Текст книги "Руса. Покоритель Вавилона (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Но главной была третья причина: уроженец Газы был умелым лекарем, а любой из воинов мог завтра стать его пациентом.

– И вообще, предлагаю выпить за Русу из Хураздана! – поднял чашу с остатками напитка Голиаф. – Потому что тысячника исцелило не столько моё искусство, сколько его капельницы и аспирин!

* * *

[2] На сегодняшний день достоверно известно о том, что чай выращивали в Китае во II веке до н.э. Хотя легенды приписывают ему куда большую древность. Волей автора в пространстве Цикла чай известен как минимум в конце IV века до н.э. В конце концов, так вполне могло быть. И да, до самой эпохи династии Тан (618–907 гг н.э.) чай использовался в качестве лекарства.

* * *

Дальше пили с лимоном и малиновым вареньем, потом перешли на смесь спирта с соком апельсина, якобы тоже рекомендованный Русой. В результате, застольная беседа сначала разбилась на несколько, а потом гости и хозяева и вовсе начали говорить одновременно, не слушая друг друга.

– Вот ты говоришь про любимцев удачи! – твердил неизвестно кому главный лекарь, будто позабыв, что тост за них поднимал он сам. – Какая удача, о чём ты? Я мечтал спасать жизни и посмотреть мир. А в результате в основном занимаюсь сортирами! Проверяю, правильно ли их вырыли, хорошо ли убирают, присыпают ли хлоркой… А в остальное время одним выдаю этот ваш сульфат магния[2], чтобы запорами не мучились, а другим – настойки от поноса. Учу мыть руки с мылом и твержу, твержу и твержу, как проклятый, чтобы пили только кипячёную воду! И хорошо, если час в сутки уходит на другие дела.

* * *

[3] Сульфат магния – MgSO4×7H2O – иначе называемый «английской солью», в прежние времена использовался в качестве слабительного.

* * *

– Хе! Они говорят мне, мол, ты, Ваган – везунчик, в шестнадцать лет – и уже полусотник. Царя Александра в пример приводят, дескать, он войском в пятнадцать командовал, фракийцев бил. Ему хорошо, у него под боком Антипатр был! И этот, как его… А, вспомнил! Парменион! Опытные военачальники, они за порядком и следили. И глупостей не давали натворить. А я… У нас только дядька Тигран под боком, но и он раньше только десятком командовал. А тут… То в самоволку сбегут, то бражку поставят и напьются… А то вообще гадости какой-то нажрутся, а я перед лекарями красней. Или следи, чтобы сортиры вовремя хлоркой посыпали. Хорошенькое счастье!

– Вот ты говоришь, волю дали, радуйся, Голиаф! Да я радуюсь… Вот только уйти я всё равно не могу, вольноотпущенникам без разрешения не положено. А если остаться… раба, как максимум, высекут. А свободный человек может и жизнью ответить. Не всем новые методы лечения нравятся, ой не всем! Уже и Птолемею кляузничали, дескать лекарства новые дорогие, как будто их из серебра да из золота делают. А платит за всё казна. И кому? Да Еркатам и платит! Так что скоро начнут и царю жаловаться. Хорошо, что теперь тысячник за нас горой. Но как дело дальше-то повернётся?

– Воины спирт со склада воруют! – пьяно жаловался Диомед. – Двух рабов, что за порядком следят, избили. Кто? Неизвестно! Но приговаривали при этом, дескать, «передай своим 'аспиринщикам», что с ними так же будет. А капельницы? Трубки кипятить нельзя, приходится спиртом обрабатывать. А они от этого портятся. К тому же иглы эти – они мягкие, тупятся быстро. Заострить, конечно, недолго, но снашиваются же! А каждая игла – десять серебряных шекелей стоит, половину золотого, считай. Не укупишь их при таких ценах, дороги нынче иглы!

– А недавно лекаря в городе отравили, – продолжал бурчать филистимлянин. – Говорят, что местные. А я вот и думаю, может это врачи-неофобы[4] были? Им же поперёк души, что у нас намного больше больных и раненных выживает, но сами они ничего менять не хотят. Вот и…

– Я, может, за Русу жизнь готов отдать! – бурчал Тигран Севанский. – Но в механике этой, химии и электричестве я не очень понимаю. Я – стрелок хороший. И командир. Вот и приходится всю рутину на себя брать, чтобы мальчишки могли делом заняться. К нам ведь новое оружие прислали, его даже они не понимают…

* * *

[4] Неофоб – человек, испытывающий страх нового, консерватор. Слово состоит из двух древнегреческих корней «нео» – новое и «фобос» – страх. Т. е. буквально неофобия – страх перед новым.

* * *

– Не шуми! – простонал Тигран, открыв поутру глаза. – Это ж надо было вчера так набраться! Башка разламывается, а тут ещё ты топочешь!

– Не бурчи, старина, – ответил Сиплый, протягивая кружку. – На-ка вот, лучше выпей. Наши служители Асклепия мне специально выдали, чтобы наутро в себя прийти. Для начала – рехидорон! Да-а, до дна, до дна пей! Во-от! А теперь вторую кружку! Руса говорил, что не меньше пары кружек нужно.

– Ну и мерзость этот ваш чай! – с отвращением глядя на окружающий мир, выдавил из себя Севанский. – Да чтобы я ещё раз, хоть капельку! И что Руса в нём нашёл, интересно?

– Погоди! А теперь раствор аспирина с содой и глюкозой. Ещё кружечку…

– Да я же лопну!

– А ты не торопясь. Давай-давай… Вот и молодец. А теперь – закрепим. На, порубай! Это меня тоже Руса научил. Только с небольшими изменениями. Я баранину не вываривал, а тушёнкой её заменил. Ещё морковка, крупа, лук и специи. Он это хашем[5] называл, варевом, то есть. Говорил – первое средство, чтобы похмелье снять.

Затем оба полусотника неторопливо хлебали, чувствуя, как их постепенно отпускает.

– А лекари наши поутру себе капельницы поставили. По очереди. Говорят, что ещё лучше помогает, – задумчиво сказал Ваган. – Но нам с тобой такое не светит.

– Да ладно тебе! И так хорошо!

* * *

[5] Название «хаш» происходит от армянского слова խաշել [хашел] – «варить». В армянской литературе бульон упоминается в форме хашоу или хашой с XI века, современная форма хаш известна с XVII века. Т. е. в те времена слово «хаш» не употреблялось и занесено ГГ.

* * *

– Просто божественно! – промычал Александр. – Эта ваша капельница, рехидорон и раствор аспирина, они же мёртвого поднимут.

А сам потрогал голову со знакомой многим людям мыслью: «Ох, и набрались же мы вчера!»

– Да, великий! – склонился в поклоне личный царский лекарь.

– Я правильно помню, позавчера ты передал мне жалобу персидских целителей на Ангела и других лекарей.

– Так и есть, Великий царь, но писал её не я. – заюлил тот. – И подписывали не только персы, но и египтяне с аккадцами. И ты в мудрости своей призвал самых видных из них их, а также Ангела, Асклепия и покровителя их Птолемея Лагида на сегодняшнее утро, чтобы лично во всём разобраться.

* * *

– Итак, если коротко выразить суть претензий к сторонникам капельниц и аспирина, то, во-первых, жалуются на дороговизну новых лекарств, что тяжким бременем ложится на казну. Правильно я понимаю? – уточнил царь.

– Да, Великий! – подтвердил самый старший из присутствующих лекарей.

– Отлично. Во-вторых, вы обвиняете род Еркатов в том, что они подкупают врачей, чтобы те чаще применяли эти дорогие средства. Тоже верно?

В этот раз глава жалобщиков ограничился почтительным поклоном.

– И в-третьих, вы упираете на то, что методы эти не подтверждены долгой практикой, а потому неизвестно, какой вред они могут нанести. И это соответствует истине? Ну что же, отлично! Что ты ответишь на это, Ангел?

– Великий царь, я скажу, что проверенная веками практика обычно приводила к тому, что люди, которым мы спасаем жизни, умирали. Да, возможно, выяснится, что мы иногда и в чём-то наносим здоровью вред. Но могу привести такое сравнение: военным лекарям нередко приходится отрубать поврежденные руки или ноги. Этот способ, безусловно, наносит пострадавшему вред. Но альтернатива ему – смерть! Наши же средства точно так же спасают жизни, а вред их – лишь предположителен.

– Убедительно! А что ты ответишь на остальные обвинения?

– Не моё дело считать твою казну. Как врач я хотел бы спасти каждого, в чём приносил специальную клятву. Как и мои оппоненты, кстати. Но только ты можешь определять, сколько мы можем тратить и что – приобретать.

Царь усмехнулся.

– Ловко! Но ты прав, это только мне положено решать, сколько я готов потратить ради сохранения жизней и здоровья своих воинов. А что ты ответишь на обвинения в подкупе?

– Что меня легко проверить, великий царь. Пусть обыщут все мои вещи. И все увидят, что Ангел денег не брал. Но опасение в возможности подкупа справедливо. И я не знаю, чем это можно предотвратить.

– Зато я знаю! – усмехнулся Александр. Он встал и провозгласил: – Сим повелеваю! Создать новую фратрию[6] и назвать её «Аспириновое братство». Все врачи, применяющие новые способы и средства лечения должны вступить в новое братство и перед богами принести клятву верности Братству и друг другу. Текст клятвы представить мне на утверждение через неделю. Птолемей, учти, отвечаешь за это именно ты.

– Что там должно быть?

– Обязанность делиться друг с другом опытом, не скрывать от братства выявленных ошибок и не брать с пациентов лишнего. Точные формулировки подберёте сами.

* * *

[6] Фратрия – греч. φρατρία – братство.

* * *

Статы пополнились чаем, нержавеющей сталью и термитной смесью.

Глава 21

«Водяное перемирие»

– Читай! – раздражённо бросил дед и протянул мне лист бумаги.

Я, не торопясь, допаял контакт, затем скинул зажим с клеммы аккумуляторной батареи, отключая от питания первый в этом мире электрический паяльник, положил его на специальную подставку и лишь потом обернулся к пошедшим родичам.

– Читай, говорю! Не доводи до греха! – повторил он, но, судя по тону, направление раздражения у него сменилось. Если сначала оно было направлено на что-то, о чем написано в письме, то сейчас его бесил лично я.

– Глубокоуважаемый Глава рода Еркатов-Речных! – демонстрируя всё возможное формальное уважение, обратился я к нему и глубоко поклонился. – Прости неразумного за недостаточную поспешность. Но таковы правила безопасности работы в лаборатории.

– Развёл тут правил! – бухнул он кулаком по столу. – Ну, что могло случиться?

– Это – мой первый образец дистанционного электрического взрывателя, – кротко пояснил я. – В нём тридцать граммов пироксилина. Небольшая громовая «стрела». Несколько угольных нитей, полученных обжиганием хлопка, обернуты взрывчаткой. Когда я подам на этот провод напряжение, они раскалятся и инициируют взрыв пироксилина. А от него взрыв передастся на большой заряд. Такие штучки помогут нам одновременно подрывать множество зарядов. Или делать дальние пуски ракет. Да много применений… Но отвлекаться во время работы не стоит. Как и стучать по столу. Мало ли, вдруг сработает…

Дорого я бы дал, чтобы прочесть по губам, что в это время шептали Тигран-старший и дед. Вот с Азнауром было попроще, тот поминал тёмных богов и каких-то придурков, которых боги по недосмотру допустили родиться в их семье. Брат же достаточно громко и разборчиво сказал:

– Сайрат Еркат, не оставь нас!

Понимая, что в себя придут они не сразу, но и тогда беседа вряд ли сразу же приобретёт конструктивный характер, я взял злополучное письмо и стал читать. Кстати, судя по штемпелю со стилизованным изображением голубки в верхнем левом углу, это была копия сообщения, присланного с голубиной почтой.

Цивилизуемся потихоньку! Во многих домах уже стоял «Сборник рассказов про Сайрата Ерката». По сути своей это были не совсем рассказы, а скорее, комиксы с коротким текстом, и издавали их маленькими брошюрками.

Другая примета роста цивилизации и благосостояния была в том, что в состоятельных семьях даже появились напитки в стеклянных бутылках с этикетками. Вишнёвка, кагор, кофейный ликёр, рябиновка… Да мало ли их.

И даже большая упаковка с чаем неторопливо передвигалась ко мне с торговым караваном. Естественно, везли там не только чай, но и хромовый концентрат, перец, другие специи…

Голова кружилась от того, как жизнь меняется. Взять хоть мой электрический запал. Если угольную нить вставить в стеклянный цоколь и заполнить азотом, получу лампу накаливания. А холодильник, морозильник и паяльник у меня уже имеются. Кр-расота!

– Ты, Руса, аккуратнее давай! – наконец опомнился дед. – Трижды всё продумывай. И таблички на дверь вешай, дескать, идёт опасный эксперимент. А то как бы не вышло, как с теми бетонированными дорожками!

Это да, это он меня уел. Почти год назад экспериментировали мы тут с уличным покрытием. Сначала просто щебенкой присыпали, потом – мешали с глиной и известью, а бордюры и тротуары вообще из бетона клали. Сначала нарадоваться не могли, но затем снег начал таять, а потом и дожди пошли. И выяснилось, что я забыл про ливнёвку. В смысле – про ливневую канализацию. Обычно-то вода в почву впитывалась, а тут… Улицы превращались порой в бурные потоки. А другие, которые ближе к горизонтали – в пруды, через которые не пройти и не проехать.

Сам потом удивлялся, ведь видел же её в Эребуни, и не просто видел, меня по ней Волк со своей «стаей» и умыкнул из города… Так что я лично мог оценить необходимые размеры. А вот – забыл! Ох и костерили меня тогда… И рожня, и рабочие. Да и грек-архитектор тоже. Пришлось разбивать часть покрытия, рыть канавы, обкладывать их камнем… Потом снова переделывать, потому что часть воды начала просачиваться в подвалы…

А что вы хотели? Я ж не коммунальщик! Не строитель и не архитектор. Обычно я про эту ливнёвку слышал только в новостях, когда мэров и руководство ЖКХ костерили. А теперь сам на их месте оказался.

– Таблички повешу! – согласился я. – Но их придётся почти постоянно держать. У меня же сейчас вечно так – цианиды, ядовитые нитросоединения, хлор… А иногда – взрывчатка или электричество.

– Вот пусть всё время и висят! – сурово подтвердил дед. – И чтобы череп с костями, как ты раньше вешал. Красной краской, чтобы издалека видели. Ладно, что про содержание письма скажешь?

– Слушай, а давай мы другого твоего внука потренируем? – предложил я. – А чего Тигран не скажет, то уже я дополню. Пора же и ему учиться!

– Ну-у-у… Повеление об «Аспириновом братстве» для нас, скорее, хорошо. Больше людей про нас узнает. Врачи туда будут вступать. Значит, и Еркатов вспомнят добрым словом. И сбыт продукции увеличится.

– Это из плюсов! – согласился я. – А минусы?

– Эту продукцию ещё выпустить надо! Можно, конечно, нарастить производство аспирина, уменьшив производство пластика, трубки для капельниц – вместо галош, а парацетамол – вместо красной краски. Но… – тут Тигран-младший скривил губы, показывая, что он и сам от такого пути не в восторге. – А чтобы нарастить производство нам не хватает людей, электричества, сырья… И прежде всего – грамотных людей.

Я только вздохнул. Это кадровое решение он мне ещё долго поминать будет.

– Ты пойми, брат, ну нельзя было иначе. Проще людей на место привезти, где и сырьё, и потребление, чем всё туда-сюда таскать. Вот и пришлось отправлять.

– Когда ты говорил это про Астрахань и Апшерон, я понимал. И про Египет понял. Но теперь вы и в Индию народ послали. С кем мне работать прикажете?

Я протянул руку, чтобы ободряюще потрепать его по плечу, но он уклонился.

– Я ведь всё понимаю, Руса. Создание «Аспиринового братства» – это как крик зазывал. К нам теперь новые покупатели набегут, даже за старыми товарами. Получается, сейчас самое время производство наращивать. А людей – нет! Совсем нет!!!

– Но с минусами у тебя всё? – уточнил я. И когда он кивнул, добавил от себя: – Самое плохое в другом. Род Еркатов обвинили в том, что мы на здоровье людей наживаемся. А царь царей в это поверил! И приказал подумать над гарантиями, что мы не станем врачей подкупать.

– Во-от! – поднял указательный палец дед. – Деньги – это хорошо. Новые покупатели – тоже. Но если нами будут недовольны все, от царя царей до самого последнего бедняка… Плохо нам придётся!

– Давайте решать проблемы по мере поступления! – предложил я. – Если мы не сможем резко нарастить производство и не найдём людей, то до проблем с репутацией не доживём. Согласны? Хорошо, тогда идём дальше. Электричество у нас будет, в этом году ещё три больших колеса поставим и несколько маленьких. А на будущий год есть у меня предложение. Во-первых, два ученика по нориям вполне себе дозреют, чтобы самим мастерами стать. А во-вторых, есть у меня мысль, где можно много новых мастеров взять. Продумаю и изложу. Но я уверен, что с водяными колёсами у нас проблем не будет.

– Тем хуже станет ситуация с людьми… – меланхолично поигрывая карандашом, сказал Азнаур. – Больше электричества – это больше железа. Значит, и мне нужны будут дополнительные люди, чтобы сталь варить. И Долинным – чтобы она в виде слитков не валялась.

– Слитки тоже можно продавать! – огрызнулся я.

– Можно, – согласился он. – Но тогда мы большую часть прибыли другим людям отдадим.

– А ещё будут нужны люди к фосфорным печам, на добычу торфа, на отжиг кокса, на производство соды, стекла и серной кислоты… – в тон дяде продолжил мой брат.

– А вот это как раз не проблема! – одним уголком рта улыбнулся Гайк. – С обычными работниками у нас теперь проблем вообще не будет. Что смотрите удивлённо? Дороги мы для чего строили? Чтобы проще было привозить сырьё, еду и людей. И увозить продукцию. А новая упряжь, которую Руса со своими жёнами придумал, позволяет лошадям тяжёлые повозки тянуть. Так что… Зерно и тушёнку мы теперь в любых количествах подвозить сможем. И поташ на удобрения. А суперфосфат у нас теперь свой. Вы посмотрите, урожай репы теперь вчетверо выше, чем раньше. Моркови – втрое. Да и слаще она стала. Про свеклу и вовсе молчу. Что красная, что кормовая – сколько захотим, столько и вырастим. И люди теперь издалека могут приходить.

Я постарался спрятать улыбку. Ну надо же. мои лекции про удобрения до стариков не просто дошли, они теперь даже мудрёные названия в речь вставляют.

– Погоди, брат, но это ж сезонники! – возразил дед. – Будут работать зимой и летом. А во время сева и жатвы что делать станем?

– Большую часть работ мы и так сезонно исполняем, – отмахнулся мой двоюродный дед. – А на остальное можно рабов прикупить. Деньги у нас есть… Только уточняю – обычных рабов. Всяких редких мастеров да писаных красавиц только за серебро и золото продают. А у нас с ними… Не очень хорошо.

– Почему? – удивился Тигран-младший. Всё же во многих вопросах он оставался потрясающе наивным.

– Потому, брат, что вавилоняне давят. Раньше нам и Арцатам обещали целые потоки драгоценных металлов из казны. И мы тоже обещали платить золотом да серебром за всякое разное. За рабов, за строительство дорог, за редкое дерево для кораблей и материал для парусов. Теперь входящий поток уменьшился, а траты – всё растут и растут. Поэтому золота с серебром нам постоянно не хватает. Другие товары на обмен – пожалуйста. Векселя – сколько угодно. Покупки в кредит – только давай! А вот со звонкой монетой – сложно.

– Именно так! – с уже привычным вздохом подтвердил Гайк. – Хуже того, мы ещё и Арцатов вынуждены вытаскивать. Если бы не ваше «германское золото» да «небесный металл», совсем плохо было бы. А насчёт грамотных людей, то не забывайте, что летом будет очередной выпуск в Школе…

Школа у нас была задумана из четырёх классов. В первом учили только читать и писать на «хуразданской скорописи», складывать и умножать, давали основы истории, религии и природоведения. Примерно половине этого хватало, и дальнейшая учёба не требовалсь. Во втором – уже давали умножение и деление, обучали беглому чтению и письму. Дальше у нас прошла только одна пятая часть учеников.

В третьем классе ученикам излагали самые основы техники безопасности и учили работать на здешних станках, кроме того учили писать и читать на персидском или греческом. А до четвёртого у нас пока что никто не добрался. Там я собирался учить на лаборантов. Делать анализы, готовить простейшие препараты, проверять качество сырья, собирать и заряжать аккумуляторы.

Разумеется, я понимал, что качественного лаборанта мне не получить, поэтому собирался каждого обучать нехитрому набору из трёх-четырёх операций, постепенно их наращивая.

– Я уже прикинула, не хватит! – тут же высказалась откуда-то из-за спин родни София.

Я горестно вздохнул. Ну, разумеется, а когда было иначе?

– Значит, будем искать новые источники золота и серебра. И покупать мастеров.

Гайк только горько усмехнулся. Он-то эти самые «новые источники» ищет постоянно. Он – ищет, а вавилоняне – перекрывают. Такое вот соревнование…

– Зато у меня есть мысли, как нам успокоить Александра Великого! – попытался я внушить оптимизм родне.

* * *

– Что? – не поверил своим ушам Птолемей.

– Еркаты предложили не полагаться только на силу клятвы и боязнь мести богов. Отступники от положений Братства подвергаются остракизму. Никто из коллег не станет с ними общаться, оказывать помощь, делиться достижениями и тому подобное. А кроме того, каждый член Братства будет вносить деньги в специальный фонд. И Еркаты – тоже будут вносить определенный процент от суммы продаж лекарств и медицинского оборудования. В случае, если один из братьев будет уличен и подастся в бега, из этого фонда объявляется награда за его поимку и доставку на суд. Чем больше этот брат лекарств закупил, тем выше и награда за поимку.

Птолемей расхохотался.

– Да уж, за хорошую награду беглеца и в Пунте достанут, и у диких германцев с кельтами.

– Да хоть в Индии! – поддержал его Асклепий. – За хорошие-то деньги и местные беглеца не просто выдадут, а прямо сюда доставят.

– Кроме того, Еркаты предлагают лекарства для казны и армии поставлять в кредит. Так что, если выяснится, что они кого-то подкупали, эту сумму вместе со штрафом можно будет просто изъять из кредита. Это должно окончательно успокоить царя Александра.

Птолемей дёрнул щекой.

– Полностью его ничто не успокоит. Царь стал подозрителен, опасается предательства и заговоров. Но по части кражи из казны, Руса прав, это отчасти понизит недоверие.

– И последнее, Еркаты обещают постепенно снижать цены, чтобы лечение стало доступнее. И новые лекарства производить.

* * *

– Царь Куджи, роды Арцатов и Еркатов предлагают тебе способ увеличить добычу золота в пять раз. И спрашивают, согласен ли ты?

– Нужно быть глупцом, чтобы отказаться от богатства, – дёрнул щекой владыка колхов. – В чём подвох?

– Требуются большие вложения. Мы поставим три нории в удобном месте на реке, а они особым способом будут передавать энергию для дробилок и мельниц за восемь стадий. Всё это – очень хрупкое и дорогое оборудование. Возьмёшься ли ты охранять его?

– Лично, что ли? – усмехнулся царь.

– Разумеется, нет! – вежливо посмеялся представитель Делового дома, создающегося в Армянском Царстве. – Ты лишь прикажешь выделить на это воинов. Но! Если кто-то повредит или уничтожит сами колёса, генераторы, провода, дробилки или мельницы, их ремонт или замена будут оплачены из твоей казны.

– Что-о⁈ – взревел один из придворных. – Вы, торгаши, совсем страх потеряли⁈

Но владыка колхов унял крикуна одним коротким лишь коротким жестом.

– Добычу увеличат впятеро, говоришь? А как изменится доля Еркатов с Арцатами?

– Им уйдёт треть от добытого. Иначе проект перестаёт быть интересным.

– Мне нужно подумать. Узнать стоимость вашего оборудования, где оно будет располагаться и прочее.

– Разумеется. Вот здесь полное описание нашего предложения! – поклонился айк.

* * *

– У меня интересные подарки для вас!

И Микаэль с поклоном протянул наместнику набор из шести чаш из прозрачного стекла. Затем он щелкнул пальцами, и рабы притащили ящик с металлической посудой.

– Первая особенность этих подарков в том, что они сделаны здесь, в мастерских, где совместно трудятся люди Еркатов, эллины и египтяне, – улыбнувшись, пояснил гость.

– А вторая? – заинтересовался Клеомен. – Правила логики и риторики говорят, что упомянув первую особенность, подразумевают наличие второй, третьей и так далее.

– Вторая – в том. что сосуды эти – не серебряные, как кажется. Это медь. Просто мы знаем способ покрывать её тонким слоем серебра. Как вы понимаете, на такую посуду будет большой спрос в не очень богатых семьях.

– Любопытно! А можете ли вы покрывать их золотом?

– Можем. Но покрываем не медные, а серебряные. Это уже для не очень богатой знати. Объёмы производства там небольшие, справляются мастера в Эребуни и Армавире.

Наместник кивнул, даже не пытаясь изобразить, что не знает, где это. Они оба понимали, что за истекшее время старательно изучали друг друга.

– Также мы, как и договаривались, отправили местных мастеров на стажировку в Трапезунд и другие наши города.

– Я в курсе! – без улыбки ответил Клеомен и жёстко посмотрел на собеседника. – Больше того, мне донесли, что вы без моего ведома вывезли уже почти два десятка мастеров и подмастерьев, строящих нории. А это уже удар по моим интересам. В этой стране нория – это не просто орошение, это – сама жизнь! Именно они определяют тонкую грань между голодом и сытостью.

Микаэль промолчал, соображая, что ответить. Обвинение-то серьёзное.

– Услышьте меня, я не ищу, к чему придраться. Вернее, ещё неделю назад – искал. А сейчас всё изменилось.

Он встал и нервно прошёлся по зале…

– Здешние жрецы следят за разливами Великой реки тысячи лет. Шесть дней назад они были у меня и сообщили, что по всем приметам год будет на редкость засушливым. Настолько, что продать Айгиптос не сможет ни зёрнышка.

Финансист продолжил молчать, лихорадочно просчитывая, как это изменит расклады.

– Я вёл рискованную игру, продавая зерно и вам, и старым покупателям, – тихо признался Клеомен. – Рассчитывал на ваш способ увеличения урожая. Мы ведь аккуратно попробовали его в разных номах, почти всюду урожай увеличился не менее, чем на пятую часть. И тут – на тебе! Скажите, этот способ работает, если растениям не хватает воды?

– Не знаю! – признался гость. – Мы всего три года его используем, засухи пока не случалось. А если бы и случалось… мы растим зерно сильно иначе. Нет, не могу сказать.

В зале снова воцарилось молчание, а Микаэль, наконец, понял, почему встреча происходит без посторонних.

– Понимаю. Спасибо, что не стал врать, – наконец произнёс Клеомен. – Тогда второй вопрос. Вы выдали участки вдоль канала многим тысячам людей. И они активно готовятся к севу. Вы реально рассчитываете, что вода дойдёт до них? До разлива реки осталось всего четыре месяца. Разве реально за это время пробить в скале русло длиной в шесть с половиной стадий?

– Да! – просто ответил финансист. – Лично я в этом уверен. И Главы рода Еркатов – тоже. Почему? Руса пообещал. Сказал, что знает способ. Ещё не было ни одного случая, чтобы он не исполнил своего слова.

Наместник задумчиво оглаживал бороду. Было видно, что он не привык настолько доверять слову одного юнца.

– Хорошо! – решился он наконец. – Я пришлю к вам ещё работников. Используйте их на своей стройке, но пусть они заодно подготовят к севу все возможные участки.

– Зачем это вам? – не понял Микаэль такой резкой смены поведения.

– Если я оставлю Элладу без зерна, Александр меня казнит! – просто ответил Наместник. – Но если засеять бывшее болото и все участки вдоль канала…

– Все не получится! Только до Горького Солёного озера.

– Всё равно. В результате цены на хлеб в Элладе всё равно резко вырастут, но я сохраню свой пост. А если сработает и ваш способ… Тогда ни одна из земель царства Александра Великого даже не заметит проблем. А не заметят они – не обратит внимания и он.

– А мы?

– Я смогу обеспечить едой стройку! – признался Клеомен, низко опустив голову. – А рассчитываться с вами мне будет нечем. Хотя… Есть одна мысль. Мне донесли, что Еркаты нашли способ резко нарастить добычу золота в Колхиде. Это верно? Что, в пять раз? Тогда вот вам и выход. Далеко на юге, в землях нубийцев, издревле добывают много золота. Если вы сумеете нарастить добычу, то я смогу заплатить.

– Мысль интересная. Я сообщу главам Рода. Но зерно нам тоже нужно, иначе не не на что будет менять мясо для тушёнки.

– Я не смогу! – подавленно признался эллин.

– Дослушайте. У нас есть много гороха. Он хорошо хранится, поэтому у нас большие запасы на случай голода. Можем менять. Горох и тушенку сюда, а зерно – туда. Вы сможете это организовать?

– Смогу, разумеется! – уверенно ответил Клеомен, оживая на глазах.

– А кроме того, вы можете заплатить нам людьми. Не рабами, нет. Нам не хватает мастеров. А страна Кем издревле известна своими ремесленниками. Стеклодувами, медниками, химиками… К тому же, нам нужно больше мочевины. Этот ресурс для вас бесплатен. Ну и рабочие на строительство канала, как вы уже сказали.

– Само собой! – рассмеялся наместник. – Последнее – в моих интересах!

* * *

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 22

«Египетская сила»

– А ну-ка, примерь по руке! – скомандовал Левон-старший, протягивая мне меч в ножнах.

Ну, раз он настаивает… Хм… С виду – обычная хуразданская махайра, только на дюжину сантиметров короче моей. А вес, что характерно, примерно такой же. За счёт чего? Ага, понятно, лезвие чуть толще.

– Значит так, смотри! Работать им сложнее. Толщиной не обманывайся, принимать удары на лезвие категорически не рекомендую. Делать надо вот так…

И он показал мне несколько приёмов, а потом заставил их отрабатывать. Практически каждый из них сводился к работе на контратаке. Сбить чужой удар, сблизиться и атаковать противника. Особенность была в хлёсткости движения.

«Представь, что у тебя на острие большое яблоко наколото!» – говорил Левон. – «И тебе нужно его стряхнуть. Вот таким движением чужое оружие в сторону и отбиваешь! Что значит, зачем? Это тебе родня объяснит! Моё дело – научить. А тёзка присмотрит, чтобы ты и дальше тренировался!»

* * *

К себе я вернулся весь измотанный, но там ждали дед с Гайком и Тиграном-младшим.

– Руса, планы изменились! – начал дед без предисловий. – Придётся тебе в Египет самому ехать, и уже на месте всё решать…

Последовавшая история меня если и удивила, то лишь слегка. Не понял я другого.

– Зачем меня новому мечу обучали? Мне что, больше заняться нечем?

– Ты неправ! – криво усмехнулся Левон-младший. – При эллинах в Египте и вавилоне особая мода завелась. Знатные люди, которых сопровождает охрана, носят клинки не длиннее определенного размера. Если, конечно, они не военачальники. Поэтому ходить с нашей обычной махайрой нельзя, тебя никто не примет всерьёз. А с другой стороны – не всюду охрану пропустят. В храмах, во дворцах Наместника и номархов ты будешь один. И мы хотели, чтобы ты даже там был способен защитить себя. Так что, хоть каждый час на счету, придётся тебе учиться.

* * *

Год заканчивался, а Геворг с друзьями решил преподнести себе подарок. Царь Михран щедро выделил воинам-ветеранам землю и жильё, подкинул «жетонов» на первый взнос для приобретения инструментов и утвари в рассрочку и даже договорился с Еркатами насчёт того, чтобы процент был божеским.