Текст книги "Руса. Покоритель Вавилона (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Сохранился ли у тебя образец порошка? – через переводчика спросил один из царей.

Бывший тысяцкий кивнул и полез за пазуху, где в небольшом мешочке хранились остатки селитры.

Цари осмотрели и даже обнюхали этот порошок, потом передали его мудрецам, один из которых удовлетворённо кивнул, явно признав порошок.

– Великие цари довольны тобой и твоей службой! – сказал сопровождающий. – Теперь иди домой и жди, а пока – учи наш язык.

* * *

– Мне знаком этот порошок, о великий царь! Его добывают к югу от наших земель[7] и используют для пропитки трута.

– Мой царственный брат! – вмешался в беседу царь Абисар. – Думаю, нам стоит раздобыть побольше этого порошка. И пусть наши мудрецы за оставшееся до битвы время научатся делать своих «огненных змеев» и «громовые стрелы»!

* * *

[7] Основные месторождения индийской селитры находятся на северо-западе Индии, к югу от Пенджаба, где правит царь Пор.

* * *

Поговорка недаром говорит, что «на чужой сторонушке рад родной воронушке». Я и в прежней жизни слышал истории, о том, как на чужой стороне начинали приятельствовать олигархи с бедными студентами или интеллигенты с токарями. Но всё же никак не ожидал от себя, что настолько сближусь с Волком и его «стаей» – не мог даже предположить!

Нет, использовать их для наших целей – была здравая идея. И общались мы последние пару месяцев не просто так, я учил их навигатора и Деметроса настраивать часы, других членов экипажа – пользоваться корабельной кухней и опреснителем воды…

Кроме того, научил Деметроса и Мгели пользоваться собранным мной «на коленке» барометром-анероидом и чинить его при нужде. Конструкцию типового прибора я не помнил, поэтому просто герметично прикрыл сосуд каучуковой мембраной. При изменении давления она прогибается, а прикреплённая к ней стрелка «ползёт» по шкале. Конечно, точность получается та ещё, но «ясно», «пасмурно» и «ураган» определить получалось. А большего нашим морякам и не требовалось.

Вообще, месяцы эти вышли напряженные и для них, и для меня. В месте наибольшего углубления скалу пришлось взрывать трижды, а во большинстве других мест – дважды. Аммиачную селитру израсходовали начисто, а биодизель пришлось получать дополнительно. Но пару недель назад я с облегчением смог утереть лоб, передохнуть денёк и… Снова погрузиться в дела. Дело в том, что мои жёны-красавицы вместе с невесткой[8] придумали всё замечательно, но не учли, что меди в Египте добывается раз в 10–12 больше, чем в Царстве Армянском. Поэтому мне пришлось собирать дополнительные ячейки для электрорафинирования меди. А заодно и обучить на месте операторов этих установок.

* * *

[8] Невестка – в данном случае жена брата (но в принципе может означать и жену сына).

* * *

А Волк со своими людьми в это же время тащил свои миопароны по каналу. Тащить пришлось в буквальном смысле: где-то канал обмелел, в других местах приходилось обходить посуху сооружённые Вигеном дамбы. Зачем дамбы? Да потому, что уровень воды в начале канала поднялся метров на девять-десять выше, чем здесь, на дамбе перед Большим Горьким озером.

Без этих дамб вода просто стекла бы в озеро, а нам требовалось, чтобы она затопила выделенные под поля участки. Да и скорость течения в результате была бы слишком опасной для кораблей в таком узком канале.

Всё логично, но в результате экипажам целых семь раз пришлось вытаскивать корабли из канала и посуху обходить дамбы и мели. Сегодня до обеда они совершили очередной подвиг, спустив их в Большое Горькое озеро.

– Руса, бросай ты эту вонь, пилав почти готов! – весело бросил Йохан Кесеф, ворвавшись в мою здешнюю лабораторию.

– Др-рянь! Жр-рать иди! – тут же поддержал его попугай по кличке Пират.

Я невольно улыбнулся. Этот персонаж и так умел без мыла влезть в любую щель, а за счёт своего попугая внушал симпатию многим. Неудивительно, что он сумел проникнуть и мимо моей охраны. А это вам не какой-то старичок вахтёр, к моей безопасности род Еркатов относится предельно серьёзно.

– Это не вонь! – ответил я, не гася улыбки. – А запах больших денег!

В общем-то, я его не обманывал, хотя и не стал излагать всю цепочку рассуждений. Завтра, когда они уплывут в сторону Малого Горького озера, я тронусь домой, прихватив с собой первую порцию «отходов» от очистки меди: никель, цинк и шлам. Из последнего я в своей хуразданской лаборатории извлеку платину, приготовлю катализатор, и у наших химиков начнётся совершенно новая жизнь. Поставщиков мочевины у нас хватало и до Клеомена, да и сами мы немало собирали, но… Вы себе представляете, сколько этого продукта можно собрать с трёхмиллионного населения Египта⁈ По моим прикидкам – больше двух тысяч тонн в месяц. Разумеется, такое количество сырья нам не освоить, но с «азотным голодом», можно сказать, покончено навсегда.

Я приоткрыл приёмник, после чего птица с негодующим криком поспешила вылететь на свежий воздух. Ну да, смесь окислов серы и азота даёт тот ещё «аромат». Бывший пират закашлялся, прикрыл нос, но не уходил.

– Вот, Длинный, смотри! – показал я ему сростки оплывших бесцветных кристаллов. – Это – гидросульфат нитрозила. Если смешать его с разбавленной серной кислотой, получу концентрированную. А без неё, братец, вся наша химия встанет! Так что я тебе правду говорю – эта вонь принесёт нам ба-а-альшие деньги!

Я ведь получение серной кислоты раньше таким хитро вывернутым, энергоёмким и трудозатратным способом не от хорошей жизни наладил. Катализатора подходящего не было, да и с сырьём не всё ладно было. Но сначала залив Кара-Богаз-Гол и озеро Урмия дали мне неограниченное количество сульфатов[9], а теперь наместник Египта Клеомен дал выход на внушительные количества платины и мочевины.

Рот поневоле расплылся в улыбке. «Баста, карапузики! Кончилися танцы!»[10] Теперь я и гидролизом всерьёз займусь. Серную кислоту в конце процесса гасят известью, выделяя гипс в осадок. Так теперь я в одну стадию из гипса обратно серную кислоту получу. Красотища[11]!

Жаль, циклический процесс пока организовать не получилось, не те возможности у аппаратуры, да и персонала с нужной квалификацией нет вообще. Да, даже я сам «не потяну». Слишком многого не знаю. Ну да ничего, даже то, что получилось по сравнению с прежней технологией – небо и земля!

* * *

[9] О добыче мирабилита в заливе Кара-Богаз-Гол, или, как его называли в это время, Море Белого золота, рассказано в романе «Война, торговля и пиратство…», там же описано начало интриги, вынудившей племена, живущие вокруг солёного озера Урмия увеличить добычу соли и начать делиться сульфатами и содой с родом Еркатов.

[10] «Баста, карапузики! Кончилися танцы!» – цитата из мультфильма «Волк и семеро козлят».

[11] На самом деле насчёт «одной стадии» ГГ погорячился. Цепочка реакций: 1) При прокаливании CaSO4×2H2O = CaSO4 + 2H2O Затем при прокаливании с песком и глиной при температуре ~ 900 С идёт реакция 2) 2 CaSO4 +2 SiO2 = 2 CaSiO3 + 2 SO2 + O2 Смесь оксидов серы и кислорода направляют в реактор, куда добавляют оксиды азота и водяной пар, происходят реакции

3) 2 NO + O2 = 2 NO2 4) 2 SO2 + 3 NO2 + H2O = 2 (NO)HSO4 + NO при этом гидросульфат нитрозила выпадает в осадок в виде бесцветных кристаллов (если температура не выше 73.5 С), а оксид азота направляется на стадию 3. При смешивании гидросульфата нитрозила с водой или разбавленной серной кислотой происходит реакция 5) 2 (NO)HSO4 + H2O = 2 H2SO4 + NO + NO2

Отмечу, что в промышленности нитрозный метод получения серной кислоты выглядит иначе.

* * *

– Руса, ты сам не понимаешь, какую классную штуку ты придумал! После твоего пилава даже меня тянет любить всё человечество! – пафосно выдал Рустам Полуперс.

– Руса – вообще редкий умник! – лениво ответил Боцман. – Взять хоть его определитель погоды, нужнейшая же штука! Или тушёнка…

– Вот только дробовик его – хрень ненужная! – привычно уже возмутился Гоплит.– стоит втрое дороже лучшего арбалета, а дальнобойность – никакая! Да и попасть из него непросто!

Три недели назад специально для экспедиции Мгели доставили дюжину дробовиков. И с самого первого дня Гоплит ныл. Мол, зачем они нужны, на каждом корабле «скорострелки» стоят, у них и дальность выше, и точность. А скорострельность – сравнимая. Разумеется, он не упустил и последнюю возможность донести своё ценное мнение до моих ушей. Завтра их ждёт начало изматывающей дороги. Нет, озёра они пройдут легко и быстро, их успели соединить небольшим каналом. Но затем – почти три десятка километров волоком по палящей пустыне до Красного моря. Вода и еда привозные, и даже выделенные в помощь люди и тягловый скот возьмут на себя лишь часть усилий.

– Так, хватит! – хлопнул я ладонью по колену. – Мне надоело это нытьё, сейчас вас ждёт короткое, но очень забавное зрелище. Маугли, всё готово?

Мой старый помощник показался из-за каменной стены, стоявшей в отдалении, кивнул и снова спрятался. Отлично! Панкрат протянул мне дробовик, неодобрительно при этом хмурясь. Хоть оружие уже и вылизали, он всё равно считал, что лично мне вести огонь из него слишком рискованно. Ничего, потерпит! Тут двойная польза – и наших разведчиков неведомых земель убедить, и самому потренироваться. Может ведь и так случиться, что огнестрел мне придётся для самообороны применять. Я переломил ружьё, зарядил, изготовился и скомандовал:

– Дай!

За стеной Маугли с помощником освободили рычаг простенькой катапульты, и тарелка взвилась в воздух.

– Бах! – оглушительно рявкнуло оружие. Промах! Похоже, упреждение надо чуть больше брать.

Переломил, подцепил специально прихваченным крючком донце гильзы и извлёк. К счастью, она не порвалась и не застряла, что до сих пор иногда случалось. Зарядил, отдышался, изготовился и снова:

– Дай! Ба-бах!

Вот, теперь красота! Только осколки брызнули!

Цикл повторился ещё пять раз, с единственным промахом.

– Вот, Гоплит! А теперь попробуй тоже самое с арбалетом повторить! – торжествующе сказал я. – Это оружие. Может, и не очень дальнобойное, да и точность хромает… Зато его можно с собой на берег захватить. Или в лодку. А там шесть дробовиков, братцы, на многое способна.

– К тому же, если вместо дроби взять картечь, она и доспех пробивает! – веско добавил Волк.

* * *

Статы дополнились гидросульфатом нитрозила.

Глава 25

«Урфин Джюс и его деревянные солдаты»

– Перерыв на час! – скомандовал Боцман.

После этой команды никто не повалился отдыхать, напротив, суета только усилилась. Одни потянулись с мисками и кружками к котлам передвижной кухни, другие – распрягать волов и обихаживать их, третьи – принимать прибывший караван водовозов.

– Славно всё же, что Руса придумал упряжь и для верблюдов тоже! – негромко заметил Деметрос. – Волы пьют много, а ходят медленно. Мы воды не навозились бы. Вьючный верблюд всего два-три таланта тащит, да и то – когда в возраст войдёт. А с новой упряжью вчетверо больше получается.

– Я не пойму, уважаемый, как они тогда целый город водой снабжать собираются?

– Ты про Александрию Эритрейскую спрашиваешь? Так всё просто: года не пройдёт, как от плотины, что перед Большим Горьким озером насыпали, акведук протянут.

– А высоты хватит, учитель? – поинтересовался Птолемей, ученик философа.

– Не хватило бы, но там же нории поставили. Часть воды спускается вниз и будет поднимать другую часть наверх. Вообще, пока эта конструкция временная. Через год постоянные шлюзы поставят, и «мышиные ладьи» без проблем смогут до южного берега Малого Горького озера доплывать. А потом начнут канал от моря до этих озёр расчищать…

– Почему не наоборот – от озёр к морю?

– Так в озёрах уровень воды почти на полтора десятка локтей ниже, пришлось бы мощные водоподъёмники ставить. А зачем? От моря проще. Вот только акведук дотянут, снабжение топливом и едой наладят… А там года за три-четыре и канал расчистят.

– Погоди, уважаемый! Я думал, канал дольше строить будут? – удивился Волк.

– Разумеется, работы предстоит ещё много! – улыбнулся философ. – Канал расширят и немного углубят, так, чтобы в нём две триеры разминуться могли. А со временем озёра заполнятся водой, и канал превратится в реку.

– Тогда зачем акведук строить, учитель? Если река дойдёт до самого Эритрейского моря? – снова задал вопрос юный Птолемей.

Тот добродушно рассмеялся и пояснил:

– Этот процесс займёт десятки лет[1], а может быть – даже века. Всё это время город надо снабжать водой, а возить её караванами – дорого. Но люди Дома Энкиду всё продумали.

* * *

[1] При строительстве Суэцкого канала процесс растворения солей занял более 60 лет. В реальности романа и солей отложилось меньше, т. к. озёра высохли не полностью, и растворение будет происходить не в морской, а в речной воде, так что соли могут раствориться и быстрее. Но вода в Озёрах при этом будет солёной. И как скоро она сможет стать приемлемой для питья – неясно. Но процесс этот будет очень долгим.

* * *

В Деловых Домах Вавилона статус «сына» означал не только статус высшего управленца, но и совладельца возможно, поэтому увольнения с такого поста не предусматривалось. Провинившегося перед Домом обычно без особого шума отправляли на тот свет либо коллективным решением остальных «сыновей» ссылали в глухомань, где серьёзно навредить общему делу затруднительно. Дом Энкиду отличался в этом плане только тем, что вместо «сыновей» были «внуки», так что на собрание Совета Бел-шар-уцур шёл с понятным волнением, а вернувшись, позволил себе вместо пива укрепить нервы новинкой от Еркатов под странным названием «коньяк».

– Мои источники доносят, что этот напиток получают, настаивая виноградный спирт на жжёных опилках и щепках, – между делом сообщил Филин, составивший ему компанию. – Но по вкусу этого не скажешь[2].

* * *

[2] Автор напоминает, что ГГ в прежней жизни не увлекался изготовлением спиртного на дому, это делала его жена. Тем не менее, он был в курсе ускоренного способа получения коньячных напитков. Вряд ли тем, что у него получилось, можно гордиться. Но за неимением материала для сравнения потребитель нашёлся.

* * *

Его собеседник неопределённо хмыкнул и налил ещё по порции.

– И как всё прошло? – поинтересовался шпион. – Не забудь, это ведь и моей шкуры касается. А я к ней как-то привык…

– Сначала они не хотели и слушать. Напоминали про запрет на строительство канала, старики орали, что мы сдались перед какими-то пройдохами с окраины. Дескать, это – позор и теперь другие Дома нас быстро сожрут…

– А ты?

– А что я? Показал им отчёты о том, как Руса скалы крушил. Потом – предложения наших мастеров на тему, где и как это у нас в Междуречье применить можно. А это, сам понимаешь, возможность сильно потеснить Старые Дома. Но эти ослы всё равно кричали, дескать, я права не имел без общего решения ничего делать. Мол, раз Совет запретил, то только он запрет и может снять.

Филин саркастически усмехнулся и спросил:

– А то, что за это время Руса уже домой уехал бы, они, конечно же, не учитывали?

– Ты сам понимаешь, что на Совете не обсуждалось, сотрудничаем ли мы с Еркатами, а просто искали повод меня сожрать. Но я им показал твои доносы. Когда до них дошло, что у Клеомена просто не может найтись нужного количества денег, чтобы одновременно финансировать строительство канала и снарядить флот для торговли с Пунтом и прочими странами, они заинтересовались. А сообщение о контактах Клеомена с Домом Гуд окончательно переменило настроения. Если «быки» дают наместнику столько денег, это не может нас не тревожить.

– Так ты теперь молодец?

– Нет, так далеко их великодушие не зашло. Мне всё равно прополоскали мозги, погрозили пальчиком и сказали так больше не делать. Но тут я выложил последний козырь – кошелёк с монетами из «небесного металла». Вот это их и подкосило.

– И что теперь, Непоседа?

– Ничего особенного! – пожал тот плечами. – Я отправляюсь в Армению, договариваться с руководителями родов о расширении сотрудничества. А вот для тебя есть особое задание. Надо выяснить, о чём Гуды всё же договорись с Наместником.

* * *

Путь я проделал с куда большим комфортом. Новый корабль Библиофила назывался «Улыбка Тихеи» (как портовая капелея в Трапезунде) и был модернизированной биремой. Одному из пиратов повезло захватить в бою корабль критской постройки, после чего он на всякий случай перебрался на Чёрное море. Или, как его тут называли, на Понт Евсинкский. Тут его везение и кончилось: этот самонадеянный болван напал на миопарон нашего героя, положившись на двойной перевес в численности команды и некоторое превосходство в скорости.

Однако «Чёрный орёл» с толком использовал преимущества нового парусного вооружения и высокую маневренность миопаронов, не давая себя догнать и обстреливая преследователя зажигательными снарядами и «громовыми стрелами». Через некоторое время пират передумал и бросил преследование кусачей добычи, но это не устроило Библиофила. Он сам погнался за биремой и гнался за ней до тех пор, пока она не выбросилась на берег. Большая часть пиратской команды спаслась бегством, а трофей был снят с мели и доставлен в гавань Трапезунда, где его подремонтировали и переделали.

Силовой набор корабля усилили, как сумели, сменили парусное вооружение на новое и поставили прочие новинки, придуманные Еркатами, после чего корабль и был передан в эксплуатацию Библиофилу.

Достоинства трофея я оценил сразу. Полноценная палуба, а не настил, причём раза в полтора длиннее, чем у «мышиных ладей», а водоизмещение примерно вдвое выше. Численность команды при этом увеличили всего в полтора раза, так что на вёслах прежнюю скорость «Улыбка» теперь показывала только под парусом и при благоприятном ветре.

В результате из быстрого, но забитого военного корабля получился неплохой рейдер, способный делать переходы раза в три дальше, чем миопарон, с приличным запасом воды и провизии, а главное – с мощным дальнобойным вооружением.

В порты мы теперь заходили реже, шли быстрее, да и было не так тесно. Грубо говоря, я сменил общий вагон на плацкартный. Не верх комфорта, но и выспаться можно, и ноги на палубе размять… Опять же – горячая пища – три раза в день, а горячий чай или желудевый кофе в любое время. Что? Да, настоящий чай, пусть и зелёный. Заварка наконец-то догнала меня, так что я теперь наслаждался ещё одним знакомым вкусом.

Впрочем, после занятий, устроенных мне командиром здешней абордажной команды, это было не только наслаждением, но и физиологической необходимостью. Сначала разминка минут на двадцать, а потом столько же мечами звенели. Точнее, когда мне удавалось отбить его меч, получался не звон, а лязг. Он же старался избегать ударов клинок в клинок. Ложные атаки, быстрые уколы и мягкие, едва касающиеся отводы моего клинка – вот суть его стиля.

Разумеется, я проиграл с разгромным счётом. Лишь один раз мне удалось нанести укол первым, да дважды – нанести удар одновременно с ним. О том, сколько я пропустил, лучше помолчать. Хоть мы упражнялись с тупыми учебными клинками, да и наставник старался не бить в полную силу, но завтра я снова кучей новых синяков в дополнение к уже имеющимся.

Так что теперь я с полным правом лежал на палубе, прячась от солнца в тени паруса, попивая чаёк. А чтобы не терять времени даром, совмещал это приятное занятие, обучая Шмавона, паренька, отучившегося в нашей школе уже три года, и его няньку-телохранителя, отзывающегося на имя Скирон. Этот мужик, возрастом хорошо за тридцать вид имел самый разбойничий, но на самом деле был смышлен, свободно говорил на многих языках и повидал свет, и прозвание своё он оправдывал по обеим версиям, ведь афиняне называли его тёзку – противника Тесея разбойником, убивавшим всех встречных путников. А согласно мегарской версии он был сыном одного царя и зятем другого, т.е. должен был иметь хорошее и разностороннее образование.

– Вода камень точит, говорят в народе. Но не просто точит, а уносит. Что-то она растворяет и доносит до самого моря, другие частицы плывут в виде мути и оседают илом на спокойных участках реки, но самые тяжёлые куски далеко унести не удаётся, – лениво рассказывал я им, глядя в небесную синь. – Русло реки всегда имеет омуты и ямы, в которых самые тяжелые куски и оседают. А это что значит?

– Ты же уже рассказывал нам про аргонавтов, Руса! – с упрёком ответил младший из слушателей. Вот ведь зануда-ботаник нашёлся. Только бы его так не назвать, объяснить смысл всё равно не смогу, ещё увлечётся растениями в ущерб заданию.

– Да, рассказывал! – поддержал старший. – И не только ты, но и «волки» делились. Они твою сказку прекрасно запомнили. Хвастались нам, что первыми про новое золото Колхиды услышали.

– Я рад, что вы помните. А теперь, внимание, вопрос. Как мне удалось узнать, нубийское золото – рассыпное, и добывают его далеко на юге. Сначала надо подняться по Великой реке в Верхнюю Нубию, почти до четвёртого порога, потом ещё неделю или больше идти по пустыне. Нет там никаких рек. Как это может быть?

Тут они оба призадумались.

– Река могла быть раньше, а потом она высохла, а русло засыпало песком, – предположил младший. – Ведь и канал фараонов засыпало, и ту часть реки, что к нему шла. Тебе поэтому и пришлось скалу взрывать, верно?

– Ты абсолютно прав, мой юный друг, возьми с блюда финик послаще! – улыбнулся я. Вообще-то я шутил, что-то вроде «возьми с полки пирожок», но тут к моим словам относились серьёзно, так что парнишка почти сразу зачавкал. – Отсюда есть два следствия. Во-первых, они золото отделяют методом отдувки, а не промывкой в лотках. Измельчают слежавшийся песок, кладут его на ровную и твёрдую поверхность, а потом машут веерами. Легкие песчинки и пыль уносит ветром, а они из оставшегося выбирают самородки и мелкие крупицы золота. Этот метод мы улучшим. В Трапезунде нас ждёт пара насосов со шлангами и наконечниками, волов вам дадут на месте. Будете учиться отдувать, а потом и местных научите.

Оба серьёзно кивнули.

– И вот ещё что. Выбирать крупное золото от оставшейся породы нужно. И камни тоже, их можете в сторону отбрасывать. А вот тяжелый песок, что остаётся, пусть везут к реке и сплавляют до крепости, которая поставлена возле первого порога.

– Сделаем, Руса! – заверил меня старший, и сказал он это так, что я поверил – этот сделает. У него даже начальник прииска на своей спине песок понесёт, если что. – Но зачем?

– Этот песок не просто так тяжелый, а потому, что содержит золото и другие тяжёлые металлы. Вот мы их и выделим, химия это позволяет.

– А секреты у нас не украдут? – забеспокоился он.

– Не так это и просто, Скирон. Вещества, нужные для этого, только Еркаты умеют делать. Да и мы своего не упустим. Переработку наши люди вести будут. Потребуем себе небольшую часть крепости выделить, куда посторонних пускать не будут, охрану из арцатовских «стражей серебра» поставим…

– Учитель, а не проще возле канала перерабатывать? – спросил Шмавон. – Там и охрана есть, и химики. А вниз по реке груз везти совсем не трудно.

– Согласен! Но есть у меня ещё одна задумка. Нам бы там только закрепиться. А так… Возле первого порога течение бурное и сильное. Поставим там наши верхнебойные нории и электричество будем получать. Много электричества. А там и химию рядом разовьём. Денег лишних, парни, не бывает.

Они спорить не стали, но я постарался усилить впечатление:

– Поэтому вас и выбрали. Шмавон, хоть и юн пока, но наблюдателен, умеет хорошо описывать увиденное и даже зарисовывать. Вот и будет вести дневник, а копии мне присылать. Наблюдать за солнцем, луной и звёздами его Часовщик научил, карты рисовать тоже умеет… Мы потом по его письмам-копиям точную карту составим. И описание Великой реки аж до южной границы Нубии. Это очень пригодится.

– А я буду следить, чтобы его никто не обидел! – осклабился Скирон в разбойничьей ухмылке.

– Нет! – серьёзно возразил я. – Этого мало. Ты жизнь повидал и хорошо знаешь. Вот и поглядывай по сторонам. И ему объясняй, пусть тоже записывает. От вас двоих пользы намного больше будет.

* * *

– Мои люди доносят, что Клеомен расширил штат переводчиков и переписчиков в библиотеке.

– А это к нашему вопросу причём, Непоседа? – недовольно спросил самый старый из «внуков» Энкиду.

– Как это причём⁈ – возмутился Бел-шар-уцур. – Они наши тексты переводить собираются. С шумерского, аккадского, эламского… Причём много, но раньше этого в планах не было.

– Но зачем это «быкам»? – удивился младший из «внуков».

– Для установления первого контакта. К тому же. Это – те же деньги. Они могут ученые трактаты предоставлять не за деньги, а в кредит.

– Не тот масштаб! – подумав, возразил ещё один «внук». – Сколько тех трактатов? Сотни?

– Судя по донесениям – тысячи! – возразил Непоседа. – А это уже сотни талантов золота, уже заметная сумма. Согласны? Разумеется, мы продолжим выяснять, что ещё «быки» предложили…

* * *

– Бабах!

Захотелось прочистить уши, но я сдержался, услышать слова Левши и Ары, его главного ассистента по огнестрелу было важнее.

– С дробовиками мы упёрлись в стену. Нет, человека или лошадь укладывает гарантированно, но доспехи не пробивает. А наши написали, что индусы слонам на грудь броню вешают. Поэтому и перешли к цельной пуле, – рассказывал Ара.

Пули у них были круглые, меня так и тянуло выдвинуть идею конической формы и нарезных стволов, но останавливало простое соображение: не тот здесь уровень технологий. Потому и про продольно-скользящие затворы я пока даже не заикался. И про магазины, револьверы и прочее.

– А в чём тупик-то?

– Самые лучший калибр для дробовиков оказался одна тридцатая локтя.

Неплохо так, примерно 16.7 миллиметра. Знаменитые слонобои «нитроэкспресс-600» и те были чуть поменьше. Что же их не устраивает?

– Любые доспехи пробивает, но слона из такого не убить, – подхватил Левша. – Понимаешь, Руса, стволы у нас сварные, мощного заряда пороха ствол не выдерживает. А слабый не даёт нужной энергии.

Я задумался. В принципе, всё понятно: чем слабее заряд, тем ниже скорость. Масса сферической пули… Та-ак… Какая там плотность у свинца? Ага, получается, около 27 граммов. Немного. Чтобы хотя бы килоджоуль дульной энергии получить, нужно пулю до субзвуковой скорости разогнать. Теоретически, бездымный порох позволяет и больше, но вот качество ствола…

– А что, если ствол отливать, а не сваривать? – предложил я. – Цельный-то покрепче будет.

– Думали мы об этом! – поморщился присутствующий при разговоре Ашот, дядя моего тестя. – Качество отливок хромает. С таким калибром и связываться не стоит. А если увеличить – то новые станки нужно делать, чтобы ствол после отливки рассверлить. Долго это, а оружие срочно нужно.

Это да, Македонский уже вовсю воевал, правда, пока обходилось без серьёзных сражений. Мелкие царства сдавались ему без особого боя, так что основные потери приходились на небоевые – от дизентерия и прочих болезней, от жажды и отравлений незнакомой и просроченной пищей. «Аспириновое братство» старалось изо всех сил, но общий уровень медицины и гигиены удручал.

Так что родичи правы, надо спешить. Хотя у меня была и ещё одна причина: приближался срок родов Розочки, и я хотел в это время быть рядом. Поэтому и не стал задерживаться ни в Трапезунде, ни в Армавире. Потратил лишь несколько часов, чтобы проверить комплектность воздушных насосов да научить Скирона с Шмавоном пользоваться ими для отдувки, а потом рванул домой.

Каюсь, даже химиков, которых мы вернули из Египта, оставил добираться самостоятельно. Быстрого транспорта на всех не хватало, а кроме того, у них и оборудование с собой. Надеюсь, они меня по-человечески поймут.

Однако в Эребуни пришлось задержаться, вопрос со «слонобоями» был одним из самых важных.

– Армия индийских царей устроена совсем иначе, чем наша или македонская! – зачем-то начал объяснять Ара. – И боевые слоны – её основа. Из поддерживают стрелки на колесницах, причём пользуются они не только луками, но могут метать дротики и специальные диски с заточенными краями. Обычных всадников применяют в основном для разведки и связи. А пехота пользуется большими луками, это стрелки, а не бойцы ближнего боя.

– Ты это к чему говоришь? – уточнил я. – Я всё это знаю. Как и то, что и в ближний бой их пехотинцы вступают, особенно – так называемые «стражи стоп», задача которых не дать подрезать слону сухожилия.

– Мы попробовали брать хорошо прокованный стальной пруток и сверлить его! Тогда ствол получается даже в одну двадцатую локтя.

Я аж присвистнул. Это уже калибр мушкета. Или авиационной пушки, если брать более поздние времена.

– Но там другая проблема. Короткий ствол мы легко делаем, а чем больше длина, тем чаще сверло вбок уводит…

– А в этом что-то есть! – тут же заметил я. – Вы эти короткие стволы пробовали?

– Да. Заряд можно намного мощнее делать! – порадовал меня Ара. И тут же расстроил: – Но длины ствола не хватает, чтобы разогнать пулю как следует. В итоге получается целый сноп пламени из ствола, а энергия лишь чуть выше, чем у обычного дробовика со сварным стволом.

– Но выше? Тогда смотри, сделаем так… Калибр делаем такой же, в одну тридцатую локтя или даже меньше, а вместо приклада – вот такую рукоять. Такая штука называется пистолет.

– Точность совсем упадёт! – тут же определил Ара. – Стрелять придётся с одной руки, да и ствол короткий… Хорошо, если с десяти-двенадцати шагов в человека удастся попасть.

– А больше и не нужно! – улыбнулся я. – Пистолет – это оружие последнего шанса, когда враги подобрались уже в упор. Или наоборот, для всадников. Два пистолета в специальных футлярах, чтобы легко вытаскивались – и у них уже на два противника меньше. Или ребятам Волка, когда куча на них куча абордажников свалится.

– Понял, попробуем… – задумчиво согласился Левша. – Гетайрам может и пригодиться. И морякам. Да мало и кому ещё… А насчёт «слонобоев»… Есть у нас одна мысль. Но здесь показать нельзя. Надо за город ехать, да место выбрать такое, чтобы посторонние не видели и даже не слышали.

* * *

Это только сказать легко, а выбрать глухое место, в котором никто не услышит громкой пальбы не так-то просто. Нет, в Армении этого времени хватает и кустарников с болотами, и почти безлюдных долинок… Но нет гарантии, что там кто-нибудь не охотится или ягод не собирает.

Это надо выбираться в места, где обитает наш Род, а там уж и выбрать такое местечко, да тщательно присмотреть, чтобы ни чужаков, ни своих праздношатающихся не оказалось.

В итоге, демонстрация состоялась только через три дня, в одном из дальних углов долины Еркатов. Я ещё подумал, что хорошо, что «волчью» ягоду' нам больше собирать не надо, а то сейчас тут шныряло бы немало детворы с лукошками.