Текст книги "Руса. Покоритель Вавилона (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Annotation

Руса Еркат, сын Ломоносов, обрёл себя. Нет больше Сергея Ивановича Поликарпова, нет и прежнего Русы. Он успешно вживается, его признали своим царь Армении, жрецы ведущих храмов, а самые мощные Роды Армении счастливы с ним породниться.

Вместе они восстановили трансмодальный коридор от Трапезунда до Каспия, усмирили пиратов и строят города. Сам Руса переписывается с Аристотелем, переводит и издаёт труды известных мудрецов. Казалось бы, чего ещё желать?

Но эти успехи встревожили Деловые Дома Вавилона, которым совсем не нужны соперники. А вот родичи и деловые партнёры Русы, наоборот, мечтают войти в Вавилон, как равные.

Это совершенно другой уровень Игры. Потянут ли провинциалы в качестве "покорителей Вавилона"? И чем придётся заплатить даже за попытку вступить в эту схватку?

Руса. Покоритель Вавилона

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Руса. Покоритель Вавилона

Глава 1

«Ну, здравствуй, герой моего детства!»

– Руса, внучек, ты можешь оторваться от своих занятий? – спросил Гайк, пытаясь отдышаться. Последнее время старик совсем сдал, даже подъём на второй этаж дался ему с трудом. Однако пришёл сам, понимает, что у меня каждая минута на счету. – Гости к нам важные прибыли. Очень важные. Бел-шар-уцур[1] из внуков Энкиду и македонянин Птолемей Лагид, военачальник Александра Великого.

В том, как он это сказал, неправильно в этом было буквально всё! Я это почувствовал, но никак не мог оставить предыдущие мысли. Я трудился уже третьим образцом генератора постоянного тока, и надеялся получить с него порядка двух-трёх киловатт, но никак не мог понять, почему так сильно греются стальные подковы в электромагнитах.

– Что?.. – всё еще рассеянно отозвался я. – Мне так идти или привести себя в порядок?

– Умойся, причешись и переоденься в самую нарядную одежду! – строго сказал он. – Я же говорю, гости очень важные. Поспеши, твои жёны помогут тебе.

И вот тут я, наконец, включился. Первая, и главная странность в том, что, несмотря на отвратительное самочувствие, Гайк пошёл звать меня лично. Такого раньше не было ни-ког-да! Вторая странность – порядок перечисления. Почему полководец Александра Македонского был назван вторым, после какого-то представителя Делового Дома?

Стоп! Он сказал не «из Дома Внуков Энкиду», а « внук Энкиду»…

– Деда, к нам что, лично один из внуков явился? – ошарашенно спросил я. И было от чего! Деловые Дома Вавилона, если говорить языком оставленного мной будущего – это крупнейшие финансово-торговые Холдинги этого мира. Всего Домов в настоящий момент было девять, и большинство из них состояли из «Сыновей» – одновременно владельцев и топ-менеджеров этих Холдингов, лишь Дом Энкиду оригинальничал и называл их внуками[2].

Получается, наш гость единолично контролировал денежные потоки, в несколько разы превышающие суммарные потоки всего Армянского царства.

– Ты ещё спроси, что ж я тебе сразу об этом не сказал! – сварливо ответил мне двоюродный дед. – И да, жёны твои пусть тоже принарядятся и позже подойдут. Грек хотел с ними познакомиться.

Так, а это ещё зачем? Что надо этому Птолемею… как его там? Я напряг память. К сожалению, после того, как мои предыдущие личности «сплавились», она перестала быть близкой к абсолютной, но зато не приходилось совершать сознательных усилий. Как же его Гайк назвал-то?

– Птолемей Лагид, македонянин. Сын Лага, значит?

– Лага и Арсинои. Родился в Эордее. Про отца его узнать ничего не удалось, а мать – из рода Аргеадов.

– Погоди, дедушка! – насторожился я. – Откуда ты столько про него знаешь?

– Он – один из ближайших друзей царя Александра, ещё с молодости. Вместе учились у Аристотеля, потом сражался в рядах гетайров[3]. А в позапрошлом году стал одним из телохранителей царя.

Из прошлой жизни я знал, что телохранители были своего рода царским кадровым резервом. Из них назначали командиров частей и наместников. Больше того, многие будущие цари, поделившие между собой Державу Македонского после его смерти, прошли этим путём, например, Птолемей I, будущий повелитель Египта и муж Таис Афинской.

Чёрт! Птолемей и был сыном Лага и Арсинои. Название местность, откуда он родом, я не помнил, но зато был уверен, что он тоже учился у Аристотеля, а потом делал успешную карьеру. Это что же получается⁈ Я встречусь вживую с героем любимой книги своего детства⁈

Я почувствовал, как ослабли и подогнулись колени, а в голове помутилось, будто по ней стукнули мешком, с чем-то мягким, но увесистым. Родич заметил это, но оценил неправильно:

– Да ты не переживай! Подумаешь, сейчас они крупнее. Мы растём быстро, через два-три года уже вровень с их Домом стоять будем!

«А ведь это опасно!» – подумал я. – «Столь быстро растущие конкуренты никому не нужны. Как бы внуки Энкиду из партнёров не превратились в опасных конкурентов!»

* * *

Оделся я в точности так же, как для встречи с основателями Апшерона[4] И по той же причине – надо было произвести впечатление одновременно на людей совершенно разных культур.

– Девочки, вы не особо торопитесь, приведите себя в порядок и только потом присоединяйтесь! – напутствовал я своих жён перед тем, как уйти к гостям.

«Интересно, а в каком формате пройдёт разговор?» – запоздало задумался я. «Сразу пир или сначала деловой разговор? И если второе, то подадут ли хоть какое-то питьё и закуски?»

Интерес не был праздным, время обеда давно миновало, но я увлёкся и пропустил его, уверенный, что мне-то отложат. Теперь от голода начало бурчать в животе.

* * *

Как грубо, но верно говаривали в таких случаях мои ученики: «А вот хрен ты угадал!» Нет, всем остальным подали и вино, и закуски, но мне досталась роль фокусника. Южанин лет сорока и греческий атлет лет 25–30 с большим аппетитом жевали, пили горячий пунш и подбадривали меня возгласами. А я выступал со своими «дежурными номерами» – разложение белого света на спектр, зрелищные реакции, работа звонка, электромагнитов и электродвигателя. На закуску гостям была продемонстрирована работа скорострельного электрического арбалета и упомянут «слонобой». Дескать, мало ли, доведётся в Азии со слонами схлестнуться, а тут такое прекрасное средство. Утыкаем тяжелыми отравленными стрелами – и всё, конец!

– А зачем отравленными? – спросил Белый Шар, как я прозвал про себя внука Энкиду. – У вас же есть разрывающиеся.

– А можно это совместить, чтобы были и отравленные, и взрывающиеся одновременно? – заинтересовался Птолемей. – Тогда яд быстрее подействует, да и раны будут тяжелее.

– Не знаю, – растерянно признался я. – Пробовать нужно. Некоторые яды не выдерживают нагрева при взрыве, портятся. Но можно сделать металлическую стрелу, которая горит изнутри и в полёте, и после попадания. Она и лететь дальше будет, кстати. И животные от этого точно взбесятся.

– Это очень интересно! – сказал Лагид. – Сейчас мы замиряем Согдиану, но на будущий год божественный Александр планирует пойти на Индию. Так что средство против боевых слонов нам пригодится. А вот, что ещё интересует…

* * *

Короче, на пару эти двое выпотрошили нас весьма профессионально. Пришлось с подробностями рассказать и про скорострельные арбалеты с баллистами, и про то, что теоретически их можно на самодвижущуюся повозку поставить, и про «осколочные снаряды», метаемые с баллист.

В какой-то момент Птолемей предложил мне прогуляться с ним на пару. Я лишь едва успел прихватить с собой кусок сыра, завернутый в лаваш да фляжку с вином, чтобы не брякнуться там в голодный обморок. Так и пошли гулять.

– Ты пойми, Руса, Александр – реально великий полководец! Но это и мешает. Не видит он, что войско устаёт и начинает роптать. Вот я, как про ваши чудеса прослышал и пристал к нему. Предложил создать особое войско, в котором все эти штучки будут. Под моим командованием, само собой[5]! Я-то уверен, что если побеждать будем быстрее ималой кровью, то воины бодрее будут.

– И что, он из-за одних слухов тебя сюда отпустил? – не поверил я.

– Не только. Шлем твой и корона очень многим понравились. Вот Александр и решил, что надо похожие полководцам раздать, согласно заслугам и званиям. Ближнему кругу полководцев – защиту на шею из 'небесного металла, полководцам попроще – браслеты, сотникам – пуговицы, а особо отличившимся десятникам – кольца. Ну и камни ваши драгоценные тоже. Получится?

– Это непросто! – осторожно сказал я. – Работаю с «небесным металлом» лично я, получается его за раз понемногу. Придётся другие дела забросить. А у нас обязательства. В том числе и перед Домом Энкиду.

– Да ты не волнуйся! – заливисто рассмеялся он. – Мы ж не отбирать будем, а заплатим, причём щедро! Денег у Александра теперь много, девать некуда! А в Индии золото вообще грудами лежит[6], так что будет, чем заплатить!

Я тактично промолчал.

– Нас вот что ещё волнует. В войске высоко ценятся ваши галоши… – тут он вляпался в очередную кучу навоза, сдавленно выругался и продолжил: – сам видишь, почему. Войско большое, скота для его снабжения требуется много, а ваши галоши обмывать проще, чем ногу, обутую в сандалию.

– А в крайнем случае можно и песочком обтереть! – согласился я.

– Вот-вот! Но как их не береги, в походе пары только на год хватает. А то и на полгода. Сможете ли вы всё войско снабдить? – увидев немой вопрос в моих глазах, он уточнил: – Сейчас речь идёт про сто двадцать три тысячи пехоты и восемь тысяч всадников[7].

Угу. Каждая калоша – 400 граммов, пара – 800. Чуть больше ста тонн… Уп-пс-с!

– Мы рассчитывали начать столько производить, – признался я. – Года через два-три.

* * *

– Повезло тебе с жёнами, Руса! – голос Птолемея, произносящего тост, так грохотал на всю залу, что хотелось прикрыть уши. – Обе они – умницы и красавицы, причём каждая на свой лад! София – воплощенная мудрость, не боялся бы вызвать ревность богов, сравнил бы её с Афиной Палладой, но ограничусь сравнением со своей лучшей подругой, несравненной Таис!

– Таис Афинская⁈ – вырвалось у меня. – Разве это не фантазия людей?

– Какая ещё фантазия? – рассмеялся он. – Она сопровождает божественного Александра. Вижу, слухи о ней и до вас добрались?

– Я слышала про неё, еще тогда, когда жила в Таврии! – ответила Софочка. Говорили, что за вечер с ней предлагали целый талант, но не всем она отвечала согласием.

– Это правда! – немного поскучнев, подтвердил македонец. – Был такой случай.

Надо же, а я думал, что Ефремов этот эпизод выдумал[8]. Получается, пусть пока и заочно, но жизнь свела меня ещё с одной героиней моего детства. Между тем Лагид продолжал восхвалять моих жён, меня, мой род и всех земляков.

– Надеюсь, вы все сумеете помочь войску божественного Александра, пусть и отсюда, из тыла! Выпьем же за это!

Естественно все выпили. А я продолжал про себя считать. Нам начинает не хватать многого – рабочих рук, помощников высокой квалификации, древесного угля, дерева даже камыша… Впрочем, с последним мог помочь Волк.

* * *

– И-и-и-р-раз! И-и-и-р-раз! Суши вёсла! – зычно прокричал гребной указчик. Едва эта команда была выполнена, прозвучала новая: – Вёсла втянуть! Поднять парус!

«Звезду Таврии» Волк потерял в том легендарном сражении за сокровища Александра Македонского[9]. И хоть он и договорился с Русой, свой корабль он назад не получил. Оставалось радоваться, что Еркаты освободили из плена членов его прежней команды и некоторых других, чтобы «добить» до штатной численность экипажа миопарона.

Свой корабль он переименовал в «Любимца Ранхи[10]», в полном соответствии с новой задачей. Вардан Рыжий вместе с Библиофилом продолжали гонять оставшихся пиратов на Понте Евсинкском, а для перевозки грузов на Восточном море хватало мирных кораблей и бывших пиратов Апшерона[11]. Ему же, Савлаку Мгели, пришлось вместе с командой уйти подальше, слишком уж много вокруг обиженных ими.

Труднее всех, похоже, будет со жрецами столичного Храма Огня, очень уж они привыкли к мысли, что именно «волчья стая» перебила их отряд[12] пару лет тому назад. И хоть Руса пригласил некоего Проникающего-в-суть-вещей, которому Волк и его люди подробно рассказали, что как раз в тот момент «на широкую ногу» гуляли на постоялом дворе в трёх днях пути от места нападения, это самое «алиби» не могло пересилить неприязнь «огненных».

Вот и пришлось согласиться на эту разведку.

– Рябой, разиня ты эдакая! – взревел рядом голос Йохана Длинного. – Осторожнее, а то опять гиком рёбра помнёт и за борт выкинет! Возись с тобой потом, подбирая.

Интересная задумка, кстати. Правда, Руса смог изложить лишь самые основы да рисунки приложить: «если ветер вот так дует, а нос направлен сюда, парус надо вот так ставить… И поплывёте вот сюда!»

Рисунков этих было несколько, но смысл был понятен. Получалось, что можно даже против ветра идти. Правда при этом приходилось вилять, как портовой девке кормой, но зато команда не особенно утруждалась. Мелочь? Ну да, на вёслах можно и быстрее. Но зато если из-за островка или протоки выскочат лодки местных, экипаж не встретит их уставшим. И Волк сможет решать – принимать бой или сбежать.

Что? Кто трус? Идите как вы, подальше, пацанов «на слабо» ловить. Разумеется, новое оружие позволяет перебить противников в три-четыре раза превышающих по численности его экипаж. А дальше что? Добычи с местных савроматов[13] не возьмёшь, лодки не продашь, да и самих их до работорговца не дотащишь. А разведка предстоит длительная, вот и приходилось иногда убегать.

Основная же цель разведки – точно разузнать силы местных, их численность, готовность торговать и то, какие товары они имеют, и в каких нуждаются. Тогда проще будет безопасность Астрахани обеспечить. Руса на этот порт большие виды имел. Ну и заодно предложил обкатать на просторах Ранхи новое парусное вооружение.

Руса был уверен, что можно строить парусные корабли намного больше триремы и ходить на них по морям. Если это окажется правдой, вперёд шагнут и торговля, и пиратство, и война на море. А Савлак Мгели, в этом деле будет первым! От перспектив иногда кружилась голова…

* * *

Мой опыт в мореходном деле ограничивался парочкой прогулок на веслах в Парке Горького, да несколькими прогулками на речных трамвайчиках в качестве пассажира.

Но среди множества прочитанных книг про «попаданцев» застряли в памяти книги Красницкого[14]. В одной из них главный герой силами команды за пару дней переделывал ладью так, что она могла ходить даже против ветра.

Я в такое не поверил и высказал скепсис своим ученикам. После чего один из них пригласил на очередное занятие своего отца-яхтсмена. Тот и пояснил, с рисунками, как и что надо было изменить.

Не буду врать, что я всё тогда понял, и тем более – запомнил. Но суть уловил. Всё дело в том, что при определенных конфигурациях паруса он работает как бы крылом самолёта. Там ведь воздух тоже набегает встречно, а подъёмная сила действует перпендикулярно курсу. Всё дело в физике, а точнее – в законе Бернулли. На грот, который герой Красницкого пытался выкроить, сила может действовать почти перпендикулярно направлению ветра. А дальше вектор силы можно было разложить на два – тот что направлен по курсу корабля, и другой, перпендикулярный. Второй почти не вызывает движения, ему киль мешает.

Вот я и пытался на бумажке Волку и Длинному объяснить, как и что. Интересно, что у них там получится? Увы, теоретические знания не всегда удаётся реализовать на практике. А польза от этого светила немалая…

Хотя главной задачей Астрахани в моих глазах было производство гидролизного спирта. А из него – уксуса и ацетона. Тростника в дельте Волги мно-о-ого!

Но если получится организовать торговлю, то прибыль от города увеличится. А кому ещё поручить такую непростую задачу, как не Волку?

* * *

Примечания и сноски к главе 1:

[1] Бел-шар-уцур – более привычные нам произношения: Валтасар, Бальтазар или Вальтасар. В честь вавилонского царевича, упомянутого в Книге Даниила.

[2] Автор на всякий случай напоминает, что до нашего времени дошли лишь сведения о Доме Эгиби и Доме Мурашу, ко времени романа уже исчезнувшим. Поэтому все сведения о Деловых Домах в романе, как-то их количество, названия, сфера занятий – плод фантазии автора.

[3] Гетайры или этеры – коннаягвардияпостоянного войскамакедонского царя из тяжеловооружённых всадников времён Александра Великого.

[4] См. роман «Война, торговля и пиратство…»

[5] Если верить Арриану, Птолемей командовал одной из пяти групп, на которые было разделено македонское войско, при повторном завоевании Согдианы в 328 году до н.э. Другие авторы говорят только о трёх группах, и Птолемея среди их командиров нет. Автор принял решение, что групп изначально было три, а позднее добавились ещё две, одной из которых и будет командовать Птолемей.

[6] Александр Македонский действительно был соблазнён слухами о сказочных богатствах Индии. При этом знал он о ней очень мало, и не все сведения были достоверными.

[7] Данные о численности войска Македонского сильно разнятся. К тому же, численность явно менялась во времени. Число македонцев измерялось несколькими тысячами, они служили стержнем. Поэтому автор принял за основу численность, указанную у Плутарха. Возможно, к Индийскому походу она изменится.

[8] Действительно, у Ивана Ефремова не было свидетельств о «расценках», но Таис Афинская существовала в реальности, действительно пользовалась популярностью как гетера и благосклонностью Александра Македонского. После его смерти вышла замуж за Птолемея и родила ему троих детей. Всё остальное, включая слухи о её роли в сожжении Персеполиса – лишь слухи. Но Ефремов мог и угадать.

[9] См. роман «Война, торговля и пиратство…», главу 24.

[10] Ранха – так называли Волгу древние персы. У древних греков, как уже отмечалось ранее, она называлась Ра.

[11] Кратко пересказать не получится, читайте «Война, торговля и пиратство…»

[12] См. роман «Профессия – превращатели».

[13] Савроматы – кочевыеираноязычныеплемена, были известны ещё Геродоту (V в. до н.э.). В начале IV века до н.э. продвинулись к западу в связи с экспансией сарматов, так что к моменту романа они заселяли низовье Волги и часть Северного Кавказа.

[14] ГГ не помнит точно, откуда это. Но имеется в виду роман Евгения Красницкого «Сотник. Не по чину».

Глава 2

«Если вас не устраивают правила…»

– Пан-крат! Пан-крат! – неистовствовал я, поддерживая Левона-младшего. Впрочем, я был не один, большинство наших болело за земляка.

– Пто-ле-мей! Пто-ле-ме-ей! – не менее активно поддерживали болельщики его противника. И там были не только македоняне и эллины, сопровождающие гостей, немало симпатий он внушил и жителям Хураздана, а особенно – жительницам.

Айки всё же редко имеют настолько хорошо проработанную мускулатуру, генетика не та. На стороне эллинов – многовековая школа выращивания атлетов, а Лагид даже среди них выделялся мощным телосложением.

Хорошим пловцом ему не стать, да и для бегуна он тяжеловат, но вот зато метать ядра, таскать тяжелую броню гетайра, бороться или биться на кулаках – это как раз для него. Вот сейчас он и «разминался» на площадке для панкратиона[1].

К моему удивлению, даже на фоне нашего Левона, дважды в своей жизни выходившего в финал соревнований Синопа, македонянин выглядел весьма достойно. Договор был на десять схваток, сейчас счёт был 5:4, и у Лагида имелись неплохие шансы вырвать ничью.

– Пто-ле-мей! – снова закричала прямо над моим ухом Софа. Да, здесь женщины допускались на соревнования в качестве зрительниц, хоть я и не понимал, чем их так привлекает вид потных, а иногда – и окровавленных мужиков, облепленных песком и в одной набедренной повязке. Хорошо хоть, в отличие от Спарты, их до участия в схватках не допускают.

А в песке изрядно извалялись оба бойца, правила панкратиона позволяют не только бить лежачего, но и отбиваться, нанося удары и проводя захваты из положения лёжа.

Тут македонянин скользнул за спину сопернику и попытался бросить его, обхватив за корпус. Одно слаженное движение Панкрата – и Птолемей валяется, уткнувшись лицом в песок. Он попытался было вырваться, но Левон только усилил залом кисти и наш гость сдался, похлопав свободной рукой по площадке. Вообще-то, положено было крикнуть или хлопать по телу соперника, но судья, расхаживавший вокруг бойцов с толстой палкой, чтобы при нужде разнять их, всё понял правильно.

– Схватка окончена! Победил Левон из Хураздана! – громко объявил он.

* * *

– Классно бьёшься, Левон! – уважительно произнёс проигравший. – А что это за залом кисти, которым ты меня дважды одолел? Я ведь не новичок, да и твои бои раньше видел, ещё в войске божественного Александра, но такой ухватки не помню.

– А это мне Руса показал! – хохотнул тот. – У него в голове знаний разных – на большую библиотеку хватит. Вот и показал мне эту ухватку. Признаться, он и меня удивил.

Ещё бы не удивить! Залом кисти – единственное, что я запомнил из айкидо. Был в моей прежней жизни период, когда я поддался веяниям моды и решил освоить «самый мирный вид боевых искусств».

А дальше всё было как обычно – записалось в секцию сорок новичков, за полгода три десятка из них отсеялись, не вынеся рутины тренировок, и я был среди первых. Впрочем, один из моих учеников, который продолжил занятия, сказал, что через год из записавшихся осталось всего пятеро.

Новое тело у меня было куда более быстрым и тренированным, но против Панкрата этот приём едва удалось провести. Причем – только в первый раз, за счёт неожиданности. Он тогда хмыкнул, потом несколько дней ходил, призадумавшись, а дальше – начал отрабатывать эту технику под себя.

«Понимаешь, Руса, этот приём хорош только в исполнении мастера!» – объяснял он мне. – «Это как драгоценный камень, пока наши ювелиры его не огранили и не отполировали, он не особо смотрится. Но и после шлифовки приём этот хорошо будет выглядеть в дружеской борьбе, где бойцы стараются не изувечить друг друга, а на соревнованиях по панкратиону такое встретишь нечасто. В реальном же бою – это и вовсе роскошь!»

Но, тем не менее, он этот приём отрабатывал. И вот – пригодилось.

* * *

– Ты прав, ваш Руса умеет удивлять! – согласился герой моей любимой книги. – Я до сих пор поражаюсь тому, как он опытного копейщика с махайрой убил. А теперь выясняется, что он и в борьбе способен преподнести сюрпризы…

– И не только! – мурлыкнула подошедшая Розочка. – Сколько он мне идей по моде подсказал! Одни только эти карманы чего стоят. Или джинсы!

Ну, до джинсов моего времени этим штанам было как до Луны, ткань другая, да и качество швов сильно уступало. Сшиты из крепкой парусины, окрашены в голубой цвет и соединения на заклепках для вящей прочности. С другой стороны, первые экземпляры джинсов в реальной истории такими и были. Правда, я сразу решил обойтись без подтяжек, сделав крепкие петли и мощный кожаный ремень. И, разумеется, никаких молний, обычные пуговицы, но зато масса прочных карманов.

Мелочь, вроде бы, но одежда, удовлетворявшая золотоискателей XIХ века, вполне сгодилась и сейчас, чтобы бегать по стройкам и производственным площадкам. И при этом выглядела достаточно нарядно, чтобы у меня тут же появилась масса подражателей.

Да, наш городок Хураздан активно отстраивался по обоим берегам реки. Мост уже заканчивали и, как я и предполагал, тут же затеяли строительство второго. А город проходил классический путь массовой застройки этой поры: от шалашей и землянок для строителей к сараям и мазанкам в качестве временного жилья. Параллельно возвели вал вокруг будущего города и высокий частокол на нём. И приступили к строительству стены.

Зимой, когда полевые работы замерли, строительные работы просто кипели. По нашим оценкам сейчас тут вкалывало около пятнадцати тысяч строителей, еще примерно столько же ломало камень и занималось подвозом продовольствия и стройматериалов.

– Одежда необычная! – уклончиво похвалил Птолемей, считавший штаны признаком варварства. – Но для этого климата, пожалуй, подходящая. Успеете и мне сшить такие же?

Плюс пять в карму! Розочка аж порозовела от удовольствия, да и Софочка одобрительно заулыбалась.

Македонянин меня тоже поражал. Любимец царя царей, его ближник, весьма вероятно, что в скором времени – один из крупных военачальников, но он вёл себя без малейших следов чванства. Объехал окружающие поселения, особенно напирая на ветеранские. Побывал на новой границе с колхами и изучил, как её охраняют. Боролся с Панкратом, показал, что умеет пользоваться хуразданской махайрой, подробно расспросил меня о том бое с копейщиком и убедил продемонстрировать на практике, как оно было…

За короткий срок он успел стать всеобщим любимцем, в отличие от внука Энкиду, который общался только с вождями. Даже меня на их беседы позвали всего дважды. Впрочем, София присутствовала там регулярно, так что я был в курсе тем большинства их разговоров. Если коротко, то деньги, обязательства по поставкам и снова деньги. Меня пригласили лишь для обсуждения перспектив резкого увеличения поставок резины и расширения добычи золота в Колхиде. Оба раза пришлось ответить, что «я работаю над этими вопросами», чем Бел-шар-Уцур остался заметно недоволен.

– Меня, Руса, больше твой бетон порадовал, честно признаться! – ослепительно улыбаясь, признался Лагид. – Прямо как дома побывал, честно слово[2]! У нас он чаще встречается на севере, у фракийцев, но и в коренной Македонии его часто можно встретить. У нас из него тоже полы и фундаменты зданий делают, а вы – еще и дороги!

Если честно, классический бетон в моем понимании, с добавками цемента, мы употребляли только на фундаменты и бордюры дорог. А сами дороги делали по упрощенной технологии: укладывали смесь щебня, глины, песка и известки и давали схватиться. Такую технологию я прочёл в одной из книг про «попаданцев», уж не помню, в какой именно[3].

– Согласен, дорого и трудоёмко! Но у нас слишком часто идут дожди. Или камнем мостить, или так, иначе город в грязи утонет. Камнем – ещё дороже! – улыбнулся я. – Ну что, прогуляемся?

Совместные прогулки у нас успели стать ритуалом. Вопросов его неожиданные предложения вызвали немало, вот и обсуждали, прогуливаясь.

– Мы с тобой как перипатетики! – пошутил я. – Обсуждаем всякие мудрые вопросы, прогуливаясь.

– Не примазывайся! – хохотнул Птолемей. – Даже я не совсем под это название подхожу, ведь Школу перипатетиков Учитель основал лет семь назад, а мы прекратили обучаться у него на пять лет раньше.

Мир в очередной раз качнулся. Я всё никак не могу до конца осознать, что Аристотель, Македонский, Птолемей и Таис – теперь мои современники. И что Герострат здесь и сейчас – не полумифический персонаж. Александр Македонский и Птолемей родились как раз в тот год[4], когда он сжег храм Артемиды в городе Эфес. А у того же Бел-Шар-Уцура первым проектом было кредитование восстановления этого храма.

– О чём ты задумался, Руса?

– О Герострате, – честно признался я. – Точнее о сожжённом им храме. Не могу понять, зачем внуки Энкиду оплатили его восстановление?

– Это как раз просто. Сам посуди, даже Святилище предков в вашей долине теперь ежегодно посещают тысячи людей. Их пожертвования, покупки в лавках и плата за постой сливаются в целый ручеёк серебра, который преступление Герострата почти осушило.

Ага, понятно. Получается, туризм процветал и в этом времени, просто имел религиозную окраску. А восстановление храма – инвестиция в процветающий бизнес-проект. Инте-ре-ес-не-ень-ко!

– Ладно, вернёмся к твоим вопросам. Старшие считают, что у нас не хватает людей. На самом же деле, родичей у нас много. Но большая их часть занята на полях. Их можно освободить, заменив лошадьми, быками и прочим скотом. А где нужны мозги – там вполне можно рабов прикупить. Или нанять батраков. Деньги-то у нас имеются.

– Тогда в чём проблема?

– Это непривычно. У нас не принято доверять свою землю чужакам. Поэтому мои родичи и сопротивляются, может быть, они даже сами не осознают этого, но упираться будут до последнего.

– Они не испугаются даже гнева Александра?

– Хе! – озадаченно покрутил я головой, не зная, как объяснить ему свою мысль. – Напомни, пожалуйста, с чем ты ко мне приехал?

– Вообще-то, ехал я не к тебе! – ухмыльнулся он. – Решать всё равно будут старшие. Но послушать тебя полезно. Ты мыслишь иначе, как философ, а не как правитель.

– И всё же? Ты ещё помнишь, в чём заключались проблемы? В недовольстве воинов, то есть – одних из самых доверенных людей Александра Великого. Армия устала от долгого похода.

– Не только в этом дело. Просто… Начались проблемы в тылу. Мы же ещё в прошлом году вышли к реке Яксарт. И тут в тылу Спитамен подбил на бунт население Согдианы, и даже захватил Мараканду[5]. Вот воины и зароптали.

– Но ты сам говорил, что мятежникам не понравилось резкое изменение обычаев. И что советники убеждают Александра согласиться на компромисс. Так? Так! Вот и получается, что слишком резко менять обычаи чревато даже для него.

– И что ты предлагаешь делать?

– Из кардинально нового и у нас – ничего. Как я и говорил, буду думать. Считать и пробовать. Мне кажется, у нас получится. Но я хотел поговорить про вас. Про войско.

Македонец скривился. На его лице явно читалось недовольство тем, что мальчишка, который младше него на целое десятилетие, берётся рассуждать про воинские дела.

– Говори! – отрывисто согласился он.

– Ты предложил два важных момента – увеличить награды воинам и изменить вашу тактику, чтобы с легкостью громить врагов. Но мне кажется, нужно идти глубже.

– А конкретно?

Он стал говорить совсем коротко. Что ж, придётся и мне перейти к такому же стилю.

– Во-первых – лечение. Вы забрались в места, где множество новых болезней, неведомых греческим целителям, где сама вода может стать отравой. У меня есть аспирин, помогающий от жара. Есть марганцовка, помогающая от многих язв и заболеваний кожи. Есть перекись, не дающая нагнаиваться царапинам. Я знаю, как вливать по каплям глюкозу и раствор соли, способный поддерживать силы раненных и больных. У меня имеется нитроглицерин, помогающий при сердечном приступе, а также хлороформ, диэтиловый эфир и веселящий газ, способные снимать боль при операциях…

– Погоди-погоди! – жестом остановил он поток моих идей. – И где же всё это?

– Мы только начинаем, – признался я. – Сам я только получил эти вещества. И убедил родню приобрести одного бывшего врача, попавшего в рабство. С ним мы постепенно пробуем эти средства на попавших в плен раненных пиратах и разбойниках. Но один лекарь, к тому же – действующий по принуждению хозяина, это очень медленный способ внедрения. Вот если бы найти энтузиастов среди войсковых лекарей…