Текст книги "Руса. Покоритель Вавилона (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

– Мы в тебя верили! – устало улыбнулась она и поцеловала меня. – Ты наш герой! Наш Сайрат Еркат.

– А почему у тебя такой усталый вид?

– Наше солнышко капризничает. Жар у неё.

– Температуру измеряли?

– Да, тридцать девять и три десятых.

Ого! Нет, при других обстоятельствах я бы порадовался, что мои попытки внедрить десятеричную систему оказались успешны хотя бы в родных местах. Но сейчас всё вытеснило беспокойство за дочку.

– Так надо было аспирин дать!

– Так мы и дали. А у неё по коже красные пятна пошли, и жар только усилился.

Чёрт, ну надо же! Я слышал, что аллергия на аспирин изредка встречается, но никак не ожидал столкнуться с этим в собственной семье.

– Ладно, не грусти, родная. Я в лабораторию. Есть другое лекарство, давно собирался его получить, да всё руки не доходили.

* * *

На моё счастье, в моей лаборатории имелся запас пара-аминофенола. Вообще-то это промежуточный продукт при получении красной краски[3], но я нашел ему другое применение, для качественных реакций. С солями никеля это соединение образует устойчивую краску оливкового оттенка, а с солями хрома – зелёную. Вот я и проверял с его помощью зеленые порошки, которые нам привозили со всего мира, на наличие хрома, очень уж этот металл нам пригодился бы.

Увы, но пока что нам не везло. Ни окиси хрома, ни ещё более тщательно разыскиваемой нами «персидской селитры» никто не привозил. А жаль, даже очень жаль…

Персидская, она же индийская, она же европейская селитра – это нитрат калия. Это и удобрение отличное и сырьё для производства взрывчатки, лаков и красок. Если б её найти, мы бы – ух, как развернулись. Пока же приходилось мочу собирать да перерабатывать. А это десятки тонн в год, максимум – сотня-другая. Для текущих планов этого более чем достаточно, но по факту – тупик. А-а-а, ладно, к чему мне сейчас сердце бесплодными сожалениями надрывать? Важно другое. Реакция с уксусной кислотой и последующий нагрев позволяют получить парацетамол.

Вы спросите, почему, если всё так просто, я не синтезировал это нужное лекарство раньше? Ха! Да уж не от глупости и лени, разумеется. Хотя греть надо около пяти часов, но я бы нашёл время, поверьте. Проблема в другом. Вещество это открыли ещё в 1877 году, достаточно быстро начали применять его для обезболивания и снижения температуры, а 16 лет спустя запретили, как вредное. И более полувека им никто не пользовался.

Лишь в середине ХХ века доказали, что вреден не сам препарат. Судя по всему, вредные последствия были из-за примесей. Вот тут-то собака и порылась. Очищать его в моих условиях я мог только перекристаллизацией. Он хорошо растворяется в спирте – и почти нерастворим в воде. А примеси в этом смысле отличаются – одни хорошо растворяются в воде, другие – нерастворимы и в спирте.

На словах звучит просто. А по сути – это огромные потери самого вещества и времени. Вот я и не занимался этим раньше.

В дверь осторожно постучали.

– Руса, тут к тебе человек от Птолемея пришел! – раздался голос Панкрата. – Говорит, что его Ангелом зовут.

– Впускай, конечно!

М-да, не таким я представлял известного врача. Отчего-то ожидал увидеть интеллигента, напоминающего Чехова, тот ведь не только книги писал, но и людей лечил. А ко мне вошёл громила, которому место на рынке, мясные туши разделывать.

Поймите меня правильно, среди спутников Птолемея чахлых не было, да и сам он тоже впечатлял мускулатурой. Но у них было телосложение атлетов, а этот… Рост у него был где-то под метр девяносто, а вес – около центнера. И морда самая, что ни на есть разбойничья.

– Хайре[4]! – произнёс он, удивив меня снова. При такой внешности поневоле ожидаешь голоса гулкого и грубого, но наш Вестник говорил мягко, а его глаза осматривали мою лабораторию с живым любопытством. – Я искал тебя дома, но там мне сказали, что ты готовишь лекарство для больной девочки.

– И тебе стало любопытно?

– Очень. Я никогда не упускаю возможности узнать что-то новое. Однако и воняет тут у тебя! – бесцеремонно заявил он, принюхавшись. – Хм… Чувствую запах уксуса и вина, ими издавна растирают больных, чтобы сбить жар.

– Ты прав! – невольно улыбнулся я. – Я применял и то, и другое. Но основное вещество другое. Оно пока никому не известно.

– И ты рискнёшь дать его младенцу⁈ – поразился он. – Да ещё собственной дочери?

– Для начала я попробую на себе, – спокойно ответил я. – А нашей Арпине, нашему Солнышку… Я бы и рад не рисковать, но очень уж у неё сильный жар.

– Я бы всё равно не советовал. Растирайте пока смесью воды, вина и уксуса. А это лекарство лучше испытать на взрослых. Ещё лучше – на тех, кто тебе не особо дорог.

– Цинично рассуждаешь, Ангел.

– Я вижу, идеи школы киников[5] дошли и до тебя? Но хороший целитель и должен быть циником. Тем более, что от другого твоего лекарства, называемого аспирином, ей стало только хуже. А знаешь, какой главный принцип у целителей?

– «Не навреди»? – криво усмехнулся я. – Ладно, ты меня убедил. Хоть и паршиво ждать результата, не имея возможности на него повлиять… Знаешь что? Ты иди и лечи! А я, раз уж начал лекарство готовить, то уже и доведу дело до конца.

– Пригодится! – согласился он.

* * *

Ангел оказался просто подарком небес. Он не только выходил наше Солнышко, но и Гайка поставил на ноги. Даже дед после его курса массажа и настоек стал намного бодрее. К сожалению, мне пришлось уехать в Армавир раньше, чем он закончил лечение моих стариков. Но ничего, он догонит. А по пути посмотрит ещё и эребунскую родню, ведь Арам и Исаак тоже не особо молоды.

– Думали мы над твоими вопросами, Руса, – бодро потирая руки заговорил дядя Изя. – И вот что я тебе скажу: если Бел-Шар-Уцур не смог спрятать своё недовольство проектом, то оно очень глубокое. Больше тебе скажу – личное. Это не просто его Дому этот проект чем-то не угодил, а ему самому.

– И чем же?

Исаак самодовольно улыбнулся.

– Всё это время ответ был у вас под носом. Внуки Энкиду сами по себе не ездят, с ними всегда рядом доверенные слуги и охрана. И мои люди аккуратно их поспрашивали. Оказывается, года два назад он ездил в страну Кем и брал с собой мастеров по строительству каналов. Да не одного-двух, а полдюжины. Знаешь, когда так бывает?

– Нет! – я даже головой помотал, чтобы ему польстить. Хотя, конечно же, сразу догадался. Наш Белый Шар оценивал перспективы восстановления канала.

– Когда один мастер разбирается в строительстве шлюзов, другой – в земляных работах, третий – в отделке камнем… И занимались они этим почти полгода. Ездили в пустыню, дождались разлива реки, осматривали остатки канала

Я присвистнул, не удержавшись. Это уже не просто беглая оценка, а вполне себе полноценный проект. С трассировкой, прикидкой затрат по времени, деньгам и человеко-часам.

– Получается, он этот проект готовил, но остальные компаньоны его не утвердили?

– Именно! А почему они не одобрили – нам остаётся только гадать!

– Нет, дядя Изя, вопрос важный, и мы должны знать точные ответы.

– И как мы это сделаем?

– Думать надо! Давайте вечерком сядем вместе и обсудим те варианты, что я набросал. И подумаем, как именно получить ответы – имелась у них такая причина или нет.

– Хорошо. Только Арама звать не будем, совсем сдал старик. Лучше Ашота и Мартика.

– И Розочку.

– А её-то зачем? – удивился он.

– У женщин чутьё обострённое. В прошлый раз именно София почувствовала неладное.

– Хм… Ну, ладно, пусть приходит. Посидит в уголке и послушает.

* * *

– Для начала перечислю, что мы теперь знаем точно. Во-первых, Бел-Шар-Уцур знает про канал гораздо больше, чем сказал нам. Он собирал отдельную группу специалистов и прорабатывал с ними проект восстановления канала. Во-вторых, полтора года назад он возвращался в Вавилон и провёл там около месяца. И в-третьих, после этого проект был закрыт, а наш гость занялся развитием транзита через Армянское царство. А к идее восстановления канала фараонов он испытывает сильные неприязненные чувства. Теперь о предположениях.

– Нашего гостя мы немного изучили, – задумчиво ответил Исаак. – Невзлюбить свой проект он мог, если ему не просто отказали, но ещё и унизили при этом.

– Примем это за основу! – согласился с ним я. – Теперь давайте попробуем перебрать возможные причины. Во-первых, ему могли отказать просто потому, что его позиции внутри Дома Энкиду слишком усилились бы.

– Тут можешь не сомневаться! – усмехнулся дядя Изя. – Нравы у них хуже, чем у пауков в банке. Но вряд ли это было главной причиной. Такой крупный проект потребовал бы участия не менее, чем полудюжины «внуков». Усилились бы все – поставщики рабов, строители складов и портов, судостроители, строители каналов, поставщики инструментов и материалов…

– Вам виднее! Значит, эта причина носила вспомогательный характер.

– Во-вторых, строительство канала ослабляет сухопутные торговые пути, в которые они уже вложились.

– Тоже не складывается. Энкиду не зря потом вложились в наш проект, им как раз не хватало своих сухопутных путей. Полтора года назад, они куда сильнее ослабили бы конкурентов, чем себя.

– Хм… Ещё они могли испугаться сложности проекта. Он говорил про засоление почв, зарастание канала…

– И не только! Несколько раз там начинались массовые заболевания, и вымирала почти половина работников. Было две попытки бунта. К тому же, им приходилось идти к царю царей за помощью из казны.

– А их враги, наверняка, тут же наушничали при дворе! – ехидно хмыкнул Ашот. – И говорили царю и придворным, дескать, дом Мурашу дурачит вас.

– Наверняка! – согласился дядя Изя. – А цари не любят чувствовать себя дураками. Только это не просто «сложности», как ты говоришь. Дом Сыновей Мурашу считал, что это гнев богов.

М-да… А мир вокруг простой, атеистов вообще нет. Люди могут быть глубоко религиозны или не очень, могут не почитать богов и даже не особо бояться их, но суеверны тут все. И не мне их упрекать. Даже в моё атеистическое время огромное количество людей верили экстрасенсам, стучали по дереву, избегали говорить слово «последний» и плевали через левое плечо.

– Учитывая, чем для Дома Мурашу кончилось дело, они были не так уж и неправы! – тихо сказала Розочка. – Возможно, кто-то из богов, и правда не хотел этого проекта.

Ну вот, только религиозной мути мне не хватало! А если мои испугаются и отступят?

– Тогда это был не очень сильный бог! – решительно сказал я. – Иначе не получилось бы канал достроить и пользоваться им более века.

Дядя Изя усмехнулся, оценив мой довод.

– Что у нас там ещё?

– Всего две причины. Это может усилить другой Дом, который торгует с Индией.

– Усилило бы! – согласился мой тесть. – В Индии делают много неплохой стали, называемой вутц[6].

– Не только, – возразил Исаак. – Оттуда везут специи, сладости и ткани, там много золота… Но торговлю с Индией пока не подобрал под себя ни один из Домов. Поэтому Энкиду могли бы стать первыми.

– Тогда остаётся последнее… – начал я, но был перебит.

– Они боялись, что эту торговлю придётся делить с финикийцами и эллинами! – звонко высказалась моя Розочка. – При сухопутной торговле Домам помогают старые связи на местах. Но если восстановить канал, по нему пошли бы корабли других народов. И Александр Великий не позволил бы отстранить их от этого пути.

Все помолчали, обдумывая эту мысль.

А у меня всплыли в памяти слова Горбатого из старого фильма: «Бабу не проведёшь! Она сердцем видит!»

* * *

Статы дополнились парацетамолом и новым способом изготовления стальных сердечников для генераторов и электродвигателей.

* * *

Примечания и сноски к главе 4:

[1] Цитата из фильма «Место встречи изменить нельзя».

[2] Автор напоминает, что так называли залив Кара-Богаз-Гол. И у Еркатов там стояла база по добыче мирабилита – сырья для производства соды и серной кислоты.

[3] См. гл. 3 романа «Война, торговля и пиратство…»

[4] Хайре – приветствие у древних греков. Дословно означает «Радуйся!», а по смыслу употреблялось как русское «Здравствуйте!»

[5] Слово «цинизм» произошло от философской школы киников, основанной Антисфеном (между 455 и 445 годами до н.э. – 366 год до н.э.)

[6] Вутц – сталь, выплавляемая в тигле, отличающаяся узором из полос и высоким содержанием углерода. Это был новаторский стальной сплав, разработанный в Южной Индии в середине I тысячелетия до н.э. и экспортировавшийся по всему миру.

Глава 5

«Осталось уговорить принцессу»

– И что нам тогда делать? – недоумённо спросил Мартик.

Ну да, как было у Ходжи Насреддина? «Осталось уговорить принцессу!»

– А что если царю сказать? – наивно захлопала глазами Розочка.

Ага, знаю я её «наивность».

– Да что им наш царь, доча?

– Да нет, папа, я про Александра Великого. Если мы прямо сейчас Птолемею напишем, голубь его ещё в Александрополисе догонит, а он царю царей доложит. Неужели вавилоняне царского повеления ослушаются?

– Прямо отказаться не посмеют… – задумчиво сказал я. – Но проект и без того сложный, им достаточно будет просто не особенно сильно стараться, и всё само развалится.

– А внуки Энкиду, понятное дело, с самого начала будут во всеуслышание говорить, что боги против этого канала. И когда строительство застопорится, то виноватыми останемся мы с Птолемеем! – дополнил мою мысль Исаак. – Причём остановится оно обязательно.

Все снова замолчали.

– А может, ну его, канал этот? – спросил Ашот. – Что мы, не проживём без него?

– Тем более, – дополнила Розочка, – Что от этого по нашей дороге меньше товаров перевозить станут

– Ничего подобного! – возразил я. – С новыми генераторами мы столько новых товаров производить будем, что только успевай вывозить. Да и с Северной Персией всё равно только по суше торговля идёт. Так, дядя Изя?

– Всё так. Если новые товары пойдут, то нам хуже не станет. Эх, придумать бы нам ещё, как для Дома Энкиду того же добиться. Тогда и они насчёт канала передумают.

– А нам-то это зачем? – продолжала допытываться Розочка.

– Родная, ты помнишь, что Птолемей говорил? – начал объяснять ей я. – Войско волнуется. И в основном потому, что слишком далеко от дома ушли. А канал сделает Индию и Вавилон близкими.

– И что с того? Нам-то эта война зачем?

– А затем, внучка, – веско сказал Исаак. – Что пока они воюют, нам большие заказы идут, и наш род усиливается. Это не только новые деньги, это влияние при дворе царя царей. Мы можем вровень с Деловыми Домами Вавилона встать.

– А если мы остановимся, то нас кто-нибудь подомнёт! – продолжил я его мысль. – Получается, прав дядя Изя, хорошо бы нам придумать, как-то переубедить Дом внуков Энкиду.

– И срочно! – уточнил Исаак. – Голубя с письмом для Птолемея надо не позднее завтрашнего утра отправить.

* * *

Ничего в тот вечер у нас придумать не получилось. В итоге решили просто попросить Птолемея немного задержаться в Александрополисе. Дескать, вот-вот новая информация по каналу поступит.

Во время завтрака я выдвинул новую идею. Взял листок бумаги, карандаш и нарисовал эскиз карты. Ограничился только Евразией и Африкой.

– Карта Геродота[1]? – хмыкнул Исаак.

– Не совсем! – ответил я. Уже здесь я узнал, что Геродот был не только великим историком. но и картографом. Копию его карты я видел у одного из придворных греков-философов, и понимал, что в ней много неточностей. – Я тут попробовал свести его карту, карты вавилонян и то, что узнал от предков. Думаю, результат получился не очень точным, но важно другое. Смотрите, канал позволяет из Эритрейского моря выйти в Индийский океан[2]. А оттуда, как видите, можно не только в Вавилон и в Индию попасть, но и дальше.

Я карандашом пометил Индокитай, Китай и Японию.

– По суше туда добираться трудно. Но отсюда и привозят шёлк. Как думаете, заинтересуют внуков Энкиду новые рынки?

– Ещё как! – согласился Исаак. – Вот только канал им для этого не нужен. И даже вреден. Судя по твоей карте Корабли можно и из Вавилона отправлять. А если открыть путь в Средиземное море, этим путём пойдут эллины и финикийцы, и отберут часть прибыли себе.

– М-да-а… – ошарашенно признался я. – Об этом я как-то не подумал.

– Других идей нет? Тогда думаем дальше!

* * *

Не знаю, что делали остальные, а я пошёл в тот флигелёк, который мне эребунские родичи почти два года назад выделили под лабораторию. Решил отвлечься химией.

Не торопясь, разжёг печку, обеспечивающую работу тяги. Пока она прогревалась, вскипятил воду и заварил себе «чайку», в смысле смесь иван-чая, сушеных листьев малины и мяты. Добавил немного глюкозного сиропа и с наслаждением выпил. Начало марта в Эребуни – зябкая пора, постоянно тянет согреться. А эту лабораторию к тому же много дней не топили.

Ну что ж, приступим? Отмерил нужные количества уксусной кислоты и измельченного лимонита[3], прихваченного из Хураздана, добавил одно к другому, потом – ещё немного этилового спирта и кипятил, тщательно перемешивая.

А мысли невольно возвращались к нашей задаче. Как же убедить дом Энкиду построить канал? Подкупить? Смешно! Денег у них намного больше, чем у нас.

Отфильтровал раствор, промыл осадок, повторно отфильтровал. Принюхался, пытаясь уловить спиртовые нотки. Вроде бы, не осталось. Хорошо, значит, марганец восстановился до двухвалентного и перешёл в раствор[4]. Как и железо, часть его тоже окисляет спирт до уксуса. В результате у меня в растворе содержится смесь ацетатов марганца и железа.

Воды в этом растворе больше, чем нужно, так что я поставил упариваться, а мысли тем временем крутились дальше. Историю я в школе учил хорошо. Кто у нас там промышлял морской колониальной торговлей? Начинали португальцы и испанцы, специализировались на специях, золоте и серебре. Вавилонянам всё это интересно, разумеется, но они это всё могут иметь и без канала, вот в чём штука.

Та-ак, теперь добавляю соляную кислоту и начинаю отгонять воду и уксус[5].

Получается, что в канале заинтересованы правители Египта, греки, финикицы и мы. Хотя нет, индусы тоже смогут расширить свою торговлю, а значит, их правителям и ремесленникам это тоже выгодно. И крупным землевладельцам. Но… Что это нам даёт? Да, Александру Македонскому будет, чем склонять индусов к коллаборационизму, но это потом, после завоевания. А каналом надо заняться сейчас.

Ладно, теперь осталось собрать батарею и гальваническую ячейку, да начать электролиз раствора. М-м-м… Так о чём я там думал?

Никто из интересантов нам не поможет. Они не имеют нужного количества свободных денег, да и с опытом в строительстве каналов у них не густо. И даже опыт реализации крупных проектов у них специфический, далёкий от нужного. У финикийцев – строительство портов и флотилий. Дело нужное, но… Греки умеют строить полисы. А мы… У нас только опыт строительства дороги.

Та-ак… Стоп-стоп-стоп! Подышать и успокоиться. Не помогло! Ладно, где тут мои чётки? Начинаю перебирать. Всё, успокоился!

Ещё раз обдумал всё, аккуратно отключил батарею и побежал к Исааку.

* * *

– Смотрите, дядя Изя, идея у меня такая: собираем консорциум. Мы строим дорогу вдоль трассы канала…

– Дорогу? По болотам возле Хапи, а затем и по пустыне⁈

– Так я не имею в виду мостить её камнем. Нам нужно обеспечить ориентиры, возможность отдохнуть и перекусить, фураж для скота… Короче, навесы, вышки и сараи.

– А поить чем?

– Расчистим канал. Не для крупных судов, а слегка, так, чтобы вода поступала. Поставим два шлюза – один в начале, другой – перед Горьким озером, во время разлива реки канал будет наполняться, а потом мы эту воду не выпустим. В результате мы сможем до самого Горького озера лодки проводить. И не только во время разлива, но и большую часть года, пока вода не просочится в почву.

– Ну, допустим, пару шлюзов мы осилим построить. Дальше что?

– Ещё выроем пруды вдоль канала и накопим в них воду, чтобы было, чем поить скот. А людей будем поить только кипяченой водой.

– Погоди, но ведь вода будет выливаться, когда лодки будут входить из реки в канал. Да и когда из канала в Горькое озеро – тоже.

– А мы не будем часто открывать шлюзы. Только во время разлива реки. И всё. Лодки и грузы можно и волоком перетаскивать.

– Погоди-погоди! То есть, ты думаешь, что, поставив два шлюза, вырыв дюжину прудов и построив пару десятков постоялых дворов, мы сможем довозить грузы на лодках почти до самого Эритрейского моря?

– Да, останется всего лишь один дневной переход. Причём самый жаркий период можно будет провести, отдыхая под навесами.

– А животных чем поить?

– Верблюдов пустим! Они могут долго без воды обходиться.

– Хорошо, доберутся наши люди и товары до берега Эритрейского моря. Дальше что?

– Предлагаю пригласить в наш проект эллинов, они полисы лучше всех строят. Вот и построят Александрию Эритрейскую[6]. И там же будем строить корабли, чтобы дальше плавать.

– Хм… А знаешь, Руса… Если у нас получится, Дом внуков Энкиду сам придёт к нам и предложит строить канал.

А ведь точно, как же я сразу не сообразил? Если их конкуренты всё равно будут плавать и торговать, то им логично построить канал и стричь с него купоны!

– Получается, ты уже придумал, как нам их убедить. Я сейчас отправлю голубей к Арцатам и твоим старикам. Если они согласятся на этот проект, сообщим Птолемею.

– Я думаю, тогда про Дом Энкиду ему можно и не говорить! – улыбнулась Розочка. – Зачем нам наживать в их лице врагов? Просто упомянем, что мы согласны. А дальше, едва первые караваны пройдёт этой дорогой, они сами к нам придут!

* * *

Вернулся я в лабораторию и снова запустил электролиз. Процесс неторопливый, надо только следить за временем да записывать в журнал, как меняется сила тока и напряжение.

На первом этапе только хлор выделялся, а железо восстанавливалось до двухвалентного. Потом началось осаждение железа на катоде.

Под самый конец я сменил катоды и начал восстановление марганца. Та-ак, процесс завершён, теперь подсчитаем… Что у нас получается? Ничего себе!

Одно верхнебойное колесо может дать нам от пятидесяти пяти до семидесяти тонн железа в год. И от ста до ста двадцати пяти тонн хлора. Сам хлор мне не очень нужен, но я его использую при синтезе аспирина и хлората натрия.

А это – черная и фиолетовая краски, спички, ракеты, зажигательные смеси, чернила… К тому же, при таких объёмах есть смысл начать ацетилцеллюлозу массово получать.

Я даже зажмурился от удовольствия. Побочными продуктами этих синтезов у меня будут фосфорные и калийные удобрения, так что ещё и с едой станет существенно лучше. А заодно резко вырастет производство стали и других эксклюзивных продуктов.

Похоже, из просто богатеев мой род медленно перебирается в число олигархов этого мира. А если мы ещё и к строительству Канала фараонов примажемся… Будем торговать до самого Китая. А то и до Японии!

* * *

– Смотри, Левша, как тебе такое?

И я протянул нашему умельцу своё поделие. В детстве все конструктор собирали? Вот я и изготовил такие же крупные и грубые гайку и болт. Хотя… если не льстить себе, то мои были куда более топорно изготовлены.

Но по меркам этого мира – самый настоящий хайтек! Пришлось самому ацетилцеллюлозу варить. К счастью, небольшой запас уксусного ангидрида у меня был в походном наборе, так что я выварил целлюлозу, отбелил её хлором, а потом обработал этим реактивом.

Правда, поначалу я озадачился тем, что полученный материал вовсе не напоминал пластмассу. Так, нечто пористое, хрупкое и плохо смачиваемое водой. Но стоило смочить это недоразумение смесью спирта с ацетоном, и материал начал лепиться, как пластилин. Так, потихоньку смачивая и разминая, я и вылепил свои изделия. Напоследок немножко подработал резьбу ножом и изогнутой крючком проволокой.

В первый раз «промахнулся» – при высыхании растворителя материал «усаживался», в итоге мой болт слегка изогнулся, а гайка не хотела на него налезать. Пришлось повторно смачивать, выравнивать и подтачивать.

– Так… Это – твой винт. Только мелкий какой-то… – начал бурчать Левша, крутя в руках эти две детальки. – А вторая зачем? А-а-а… погоди-ка!

И он на удивление ловко вкрутил болт в гайку. Потом снял. Потом подумал ещё немного, извлёк откуда-то два листа картона, проделал в них отверстия и заново соединил. Самородок, чёрт его побери, быстро принцип просёк!

– Интере-е-есно! – пробормотал он. – Принцип забавный.

Затем он потряс соединение, подёргал в разные стороны и разочарованно резюмировал:

– Нет, не годится. Слишком непрочно!

– Так это потому, что материал мягкий! – горячо возразил я. К каждому человеку нужен индивидуальный подход. Левша воспринимал только привычный для армян эмоциональный стиль, с активной жестикуляцией, мимикой и интонационным подчёркиванием самых важных моментов. – Я ведь не такой мастер, как ты, вот и вырезал из мягкого. Практически – слепил, только чуть-чуть дорезать пришлось. Потому и болтается. А вот если ты возьмёшься, да сделаешь из бронзы… А ещё лучше – из стали! И чтобы входило одно в другое, не болтаясь…

– И как я это сделаю, по-твоему? Есть идеи?

Я, путаясь в словах и помогая себе жестами и рисунками, изложил идею метчиков.

– Мудрё-о-оно… – задумчиво протянул он. – Быстро сделать не получится. Да и начну я, пожалуй, с бронзы. А метчики твои из стали сделаю… Только со временем у меня, сам понимаешь…

– Левша, ты сам подумай, эти самые болты с гайками, они ведь здорово упростят сборку самых разных вещей. Станки, мебель… Даже корабли с лодками и повозки – и то намного проще собирать будет.

– Так я и не спорю, что дело важное. Но ты пойми, тут не только руками работать придётся, но и головой. А это не всегда получается сделать быстро!

Я покрутил головой. Разумеется, он прав, но хотелось побыстрее.

– Кстати, а что за это материал? Никогда такого не видел.

* * *

– Интересный материал, никогда такого не видел! – проговорил Ашот, крутя в руках ещё несколько небольших пластмассовых фигурок, вылепленных мной. – Да ещё и разноцветный!

– Он по природе бесцветный! – пояснил я. – Краску я уже потом добавлял. Если его ацетоном смочить, то можно склеивать. А если серьёзно в растворители выдержать, то становится как глина – лепи как хочешь. Игрушки можно делать, браслеты, кольца… А если настоящий мастер за дело возьмётся, то что хочешь из разных кусков соберёт. Хоть цветок, как настоящий, хоть пчелу на этом цветке. Или бабочку.

– Ты представляешь, дядя, – затрещала Розочка. – Как такое будет в наших салонах продаваться?

– И много ты такого материала можешь сделать? – осторожно поинтересовался Исаак. – Или, как этот твой алюминий, только сотнями шекелей в месяц?

– Теоретически, могу несколько тысяч талантов в год получать. Сырьё и энергия для этого у нас есть. А чего пока не хватает, то из Астрахани пришлют. Обученных людей пока не хватает.

– С твоими придумками людей всегда будет не хватать! – проворчал он. – Левша уже даже мне отказывает, твоими штучками-дрючками занимается. А насчёт Астрахани… Её ещё сберечь надо! Как грязь подсохнет, сарматы в поход на берега Ранхи отправятся.

– Так они же савроматам мстить будут! – не понял я. – Те выше живут, а в дельте Ранхи – астурохани! Мы в их честь город и назвали.

Исаак только вздохнул. Дескать, молод ты ещё, в набегах грабят тех, кто под руку подвернётся.

– Ничего, мы туда Волка с целой флотилией отправляем! – обнадёжил он меня. – И Левона с большим отрядом и новым оружием. А эти двое – они кого хочешь уговорят!

* * *

Статы дополнились ацетилцеллюлозой, болтами и гайками.

* * *

Примечания и сноски к главе 5:

[1] Геродот Галикарнасский (около 484 до н.э., – около 425 до н.э.,) – древнегреческий историк и географ. Много путешествовал. Его карта достаточно точно отражала Средиземноморье, Персию и её северных соседей, а также часть Африки. Он считал, что Африка – отдельный материк, соединенный с Азией в районе Суэца.

[2] Напоминаю, Эритрейским древние греки называли Красное море. Название Индийский океан тогда не употреблялось, но ГГ мог вполне обоснованно его ввести.

[3] Тем, кто забыл, напоминаю: лимонит – железная руда не очень высокого качества. ГГ разработал способ химического получения из неё почти чистого оксида железа, синтетического магнетита.

[4] Реакции: 2 MnO2 + C2H5OH + 3 CH3COOH = 2 (CH3COO)2Mn + 3 H2O и 4 Fe (OH)3 + C2H5OH + 3 CH3COOH = 2 (CH3COO)2Fe + 3 H2O

[5] Реакции: а) (CH3COO)2Mn + 2 HCL = MnCl2 + 2 CH3COOH б) (CH3COO)2Fe + 2 HCL = FeCl2 + 2 CH3COOH

в) (CH3COO)2Fe + 3 HCL = FeCl3 + 3 CH3COOH

[6] Придуманный автором город. В реальной истории чуть позже на том же месте был построен город Арсиноя, названный так в честь второй жены Птолемея II.

Глава 6

«Философия момента»

– Да что за глупости, Ангел! Ты же воинов лечишь!

– И что?

– Ты историю о том, как я копейщика убил, слышал? Так я ему именно артерию и повредил! Оттуда кровь настоящим фонтаном хлынула.

– Это ты чушь несёшь, парень! Сам же её артерией называешь, то есть «несущей воздух». И тут же говоришь, что по ней сердце кровь гонит. Ты о логике что-нибудь слышал вообще?

Да, это он меня ловко поймал. Интересно, почему тогда их «артериями» назвали? Ангел, этого названия не знает[1], значит, в моей истории его ввели позже. Что же, попробую придумать объяснение.

– Всё очень просто! Если посмотреть на кровь из артерий, она алая, а в венах – тёмная. Знаешь, почему? А я тебе отвечу! В артериях кровь насыщена свежей частью воздуха, химики называют его кислородом. А в венах – кислорода уже нет, только углекислый газ.

– Любопытная гипотеза! – он ловко ухватил со стола кусок сыра, отправил его в рот и запил вином, разбавленным водой и яблочным сиропом. Со вкусом этого напитка он познакомился у меня в гостях, и ему очень понравилось. – Но чем, кроме цвета ты можешь её обосновать?

– Опытом, разумеется! – пожал плечами я.

– Опытом? – удивился он.

Ну да, тут принято было ссылаться на авторитетных философов. А они сами опирались на некую «внутреннюю красоту» теории!

Удивлены? Это только потому что вам в школе вдолбили идею ценности практического подтверждения теории.

Но, если вдуматься, даже в наше время многие «идут тропой древних греков». Посмотрите, к примеру, на срач между сторонниками «зелёной энергетики» и их противниками. Да, изменение климата признают и те, и другие. Но дальше между ними начинается такая ругань, что хоть святых выноси. А сколько идёт споров между экономистами? Это же просто уму непостижимо!

Вы скажете, что это от того, что пока что не получается поставить эксперимент? Да ладно! Вспомните хоть историю с доктором Земмельвейсом. В середине XIX века он предложил хирургам перед операциями мыть руки раствором хлорки. Казалось бы, тут-то проверить проще простого! Начни мыть руки и посмотри, уменьшится ли число случаев заражения у пациентов. Ни времени большого не требовалось, ни денег особых.