Текст книги "Руса. Покоритель Вавилона (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Парни, найдётся и нам дело! – весело сказал он экипажу. – Готовим гранаты и ждём! Первыми должны ударить «ближние» пушки.

И, как оказалось, просчитался. Пятерка уцелевших слонов формировала ручеёк, вообще не заметив препятствия. Затем прогремели выстрелы, и картечь раз за разом ударяла по скоплению конников и семёрке прорвавшихся колесниц.

– Пора! – сам себе скомандовал парень, и артиллерийская граната отправилась в полёт. Затем вторая, третья, четвёртая…

О боги! К их машине снова потянулись огненные росчерки.

«Ну, уж нет!» – решил Жирайр. – «Не уступлю!»

И продолжил отправлять во врага гранаты.

– Сгорим, командир! – раздался крик заряжающего.

– Гранату! – упрямо ответил тот. И их машина накренилась и опрокинулась, рассыпаясь на части.

Оглушённый Жирайр перекатился по земле, оглянулся и увидел, как взбешённый слон одним ударом убил их водителя.

– Ах, ты ж, гад такой! – прошептал он и потянулся за пистолетом. – Получай!

Боёк сухо щелкнул, но выстрела не прозвучало. Осечка! Он до боли закусил губу, снова взвёл курок и прицелился в сердце серого гиганта.

Ба-бах! Выстрел должен был оглушить, но он едва расслышал его. Слон жалобно затрубил и попытался отбежать от этого места, но юный командир уже тащил из кобуры второй пистолет.

Ба-бах! Похоже, вторая пуля попала удачнее, и исполин завалился на бок. В ушах звенело, перед глазами плыли круги, и юный тысячник, не удержавшись на ногах, опустился на одно колено. Успел увидеть, что со всех сторон набегают пехотинцы. Мимо просвистел дротик и вонзился в брюхо раненного животного. Откуда-то появившиеся всадники рубили недобитых слоновьих наездников.

– Все видели⁈ – вдруг громко заорал один из них на персидском наречии. – Это я зарубил сына царя Пора!

– Ты как, командир? – спросил Архилох, заботливо помогая ему подняться.

– Потом! – попытался оттолкнуть его Жирайр. – Сейчас бой.

– Погоди, вояка! – довольно засмеялся тот. – Отбили мы их. Почти никто не ушёл, всех перебили! Очень вовремя ты моих пушкарей своими гранатами поддержал. А там и пехотинцы не оплошали.

* * *

Час спустя бой так и не возобновился. К индам снова прибыло подкрепление, насчитывающее три десятка слонов, и Пор выстроил их по центру в одну линию. За слонами стояла пехота, а конницу расположили по флангам. Колесниц видно не было, хотя несколько штук сумело отступить.

Македоняне же выстроились привычным порядком – фаланги по центру, конница прикрывает фланги, но наступать не спешили.

– Основное оружие их пехоты – большие луки! – отрывисто бросил Александр. – Пленные показали, что почти у каждого имеется колчан с этими огненными стрелами. А как они умеют стрелять, мы все видели. Я не хочу вести свои фаланги на слонов, но если мы продолжим выжидать, наступать начнут они. В своих фалангах я уверен, но остальные под этим огненным дождём могут дрогнуть и побежать, а отступать нам некуда – позади река.

– Великий царь! – выступил вперёд военачальник Кен[5]. – Пушки прекрасно показали себя. Давай двинем их вперёд.

Александр покосился на Птолемея, но тот лишь указал глазами на Жирайра и Архилоха.

– Что скажете, герои? – весело спросил их полководец. – Готовы ещё повоевать?

– По твоему приказу мы готовы воевать и умереть! – ответил тысячник. – Но большие пушки тяжелы, а стреляют недалеко. Мы смогли успешно применить их лишь потому. Что противник этого не ожидал.

– Да и все имеющиеся стволы мы уже использовали, а стрелять повторно – очень опасно, – подхватил командир пушкарей. Но, увидев, что лицо Македонского потемнело от гнева, поспешил добавить: – Однако у нас остались пушки с узким стволом, способные стрелять дальше лучников. Если разместить их за строем пехоты и стрелять над головами, мы поразим противника раньше, чем его стрелы смогут достать наших воинов.

– А почему вы их раньше не использовали? – неожиданно спросил Птолемей.

– Они эффективны только против плотного строя! – бодро ответил Архилох.

– Так приступайте скорее! – тут же распорядился Александр. – Будет вам плотный строй.

* * *

[5] Военачальник Кен принимал участие в битве при Гидаспе и в реальной истории.

* * *

– Пали! – прозвучала команда Архилоха, забравшегося вместе с Птолемеем на повозку, чтобы видеть цель над головами пехотинцев. Жирайр же, не чинясь, бегал от пушки к пушке, поджигая запальные трубки. Ничего не поделаешь, пушкари в первой схватке понесли потери и людей в расчётах не хватало.

– Угол возвышения уменьшить на три градуса! Пали!

Пушки глухо бумкнули, и гранаты ушли к невидимой ему цели. Всё, больше стволов не осталось.

– Мало! – раздался рёв Птолемея. – Добавить надо! Заряжай повторно!

– Нельзя! У трети пушек стволы треснули! – прокричал тысячник в ответ.

– Плевать! Заряжай! – проревел Птолемей, спрыгнув с повозки и схватив айка за грудки. – Я сам трубки поджигать стану, понял⁈

– Заряжай! – повторил команду начальника Архилох. – Угол возвышения…

Лихорадочно суетясь, они прочищали уцелевшие стволы, взрезали артиллерийские патроны, затем засыпали порох внутрь и уплотняли. Другие члены расчётов в это время заменяли запальные трубки и заряжали новые гранаты.

– Пали! – снова прозвучала команда, и Птолемей среди прочих стал метаться между пушками, лично поджигая запалы.

Бум! – раздалось неподалеку.

– Одна из гранат прямо перед нашей фалангой упала! – громко пояснил командир пушкарских сотен. Сейчас пехотинцы прибегут нам морды бить.

– Ба-бах! Тресь! – взорвалась последняя из пушек. Жирайр успел увидеть, что Птолемея отбросило в сторону, и снова отрубился.

* * *

– Не суетись, герой! – услышал он знакомый голос Ангела, едва придя в себя. – Битва уж несколько часов как закончилась.

– А Птолемей жив?

– Да что ему сделается? – усмехнулся армейский лекарь. Пара рёбер переломана, морду обожгло, да кучу щепок из него вытащили. На соседних кроватях лежать будете.

– А-а-а… А битва как же?

– И там всё хорошо. Пора со вторым принцем вашими гранатами убило. Арджуна был ранен и в плен попал. А Портикан, как узнал о результатах сражения, тут же Александру на верность присягнул. Так что в порядке всё, победили мы…

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

Глава 31

«Стратегия непрямых действий»

– Руса у нас, конечно, мудрец, кто ж спорит? – приговаривал Маугли, сноровисто поворачивая над огнём шампуры с нанизанным мясом. – Вот только и он, бывает, ошибается. Полгода назад мы с ним здесь три недели с рудой возились, а в результате что?

– Как что? – удивился Иуалуат. – Про то у нас все знают. Пять дюжин талантов никеля получили. Сам божественный царь Александр за то роду Еркатов треть этого рудника отдал и разрешил строить на первом пороге столько норий, сколько сможете.

Маугли досадливо цокнул языком, потом протянул ливийцу-помощнику порцию шашлыка со словами:

– Ты лучше жуй, да слушай, что умные люди говорят! Никеля мы получили много, кто ж спорит? Только в добыче нашей на один талант никеля больше дюжина всякого разного пришлось. Железо, медь, цинк… Руса говорит, что ещё кадмий какой-то. А серебро, наоборот, в руде оставалось. Вот и пришлось ему новый способ придумывать. Но страдать выпало нам с тобой.

– Тоже мне, страдания! – фыркнул тот. – Не мы в рудник спускаемся, не нам руду приходится дробить, да и у обжиговых печей тоже не мы стоим. Наше дело – лишь присматривать, чтобы температуру правильную в печах держали, когда медь да никель до растворимых сульфатов окисляются[1]. А остальное – не наша забота!

Он откусил очередной кусок горячего мяса, с аппетитом его прожевал, запил холодным вином и продолжил:

– Зато мы здесь уважаемые люди, охраняет нас вместе с рудником целый гарнизон, вина и пива – вволю, мясо для шашлыка и лепёшки – свежие, да и девчонок мы прикупили молодых и симпатичных, ночью скучать не дают. Главное, чтобы тут надолго не застрять.

– Вот уж чего не стоит бояться! – фыркнул Маугли. – Руса нам новое дело быстро найдёт. Вот хоть у Первого порога, думаешь зря он выбил там право на строительство норий? Электричества будет хоть залейся, значит и химикам там дело найдётся.

– А я бы не возражал. Дом построю, с садом и огородом, женюсь… А за себя вообще можно не волноваться, слишком уж ты ценный кадр, шутка ли – лично у Русы учился! Не дадут тебе тут без дела сидеть, даже если сам захочешь!

* * *

[1] Напоминаю, что окисление сульфидов кислородом воздуха идёт в интервале температур 500–550 С идёт до сульфатов, если перегреть или слишком затянуть процесс они разлагаются на оксиды металлов и серы. Однако если не выйти из этого коридора будут происходить реакции MeS + O2 = MeSO4, где Me – Это Сu, Ni, Zn, Cd и Fe. Отмечу, что при этом часть сульфидов не окислится, другая – наоборот, окислится до оксидов, так что извлечение в виде растворимых сульфатов будет неполным. Но Руса идёт на это, т. к. реакция очень простая, не требует высокой квалификации исполнителей и минимально расходует привозные ресурсы – топливо на розжиг печей и вода для растворения сульфатов.

* * *

– И почему все считают, что Индия – жаркая страна? – проворчал Боцман, кутаясь в куртку. – Сейчас, в начале десятого месяца[2], совсем не жарко.

– Ты радуйся, что дожди кончились! – возразил ему Полуперс. – Летом лило так, что на улицу не выйти! Да и осенью лило знатно. А сейчас сухо, под парусом идти можно, благо ширина реки позволяет. Или тебе нравится против течения на вёслах выгребать?

Сидящие на палубе моряки только фыркнули. Кто ж любит надрываться? Это по Инду с его слабым течением почти без разницы, что по течению плыть, что против. Но они давно перешли в его приток, а потом – в его приток. Ещё немного и до устья реки Гидасп доберутся.

– Раньше лучше было! – прогудел Гоплит. – Сначала только до устья Инда ходили, потом – только по нему поднимались. Воды кругом много, видно далеко, никаких пиратов бояться не надо! А теперь… Эх-х-х!

– Согласен, дожили! – вздохнул Йохан Длинный. – Чтобы это мы – да пиратов боялись!

– Бр-ред! – поддержал его откуда-то с мачты громкий голос попугая. – Катахреза[3]!

– Тьфу! Что за сволочь моего попугая новому эллинскому ругательству научила? Найду – голову оторву! Ладно, о чём я говорил? Ах да, о том, что раньше мы пиратов не боялись, а сами их грабили!

* * *

[2] Боцман использует древний персидский календарь эпохи Ахеменидов. Начало десятого месяца – последняя декада декабря.

[3] Катахреза (от др.-греч. – «злоупотребление») – троп или стилистическая ошибка, неправильное или необычное употребление сочетаний слов с несовместимыми буквальными лексическими значениями.

* * *

– Раньше, Кесеф, у нас с тобой столько денег и ценностей не бывало! – со вздохом ответил подошедший Волк. Потому мы раньше часто сторону и меняли – то честные служаки, то сами кого-то грабили. А сейчас даже одного нашего груза хватит, чтобы больше никогда больше в море не ходить.

– Кстати, командир, всё хотел спросить, а почему же тогда?..

Боцман не договорил, но смысл вопроса был и так ясен.

– Причин много, парни! – задумчиво ответил Мгели. – Первая и главная в том, что мы уже несколько раз против Русы выступали, чем это закончилось – вы и сами помните. Я лично повторять не хочу. Другая – нам и так шикарно платят.

– А есть и третья?

– Есть, конечно! Нравится мне искать новые земли, братцы. Да и Руса обещал, что ждёт нас в конце шикарный приз. Не скоро, но… Знает он, где искать богатейшую землю, на которой людей мало, а богатств много. Намекал, что мы все там аристократами станем. Не просто гражданами полиса, а самыми важными.

– И ты ему веришь? – уточнил Полуперс.

– А почему нет? Сам смотри, до сих пор он не соврал нам ни разу! Или вот на Птолемея посмотреть. Именно за счёт придумок Русы он теперь правит бывшим царством Пора.

– Правит, а царём не стал! – зачем-то уточнил Йохан. – Он лишь муж царевны и временный правитель. А царём инды только его сына признают.

– Пф-ф! Ты ещё скажи, что этого мало! К тому же, он ещё и Наместник всех царств Инда. Да, пока Александр здесь – это формальность. Но тот скоро на реку Ганг уйдёт, вот тогда Птолемей и развернётся!

Все замолчали. Кто-то представлял себя на месте Птолемея-Счастливчика, другие вспоминали красавицу царевну, единственную уцелевшую после мятежа. С мятежом вышло нелепо. Ничему, как оказалось, людей уроки истории не учат. Точно так же, как в своё время сатрап Бесс убил Дария, и попытался занять его место, так и тут один из царедворцев Пора, узнав, что раджа и оба его взрослых сына погибли в сражении, захватил власть и перебил всю династию, сбежать удалось только одной из принцесс.

И на что он рассчитывал? Александр разметал собранные им войска, даже не заметив. А в итоге оказался перед династическим кризисом. Сажать на трон чужака? Можно, конечно, но чревато мятежами. Вот он и нашёл выход. И Птолемея наградил, и династию сохранил, да и за окрестными царями будет, кому присмотреть.

А пока войска отдыхали, царь начал на месте битвы построитьдва новых города, которые станут центрами эллинского влияния: Александрия Никея или Никея Индийская —на левом берегу реки, а Александрия Букефала – на правом. Первый город назвали в честь Александра и его победы, а вторую – в честь его любимого коня, умершего в этом году[4].

– Ладно, парни, сейчас на ночь на якорь встанем, разбейтесь по сменам и присмотрите за молодыми, а то проснёмся, когда нас уже резать станут! – сурово наказал он.

* * *

[4] Александр и в реальной истории основал эти города, причём именно в указанное время.

* * *

Дедушка Гайк умер внезапно, просто тихо отошёл во сне. И лишь тогда я понял, сколько места в моём сердце успел занять этот старый ворчун за истекшие годы. И как всегда в таких случаях, охватили терзания – «недоговорил», «недодал», 'недоделал… Впрочем, плакал не только я, рыдали София с Розочкой, плакала наша старшая дочурка, украдкой утирал слезу внезапно постаревший дядя Изя, ставший за время моего отсутствия главой эребунских Еркатов.

После похорон дед собрал узкий круг родни и твёрдо сказал:

– Пора определиться с тем, кто встанет во главе, когда меня не станет. Раньше я надеялся, что брат меня подменит, он покрепче был, да и моложе. Теперь же… После меня род должен возглавить Азнаур, наш главный сталевар.

Он помолчал, оглядел всех, увидел недоумение в глазах у некоторых и пояснил:

– Род Еркатов-Речных от веку работой металлом был славен, и так и останется! Химия же – забава новая. Никто не поймёт, если мы химию главным делом Рода сделаем.

Все сидели ошарашенные.

– На то, чтобы его выделить, испросим благословения богов и предков. Я уже послал гонцов в столичные храмы… Если боги и предки одобрят, главой рода быть моему внуку, Тиграну—младшему, сыну Ломоносову.

Розочка охнула, но сдержала рвущийся из сердца крик: «А как же Руса⁈»

– Руса же, согласно повелению Александра Великого, отправляется в Страну Кем, чтобы основать там новый город на Первом пороге! – объявил он. Потом он повернулся ко мне персонально, грустно подмигнул и добавил: – Помнишь, внучек, как ты козлом скакал, дескать электричества валом, железа, никеля и папируса. Кричал, что можно наше производство в десятки раз там превысить… Вот и доскакался.

У меня перехватило горло. Это что же? Я должен буду уехать? А как же род? Что, и деда с братом больше не увижу⁈

– Да не бойся, не бросим мы тебя! Место то не тебе передали, а нашему Роду! Так что и людей дадим, и Армению забыть не позволим, у тебя тут куча учеников недоученных. А дадут боги, так и я к тебе съезжу, помогу в делах немного да и мир перед смертью погляжу!

И от тепла его улыбки меня «отпустило».

* * *

Ночь в это время года наступает рано и тянется долго, поэтому во флотилии Волка её разбили на семь смен часовых, около двух часов каждая. Себя Волк наказал разбудить к пятой, самой сложной по его опыту.

Нет, он не ждал обязательного нападения, просто весь жизненный опыт говорил ему, что лучше быть осторожным попусту, но живым! Да и груз у них, что говорить, ценный. Строительство целого города обходится недёшево, содержание и увеличение армии – тоже, покупка лояльности старых вельмож и служителей богов тоже обходится в немалые суммы, а Македонскому приходилось решать все эти задачи одновременно!

Поэтому и поднимались по реке корабли, забитые дорогими товарами и, что уж скрывать, звонкой монетой. Нет, золота и серебра в сокровищницах побеждённых раджей хранилось немало, и далеко не всё исчезло, пока победители шли к столице, даже несмотря на мятеж. Точнее, мятеж только помог сохранить их, ведь взбунтовавшийся придворный первым делом приставил к сокровищницам преданную лично ему стражу.

Но Александр твёрдой рукой вводил в оборот свои монеты, приучая индов к статерам, драхмам и оболам. Правда, чеканили их теперь не только из золота и серебра, но и из «небесного металла», а также из недавно появившегося мельхиора.

Первый сплав пришёлся по сердцу всем купцам и богачам, он втрое дороже золота, но из него можно сделать монету номиналом всего в два шекеля. Это позволяло взять с собой приличный запас денег и при этом спокойно делать даже не очень ценные покупки, не теряя при обмене.

Мельхиор же, наоборот, пришелся по сердцу солдатам и мелким чиновникам, он был вчетверо дешевле серебра, а потому из него было удобно делать совсем мелкие монеты, чтобы не таскать медь.

Точный состав груза хранили в тайне от посторонних, но сам факт перевозки ценностей утаить невозможно, вот и приходилось стеречься.

– К бою! – негромко прозвучало с носа, где сидел Гоплит. Всё правильно, не стоит настораживать бандитов раньше времени.

– Тревога! К бою! – глухо продублировал кто-то в трюме. Раздался печальный крик местной ночной птицы. Мгели так и не выучился издавать этот звук сам, но знал, что теперь сигнал тревоги передан и на остальные корабли.

Через минуту на палубу, прячась от наблюдателей за фальшбортом, стали тихонько выбираться вооруженные воины. Внизу кто-то звякнул бронёй. Тоже верно, части стрелков поневоле придётся подставиться под стрелы и прочие метательные снаряды.

Вдруг откуда-то снизу прилетел абордажный крюк и зацепился за борт.

– Тревога! – громко, уже не скрываясь, заорал Боцман и, подскочив, в два удара обрубил кусок планшира вместе со впившимся крюком. Прилетевшие из темноты стрелы часто застучали, впиваясь в деревянные части корабля и щиты, за которыми укрывались подчинённые Волка.

Раздались треск и шипение, после чего в небеса взвилась осветительная ракета. Пару мгновений она набирала высоту, потом вдруг почти замерла и разгорелась, заливая окрестности ослепительным светом. С подобных штучек и началось когда-то знакомство Мгели с Русой, только нынешняя горела ещё ярче прежних.

– Что, твари, не ожидали? – довольно расхохотался Длинный. – Стрелкам приготовиться!

По этой команде стрелки с гранатомётами и дробовиками приподнялась над фальшбортом. Помимо брони их прикрывали щиты с прорезанными в них смотровыми щелями, вот через них-то они и выискивали цели. Задачей первых было поражение крупных объектов – кораблей, лодок, скоплений противника на берегу, а вторые должны были прикрыть их от ответного огня.

Разумеется, Волк тоже не преминул оглядеть поле боя. Ага! Куча пловцов в воде и лодки неподалеку. А где же лучники? Есть, нашёл! Несколько групп стоят на берегу. Но до чего ж быстро они стреляют! Нет, это не обычный сброд из низших каст, тут чувствуется длительная выучка! Воины, одна из высших каст! А значит, не просто знали, на что шли, а собраны кем-то из здешних аристократов.

«Надо бы кого-то из раненных в плен потом взять!» -отметил он для себя, а сам отдал команду:

– Рустам! Пять «глушилок» в воду! Там пловцов полно!

Почти сразу зашипел фитиль, а через пару мгновений за борт плюхнулось что-то тяжёлое. Ещё три секунды, под водой глухо бумкнуло, и к небесам взлетел фонтан пены. Савлак внимательно не отводил взора и убедился, что Руса снова был прав – многим пловцам явно поплохело, хотя находились они далековато от места взрыва. Немного погодя начала всплывать оглушённая рыба.

«В воде взрыв ощущается иначе, чем в воздухе и бьёт сильнее!» – говорил Руса. Ну и хорошо, в воду плюхнулась вторая «глушилка». Полуперс – мужик исполнительный, сказано пять штук, он все пять и выкинет, даже если в воде давно уже никого не будет.

Свет ракеты стал ослабевать, но Йохан Длинный тут же запустил вторую, не позволив темноте скрыть нападавших. В своё время Волк долго колебался, разбить ли ветеранов «волчьей стаи» по разным кораблям или оставить одним могучим кулаком на том, которым управляет лично, и выбрал второй вариант. Сегодняшние события показали, что он был прав.

– Первые номера, огонь по лодкам!

Это снова Боцман, и снова по делу. Пловцам до кораблей уже не добраться, те тоже начали «глушилки» в воду бросать, а вот лодки могут преподнести неприятный сюрприз. Ещё секунд пять и новая команда:

– Вторые номера! Гранатомётчикам – огонь по лучникам на берегу. Дробовики – по лодкам!

И снова правильно! До берега больше ста шагов, дробь туда не достанет, а вот граната – та и вдвое дальше точно в цель прилетит, если стрелок умелый.

«Не забыть взять пленных!» – снова напомнил он себе.

* * *

– Вот я и вернулся, Непоседа! – весело доложил Филин. – Не скажу, что наша сеть шпионов в Индии плотная, но дальше её можно развивать и без непосредственного участия. К тому же. Один жадный купец, сам того не подозревая, помог мне растянуть её от княжеств реки Инд на юг и даже на Восток, до реки Ганг, весьма почитаемой индами.

– Я же говорил, что верб в тебя, Филин! – рассмеялся Бел-шар-уцур и протянул кувшин с холодным пивом. – Наливай себе и поведай, что тебя больше всего удивило в тех царствах.

– Ну, ты и спросил! – хмыкнул шпион. – Помнишь притчу о том, как верблюда спросили, почему у него спина кривая!

– Помню! – ещё пуще развеселился хозяин дома. – Он в ответ спросил: «А что у меня прямое?»

– Вот и там удивительно всё! Другие боги, другие дома, иная пища, деньги не такие, как у нас… А знаешь, пожалуй скажу. Больше всего меня поразило, что наш Вавилон для них – сказка, про Айгиптос и Элладу они знают лишь потому, что оттуда пришли захватчики, зато про Русу Ерката знают лишь чуть меньше, чем про великого завоевателя царя Александра.

– Да-а-а? – протянул «внук», явно не ожидавший такого ответа.

– Именно так! Жрецы слышали, что в него вселился дух предков, и обсуждают это, мудрецы читали его трактаты о природе, воины обсуждают созданное им оружие, купцы хвастаются друг перед другом кинжалами из созданного им металла и покупают своим жёнам украшения, созданные его родом и ткани, окрашенные ими же.

– А остальные? – заинтересовался Непоседа. – Ведь эти сословия – лишь малая часть населения! Знают ли его крестьяне, водоносы или, прости боги, чистильщики нечистот?

– Даже крестьяне покупают своим женам украшения из пластмассы и платят монетками из мельхиора. А водоносы покупают прорезиненные накидки и галоши. И даже чистильщики нечистот, беднейшие из бедных, в праздник моются с мылом, стараясь отбить запах своей профессии. Это меня и поразило.

Бел-шар-уцур задумался, а потом серьёзно ответил:

– А ведь, если подумать, ничего удивительного. Ещё шесть лет назад этого парня плохо знали даже в соседнем селе, где жили люди его рода. Каких-то три года назад о нём мало кто знал за пределами их царства. Когда мы запретили торговать их товарами, никто, находясь в здравом уме, не поставил бы на них. А сейчас, ты только посмотри, его знают даже там, где про нас пока рассказывают сказки.

Тут он перешёл на крик:

– Про нас, про всех, Филин! Про Деловые Дома Вавилона, а не только про 'внуков Энкиду. Вот скажи, как он это делает⁈

Тот скупо пожал плечами.

– Может быть, дело в том, что он с нами и не боролся? А просто делал своё дело? Вот представь, что я взмахнул на улице рукой, а кто-то испугался, отшатнулся и упал. Я не хотел его побеждать и не дрался с ним. Но итог в том, что он повержен.

– Может и так… – задумчиво протянул финансист.

– В любом случае, мы вовремя с ним помирились! – улыбнулся гость.

* * *

Повеление Александра срочно прибыть в Вавилон обрушилось на меня, как снег на голову. Причём снег именно здесь, в Александрии Нубийской, новом городе, заложенном совсем недавно на самой границе Египта и Нубии.

Всего несколько месяцев назад я добрался сюда с жёнами и детьми и почти сразу погрузился в дела: менял данной мне властью гарнизон в крепости и на никелевом руднике, принимал приезжих специалистов и встраивал их в свои структуры, раздавал задания управляющим над строителями, крестьянами, рабами и лодочниками, а главное, пользуясь сухим сезоном я взрывал, взрывал и взрывал.

Дел было множество – прокладывать русла каналов, образовывать запруды и дамбы. Ломать камень для стройки и даже вырубать жилища в скале. Что? В деталях потом расскажу, история интереснейшая, но я использовал опыт строителей Суэцкого канала и жилища для наиболее ценных людей выбивал в каменной стене канала, обращенной к тому же на север. Это и ещё ряд ухищрений позволили безо всяких кондиционеров обеспечить приемлемую температуру внутри. И вот, едва начался разлив Нила, когда я надеялся хоть немного снизить загрузку, пришла новость: Александр разгромил противников и на реке Ганг, до которых, как я помнил, в реальной истории он так и не дотянулся и возвращается в Вавилон.

Причём в письме зачем-то подробно излагалось, что армия будет это делать постепенно, на кораблях, а не по пустыне, Так что часть воинов сможет вернуться прямо в Элладу и Македонию, пользуясь тем, что миопароны и равные им по тоннажу корабли уже могли пройти по каналу. Ещё часть вернётся в Персию, Вавилон и Мидию, но достаточно многие останутся в основанных Александром городах.

Всё это замечательно, так мы с Птолемеем и родичами и задумывали, но я-то в Вавилоне зачем⁈ Об этом сообщалось в самом конце письма. Оказывается, Александр затеял множество браков среди знати покорённых народов со своими военачальниками и наиболее отличившимися воинами. Вот и меня «за вклад в Победу» (так и написано) решили наградить – та-да-да-дам! – женитьбой на персидской царевне, племяннице покойного Дария. Для чего я и должен был к такому-то сроку прибыть в Вавилон, где Александр лично нас и обвенчает. Причём прибыть с ближайшей роднёй – с обеими жёнами и с дедом. И моего согласия на это никто не спрашивал.

Отдельно прилагалась короткая записка от Птолемея: «Руса, не выделывайся! Меня он тоже не спросил, когда женил и в „почти цари“ Пенджаба назначал. Спроси лучше совета и жён, они у тебя умницы! Насколько я знаю, Александр намерен тебя наместником над Нубией назначить, для того и женит!»

Дед, выслушав это всё и прочитав, хмыкнул и отговорился: «Здоровье не то, чтобы в новый путь пускаться, тут останусь и за всем присмотрю! А ты. внучек, езжай!»

А обе моих умницы и вовсе так радостно чирикали, будто давно мечтали третьей «сестрицей» обзавестись, причем обязательно – капризной персидской принцессой. Не понимаю, неужели они так хорошо меня изучили? И понимают, что я-то вовсе не рад?

* * *

Разлив ускорил течение Нила, а вёсла и парус дополнительно прибавили скорости. Мы даже на ночь не останавливались, так и шли под парусом, позволяя отдохнуть гребцам и освещая себе путь электрическими лампами. Все остановки были связаны с тем, чтобы пополнить запасы провизии и длились очень недолго. Канал мы проскочили чуть больше, чем за сутки, несмотря на то, что пришлось проходить несколько шлюзов[5]. Остановились лишь на ночь, заодно осчастливив своим визитом тех наших, кто остался достраивать канал. Я даже рассказал на ночь очередную свежесочинённую сказку про Сайрата Ерката.

А в Александрии Эритрейской мы пересели на настоящий морской парусник. Две мачты, водоизмещение чуть больше ста тонн, специально построен для хождения с косыми парусами… Да что я вам рассказываю? Видели яхты миллиардеров на картинках? Злотникова «Царь Фёдор» читали? Так вот – совсем не похоже! Там у героя была белоснежная красавицы, с небольшим идеально вышколенным экипажем и обслугой. Всё, что нужно для модной тусовки или для прогулки в компании одной-двух податливых красавиц. Бар, холодильники, кондиционер, отличная связь и доступ в Интернет, управление с развитой механизацией и двигатель.

Здесь же совпадало только водоизмещение. Строить такие корабли ещё только учились, управлять ими – тоже, поэтому команда была большой, а единственная каюта, которую капитан уступил София и Розочке, была меньше по кубатуре, чем железнодорожное купе. Я же и вовсе спал на палубе, а в плохую погоду – в трюме.

Остановки в портах были короткими, а время поджимало, так что отдохнуть на берегу у нас не получалось. В итоге на берег Евфрата[6] мы сошли совсем измученными и мечтали только о том, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок.

К счастью, нас прямо на пристани встретил лично Бел-шар-уцур и пригласил отдохнуть в своём доме.

* * *

[5] Напоминаю, что в классическом варианте канала, восстановленного в реальной истории Птолемеем II, канал всё равно имел хитроумный шлюз, предотвращающий засоление воды. Вариант же, описанный в книге, имеет минимум два постоянных шлюза и несколько временных, необходимых только до окончания строительства и заполнения Горьких озёр до необходимого уровня.

[6] Автор в курсе, что Вавилон строился на берегу канала Арахту, а не Евфрата. Но задолго до описываемого времени основное течение Евфрата переместилось в канал, и использовались в равной степени оба названия.

* * *

На следующий день всё было иначе. Мы вошли в город через врата Иштар, показавшиеся мне смутно знакомыми, девчонки дивились окружающим зиккуратам, садам и прочей архитектуре, я тоже иногда удивлялся, но чем дальше мы проходили, тем чаще я видел людей в одежде, похожей на нашу. Мы-то шли в том, в чём привыкли ходить у себя на Первом пороге – я в легких голубых джинсах, белой рубашке и с коротким мечом на поясе, за спиной – привычный рюкзак с напитками, чтобы не пить, что попало, на голове – лёгкая ковбойская шляпа, а девчонки – в похожих шляпах и платьях привычного мне по ХХ веку фасона. Но похожие наряды, как оказалось, здесь носили многие. Я напряг память, и вспомнил, что в порту хватало и других кораблей с косыми парусами. Над несколькими лавками цены указывались «хуразданскими» цифрами и в десятичной системе исчисления.

Я подходил к торговцу и он не только без к принял мою алюминиевую «двухшекелевую» монету. Но и выдал мне сдачу «мельхиоровыми» оболами.

«Поздравляю, Руса! Ты первый день в городе, но, оказывается, уже давно „покорил“ его. Причём – без единого выстрела!»