Текст книги "Руса. Покоритель Вавилона (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Понятно… – разулыбался он. – То есть, ты хочешь, чтобы мы решили твои проблемы? Не стану спорить, идея хороша…

– Неправда, кое-что я уже опробовал. Например, среди работников на нашей стройке почти никто не страдает от болезней живота. А всё почему? Потому что мы поим их только кипячёной водой. И мы уже отработали конструкцию передвижных котлов для этого.

– Ладно-ладно, не кипятись! Я же уже согласился, что эта идея хороша и для нас. И для тебя. Ещё что?

– Я думаю, вам надо дать перспективу своим воинам. Например, часть из них можно отпускать в отставку, награждать и давать гражданство в бесконечных Александриях и Александрополисах, которые строятся по всему миру. Тройная польза выходит. И позиции греков в этих местах усиливаются, и воины увидят перспективу, и, случись что, городское ополчение будет иметь в своих ряжах обученных воинов. Ветеранов.

– Ты не понимаешь! Им ведь нужно будет дать жильё и источник доходов.

– Согласен, недёшево. Но ведь ты и предлагал увеличить вознаграждение воинам. А деньги в казне есть, если я правильно понимаю.

– Ты только внукам Энкиду этого не говори! Они уже всё поделили! И те груды золота и серебра, что в Персии захватили, и даже те несметные сокровища, что ждут нас в Индии.

Я помнил, что ожидания Македонского и его окружения не оправдались.

– А они точно ждут? – не удержался я от вопроса.

– Давай посчитаем! – улыбнулся он. – Дарий I поделил свою державу на двадцать сатрапий. Одна из них – индийская. Так вот, в ней живёт в двадцать раз больше людей, чем во всём Армянском Царстве. И их налог составлял триста талантов золотом.

Я присвистнул. Чуть больше семи с половиной тонн золота. Ежегодно. И около шести миллионов населения[6].

– И что, платят?

– Их сатрап Сисикотт пока что держит сторону Бактрии. Но когда мы их разгромим… Остальная часть Индии раз в пять-шесть больше, так что сам понимаешь…

– Вот видишь, тем более! Добычи вполне хватит, чтобы вербовать новых воинов, награждать отличившихся гражданством… А других, менее заслуженных, отправлять в отпуска.

Он только хмыкнул.

– Без тебя бы додумались. Но путь домой слишком уж долгий.

– Во-первых, не обязательно домой. Можно создать несколько городков поближе, соответствующих представлениям воинов об идеальном отдыхе.

– Много вина, хорошей еды и доступных девушек?

– Да! И ещё возможность играть, смотреть на соревнования атлетов, посещать бани. Хотя… Можно и домой отпускать. Не сейчас, конечно, чуть попозже.

– Это как? – заинтересовался он.

– Корабли! – коротко бросил я. – Они задень способны пройти раз в десять более длинный путь, чем пешеход. Когда вы войдете в Индию, можно будет пересесть на корабли.

– Поясни!

– В вашей армии уже больше половины – народы Персии. Спустившись по Инду можно дальше по морю добраться до Вавилона. Это раз. А жители Македонского царства и остальной Эллады смогут добраться до Эритрейского моря[7], там по специально оборудованной дороге добраться до Нила, а уже из него на кораблях добраться до дома.

– Там раньше был канал, – задумчиво пробормотал Лагид. – Сейчас он заброшен, но если его восстановить, можно будет напрямую пускать корабли между Индией и Элладой.

Я помнил, что восстановить этот канал суждено лишь его сыну, поэтому выразил осторожный скепсис:

– Есть ли сейчас на время, деньги и люди на такое восстановление?

– Поначалу можно поступить так, как предлагаешь ты, – согласился он. – Дорога всё равно нужна для того. чтобы снабжать строителей канала едой, водой, материалами и инструментами… И поставлять новых работников.

Мне неожиданно поплохело: припомнилось читанное где-то, что даже в XIХ веке людей на стройке Суэцкого канала погибло столько людей, что «голова к ногам» можно было могилами покрыть могилами один из берегов канала. И на второй ещё немного осталось бы[8]. Это сколько же погибнет сейчас?

– Канал построили при Дарии I, Египет в это время был частью Персии! – рассуждал Птолемей. – Деловые Дома Вавилона не могли стоять в стороне. Так что надо вечером расспросить Бел-Шар-Уцура. Он не может не знать деталей.

– Хорошо, расспросим! – согласился я.

– Но мне нравится твой стиль, Руса! Знаешь, почему создали панкратион? Нет? Просто многих не устраивали правила кулачного боя и борьбы. А если этих людей не устраивают правила – они просто отказываются от них. Вот и ты сейчас… Придумал способ, как отказаться от правил.

* * *

С прошлой главы статы не изменились.

* * *

Примечания и сноски к главе 2:

[1] Как уже упоминалось в книге «Война, торговля и пиратство…», панкратион (др.-греч. – «всё» +«сила, мощь») – возрождённый древний олимпийский вид единоборств. Слово «панкратион» происходит от названия боевого искусства, впервые включённого в соревнования античных Олимпийских игр. Волей автора начальник охраны ГГ Левон-младший – мастер этой борьбы, за что и получил прозвище Панкрат.

[2] Наиболее ранний бетон, обнаруженный археологами при раскопках в посёлке Лепенски Вир(Сербия), можно отнести к 5600 году до н.э. В одной из хижин древнего поселения из бетона, замешанного на гравии и местной извести, был изготовлен пол толщиной 25 см. Автор решил, что ко времени действия романа эта технология могла распространиться и на соседнюю Македонию.

[3] Упоминания о ней встречаются много где, поэтому книгу и автор не назовёт. Сама технология называется «макадам», в честь изобретателя – шотландского инженера Джона Мак-Адама, Изначально такие дороги делали без применения связующих материалов, но с массовым внедрением самобеглого транспорта, начали использовать гудрон, известь и т.п.

[4] Герострат поджёг храм Артемиды Эфесской (Эфес – ныне Сельчук, турция) в 356 году до н.э. В этом же году родился и Александр Македонский. Насчёт возраста Птолемея Лагида есть расхождения. Автору наиболее логичной кажется гипотеза, согласно которой Птолемей – сверстник Александра.

[5] Яксарт – ныне река Сырдарья, по ней тогда проходила граница Персии и землями кочевников. Мараканда – ныне город Самарканд. Мятеж Согдианы под предводительством аристократа Спитамена зафиксирован в исторических источниках.

[6] На самом деле, численность населения Индийской сатрапии оценивалась ~ 5 млн. чел. Но это тоже очень много.

[7] Эритрейским морем Геродот называл Красное море.

[8] При общей длине Суэцкого канала в 160 км число погибших оценивается в 120 тысяч человек.

Глава 3

«Новые сложности»

– Круче к ветру бери! – азартно скомандовал Волк. – Уйдут же!

– Ты, Савлак, абордажем командуй! – грубо ответил ему Йохан Длинный, лучше всех в экипаже прочувствовавший особенности нового паруса. – А тут – я!

Потом нехотя пояснил:

– Нельзя круче! И так на пределе идём. Не приведи боги, волна сильнее плеснёт – опрокинет нас. Но ничего, зато мы их обогнали, а сейчас и от ближнего берега отрежем.

– А если они к другому берегу залива уйдут?

– Не успеют. Парни у нас свежие. А эти – грести устали. Раньше догоним да крюками зацепим.

Будто подслушав их разговор, преследуемая лодка резко вильнула и направилась к дальнему берегу.

– Спустить пар-рус! – тут же прогремел с мачты голос Пирата, опередив команду Длинного буквально на мгновение.

Большая часть команды была уверена, что старый попугай умнее большинства людей, а идиотом порой притворяется только потому, что посмеивается над ними.

– И-и-и-р-раз! И-и-и-р-раз! – управление «мышиной ладьёй» перешло к Боцману, и на этот раз он не доверился гребным указчикам. – Правый борт, активней!

– Абордажники, на нос! Готовь крюки! – внёс свою лепту и Мгели.

– Готовь кр-рю-ки! – активно поддержал крылатый бандит.

– Живьём брать! Лодку не раздавите! – напомнил команде капитан. – Они нам на вопросы должны ответить!

Да уж, вопросов у команды накопилось много, а купание в стылой зимней воде заканчивается быстро – либо тебя вытащат, либо пойдёшь ко дну.

Из-за зимнего времени вся северная часть Восточного моря была покрыта льдами, поэтому к дельте Ра, и тем более – к самой Астрахани[1] им было не подобраться.

Судя по рассказам, будущий город пока не особо впечатлял – два ряда рогаток, шалаши и землянки, несколько дровяных сараев и скромный частокол, за которым полторы сотни населения могли бы укрыться в случае набега.

Да в стороне стоял участок, на котором местный камыш рубили, измельчали и вываривали. Как объяснил Волку Руса, именно ради переработки камыша так спешат со строительством города.

Основная цель Волка находилась ещё выше по течению, но добраться туда можно было только месяца через два. Вот Мгели и занимался пока разведкой западного берега: где ставить фактории, какие товары интересны местным, что могут предложить взамен… А главной его задачей было обеспечение безопасности этой торговли. Как говорится, «рыбак рыбака видит издалека!»

Вот и поставили бывшему пирату задачу разузнать про местных грабителей. Понятное дело, что степняки – народ лихой, если зазеваешься, любой тебя убьёт и ограбит, другие в этих местах просто не выживают. Его задачей было разузнать про тех, кто придёт ограбить даже тех, кто не зевает.

И вот на тебе! Уже почти две недели, как берега будто вымерли. Нет, следы стойбищ и даже парочки постоянных деревушек найти удалось, но – именно следы. Люди срочно откочевали отсюда вместе со скотом, а деревни были кем-то сожжены. И как прикажете вести разведку?

И вот сегодня наблюдатель заметил лодку, а в ней – трёх рыбаков, которые бросились к берегу, едва заметив их корабль.

– Цепляй их! – скомандовал Волк.

– Табань! – распорядился он, едва пара крюков впилась в борта преследуемой лодки. Однако рыбаки побросали свои вёсла и тщетно пытались отцепиться. Идиоты, их же сейчас корпусом раздавит!

– Кр-хак! – невнятно и печально донеслось откуда-то снизу.

– Вытащите этих тупиц! – недовольно распорядился Волк. – Растереть спиртом и влить внутрь хотя бы пол кружки!

Про нелюбовь местных к винам и крепким спиртным напиткам команда уже знала. Вместо этого они пили некое «веселящее молоко», напиток со странным вкусом, опьянение от которого подступало незаметно, но было очень буйным.

– А как согреются, мы с ними и поговорим!

* * *

Я вернулся в лабораторию и попытался провести оставшееся до ужина время с пользой, но неожиданно туда вломились мои жёны. Вид у них был решительный, поэтому я совершенно не удивился их дружной фразе: «Руса, нам нужно серьёзно поговорить!»

Ну, надо, так надо. Тем более, что я так и не понимал, почему так сильно греются сердечники магнитов в генераторах. Единственное, что я смог обнаружить, это что в электродвигателях они грелись даже сильнее.

Первым делом они заставили меня умыть руки и лицо. Затем они, пыхтя, но не прося ни у кого помощи, притащили ковёр, расстелили его, усадили меня рядом и зачем-то разули. Я со всё возрастающим интересом следил за их действиями. Мне в четыре руки омыли ноги, обтерли подолами своих платьев и жестами предложили перейти на коврик. «Всё страньше и страньше», как говаривала Алиса.

– Переоденься! – распорядилась София, предложив мне белоснежный халат. Ну, раз надо… Пока я переодевался, эти две оторвы разделись, омылись из тазика сами и надели на себя коротенькие туники.

Затем София уложила в центре ковра несколько камней, а них поставила жаровню, вокруг которой мы и расселись.

– Муж наш, Розочке уже пятнадцать, и завтра – годовщина вашей свадьбы. Но боги до сих пор не даровали вам ребенка.

Не знаю, как там насчёт богов, а я приложил к этому немало усилий. В прошлой жизни мы, наоборот, приложили немало усилий, чтобы обзавестись детьми, поэтому я был в курсе насчёт наиболее благоприятных дней для зачатия и того, как их вычислять. Вот и старался в эти периоды спать не с Розой. А если избежать этого не получалось, то прервать акт раньше времени. Сам я считал, что заслужил за приложенные усилия если не орден, то хотя бы медаль. Однако мои девчонки, похоже, думали иначе.

Дальше был интересный ритуал, явно пришедший из древних времен. София что-то спела без музыки, причём, хотя пела она по-гречески, смысл от меня ускользал, слишком уж древними были слова и речевые обороты. Продолжая напевать, она взяла в руки подобие лука и несколько деревяшек и начала активно совершать этим «луком» возвратно-поступательные движения. Одна из палок, обмотанная тетивой, при этом быстро крутилась, и вскоре от деревяшек явственно потянуло дымком. София продолжала свои манипуляции, и через некоторое время выскочил язык пламени.

Надо же! Я и не думал, что в этом времени кто-то ещё умеет разводить огонь трением. Хотя… Физика простая: палка быстро крутилась, вот место соединения и нагрелось. Чёрт! Вот же причина! В моих генераторах и двигателях тоже есть вращение. Вихревые токи! Они и греют сердечники магнитов, отбирая часть мощности. Ура, причина найдена! Теперь способ борьбы с потерей мощности можно искать не вслепую.

Когда огонь разгорелся, София встала и произнесла:

– Ритуал совершен. Теперь вы должны любить друг друга. Прямо сейчас. И у вас всё получится. А я постерегу, чтобы никто не побеспокоил.

Чёрт! А ведь сегодня как раз самый благоприятный день для зачатия. И что же мне делать? Снова профилонить или, раз девчонкам это так важно, уважить их мнение?

* * *

На вечернем застолье я даже сидел с трудом. Одним разом дело не ограничилось, трижды пришлось потрудиться, да и заводили они меня так, что великий русский вопрос «Что делать?» отпал сам по себе, за меня решало бессознательное.

Поэтому сейчас я пил только чай, а из еды ограничился сладостями, понимал, что иначе засну прямо за столом. Эх, до чего же жаль, что нет здесь ни кофе, ни даже настоящего чая. Ладно, я знаю замену, пусть и не такую вкусную. Достал из-за голенища сапожка фляжку, открыл и отхлебнул. Ох и го-о-орько же! Раствор хлорида кальция, его мне в детстве «для роста костей» скармливали. Так, теперь минут пятнадцать бодрости у меня есть.

– Строительство этого канала вёл Дом Мурашу, – с достоинством излагал Бел-Шар-Уцур. – И они немало увеличили своё влияние, поставляя рабов на эту великую стройку.

– Только рабов? – тут же вежливо поинтересовался Гайк.

– Разумеется, нет. Они давали царю в долг, поставляли скот, инструменты, еду, воду и топливо. Также они нашли специалистов по шлюзам и каналам, писарей и кладовщиков, строили порт в Эритрейском море и корабли…

– А зачем шлюзы? – удивился я. Я ведь помнил, что Суэцкий канал никаких шлюзов не потребовал.

– Самая низкая часть канала на восемнадцать локтей ниже уровня Эритрейского моря. А разница с рекой Перава, которую местные называют Хапи, а эллины – Нейлос[2], ещё больше.

– Насколько больше?

– Очень по-разному. Эта река регулярно разливается, принося множество ила. Жители страны Кем считают эти разливы божественными, ведь река удобряет их поля. Но для канала они оказались губительными.

– Почему? – удивился уже Птолемей.

А я догадался. Во-первых, изобилие ила заставляет Нил менять русло, поэтому русло могло отступить от канала. Да и в самом канале этот ил постепенно оседал, уменьшая его глубину. То есть нужно регулярно его чистить, иначе через какое-то время там и малую лодку будет невозможно провести.

– Первое судно прошло по каналу лет сто семьдесят назад, а уже во времена моего деда он почти зарос.

– Что значит почти, уважаемый? – поинтересовался мой брат.

– Это, Тигран, означает, что вода там появлялась только на две-три недели, когда разливалась река. Тогда не очень большие папирусные лодки можно было довести до Горького озера. Дальше канал пересох.

– Это Горькое озеро до сих пор существует! – вмешался Панкрат. – Мы ездили туда. Его уровень понизился по сравнению с прежним локтей на десять примерно.

– Как вы это определили? – удивился я.

– По остаткам старых сооружений – плит канала, гранитных стел с надписями на четырёх языках, набережных и пирсов.

– А дальше? За горькими озёрами?

Начальник моих телохранителей только улыбнулся.

– Часть канала, близкую к реке, по мере сил поддерживают, чтобы орошать поля. А та часть давно никому не нужна. Её давно занесло песком.

– Всё верно! – подтвердил внук Энкиду. – Вот для того и были нужны шлюзы, чтобы вода из Горьких озёр не засаливала воду канала и поля вокруг.

– То есть, канал можно восстановить? – с жадным интересом спросил Птолемей. – Расчистить от ила и песка, заново отстроить шлюзы и плавать?

– Теоретически – да, возможно! – нехотя согласился вавилонянин. – Хотя я не уверен, что стоит вести канал по тому же руслу. Но это потребует много времени и людей.

Птолемей довольно улыбнулся и подмигнул мне.

* * *

Насильно вливать в спасённых рыбаков пришлось только первую дюжину шекелей крепкой настойки[3]. Потом их развезло, и дальше они охотно употребляли всё, что им предлагалось – пиво, кагор, пунш, обычное вино… Разумеется, не пренебрегали они при этом и закуской. Уже через полчаса они вовсю болтали с экипажем «Любимца Ранхи».

– Что случилось? – пьяно переспрашивал один из них. – Война у нас случилась. Летом наши вожди ходили в большой набег на север, и слегка пощипали савроматов. А сейчас те решили ответить.

Мгели понимающе кивнул. Похоже, им крупно не повезло. Не время сейчас для торговли и для открытия факторий.

– Но ничего! – пьяно поддержал беседу другой рыбак. – Сейчас наши просто отступили слегка. Вот соберемся с силами, да по весне ка-а-ак врежем этим ублюдкам.

– Гр-рабь! Сер-реб-р-ро! Дар-ри-ки! Др-рах-мы! – на койне поддержал тему попугай. И как понял, о чём речь идёт?

– И славно пограбим! – развил тему третий. – До самой Ранхи дойдём!

А вот это было уже совсем плохой новостью.

* * *

Спать меня не отпустили. Девчонки загнали меня в баню, чтобы горячая вода и массаж «в четыре руки» прогнали из меня хмель и усталость, а затем снова пришлось «трудиться для укрепления семейного очага». У меня ещё мелькнула мысль о связи «чистого» огня в жаровне, который они разводили днём, и понятия «семейный очаг». Похоже, связь огня и семейных уз идёт из далёкой дописьменной истории.

Ещё пара заходов, и я провалился в глубокий сон.

* * *

«Одной из причин промышленного прогресса стало изобретение верхнебойного или наливного водяного колеса, обладающего большей мощностью и коэффициентом полезного действия…» – размеренно жужжал в классе голос нашей «исторички» Анны Серафимовны, прозванной нами, разумеется, Ванной Керосиновной. – «Поликарпов! Опять спишь на уроке? Что я только что говорила⁈»

Я вскочил, судорожно формулируя ответ. Уф-ф-ф! Это только сон. Но… Чёрт побери, до чего же полезный! Одной из проблем, над которыми я бился последние дни, было ограничение по единичной мощности водяного колеса. Мои замеры и расчёты показывали, что больше четырёх-пяти киловатт с одного колеса снять не получится. Но оно крутится слишком медленно для моих генераторов, поэтому неизбежны были потери при трансформации, а затем и в генераторе. В общем, даже о трёх киловаттах электрической мощности с колеса мне оставалось только мечтать.

Мастера Озёрных при всем старании за год могли изготовить и установить не более восьми новых колёс, и на три из них у родни уже были планы. В итоге получалось, что суммарно за год я мог получить десять-пятнадцать киловатт электрической мощности.

Причем срок их использования – чуть более двухсот дней в году, потом колёса приходилось снимать на зиму. С учётом всех ограничений, а первый год я мог получить 25–35 тысяч киловатт-часов, не больше.

Много это или мало? Смотря для чего. Электролиз ацетона – операция энергоёмкая, к тому же чуть больше половины тока уходила на побочные реакции. В итоге этого едва хватило бы на десяток тонн, а нам Птолемею и Македонскому требовалось на порядок больше.

Нет, на удивление вовремя я про верхнебойные колёса вспомнил. У них и КПД почти втрое выше, и единичная мощность… Я углубился в прикидки и расчёты.

Интере-е-есно! Получалось, что даже три таких колеса полностью покроют наши потребности. Вот только установить их можно не абы где, а только возле водопада, иначе нужного напора воды обеспечить не удастся. Мне и гадать не нужно, чтобы понять, как к этому предложению отнесутся мои «дедушки».

* * *

– Руса, ты что, с ума сошёл? – гремел голос моего деда. – Нам едва удалось всех убедить, чтобы все производства перенесли на территорию города. Как мы теперь людям в глаза будем смотреть?

– И не только в этом дело! – вторил ему Гайк. – Как мы безопасность обеспечим? Это же бешеные деньги! Мы даже в своём городе планировали для твоей резины отдельную башню построить.

– А зачем строить? – пожал плечами я. – Рядом с водопадом уже готовая башня стоит. Помните, мы ещё там родичей из плена выкупали? Она всё равно теперь пустует, царский гарнизон-то на новую границу перевели.

– Она царю принадлежит! – проворчал дед.

– А ему что, деньги уже не нужны?

– А толку нам в башне без гарнизона? Или ты и солдат нанять хочешь?

– Нет, я вам другое предлагаю. Там можно базу нашего ополчения разместить. Левон только порадуется

Теоретически-то можно было за несколько километров электричество по проводам передавать. Но когда я затраты на это и потери при транспортировке – мне поплохело. Чтобы это имело смысл, напряжение на генераторе надо было поднять раз в тридцать, а на это я пойти не мог. Просто не умел пока.

– Конечно, порадуется! – проворчал Гайк. – А деньги где на это взять? Чем новых ополченцев кормить? Кем их на работе заменить прикажешь? Людей и так не хватает! Вот хоть у жены своей спроси, у неё всё посчитано.

Все посмотрели на Софию.

– Мне кажется, вы сейчас не о том думаете! – прошептала она.

– И о чём же нам, по-твоему, стоит думать, внучка? – с обманчивой ласковостью спросил дед.

– Внук Энкиду вчера странно себя повёл, когда речь о канале зашла. Его Дому подвернулась возможность финансировать очень крупный проект. Нормальной реакцией был бы интерес. Или радость. На худой конец – задумчивость.

– Права ты, София… – задумчиво протянул дед. – Он нас чуть ли не отговаривал. Интересно, почему?

* * *

С прошлой главы статы почти не изменились. Появилась идея верхнебойного (наливного) водяного колеса.

* * *

Примечания и сноски к главе 3:

[1] Автор напоминает, что Восточным морем называли каспийское, а Астраханью город назвал ГГ, в честь племени астуроханей, населявшем в те времена дельту Волги, которую древние греки называли Ра, а древние персы – Ранха. И да, северная часть Каспия и сегодня зимой замерзает, а в описываемый период климат в этом регионе был немного суровее.

[2] Имеется в виду река Нил. Страна Кем – Египет. 18 локтей ~ 9 метров.

[3] Дюжина шекелей ~ 100 мл.

Глава 4

«Бабу не проведешь, она сердцем видит!»[1]

– Ну, мало ли, почему? – прохрипел Гайк. На обычное бурчание у него уже не хватало сил, совсем сдал старик. – Бел-Шар-Уцур – человек солидный. Может быть, он не привык свои чувства показывать. Или хотел сначала обдумать…

– Тогда бы он просто интереса не показывал, – возразил дед. – А тут было именно недовольство. Почему?

– Дедушка, есть такой принцип: «Ищи, кому выгодно!» – вмешался я. – В данном случае, надо перебрать все варианты и оценить, как они влияют на положение вещей. Например, это может быть выгодно его Дому, но не ему лично. Или усилит другие Дома больше, чем Дом внуков Энкиду.

– Или он помнит, чем кончил Дом Мурашу, который в прошлый раз снабжал стройку деньгами и ресурсами! – вставила Розочка. – И не хочет такой судьбы своему Дому.

Старики одобрительно хмыкнули, выслушав эту версию.

– Знаете, старшие, утро вечера мудренее. Давайте мы сейчас поспим, а с утра я попробую составить полный список вариантов. И мы их вместе оценим.

– Не слишком ли мало мы знаем про внуков Энкиду, чтобы справиться с этим? – горько усмехнулся Гайк.

– Зато дядя Изя знает про них достаточно! – уверенно заявила Розочка. – Этот Дом с самого начала работал с тамкарами Иерусалима, а у него там родня. Мы возьмём список вариантов и обсудим с ним.

– В таком виде это звучит разумно! – согласился дед.

* * *

– Что делать будем, командир? – поинтересовался Йохан. – Наша разведка потеряла смысл.

– Голубя к Еркатам отправим. А сами в Море Белого золота[2] двинемся.

– Зачем?

– Ты внимательно слушал, что эта пьянь что рассказывала? Свои деревни и кочевья они из-под удара савроматов выведут. Вожди кочевников не могут вернуться без добычи, а местные сарматы с этим поселением Еркатов уже вовсю торгуют. Так что их и будут грабить.

– Там южнее город есть. И порт, – возразил Боцман. – У них есть, что взять.

– Их, наверное, тоже попробуют ограбить! – согласился Мгели. – Но Еркатам на этот город наплевать. А вот своих работников они постараются защитить.

– Но там же большинство – колхи, а не айки!

– Всё равно, многие из них родичи Русы. Да и остальные – работают на его род. Так что их постараются защитить или хотя бы увезти. Вот мы с этого и начнём.

* * *

– Я обдумал твою идею, Руса, – сказал Птолемей, блаженно растягиваясь на горячем камне. Один из сопровождавших его воинов зачерпнул немного ароматического масла и приступил к массажу. Македонянин на некоторое время замолчал, блаженно покряхтывая. Когда массажист закончил с ним, укрыл простынёй и перешёл ко мне, Лагид продолжил: – Я имею в виду идею с врачами и лекарствами.

Я промолчал, ожидая продолжения. Это было несложно, массаж был весьма энергичным, у меня то и дело вырывались блаженные стоны. Не знаю, как это выразить словами, но ощущения были болезненно-приятными.

– Мне не трудно приказать военным лекарям или убедить божественного Александра сделать это. Но тебе ведь нужно другое.

– Да, – подтвердил я. – Мне требуются единомышленники, которые будут искренне стараться, а не просто исполнять приказ из-под палки.

– А это будет непросто. Извини, но вы не выглядите сведущими в лечении.

– Это почему ещё? – обиженно спросил я.

– Вот скажи мне, ты своего двоюродного деда любишь? А дед твой его любит?

– Странный вопрос!

– Ничуть. Даже я, мало понимающий в лечении, знаю, что хорошая баня, настойки особых трав и грамотный массаж могли бы добавить ему несколько лет жизни.

– Что-о-о⁈ – ошарашенно завопил я и попытался вскочить. Но массажист прижал меня к камню и продолжил своё дело.

– А вот то! Вы не знаете даже таких вещей, элементарных для наших лекарей. И как им поверить в твои глубокие знания в вопросах целительства?

– Погоди! Ты говоришь, что Гайка можно вылечить обычной баней и массажем?

– Ещё нужны настойки специальных трав. Для питья и для растирания. И не только ему, твоему деду тоже не помешало бы…

– Ну, так и пришли к нам такого врача! Пусть сначала он научит наших… А там, если он будет человеком вдумчивым, и мы ему кое-что покажем. Персидские врачи тоже кое-что должны знать, что эллинам неведомо. Наладим обмен знаниями и будем смотреть, кто готов не только учить, но и сам учиться. И вот таких и будем привлекать.

– Ангел вам нужен! – звонко сказал воин, закончив массаж и укрывая меня простынёй. – Это наш полковой лекарь, он и меня массажу обучал.

– Ангел? – удивился я. Имя было необычным, хотя и чисто греческим. Слово это означало «гонец» или «вестник».

– Именно так! Кстати, он вместе с нами приехал, так что твоим старикам ждать не придётся! И к тому же он учиться любит, в любом краю старался местным уловкам обучиться – и в Сирии, и в Египте, и в Вавилоне. У тебя тоже поучиться не откажется!

* * *

– Это просто чудо, что вы успели раньше кочевников! – Дикий и не пытался сдержать эмоций. – В Хураздане, как получили вашего голубя, тут же и нам весточку направили. А я разведку на лодках послал.

– И что? Ты не части, как баба, ты дело говори! – грубо перебил его Волк.

– Я и говорю! – обиделось доверенное лицо Еркатов. – Перешеек между морями тут узкий и каменистый, по нему не то, что верхом не проехать, даже пешему быстро не пройти. Но идут.

– И много их?

Дикий усмехнулся. «Как баба», говоришь, Савлак Мгели? Ну, что же, посмотрим, как ты сейчас запоёшь.

– Не очень. Сотен девять примерно. Припасы на ослах тащат.

Где-то слева глухо охнул Боцман, а справа, вторя ему, выругался Йохан Длинный. Лишь Волк сохранял спокойствие. Он обозрел небольшую башню в два этажа, в которой хранили самые ценные товары, пяток жилых мазанок да столько же больших сараев.

– В сараях мы по раздельности храним мирабилит, готовую продукцию, уголь, дрова и продукты! – пояснил Дикий.

– Отстоять можно только башню, – сделал вывод Волк. – Считанные дни. Да и то, если наседает обычное племя, выставившее несколько дюжин воинов.

– Вот и я так же думаю! – согласился Дикий. – У меня не воины. И не крепость. Еркаты распорядились отправить сюда корабли, но те даже из Александрополиса выйдут только завтра.

– Понятно… – скривился Волк. – Командуй своим людям погрузку. Только лишнего пусть не берут. «Любимец Ранхи» невелик, и так тесно будет. Но вывезу всех.

– Да погоди ты! У меня мысль получше имеется.

Волк одарил парня своей знаменитой усмешкой.

– Получше говоришь? Ладно, излагай.

– Мы добычу с двух плотов ведём, они на якорях стоят, один в шести стадиях отсюда, другой – в восьми. Плоты большие, всех примут. Людей туда уже начали вывозить. Вместе с имуществом и самым ценным оборудованием.

– Тьфу ты! – не сдержал чувств Полуперс. – Что ж ты сразу не сказал?

– Так вы не давали! Ваш миопарон мне нужен не только для того, чтобы быстрее всё на плоты перевезти.

– А для чего ещё? – недобро щурясь, уточнил Мгели. – В погрузке помочь?

– Нет! – серьёзно, глядя волку прямо в глаза, ответил Дикий. – Вам никак уставать нельзя. Кочевники не дураки и не слепые, плоты наши быстро обнаружат. И захотят захватить, так что вы нам нужны для защиты.

– На чём захватывать будут, сухопутная твоя душа? – рассмеялся Йохан. – По берегам лодок не осталось.

– Зато у них полно деревянных повозок и кожаных мешков. Видал, как кочевники через крупные реки переправляются? Обычно вплавь, обнимая надутый мешок. А для перевозки тяжелых вещей они плоты собирают. Как раз из деревянных частей повозок и таких вот «пузырей».

Волк снова усмехнулся, на этот раз в адрес противника.

– Ну-ну, пусть попробуют. Мы ж их даже жечь не станем, просто корпусом передавим, как мышей.

– Вот потому я и радовался, что вы успели. И что это – именно вы. Лучше Волка и его «стаи» с такой работой никто не справится.

* * *

– Софочка, любимая, меня можно поздравить! На сегодняшних испытаниях сердечники в магнитах почти не грелись.

Оказалось, что достаточно вместо единого кованого штыря поставить спрессованный набор стальных пластин. Я их ещё слегка окислял, чтобы получить тонкий слой изоляции на поверхности. Теперь надо только усилить бригаду по изготовлению изолированных проводов и поставить им соответствующие задачи.