Текст книги "Руса. Покоритель Вавилона (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Чистили русло, копали новые пруды, расчищали скалы из-под грунта, дожидаясь прибытия подрывников… И не забывали увеличивать число наёмников. На стройке и вокруг неё росли склады и новые производства, которым нужна была серьёзная охрана.

* * *

– Охраны кругом понаставили – жуть просто! – негромко проговорил полусотник Ваган. Тихо получилось не потому, что он от кого-то таился, просто голосовые вязки с детства слабые. До получения оружия и пояса, а с ними – и взрослого имени, его так и звали – Сиплым.

– Понятное дело, повозки самобеглые ото всех скрывают! – отозвался Тигран Севанский. – Наделали мы с Жирайром шороху. Слыханное ли дело, самого Спитамена насмерть пришибли.

И он довольно огладил бороду. За упомянутый подвиг их осыпали настоящим дождём наград. Его самого повысили до полусотника, одарили пуговицами из «небесного металла» и обручем из «германского золота». А Жирайра, бывшего Торопыжку, повысили до сотника, командира танковой сотни. И дали ему прозвище «любимец Ваагна». Бога грома и молнии то есть. А обруч из «небесного металла» ему лично Александр Великий вручил.

Сам же молодой сотник только озабоченно хмурился, он понимал, что награды эти являлись авансом, который ещё только предстоит отрабатывать. Недавно их вместе с целой тысячей гвардейцев Птолемея перевели в столицу гандхарвов[3] Такшашилу, как её называли местные, или Таксилу, как звали её эллины. Здешний правитель, раджа Амбха, которого эллины и македоняне, не заморачиваясь, звали Таксилом, не так давно договорился с Александром о союзе[4].

* * *

[3] Гандхарвы – народ, населяющий Гандхару – северо-западную область Большой Индии, древнее царство, простирающееся от Пакистана до восточных провинций Ирана. Гандхара сосредоточена вокруг южной части долины реки Кабул. На востоке она простирается за пределы реки Инд и включает в себя граничные области долины Кашмира. Историческая столица – город Таксила.

[4] Как ни странно (автора это удивило), но в реальной истории, где Спитамен воевал успешнее и прожил на год больше, Сисикотт и Таксил перешли на сторону Александра Македонского примерно в это же время.

* * *

Как объяснил командирам сотен Птолемей, выгодно это было обеим сторонам. Войско Македонского без боя продвигалось на юг до самой реки Инд и получало местное снабжение, а сам Амбха, который постепенно проигрывал войну радже Пору, своему соседу – мощного союзника.

– Всё это просто замечательно! – делился Жирайр с обоими своими полусотниками. – Вот только Александр при этом очень рассчитывает на войско Птолемея, а тот, в свою очередь, – на нашу танковую сотню. А мы…

И дальше оставалось только руками разводить. Их самобеглая повозка неплохо проехалась по степи, но даже на состязании колесниц проиграла бы – и скорость не та, и поворотливость никуда не годится.

К тому же, в танковой сотне их полагалась дюжина, а они пока что переделали по новому проекту только две. И дальше не спешили, испытывали.

– Ну, куда это годится? – в очередной раз возмутился Тигран. – Три колеса всего!

– Садись уже, ворчун! – ответил ему «любимец Ваагна». – Зато переднее колесо поворачивается легко.

Насчёт «легко» он преувеличивал, ворочать рулём было непросто, но по сравнению с прежней системой – просто небо и земля!

– И колёса толстые слишком! – не уступал Севанский.

– Ничего они не толстые, сдвоенные просто! Мы размер вдвое уменьшили, так что они даже немгого легче стали! – защищал идею командир танкистов.

Тем более, что мысль была не его, а самого Русы Ерката, сына Ломоносова. Он писал, что это повысит тяговое усилие и проходимость. Скорее всего, так оно и было, вот только в результате их повозка теперь ехала со скоростью не бегуна-марафонца, а просто очень быстро идущего человека.

– Нет того ощущения полёта! – не переставал жаловать заместитель.

– А где ты летать собрался? По кочкам да буеракам? Поле боя другим не бывает! Так что садись, испытывать будем! Пять стадий по дорогам проедем, еще пять – по полю. Потом стреляем! Ваган, а ты чего тормозишь? Заводи, давай!

* * *

– Что смущает тебя, дорогой Агапит? – лениво попивая охлажденное вино с гранатовым соком, поинтересовался Микаэль. – Прошел первый месяц Перет, сезона всходов[5]. Твои крестьяне вспахали поля и засеяли их, увели волов на пастбища, а затем выпустили на пашни овец, чтобы те втоптали зерна в землю. Следующие шесть десятков дней у тебя полно рабочих рук, почему бы не предоставить их нам? Тем более, что мы щедро заплатим тебе и выделим немало зерна работникам.

* * *

[5] Египтяне делили год на три сезона: ахет («половодье» – с середины июля до середины ноября), перет («всходы» – с середины ноября до середины марта) и шему («засуха» – с середины марта до середины июля), каждый из которых длился четыре месяца. Основной сев и сбор урожая приходились на второй период.

* * *

– У вас и так уже почти четыре тысячи человек работает, зачем вам ещё и мои люди? – так же лениво возразил приятель и партнёр Клеомена.

– Не только твои, нам нужны люди каждого из вашей пятёрки.

– А ты нахал! – уважительно протянул гость, выплюнув косточку финика на поднос. – Я и своих-то не хочу давать, чтобы не вызвать неудовольствие наместник, а ты хочешь, чтобы я остальных уговорил и даже его крестьян к вам направил?

Он сделал ещё пару глотков из чаши и поинтересовался:

– Чем убеждать станешь? Как уговаривать?

– За каждого работника мы дадим по коробке свиной и говяжьей тушёнки в месяц.

– Большой, не малой! – потребовал грек.

В большую коробку входило полтора таланта, в малую – один.

– Побойся богов! – возмутился молодой Еркат. – Нам же ещё их кормить! Давай так: большая коробка свиной и малая – говяжьей.

– Пойдёт. Но ты должен меня ещё чем-то удивить! Чем-то таким, что будет только у меня, и что уменьшит гнев наместника, когда он узнает.

– Есть и такое! – улыбнулся Микаэль. – Две сотни бутылок кофейного ликёра. О-о-о, если пить его охлаждённым, это настоящий нектар! Напиток, достойный богов Олимпа!

* * *

– Значит так, девочки, показываю ещё раз, как готовится кофе!

К сожалению, настоящего кофе, как и чая, я так и не нашёл. То ли их ещё вообще не выращивали, то ли применяли иначе, чем в моё время… Именно так, кстати, обстояли дела с лавровым листом. Дерево это давно известно, греки из его ветвей плели венки, которыми награждали героев, персы настаивали на нём воду для омовений, а вот сушить и применять как специю предложил только я.

– У тебя все блюда такие сложные! – капризно надула губки Розочка. – Взять хоть эти, как их… пельмени! Я не спорю, они вкуснющие. Но лепить их – настоящее мучение!

Тут я с ней был согласен. Настоящей пшеницы тут ещё не знали, заменяли полбой, а мука из неё не особо подходила для теста. Но, получив от эребунской родни мясорубку в подарок, я не мог остановиться. Поделился рецептом фрикаделек, котлет и классического кебаба.

А зимой, когда ударили морозы, наделал и пельменей. Приняты они были «на ура», но толком получались только у меня и Анаит. Хотя, если честно признаться, то и у меня – лишь два раза из трёх. А Анаит теперь дама важная, её просто так не запряжёшь, да и бывает она в родном Хураздане не так уж и часто.

– Ничего, это – простое. Итак, смотрите. Для начала собираем жёлуди, перебираем их, выбрасывая надколотые и треснутые, моем их и сушим. А потом жарим на среднем огне. Тут весь секрет в том, что надо внимательно слушать. Как только раздался первый треск. Снимаем с огня, даём остыть, потом режем и очищаем от шелухи…

С рецептом желудевого кофе меня в прошлой жизни познакомила жена. Без этого бодрящего напитка она не могла прожить и дня, но в какой-то момент врачи ей его запретили из-за проблем с сердцем.

В прошлой жизни я готовил его нечасто, но тут поневоле вспомнил. Ностальгия, братцы, это тоска по мелочам. Спички, привычная одежда, еда и напитки… Вот я и вводил постепенно эти мелочи в местный обиход, чтобы не тосковать.

– Всё, напиток готов! – бодро закончил я, отставляя со спиртовки медную джезву, изготовленную по моему заказу. – Теперь добавить сиропа по вкусу и можно пить!

Розочка потянулась к своей чашке, блаженно вдохнула и, внезапно зажав рот, метнулась в соседнюю комнату.

– Тошнит её! – пояснила София, машинально поглаживая свой, уже довольно внушительный животик. – Обычное дело в её положении!

– Но с тобой-то этого не происходит! – пробурчал я, недовольный, скорее, самим собой, нежели ситуацией. Мог бы уже запомнить, что у жены острая реакция на запахи.

– И у неё через месяц должно пройти, как раз к годовщине вашей свадьбы, – успокоила меня вторая жена. – Давай пить, пока не остыло.

Я тоже когда-то слышал, что обычно проблемы с токсикозом наиболее остро проявляются в первый триместр. Немного напрягало только слово «обычно».

– Ничего, как вернётся, мы её твоим ликёром утешим! – улыбнулась гречанка. – Если немножечко, то ей только полезно будет. Полезная штука оказалась.

Я мысленно с ней согласился. Вообще-то, кофе я начал варить для себя, но по выработавшейся привычке поискал способ превратить его в товар.

Желудями торговать? Или рецептом? Не получится, либо не примут, либо быстро украдут. А вот ликёрчик получился что надо. Очередной модный напиток, который идеально подходил в качестве презента.

– Извини, любимый! – просипела вернувшаяся Розочка. – Твой кофе – очень вкусный, и я его люблю. Просто…

– Выпей-ка лучше ликёрчика! – понимающе улыбнулся я.

* * *

– Непоседа, ты знаешь, что такое чатуранга[6]?

– А должен? – поинтересовался Бел-Шар-Уцур.

– Это игра такая, родом из Индии! – пояснил шпион. – Я узнал про неё ещё в молодости, когда по делам нашего Дома оказался в Индийской сатрапии. Рискну предположить, что военачальники Александра, после того как он завоюет остальную Индию, сделают эту игру модной по всей Державе.

– Почему именно военачальники?

– Для обычных воинов она слишком мудрёная! – ответил Филин. – Но именно поэтому те, кто претендует на звание умника, обязательно выучатся в неё играть.

* * *

[6] Чатуранга – древняя индийская игра, считается предшественником шахмат. Для игры используется доска с 8×8 клеток. В одном из текстов, датируемых V веком до н.э., содержится запрет на игры, использующие такие доски. Автор согласился с предположением, что чатуранга на момент событий романа уже существовала.

* * *

Хозяин дома философски пожал плечами и промолчал. Он знал, что подчинённый позволяет себе помудрствовать лишь в тех случаях, когда накопает нечто по-настоящему важное, но не срочное. Проще выслушать: и сам удовольствие получишь, и полезному человеку его не испортишь. И торопиться некуда, чутьё его угрюмого гостя ещё ни разу не подводило.

– Говорят, что некий индийский раджа пришёл от этой игры в восторг и пообещал щедро наградить мудреца, который её изобрёл. Тот ответил, что ему ничего не надо и попросил дать всем крестьянам вдоволь еды в этот год.

– Ты уверен, что тот человек был мудрецом?

– Уверен! У индусов мудрецы выделены среди остальных людей. Особая еда, одежда, много других заморочек… Они живут в отрыве от других людей, даже от знати. И потому иногда хотят странного.

– Так что раджа? Дальше что случилось?

– Для этой игры используют доску с восемью рядами, в каждом из которых по 8 клеток. Мудрец попросил выдать ему немного риса. Одно зерно на первую клетку, два – на вторую, четыре – на третью…

Тут Филин замолчал, а Бел-Шар-Уцур хмыкнув, ответил:

– Я умею считать. Если удвоить пять раз – получишь тридцать два. Ещё пять – и будет уже больше тысячи. На двадцать первой клетке, выходит, будет тысяча тысяч зёрен. Хм… Около восьми талантов получается.

Он ушёл в себя, что-то подсчитал и уверенно продолжил:

– Для половины доски радже потребовалось бы загрузить небольшой флот[7], а весь урожай Державы Ахеменидов занял бы сорок восьмую клетку…

* * *

[7] Автор напоминает, что тогдашние корабли везли не очень много груза, десяток-другой тонн.

* * *

Он ещё немного посчитал и решительно закончил:

– Нет, это точно был не мудрец! Не знаю, как велика была страна того раджи, но даже отдавая весь урожай, он не смог бы рассчитаться даже за тысячи тысяч лет.

– Вот поэтому, как утверждает один из вариантов легенды, раджа повелел бросить мудреца в темницу и там удавить его без особого шума.

– Так оно в жизни обычно и бывает! – рассмеялся непоседа. – Я так понимаю, эта притча имеет отношение к тому, что ты увидел в стране Кем?

– Правильно мыслишь! – одобрительно кивнул прознатчик. – Еркаты берут корабль зерна и утраивают, а порой и упятеряют стоимость, превращая его в сласти, крепкие напитки или тушёнку. Затем они отправляют эти товары Клеомену или продают тем, кто с ними торгует.

– Таких много? – тут же заинтересовался тёзка Валтасара.

– Больше, чем нам хотелось бы. Морякам нравится их «арцатовка» – настойка на спирту с серебром, не видным глазу. Если добавить пол кружки на бочку воды, та очень долго не протухает. Берут они и галеты с тушёнкой, те тоже могут храниться многие месяцы. Но этого мало, колхи пустили их специалистов на свои золотые копи, теперь добывают в десятки раз больше, чем раньше… Кочевники охотно сбывают им шкуры, мясо и шерсть… Они очень много товара продают другим, но всё равно, наместник Айгиптоса получает с каждым оборот, как минимум, вдвое больше товара, чем отдавал им.

– Но отдаёт ещё больше?

– Именно! Он думал забить их склады товаром, который они не смогут продать, но в результате началась игра в «Кто первый лопнет?» – угрюмо завершил он.

– И на кого ты поставишь? – с интересом спросил Бел-Шар-Уцур, явно успевший прийти к своим выводам и теперь желающий только сравнить их со мнением умного подчинённого.

– Сложно сказать… – протянул Филин. – Айгиптос мощнее, но у Еркатов, похоже, полно фокусов в запасе.

– Раньше всего закончатся корабли! – уверенно заключил Внук Энкиду. – Их число не получится удваивать каждые полгода. Корабль с зерном стоит дешевле такого же с металлом, сладостями или напитками. Поэтому уже Еркаты станут собственниками забитых зерном складов в Александрии.

– Не станут! – уверенно ответил Филин.– До Яффы расстояние небольшое, к родне увезут. И станут там откармливать быков, свиней и птицу, да гнать свой спирт.

– Тогда проиграет Клеомен! – философски заключил хозяин дома. – Вот только, если сильные мира сего не могут выиграть по принятым правилам, они не сдаются, а меняют правила.

– В этой игре есть судья! – напомнил шпион. – Царь Александр Великий. И правила менять можно только с его разрешения…

* * *

Статы дополнились пельменями, тефтелями, котлетами, и кебабом из фарша, мясорубкой, желудевым кофе и «кофейным» ликёром, «арцатовкой» – спиртным напитком с коллоидным серебром и котлетами.

Глава 18

«Зимние хлопоты»

– Софа, я не шучу! – сурово прикрикнул я. – Или ты наденешь меховые рукавички, или с нами не пойдёшь! Минус тридцать на дворе!

– Я же в перчатках! – капризно возразила красавица. – И мы ненадолго-о-о!

Вообще-то, я так и не смог выяснить, знали тут перчатки, то есть защиту рук с отдельными «чехольчиками» на каждый палец, до меня, или использовали только рукавицы, в которых были отдельными только большой и указательный. Но точно могу сказать, что применяли их для защиты рук во время боя или ремесленных операций, а вот от холода – прятали ладони в рукава или использовали что-то вроде муфты. Иногда вообще закутывали куском меха или надевали на руки небольшие мешочки.

Но уже в первую «мою» зиму количество разных тонких операций в холода выросло так, что рукавицы и перчатки стали использоваться повсеместно. Почему же моя гречанка капризничала? Да очень просто, она хотела похвастаться новыми перчатками с цветными узорами, каких ещё ни у кого не было.

– Не спеши, – улыбнулся я. – Старики говорят, что послезавтра потеплеет, тогда все твою обновку и увидят.

Она надула губки, но послушалась. На улице всё было точно по Пушкину – мороз и солнце! День был прекрасный, снег белел до самого горизонта, а на улице нас ждали сани.

– Здравствуйте, красавицы. Присаживайтесь, не бойтесь, гнать не буду. Эх, прокачу! – весело крикнул мой брат. Перед этим он уже успел прокатить свою жену, обоих дедов по очереди, теперь настала и наша очередь.

Несмотря на заверения, Тигран-младший всё же не стал плестись неторопливым шагом, и я вынужден был периодически его одёргивать. Но девчонкам понравилось, глазки заблестели, щёчки разрумянились. Проехав стадий шесть мы замкнули петлю и вернулись домой.

– Тпр-у-у!

Я помог им выбраться и напомнил:

– Милые, давайте быстрее, каждая секунда на счету.

Конь от бега разгорячился и даже слегка вспотел, а ведь мороз стоит трескучий, его надо быстро распрячь, накрыть теплой попоной и увести в теплую конюшню. А там уже обиходить. Но сначала – важный этап испытаний.

– Та-ак, тут нужно два пальца убрать… А тут – ещё один добавить! – обменивались впечатлениями София с Розочкой. Стоявшие в стороне помощницы старательно делали пометки на рисунках и записывали.

К концу осени я наконец осознал, что занимался не своим делом. Поэтому я чётко сформулировал требования к упряжи: во-первых, основная нагрузка должна приходиться на грудь, во-вторых, упряжь не должна соскальзывать вверх и душить животное. В-третьих, мышцы спины должны участвовать в процессе. И в четвертых, упряжь должна смягчать толчки и рывки. Ещё коряво нарисовал хомут и оглобли.

А затем отдал всё специалистам «по созданию костюмов». Точнее, специалисткам. Вот время от времени мы и испытывали очередную конструкцию. Честно скажу, мне казалось, что и сейчас уже неплохо, но они опять нашли, что улучшить.

– Так, а теперь в тепло, быстренько! Не хватало вам ещё простудиться, – поторопил я.

* * *

– Наши опасения оказались напрасны, Клеомен охотно покупает тушёнку!

На этот раз новостями делился Ваге, кузен моей Розочки, откомандированный Исааком к нам в Хураздан. Торговля с Египтом стала сейчас слишком важной частью нашей стратегии, пришлось выделить специальных людей, которые помогали руководству быть в курсе. Причём не только в Эребуни и у нас, но и в столице – для докладов Арцатам и при дворе.

– А почему опасались? – не понял я.

– Так жарко же! – пояснил он. – Это в корабельных трюмах прохлада, там она долго хранится. А на берегу её можно на леднике держать. Но в стране Кем снега и льда зимой не бывает, а вода в реке тёплая. Срок хранения невелик.

Да-а? Домашняя тушёнка, которую готовили мы с женой, и без холодильников лежала, не портясь, годами. А тут, оказывается… А я ведь и нитрит натрия добавлял, да и кипятили мы не в обычной воде, а в солевом растворе. И даже небольшой резиновой прокладки на каждый горшочек не жалел для лучшей герметизации.

– И что же он с ней делает? – поинтересовалась Роза. – Неужели на льду хранит?

– Не-е-ет! – улыбнулся ей родственник. – Лёд там раньше был просто дорог, а теперь стал всего лишь недёшев. Но Наместник нашу тушёнку перепродаёт. И заезжим морякам, и соседям. Недавно скандал вышел, когда он свиную тушёнку иудеям поставил.

Мы с Розочкой прыснули, а София лишь недоумённо хлопала ресницами.

– Им религия не позволяет есть свинину! – пояснил я. – Мы даже говяжью для их страны особую делаем, без добавления свиного сала. А этот…

Тут мы рассмеялись уже втроём.

– В Яффе родня не растерялась, и перепродала всё в порту, – уточнил Ваге. – Но с поставщика потребовали компенсацию, так что нажились дважды. Но главное не в этом. Складские запасы прошлого года он уже продал и теперь сбывает то, что лежало в зернохранилищах на случай неурожая.

– Вообще-то, это обычная практика, – пожал плечами я. – Сбывают старое зерно, но скоро урожай и они возместят проданное.

– Всё так, но по нашим сведениям он продаёт больше, чем сможет возместить.

– Погоди, брат, мы же ему объяснили, как урожай увеличить! – вмешалась Роза. При тесном общении тут допускалось звать братьями двоюродных и даже троюродных.

– Но это удастся реализовать только в следующем году, – пожал плечами докладчик. – Там есть орошаемые поля, на них сеют и в сезон засухи, есть и другие, которые не заливает в сезон разлива Великой реки. Но площадь тех и других невелика, да и зерна они дают меньше.

– Получается, Клеомен рискует… – задумчиво протянул я.

– Не очень. Если через год случится неурожай, продать он сможет меньше, но зато намного дороже. Так что недовольные будут в Малой Азии, Греции и Италии.

– О! – осенило меня. – А что, если найти в Афинах крикливых политиков да нашептать им про этот риск? Не оставив следов, ведущих к нам, разумеется.

– Я напишу Исааку о твоей идее! – серьёзно кивнул Ваге. – Думаю, ему понравится. Слухи о возмущениях в Элладе быстро дойдут до царя царей. И он будет очень этим недоволен.

* * *

– Маугли, ну, ты же говорил, что теперь только печатать будем! – укоризненно нахмурился Малыш Ашот. Ливиец Иуалуат, которому ничего такого не обещали, продублировал его гримасу.

– Знаете, парни, это не моя вина, что Клеомену начало не хватать зерна для продажи. Вот его приказчики другими товарами и дополняют. Финики, оливковое масло, тростник, пиленный камень… Теперь вот наши химики научили его людей мочевину выделять, продают и её. А те химики, что есть в наличии, с переработкой не справляются, приходится помогать. И скажите спасибо, что они в основном зерном торгуют. Представьте, если б они на полную мощность вышли!

И сам содрогнулся при этой мысли. Сколько именно народа живёт в Айгиптосе, не знали даже люди наместника. Но Деметрос и Микаэль были уверены, что тысячи тысяч. Руса называл это число миллионами. Сейчас главные умники экспедиции спорили лишь о том, сколько этих самых миллионов наберётся – два или три.

Хуразданский союз племен был сейчас в сто раз меньше, но и то выдавал восемьсот талантов в месяц.

– Короче! Родне давно написали, химики сюда уже посланы. А пока что…

Зачем старшие приказали всю мочевину перерабатывать в карбонат аммония, он и сам не знал[1]. Но понимал, что просто так их отвлекать от важных дел, приносящих деньги, не стали бы.

* * *

[1] Способ получения аммиака описан в главе 17. Напоминаю, что при этом CaO превращается в CaCO3. Затем две реакции: 1) CaCO3 = CaO + CO2 (т.е. одновременно получают нужный для цикла CaO и углекислый газ) 2) 2 NH4OH + CO2 = (NH4)2CO3 + H2O

* * *

– Бр-р-р, ну и мороз! – прорычал Боцман, заскакивая из сеней в жарко натопленную мазанку. – Налейте мне согревающего, да побыстрее!

Обхватил обеими ладонями кружку с горячим травяным чаем, щедро сдобренным спиртом, подул и аккуратно сделал мелкий глоток, стараясь не обжечься.

– Ух, хор-ро-шо-о! – выдохнул он.

– Хор-ро-шо! Пр-росто пр-рк-р-рас-но! – согласился откуда-то сверху Пират.

– И как он у тебя не замёрз? – в очередной раз подивился кто-то из моряков. – Они ж тепло любят!

– Ха! – довольно выдохнул Йохан. – С ним теперь местные как с богом носятся! В тёплой крытой повозке перевозят. А на кострах воду кипятят и грелки с горячей водой для него каждые полчаса меняют!

– Мне бы так! – завистливо выдохнул Гоплит.

– Тебе не светит! Ума не хватит! – отрезал Кесеф.

– Пр-раво р-разумных! – поддержал его попугай, усаживаясь на плечо.

Тут в помещение вошёл Волк и утешил команду:

– Ничего, народ, всего один дневной переход остался. Два корабля мы в прошлую ходку на Танаис перегнали, теперь ещё два и сможем спокойно в тепле дожидаться, пока река ото льда очистится.

– А потом – в Айгиптос отправимся?

– Для начала – в Трапезунд, там кое-что забрать надо! А уж потом – туда! – подтвердил Мгели. – Но вообще-то нас, парни, ждут Пунт и Индия! Говорят, там золота столько, что им даже бедняки увешиваются!

– О-хэй! – восторженно завопила команда.

* * *

– Девочки, нам верблюдов пригнали!

– Зачем?

Они так синхронно захлопали глазами, будто долго этот трюк репетировали.

– Что мы там не видели? – уточнила Розочка.

– Ну, во-первых, не скажу, чтобы от них тут было не протолкнуться, – намеренно занудным голосом начал я. – Во-вторых, таких вы действительно вряд ли видывали. В наших краях потомки верблюдов из Бактрии встречаются, бактрианы. А эти – дромадеры, у них только один горб.

Особого любопытства это уточнение не вызвало.

– Ну и в-третьих, таких верблюдов много рядом с Каналом фараонов. И без них последний день пути не пройти! – закончил я.

Во-от! Теперь интерес в глазах проявился.

– Ты хочешь, чтобы мы и для них упряжь разработали? – уточнила Софочка.

– Именно. Только будет это непросто. Они выше лошадей, без специальных подставок и не дотянуться! – уточнил я. – А вам падать противопоказано.

– Понятно… – вздохнула Розочка. – Но меня больше смущает их вонь.

– Боишься, что снова тошнить начнёт? – заволновался я.

– Да нет, просто вони не люблю! – вздохнула она. – Ладно, чего судачить? Сейчас оденемся и пойдём смотреть.

* * *

– Ну что, помолясь, приступим! – прокряхтел Гайк, махнул рукой и продублировал команду голосом: – Начали!

Щёлкнул бич погонщика, и четвёрка волов начала вращать ворот. Секунда, другая и снова раздался громкий хлопок.

– Похоже, ремень лопнул! – флегматично сказал Левша. – Я же говорил, зубчатую передачу нужно делать!

– Нам таких установок много потребуется! – возразил я. – Три ременных передачи проще сделать.

– Проще-то проще, вот только если вся нагрузка разом на один из ремней придётся, он лопнет… А на морозе это почти неизбежно.

– Потом доспорите! – недовольно бросил Гайк. – Переделывай, мастер!

* * *

– Вы видели⁈ – возбуждённо спросил Малыш Ашот. – Половина присланных химиков – девчонки! Наши, из айков.

– А тебе что с того? – зевнув, уточнил Маугли.

– Как это что⁈ – возмущенно уточнил подчинённый. – С ними же не только позабавиться, но и поговорить можно! Не то, что с местными.

– Ну, во-первых, насчёт «позабавиться» ты аккуратнее. Они не просто из айков, они свои, из Еркатов. Так что за счастье будет, если после «забав» тебе жениться разрешат. А то ведь могут и яйца оторвать, если девушка пожалуется.

– И кто это мне оторвёт? Ты что ли? – подбоченился Малыш, напрягая мышцы богатырского тела.

– Могу и я… – меланхолично ответил начальник. – А если не справлюсь, то у нас охрана имеется. А за судьбой этих девочек Руса лично следит. Если ты не в курсе, то каждую из них он лично обучал.

И, взглянув на разом поумерившего пыл подчинённого, добил его:

– Но даже если они и согласны были б, им просто некогда будет, бедняжкам. Работы им в ближайшие месяцы предстоит столько, что времени даже на сон и еду не хватит.

* * *

Волы шли по кругу, а бур медленно вгрызался в камень. До сих пор шпуры именно долбили. Архимедов винт, а точнее – винт Русы Ерката, сына Ломоносова, для бурения пород применялся впервые.

– Достаточно! – скомандовал я. – Распрягай волов, убираем установку.

Сказать легко, а заняло это почти час. Потом я аккуратно спусти вниз заряд взрывчатки, убедился, что зрители отошли в укрытие, а прочие любопытные находятся достаточно далеко, поджёг фитиль и заспешил укрыться сам.

В этот раз ахнуло знатно, аж земля под ногами дрогнула. Сверху посыпалась каменная крошка.

– М-да, не рассчитали! – печально проговорил Тигран-младший.

– Ерунда! – возразил дед. – Вот если бы крупные камни сыпались, тогда было бы нехорошо. А так – лёгкое неудобство. Пошли смотреть.

И мы двинулись… Количество и размеры каменных осколков всё возрастало, пока, наконец, мы не приблизились к воронке.Фильмы про войну все видели? Тогда мне и описывать нечего. Обычная такая воронка от крупнокалиберного снаряда, только проделана она не в почве, а в скале.

– Ни-и-иче-го ж себе! – ахнул Мартик.

– Чуть больше закладывать надо! – деловито сказал я, стараясь не показать интонацией, что и сам впечатлён. – Вот ещё восемь десятков раз повторим, и пробьём новый водовод.

* * *

– Слушай, Руса, я не поняла! – вдруг спросила Софочка. – А как мы планируем свиней под Яффой выращивать, если местные считают их нечистыми животными и боятся даже прикоснуться?

– Там есть представители разных племён и религий. Хватает и тех, кому можно.

– Но можем ли мы им доверять?

– А мы и не будем! – улыбнулся я. – Родня Исаака и Розочки присмотрит. Это им не запрещено. А учитывая, какую прибыль им это принесёт, то они даже и не поморщатся!

– А главное, – дополнила Розочка. – Мы в первую очередь планируем спирт производить. Если удастся трюк с волнениями в Афинах, глядишь, до свиноводства в тех местах и не доберёмся.

* * *

История эта началась ещё в декабре. Рассказывал я в Школе очередную сказку. На этот раз – про Индию. Упомянут и легендарный вутц – тигельную сталь, которую они получали, насыщая железо углеродом. Затем упомянул, мы тоже так делаем, только наша сталь лучше и получаем мы за одну плавку больше.

– И это очень хорошо, потому что железа у нас теперь очень много, мы его электролизом получаем.

– Получали! – недовольно возразила какая-то малявка из задних рядов. – А теперь остановились на зиму.

– Так оно устроено! – развёл я руками. – Не работают водяные колеса зимой.

– А почему? Вода же подо льдом жидкая!

– Это верно! – согласился я. – Но воздух вокруг очень холодный, брызги намерзают, колесо покрывается льдом и, в конце концов, просто ломается.

– Жа-а-алко! – протянула она, а я вдруг задумался. Ведь наши ГЭС на зиму не останавливаются. Почему? Правильно, там весь механизм находится под водой, вот и не обледеневает. В гидродинамике я, конечно, понимаю примерно столько же, сколько и в конструкции упряжи. Видел на рисунках, думал, что понимаю, но про кучу важных деталей не в курсе. Но… Что мне мешает, в конце концов?

Вот мы с Левшой и Мартиком и экспериментировали.

– Открывай! – заорал я.

Разумеется, мы не стали экспериментировать под водопадом, да и за большими мощностями не гнались, нам пока хватит и десятка-другого ватт. Но даже такая установка быстро опустошит бочку на крыше дома.

Турбинка зашумела, раскручиваясь, сила тока быстро увеличивалась и замерла на значении 0,2 ампера. Через несколько десятков секунд вода наверху закончилась и стрелка прибора опустилась до нуля.

– Работает! – улыбнулся я. – Теперь надо её к водопаду перенести.

– Зачем? – удивился тесть. – Сам же говоришь, что пользы от такой установки нет, слишком слабая.

– Польза есть! – возразил я. – посмотрим, не сломается ли она, проработав сотни и тысячи часов. И если сломается, то по какой причине!

* * *

Имеющиеся реактивы

Серная, соляная, фосфорная, уксусная, азотная и хлорная кислоты, ледяная уксусная кислота

Гидроксиды калия, натрия, кальция, меди, железа, магния и алюминия.

Карбонаты и гидрокарбонаты натрия, калия и кальция, карбонат магния, гидроксокарбонат меди (II) – малахит, гидроксокарбонат свинца – свинцовые белила.