Текст книги "Ненужная жена. Отданная дракону (СИ)"

Автор книги: Илана Васина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 60

Этой же ночью в Фиандисе…

Натаниэль Гримвуд тяжело опустился на кровать, с трудом стянув с себя сапоги. В спальне было душно, пахло воском и застарелым страхом, который не выветривался из углов особняка с тех самых пор, как жрец сообщил, что Грисса избрана для жертвенного камня.

Натаниэль сделал всё, чтобы не потерять дочь. Подсуетился. Чужими руками отправил на камень иномирянку по имени Верия, но с тех пор его мучили кошмары. Всё казалось, что судьба догонит Гриссу, и в следующем году она вновь будет избрана для дани. И даже статус жены её не спасёт. Не спас же он ту иномирянку.

Натаниэль сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

Эдмир обещал, что сегодня ночью мёртвые драконы сокрушат живых, веками уносивших их дев. Это был единственно правильный ход. Кто-то должен был проявить смелость и сломать хребет проклятой традиции. Но внутри, под рёбрами, ворочался холодный, липкий ком предчувствия. Беда дышала ему в затылок.

Сон накрыл внезапно – провалом.

Сначала небо над родным городом вспыхнуло багровым. Храм, чьи шпили всегда казались незыблемыми, трещал в огне, рассыпаясь каменным градом.

Над головой, заслоняя луну, сцепились в клубок тени огромных ящеров. Чёрная молния вонзилась в жреца, и его предсмертный хрип прозвучал в ушах Натаниэля отчётливее, чем гром.

А затем он увидел Вейнарта. Будущий муж его дочери, некогда гордый барон, теперь – обгоревший и обезумевший, громко хохотал, когда когти черного дракона сомкнулись на его плечах, унося его в бездну ночного неба.

Затем всё исчезло.

И прямо перед его лицом возникла морда монстра. Чешуя стального цвета и глаза – огромные, с золотой, пульсирующей радужкой. Дракон не открывал пасти, но его мысли ввинчивались в череп раскалёнными иглами.

«Ты предал древний договор, человек. Ты сговорился с некромантом. Рука об руку с другим отступником ты привёл смерть в наш дом».

Натаниэль хотел закричать, но горло не слушалось его.

«Я, Вальд Фьёрнар, тиарх Грозовых Раскатов, приговариваю тебя к наказанию. Твой дом станет пожарищем. Твои склады с шёлком и сукном, станут дымом. Оскорби нас ещё раз – и твоя дочь станет моей рабыней. Она будет скулить у моих ног, жалкая и бесправная, пока Тьма не заберёт её себе».

– Нет! – Натаниэль вырвался из сна, подскочив на кровати.

В нос ударил резкий, едкий запах дыма. Это был не сон. Потолок его спальни уже лизали рыжие языки пламени. С треском лопались дорогие дубовые панели. Снаружи раздался торжествующий, леденящий душу рёв и звук, напомнивший мощный хлопок крыльев, от которого задрожали стекла.

– Пожар! Все вон! Вон из дома! – Натаниэль сорвался с места, едва не споткнувшись о сброшенный на пол камзол.

В коридоре выл ветер, врываясь через выбитые окна. Слуги метались в дыму, кто-то тащил обгоревший сундук, кто-то выл от ужаса. Натаниэль ворвался в комнату дочери, сорвал её, полусонную, с постели и, не слушая вскриков, потащил к выходу.

Холодный ночной воздух полоснул по легким.

Они стояли на мостовой, босые, в одних ночных сорочках. Завороженно глядя, как огромный особняк Гримвудов, символ его тридцатилетнего труда, полыхает гигантским факелом.

Смотря на то, как рушится крыша дома, Натаниэль Гримвуд осознал: жизнь, которую он выстраивал по кирпичику тридцать лет, рассыпалась в прах за считанные минуты.

У него не осталось даже сменных сапог.

Грисса, вся в чёрных разводах сажи, дрожащая от холода, жалась к его плечу. Её тонкая батистовая сорочка облепила округлые плечи.

– Отец... – она всхлипнула, глядя, как рушится крыша их дома. – Ничего, слышишь? Мы живы. Мы выжили! Пусть горит этот дом, главное, что твои склады уцелели... Моё приданое, ткани, золотые нити... Мы начнём сначала, ничего!

Она обернулась в сторону торгового квартала, надеясь увидеть тёмные силуэты пакгаузов, и вдруг замерла. Её лицо, освещённое заревом, стало мертвенно-белым.

Натаниэль медленно проследил за её взглядом.

Там, где над рекой возвышались его склады с самым дорогим сукном в стране, в чёрное небо поднимался второй огненный столб. Над пылающим складом, в свете пожарища, на мгновение мелькнула огромная крылатая тень и исчезла в облаках.

Натаниэль опустился на колени прямо в холодную жижу.

Он стал нищим. Как и его дочь…

Верия

Крылья Дариона сложились с тяжёлым шелестом, когда он приземлился на террасе. Тиарх бережно спустил меня на камни, придерживая за талию – я едва держалась на ногах. Обернулся.

– Отдыхай, – не терпящим возражений тоном произнёс он. – Сейчас тебе нужно только тепло, еда и хороший целитель.

Служанки, во главе с Мирой уже неслись навстречу. Они подхватили меня под руки и даже не позволили самой приготовить купель. Не прошло и пяти минут, как горячая вода обволакивала моё измученное тело, смывая грязь, засохшую кровь и ледяной ужас прошедшей ночи.

Когда я, облаченная в мягкую чистую сорочку, легла на кровать, Дарион отослал слуг. Он уселся рядом, поставив на край постели шкатулку с мазями. Его пальцы касались моей кожи с невероятной нежностью. Он осторожно смазывал раны, и каждое прикосновение отзывалось в моём теле умиротворяющим покалыванием.

И всё же мне было не по себе.

Ему ведь самому нужен был отдых, вот только тиарх и слышать об этом не хотел.

– Дарион… – тихо позвала я, глядя на то, как блики огня играют на его сосредоточенном лице. – Перед нашим отлётом Лиена просила тебя что-то мне рассказать, помнишь?

Тиарх кивнул. Он долго молчал, глядя в огонь, словно подбирая слова, которые не разрушат этот хрупкий момент покоя.

– Когда мать сиарий начала тебя тренировать, – начал он наконец, – я почувствовал нечто странное. От неё пахло грозой – так пахнет сила только у драгархов высших кровей

Рассказывая, он аккуратно прошёлся мазью по ссадине на предплечье.

– Я прислушивался к ней каждый раз, но не мог понять, в чем дело... Пока она не пришла ко мне в День Первых Крыльев с глубокой царапиной на животе.

Я кивнула, затаив дыхание. Тот день казался бесконечно далеким.

– Коснулся её живота и ощутил не одну искру. А две. Одна была её, а вторая… крошечная и ослепительно яркая – драконья. Она оказалась беременной, Верия. Беременной от тиарха.

Ахнув, я непроизвольно зажала рот рукой, чувствуя, как внутри всё обрывается.

– Какой срок? – выдохнула я сквозь пальцы.

– Не больше двух оборотов Луны.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только моим судорожным вдохом. Я сглотнула, ощущая, как к лицу приливает обжигающий жар.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Вся моя ревность, все колючие взгляды в сторону Лиены и холодные мысли в адрес Дариона теперь казались мелочными и глупыми. Они делились тайной новой жизни, а я... я выстроила в голове грязную интригу, оскорбив их обоих своим недоверием.

Чувство вины сдавило горло. Мне было больно за Лиену, которой пришлось выслушивать от меня колкости, и невыносимо стыдно перед Дарионом за то, что я сомневалась в его чести.

– Как она отреагировала? – спросила еле слышно, чувствуя, как дрожит голос.

– Обрадовалась, конечно, – Дарион едва заметно улыбнулся.

– А... отец ребёнка? Он уже знает об этой неожиданной беременности?

Тиарх озадаченно нахмурился.

– Не знаю, как у вас, людей. У нас не бывает случайных детей, Верия. Драконья кровь слишком сильна, чтобы прижиться в слабом лоне. Если женщина смогла зачать от драгарха – значит, сам Аругар признал её достойной парой драгарху. С того момента, как искра жизни вспыхивает в тебе, ты становишься его парой. Навсегда. Одно без другого невозможно.

– Но... как же Лиена? Она согласна с выбором Аругара?

– Лиена верит, что у этого союза большое будущее. Мы как раз говорили о её ребёнке, когда ты пришла с вестью об игмархах.

В комнате воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

Я тяжело вздохнула и подняла глаза на Дариона:

– Ты не знаешь, где сейчас Лиена? Я должна попросить у неё прощения... И у тебя тоже, мой тиарх.

Глава 61

Дарион

В зале пахло остывающим камнем и крепким травяным взваром. Я ощущал, как под кожей ворочается непривычная мощь Архаэля. Раны затянулись все до одной – непривычно быстро, даже учитывая скорость драконьей регенерации. Я поднял голову, позволяя силе Архаэля окончательно улечься в жилах, и обвёл присутствующих взглядом.

Пять тиархов, сидящих за одним столом, – зрелище редкое. Учитывая присутствие Варграна, этот совет обещал стать малоприятным событием. Тиарх Чёрной Скалы сидел напротив меня. После нашей стычки в руинах храма он вёл себя подчёркнуто спокойно. Лишь мимолетный прищур, в котором промелькнула тень отчуждения, выдал его истинные чувства – признание моей связи с Верией далось ему нелегко.

– Итак, – я отодвинул от себя пустой кубок, – маг отправлен во Тьму, предатели наказаны. Но мы остались без третьей клетки. Нам не хватит мертвия до следующей дани. Что будем делать?

Скьёлдар кивнул:

– Мы могли бы снова воззвать к жрецу и потребовать неоплаченную дань, да только прежнего служителя убили. Новый верховный жрец будет избран в течение следующего оборота луны.

– Даже когда он будет избран, как это нам поможет? Двое предателей отдали некроманту весь мертвий, что был в наличии, – Вальд задумчиво прошёлся пальцами по своему браслету. – Силой мы не вытрясем мертвий из фиандийцев.

– Если мы не решим, откуда брать мертвий, – подхватил Скьёлдар, – многие драгархи одичают к следующему лету.

Бьёрн, сидевший до этого неподвижно, слегка наклонился вперёд. Это простое движение заставило остальных тиархов замолчать.

– Если у меня всё получится, скоро у нас появится вторая шахта. В моих землях.

– Это отличные новости! – Скьёлдар хмыкнул, прищурившись. —Теперь понятно, почему ты проигнорировал общий сбор. Мертвий – дело святое. Но скажи честно, Бьёрн, неужели ни разу не кольнуло? Неужели тебе совсем не было любопытно, какую рию Аругар прислал в этот раз? Ты ведь променял его избранницу на пыльные камни в своих шахтах.

Бьёрн едва заметно усмехнулся.

– Аругар уже послал мне особенную деву, ради которой стоило остаться дома.

Бьёрн сухо излагал детали разработки новой жилы, но на шутливые подначки о деве отвечал молчанием. Его взгляд постоянно возвращался к окну, за которым сгущались сумерки. Он сидел с нами, но его мысли явно были не здесь. Вскоре тиархи потеряли интерес и переключились на другую тему. Что ж, у каждого из нас свои тайны, и Бьёрн явно не собирался выставлять свою на всеобщее обозрение.

Внезапно за дверью раздался топот ног и приглушённые крики. Раздались возгласы:

– Крепче держи, а то уронишь, балбес!

– Интересно, что мы сегодня будем праздновать, – Скьёлдар перевёл на меня хитрый взгляд. – Слуги тащат окорока, вскрывают бочки одну за другой. На кухонном дворе не продохнуть от запаха жареного мяса и специй. Дарион, ты решил закатить пир в честь победы над мертвяками?

– Сегодня Верия станет моей миарой вита, – я коротко качнул головой. – Вы приглашены на брачный пир.

Варгран, до этого изучавший узор на столешнице, замер. Напряжение между нами вскипело мгновенно, без слов. Видно, вспомнил, как Верия показала ему метку.

– Этот пир готовился не один день, – негромко произнёс он. – До сегодняшней ночи мы не знали, кто станет истинным Верии. Ты, вроде как… поторопился, тиарх. Откуда ты знал, что Аругар отдаст её тебе?

Я посмотрел на него в упор.

– Откуда ты знаешь, с какой стороны сегодня дует ветер? Ты просто чувствуешь его кожей. Так и здесь.

Варгран медленно поднялся. Остальные тиархи за столом подобрались. Это был момент, когда старая иерархия ломалась об новую силу Архаэля. Несколько долгих мгновений Варгран смотрел мне в глаза. Затем сделал то, чего от него не ждал никто. Он коротко, по-военному, склонил голову.

– Ты – Архаэль. Верия – твоя истинная. Аругар сделал свой выбор, и я принимаю его решение. Надеюсь, я приглашен к столу?

Я кивнул, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. Если в храме Фиандиса он принял Божью волю лишь на словах, формально, то сейчас – принял по-настоящему.

– Раз так, – Скьёлдар тоже встал, – мы все остаёмся. Пить за здоровье Архаэля и его миары вита – обязанность каждого тиарха. Главное, чтобы твои кухарки не пережарили оленину, – добавил он со смешком.

Я кивнул, заканчивая совет.

– На закате жду всех в храме.

Верия

Шёлк подвенечного платья холодил кожу, напоминая о том, что сегодняшний вечер станет поворотным в моей судьбе. Волшебная мазь Дариона меня исцелила, а после горячей купели усталость в мышцах сменилась приятной истомой.

Служанки суетились вокруг, расправляя складки тяжёлой юбки цвета топлёного молока, когда в дверях появилась Лиена.

Она кивнула девушкам, без слов приказывая оставить нас. Стоило последней из них выйти за дверь, в комнате стало тихо, только дрова в камине изредка стреляли искрами. Лиена подошла ближе. В её руках была костяная расчёска.

– Позволь, я помогу с волосами, – спокойно произнесла она.

Я села перед зеркалом, чувствуя, как её сильные, привыкшие к мечу пальцы осторожно разбирают мои локоны. Лицо казалось непроницаемо спокойным. Глядя на наше отражение, я поняла, что самое время извиниться.

– Лиена, – я встретилась с ней взглядом в зеркале. – Я сомневалась в тебе. Прости, что наговорила... всякого.

Я высказалась, глядя ей прямо в глаза. Мать сиарий на мгновение замерла. Затем её пальцы с необычной мягкостью коснулись моего плеча.

– Забудь. Не стоит извиняться за то, что ты не овца, – она едва заметно улыбнулась и продолжила расчёсывать пряди. – Главное, что сейчас мы по одну сторону.

– Дарион рассказал мне о ребёнке, – я сделала паузу, чувствуя, как теплеет в груди. – Поздравляю. Ты счастлива?

Лиена положила ладонь себе на живот, там, где под кожей доспеха билась новая жизнь.

– Когда ты стала частью моей стаи, Дарион перестал быть для меня мужчиной, на которого можно претендовать. Он стал вожаком, парой моей сестры по духу. А значит – неприкосновенным. К тому же, драконья искра внутри меня важнее старых симпатий. Мне уготован союз с сильным тиархом. Я вынашиваю будущего воина, и это – высшее счастье.

Она обняла меня за плечи, и в этом жесте было столько искренности, что я наконец окончательно расслабилась. Когда мать сиарий вышла, в дверь вихрем влетела Мира. В руках она несла расшитый золотом плащ на меху.

– Ох, не сиди на сквозняке! – запричитала она. – Верия, посмотри, что тиарх велел тебе передать.

Она торжественно откинула салфетку. Там стояла небольшая вазочка с засахаренными орехами и кубок с тёплым взваром на редких травах.

– Ох, ну какая же красота! – она всплеснула руками, заглядывая мне в лицо. – Тиарх велел не отходить от тебя ни на шаг. Сказал: «Мира, если она хоть на мгновение загрустит – ответишь головой».

Мира принялась закреплять на моих туфлях изящные ремешки, не умолкая ни на секунду:

– И ещё… он передал вот это. Сказал, что это принадлежало его матери и сегодня должно быть на тебе.

Дева протянула мне тонкую цепочку из белого золота с подвеской в виде летящего дракона, в глазах которого мерцали крошечные сапфиры. Когда я надела украшение, металл на коже показался тёплым, словно хранил в себе частицу магии Дариона.

Я подошла к окну. Снизу доносился смех воинов, звон посуды и звуки настраиваемых лютен. В воздухе плыл густой аромат запечённого мяса с пряными травами. Но больше всего меня согревало знание того, что там, за стенами этой комнаты.

Дарион ждёт меня.

Не трофей, не иномирянку с магическим потенциалом, а свою истинную пару.

– Пора, – тихо сказала Мира, подавая мне меховую накидку.

Моё сердце пропустило удар от предвкушения.

Глава 62

Верия

Внутри храма Аругара царило жаркое тепло. Когда тяжелые створки из дуба распахнулись передо мной, я на мгновение замерла, ослеплённая сотнями свечей.

Храм преобразился. Высокий свод терялся в густой синеве фимиама. Каменные колонны были обвиты длинными гирляндами из белых цветов – их лепестки мерцали слабым серебристым светом, наполняя зал ароматом мёда.

Дарион ждал меня у алтаря.

На нём был парадный кафтан темно-синего цвета, расшитый серебряной нитью, которая вспыхивала при каждом движении. Но смотрела я только в его глаза. Смотрела – и тонула в их золотистом тепле.

Когда подошла ближе, Дарион протянул мне руку. Стоило нашим пальцам соприкоснуться, как между нами пробежал электрический разряд. Магия Архаэля, густая и горячая, хлынула через его ладонь, смешиваясь с моим собственным теплом.

Подошло время клятв, Дарион сжал мою ладонь так, что я почувствовала биение его пульса.

– Перед лицом Аругара я клянусь любить и беречь тебя, моя миара вита, – его голос разнёсся под сводами, низкий и уверенный. – Моя кровь – твоя кровь. Твоя боль – моя боль. Твоя улыбка и твоё счастье станут смыслом каждого моего дня. До последнего вздоха.

В храме стало так тихо, что я слышала своё учащённое дыхание. Настала моя очередь. Глядя в его глаза, я вдруг поняла, что мне не нужны никакие заученные тексты. Скомкала лист, и засунула его в карман.

– Перед небом и землёй этого мира, ставшего мне домом, я принимаю тебя, – мой голос, казалось, шёл из самой глубины сердца. – Обещаю быть твоим верным тылом и твоим самым преданным другом. Куда бы ты ни пошёл – я пойду за тобой. Моё сердце отныне принадлежит тебе, мой виарар ваэл.

В этот момент магия стала видимой. Вокруг наших запястий появилась тонкая нить из чистого света. Она вспыхнула, впитываясь в кожу, и я почувствовала, как на моём предплечье, рядом с меткой, расцветает новый узор – брачная вязь.

Отныне мы были мужем и женой.

Золотистое марево внезапно сгустилось, отсекая нас от замершего зала. Стены храма и лица гостей растворились в мягком сиянии, создавая кокон, в котором остались только мы двое.

Дарион склонился ко мне. Я слышала, как неистово колотится его сердце, ощущала, насколько напряжено тело, как срывается дыхание, но губы коснулись моих почти невесомо, словно он боялся причинить мне вред.

А потом он сорвался. Притиснул меня к себе так крепко, словно опасался, что я прямо сейчас обернусь дымом и исчезну. В этом движении было столько отчаянной, годами копившейся жажды, что мое собственное сердце, казалось, забыло, как биться.

Я подалась к нему. Грубая ткань кафтана, жёсткие мышцы под ней и этот невыносимый, сводящий с ума запах грозы и терпких трав. В его поцелуе была и нежность из забытых сказок, и исступление драгарха, который наконец-то дотянулся до заветной звезды. Весь мир сузился до этого невыносимого жара, вкуса его губ и бешеного стука сердца – его или моего, я уже не понимала.

Дарион оторвался всего на секунду, чтобы жадно глотнуть воздуха. Я увидела его глаза – цвета тёмного золота, затуманенные от страсти. В следующее мгновение он снова накрыл мои губы своими, и наши искры сплелись окончательно. Перед глазами вспыхнул янтарный свет, в ушах зашумело, словно от взмаха огромных крыльев, и внутри меня распустилась пугающая, дикая мощь.

Каждый нерв, каждая клеточка моего тела пели от этого единения. Больше не было «я» и «он». Осталось только неразделимое, обжигающее «мы».

Неожиданно зал взорвался одобрительным гулом. Тиархи, стоявшие в первом ряду, дружно ударили кубками о щиты – древний обычай драгархов. Даже Варгран, чьё лицо оставалось суровым, склонил голову в знак почтения.

Пир в главном зале был шумным и изобильным. Столы ломились от окороков, истекающих соком, жареных фазанов в медовой глазури и огромных блюд с северной ягодой. Смех перекрывал музыку лютен, а напитки лились рекой.

Я впервые увидела Лионела после сражения с игмархами. Его левая рука была на перевязи, а щёку пересекал свежий, багровый шрам – след от клыков. Он выглядел бледным и измотанным, улыбался мало, но в его глазах светилась искренняя радость.

Улучив момент, когда Дарион отвлёкся на Бьёрна, я сделала знак своему стражу, и мы бесшумно выскользнули из-за главного стола. Воин послушно тащил за мной увесистый мешок, в котором глухо позвякивало золото.

Рядом с моим тиархом было так хорошо, что это счастье буквально распирало изнутри – им хотелось делиться. Сидеть и радоваться в одиночку казалось жадностью, особенно когда я знала, что многим сейчас несладко.

У меня была своя примета. Как начнешь жизнь в новом статусе, так она и пойдет дальше. И я решила, что моим первым делом в роли жены тиарха станет помощь тем, кому повезло меньше, чем мне.

В боковом коридоре, где гул пиршества становился глуше, я увидела Миру. Она сосредоточенно переливала взвар из бочонка в кувшины, не замечая моего приближения.

– Мира, – тихо позвала я.

Она вздрогнула и, повернувшись ко мне, поклонилась.

– Ой, Верия… то есть, госпожа! Что ты здесь делаешь? Тебе же нужно быть там, с тиархом!

Я подошла к ней и вложила в её ладонь увесистый мешок, который прятала в складках платья. Там было золото, подаренное мне жителями города.

– Возьми. Это для тебя и твоего будущего мужа. Купите дом или лавку, начнёте свою семейную жизнь. А то как-то несправедливо… Ты пришла в мир драгархов раньше меня, а до сих пор не замужем. И ещё кое-что… – я взяла из рук воина объемный мешок. – Передай это вдовам воинов, погибших на днях. Только не говори никому, что это от меня. Скажи им, что это милость Аругара.

Мира ошарашенно смотрела на два мешка, её губы задрожали.

– Но, госпожа… это же целое состояние…

– Шшш, – я приложила палец к губам. – Просто будь счастлива.

Мира убежала в зал, а я задержалась на несколько минут – золотое тепло брачной вязи всё ещё пульсировало под кожей, не отпуская. Мне хотелось немного посмаковать это ощущение наедине с собой.

Когда я вернулась в зал и заняла своё место рядом с Дарионом, он накрыл мою ладонь своей.

– Где ты была? – негромко спросил он, и в его голосе промелькнула смешинка. – Добрая половина замка шепчется о том, как щедрая жена тиарха раздаёт приданое сиротам и вдовам.

Я покраснела, уткнувшись носом в кубок со взваром.

– Мира не умеет держать язык за зубами.

– Мира всё сделала правильно, – Дарион придвинулся ближе, обдавая меня жаром своего тела. – Я хочу, чтобы мои люди понимали, какое сокровище им досталось.

Он поднял свой кубок, и гул в зале мгновенно стих. Дарион обвёл взглядом тиархов и воинов, и в его глазах блеснуло золото Архаэля.

– Наш край называют Туманной Грядой не зря. Мы привыкли прятать свои чувства и свои сокровища в серой дымке, – его голос зазвучал тише, но проникал в каждый уголок зала. – Но сегодня туман расступился.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его взгляде нескрываемую гордость.

– За Верию! За ту, кто стала тёплым лучом в наших вечных туманах и принесла свет в эти холодные горы!

И когда сотни голосов подхватили этот тост, я ощутила себя дома.