто я ударила его наотмашь. Его рот искривился. Похоже, мои слова выжигали его остатки гордости похлеще, чем свет Аругара.
– Ты лжёшь, Верия… – начал он, но рычание Дариона заглушило его слова.
Он заслонил меня собой, и я почувствовала, как воздух вокруг него закипает от мощи драгарха.
– Закрой свой поганый рот! – выплюнул тиарх, и его голос ударил по стенам храма, заставляя осыпаться мелкую крошку с потолка. – Тебя никто не спрашивал, что ты думаешь о деве, которую едва не погубил. Ты – пыль под её ногами. Прах.
Дарион кивнул драгархам – и те, грубо схватив Эдмира за остатки одежды, поволокли его к выходу. Бывший барон не кричал – он лишь продолжал хрипло смеяться, пока его не поглотил сумрак дверного проёма.
– Проследи, чтобы кандалы были самыми тяжёлыми, – бросил Дарион Вальду.
Когда предателя увели, Дарион прижал меня к груди. Его ярость угасла, сменившись такой глубокой нежностью, что у меня защемило в груди. Он осторожно убрал прядь с моего лба и прошептал:
– Теперь – домой. Ты осилишь дорогу, моя любовь?
Внезапно тяжёлые шаги за спиной Дариона заставили его плечи окаменеть. Я почувствовала, как дрогнули и сжались пальцы драгарха, только что ласково касавшиеся моего лица.
В облаке серой каменной пыли показался Варгран. Его доспех был изрублен, на скуле чернела свежая ссадина, но взгляд оставался ледяным и пронзительным. Он не спешил, шёл по обломкам уверенно, как хозяин, и в каждом его движении сквозила надменная мощь.
Варгран остановился в пяти шагах, сложив руки на груди. Его глаза скользнули по мне – медленно, оценивающе, задерживаясь на моих растрёпанных волосах и пересохших губах.
Дарион издал низкий, вибрирующий звук, похожий на рычание зверя. Его губа дрогнула, обнажая клыки.
– Убирайся, – процедил он. Воздух между ними заискрился, как перед грозой. – Ты помог уничтожить врага. На этом твоя роль здесь закончена.
Тиарх Чёрной Скалы даже не моргнул. Уголок его рта едва заметно приподнялся.
– Ты слишком остро реагируешь. Военный союз между тиархонами важнее любых женщин. Не стоило так близко подпускать к себе человечку.
Дарион рванулся вперёд, но сдержался, чувствуя мою руку на своём плече. Его лицо исказилось, жилка на виске пульсировала так, будто вот-вот лопнет от закипающей внутри силы.
– Эта «человечка» только что испепелила некроманта, перед которым ты пасовал полночи! – прорычал он, подаваясь всем телом навстречу врагу. – Ещё одно слово, Варгран, ещё один косой взгляд в её сторону – и мне будет плевать на наш союз.
Я вдруг вспомнила, что согласно пророчеству, Дарион стал Архаэлем – непобедимым, но Варгран, видимо, не осознавал его новый статус. Как и то, что между нами появилась истинная связь. Он сделал шаг в нашу сторону.
– Остынь, тиарх, – Варгран выпрямился, и его голос гулко прозвучал под сводами храма. – Тьма повержена, и в этом заслуга каждого из нас. А насчёт рии… – он усмехнулся. – Ещё неизвестно, кому она достанется. Это решать Аругару, а не тебе.
На этих словах захотелось рассмеяться.
Неужели бородач и правда решил, что простая человечка без истинной связи смогла бы выжечь некроманта?
– Аругар всё уже решил, – я быстро закатала рукав и выставила напоказ запястье, отчаянно надеясь, что я правильно поняла, и эта метка принадлежит Дариону.
На моей коже отчётливо проступал узор. На секунду Варгран нахмурился. Застыл, напряжённо разглядывая метку, а потом пожал плечами и поднял взгляд на Дариона.
– Что же. Прими мои поздравления... Архаэль.
– Проваливай, – Дарион оскалился, его глаза горели золотом. – Пока я не решил, что твоя голова – лучшее украшение для этих руин.
Варгран бросил на меня последний, странный взгляд – в нём промелькнуло что-то похожее на хищное любопытство, от которого у меня по спине пробежал холодок. Затем он резко развернулся и, не проронив больше ни слова, исчез в пелене оседающей пыли.
