Текст книги "Руса. Покоритель Вавилона (СИ)"

Автор книги: Игорь Гринчевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

– Ну что, не томите уже, показывайте! – взмолился я.

Родичи кивнули, размотали и сняли с повозки тент, потом разгребли копну сена и достали оттуда… Три деревянных макета старинных пушек. Разные – толстый и короткий, длинный и узкий да средний по всем показателям.

– Кхх… Кхе! Это что? – выдавил я из себя, когда прошла оторопь.

– Помнишь, я говорил, что мы лить пытались слонобои большого калибра? – охотно начал пояснять Левша. – Вот мы тогда сначала на деревянных образцах попробовали. Дерево-то сверлить проще намного, и полировать внутри – тоже. А что материал слабый, так мы стенки делали потолще и, как видишь, снаружи стальными обручами укрепляли.

– И что, стреляет? – не поверил я.

Почему-то в памяти всплыла сказка про Урфина Джюса и его деревянных солдат. Против них тоже применили деревянную пушку. Только она, насколько мне помнилось, треснула после первого же выстрела.

– Не удалось испытать! – слегка сконфуженно признался мастер. – Сам понимаешь, нам тайна нужна. А место такое не вдруг и найдёшь. Вот мы твоего приезда и дожидались, чтобы вместе испытать.

– Понятненько… Ладно, испытаем. Только вот что, к запальным трубкам мы длинные фитили приделаем, чтобы в момент выстрела быть далеко и в укрытии. Понятно?

Мы собрали мишени, поставив ряд щитов из пятисантиметровых досок, затем я лично отмерил первый фитиль, прицепил его к самой длинной из этих горе-пушек поджёг и быстро-быстро убежал в укрытие.

Бахнуло, к моему удивлению, не особо громко. Однако опытный образец это не спасло: откололся кусок свола, да трещина прошла по одному из боков. Как я и ожидал, пушка оказалась одноразовой.

Потом я перевёл взгляд на мишени.

– О боги! – раздалось рядом. И я согласно кивнул. В первом щите зияла дыра почти в метр диаметром, дальше тоже хватало отверстий. Окажись на этом месте настоящий слон, уверен, ему бы не поздоровилось.

Ну что же, «слонобои» у нас теперь есть. Просто одноразовые!

* * *

К статам с прошлой главы добавился пистолет и деревянная пушка.

Глава 26

«Победа куется в тылу»

– Кар-раул! Тр-ре-вога-а! Пир-ра-ты на гор-ризонте! – вдруг заорал Пират.

– Йохан, твоему попугаю, кажется, голову напекло! – весело заметил Боцман, предварительно осмотрев окружающее море. – Какие пираты? Вокруг только рыбаки, что они могут нам сделать? Да и зачем? Сам же видел, местные нас просто обожают!

Длинный тоже внимательно осмотрелся и не мог не признать правоту товарища. До самого горизонта можно было насчитать полторы-две дюжины рыбачьих лодок, причем в каждой находилось по два-три человека. Даже если они вдруг объединятся и нападут скопом, «Любимец Ранхи» мог бы отбиться даже в одиночку, причём не задействуя ни скорострелок, ни другого «особого» оружия.

Да и по второму вопросу… Кесеф мечтательно усмехнулся, вспомнив знойных красоток Окелиса[1], активно демонстрировавших свою симпатию не только ему, но и остальным морякам и торговцам.

Чтобы понять причины, достаточно было просто пройтись по городу. Три потрёпанных временем каменных здания, не видевших ремонта уже несколько поколений, семь зиккуратов[2] из необожжённого кирпича, выглядевших ещё более ветхими, несколько сотен кособоких саманных домишек да рыночная площадь – вот и всё «великолепие».

* * *

[1] Окелис – древний порт на Юго-западе Аравийского полуострова, рядом с Баб-Эль-Мандебским проливом, отделяющем Красное море от Индийского океана.

[2] Зиккурат (от аккадского слова sigguratu – «вершина», в том числе «вершина горы») – многослойное культовое сооружение в Древней Месопотамии и Эламе , типичное для шумерской, ассирийской, вавилонской и эламской архитектуры.

* * *

Даже самому невнимательному наблюдателю быстро становилось понятно, что город и порт знавали лучшие времена. И все, начиная от городского начальства и заканчивая последним портовым нищим надеялись, что теперь-то торговля оживёт, а значит, и город разбогатеет.

Тут Длинный усмехнулся, цинично подумав, что основные барыши получат вовсе не местные простофили. Как только порт начнёт приносить серьёзные деньги, здешний царь, наверняка, сменит его начальство на более хватких и приближенных людей. Появятся и новые купцы, богатые и расторопные, которые отхватят себе самые жирные куски. И даже местных проституток потеснят приезжие, привлечённые деньгами моряков и торговцев.

Впрочем, местным тоже достанется благ, но они, как это свойственно людям, будут сетовать на несправедливость жизни, а не благословлять богов за улучшение жизни.

– Дур-рак слеподыр-рый! – продолжала надрываться птица. – Гр-рабят! Пир-ра-аты!

До Йохана вдруг дошло, что лодки, пожалуй, великоваты для пары рыбаков. И почему это рыбаки вдруг свернули ловлю и уселись на вёсла? Рановато ещё для этого! И почему он не видел, как они вытаскивали сети?

– Командир, похоже, мой Пират прав! – громко доложил он.

Будто подслушав, люди, до того лежавшие на дне лодок, перестали прятаться и взялись за вёсла.

– Сигнал кораблям эскадры: меняем курс, держать по ветру! Всем перестроиться в оборонительный ордер! – скомандовал Волк.

Чтобы взять побольше груза, команды кораблей уменьшили. Причём, что удивительно, помимо дорогого индийского шёлка, благовоний и пряностей приказчик Клеомена постарался забить корабли местной пшеницей. Вкус у неё был получше привычной морякам полбы, но всё равно выбор товара не мог не удивлять.

На вёслах тяжелогружёные корабли не могли бы утомить преследователей долгой погоней, а вот под парусами на это можно было рассчитывать. Оборонительный ордер же подразумевал перестроение в две параллельных линии. Если пираты рискнут войтимежду ними – им достанется с двух сторон, поэтому оборону одного из бортов каждого корабля можно ослабить, соответственно усилив другой. Кроме того, корабли Волка, как обладающие наиболее боеспособными и полными командами, заняли места в начале и в конце каждой из линий.

* * *

– И стоило беспокоиться⁈ – как бы для себя пробормотал Боцман, но так, что его слышала вся команда. – Дюжины две лодок, людей и трёх сотен не наберётся, так что перевеса у них нет.

– И луки слабые, а доспехов вовсе нет! – поддержал его Гоплит. – Не понимаю, на что они рассчитывают?

– Если нападать скопом на один-два корабля за раз, перевес будет большой! – философски заметил Полуперс. – Потом можно повторить. И не раз… А про наши сюрпризы они не знают.

– Или имеют свои! – негромко заметил Волк, неслышно подошедший к ним. – Например – зажигательные снаряды. Поэтому я наш корабль и поставил одним из замыкающих. Хочу лично посмотреть. А вы пока скорострелку расчехлите и дробовики приготовьте.

При этих словах все трое оживились. Боцман обожал «скорострелку», а оставшиеся двое постоянно изыскивали поводы пострелять из «громыхалок».

– Пока не подойдут шагов на сорок, огонь не открывать! – распорядился Мгели. – Боцман, а ты обычные стрелы пока в сторону отложи, стрелять будешь «громовыми стрелами» и зажигательными, через одну. А обычными – только когда они все побегут.

Потянулись минуты ожидания. «Пора!» – сказал себе Гоплит и приподнялся над бортом. Глухо бахнул дробовик, и в передней лодке тут же раздались вопли. Крупная дробь успела прилично рассеяться и зацепила пятерых пиратов. Тут же бумкнул ещё один выстрел справа, затем другой – слева. Это уже сам Мгели присоединился.

Но Гоплит не отвлекался на это, отсчитывая про себя секунды и спрятавшись от вражеских лучников за бортом, он торопливо переломил ружьё, поддел донце гильзы специальным выступом на кольце и ловко вытащил. Затем вынул из подсумка[3] новый патрон, зарядил оружие и, приподнявшись над бортом, произвёл новый выстрел.

«Тринадцать секунд между выстрелами. Неплохо, втроём мы почти со скорострелкой сравняемся» – подумал он.

– Боцман, стреляй «громовыми»! – раздалась сзади команда Волка. – Я всё увидел, они «зажигалки» готовят!

* * *

[3] Подсумок потому, что Руса – не охотник, и не сообразил подсказать про патронташи.

* * *

Испытания «деревянных пушек», придуманных эребунской роднёй, оказались успешными. Широкие и толстые лучше всего применять для ближней картечи, средние – для дальней. А вот тонкие и длинные надо будет приспособить под метание артиллерийских гранат. Ещё бы добиться, чтобы запал у них поджигался выстрелом… Ничего, добьёмся, не так уж и сложна эта задача.

Смущал, правда, низкий ресурс изделий. Фактически они получались одноразовыми. С другой стороны – кто заставляет нас возить стволы отсюда? Шаблоны и станки для сверления стволов можно отправить и механикам при войске. Не сейчас, конечно, а когда сами процедуру отработаем.

В голове мгновенно выстроилась система: артиллерийские лафеты с большими колёсами позволят сделать артиллерию мобильной. Стволы будут точить в ближнем тылу и заменять по мере износа, а заряжать и ввинчивать запальную трубку[4] будут непосредственно перед боем. Должно, по идее сработать…

* * *

[4] Запальная трубка у ГГ состоит из запала, помещенного в трубку из жести с взрывателем сверху. Вдоль такой трубки, диаметром плотно подходящим под размер запального отверстия, пропускается нитка запала, сверху она закрывается легковоспламеняющейся и изолирующей от воды затычкой (в реальной истории такая трубка изобретена в 1765 году). Позволяет увеличить скорострельность по сравнению с запальными фитилями, защищает запальное отверстие от эрозии, даёт почти Абсолютная безопасность персонала.

* * *

На окраинах Хураздана нас нашёл посыльный, и у меня мгновенно вышибло из головы любые мысли. У Розочки начались роды, а ей ещё и семнадцати нет, между прочим!

И не говорите мне, что нервами я ей ничем не помогу! Сам знаю, но только… Любой, у кого оперировали близких или рожала жена меня и так поймёт. При чём тут «не поможешь»?

– Иди в лабораторию! – мягко подтолкнул меня тесть. – И займись чем-нибудь простеньким и не опасным. Это замёт мысли и отвлечёт.

– А вы куда? В кузню отправитесь? – попытался улыбнуться я.

– Нет, я лучше в храм схожу. Сам помолюсь, жрецам заплачу, чтобы помолились… Пусть боги помогают.

А я впервые в жизни подумал, что верующим иногда проще. Но завидовать не стал, просто зашёл домой, обнял дочек, узнал, что Софочка сейчас с Розой, и отправился в лабораторию.

* * *

«Хорошо всё же, что наш дом достроили!» – подумал я.

Архитектурный стиль вышел любопытным. Фактитическая основа – «дома-крепости», которыми застроен Эребуни[5], но замаскированные под стиль греческих полисов. Особенно умиляли фальшивые колонны на фасаде, фактически нарисованные из гипса.

Лабораторий теперь стало три – химическая, электротехническая и механическая. Окна тоже поставили шире, появился электрические лампы, мешалки и вентилятор в вытяжке. Да, цивилизуюсь потихоньку, теперь работать можно и без пары мальчишек на посылках… Откуда электричество? Так лаборатории-то на втором этаже, а внизу – кислотная, склад химикатов и аккумуляторная. Время от времени их возят к реке и ставят на зарядку.

* * *

[5] Подробнее об архитектурном стиле дрвенего Эребуни написано в романе «Профессия – превращатели».

* * *

Не только для меня, разумеется. Электрическое освещение поставили в Школе, больнице в городской ратуше. А ещё в домах самых уважаемых граждан: у мэра (бывшего старосты Долинных), у обоих дедов, Азнаура, Пузыря, в здешнем доме, поставленном для Арцатов. Храм предков пока отказался. Сказали, сначала надо в столичном храме поставить.

Да мне бы и не жалко, но ведь тогда всё по цепочке пойдёт – поставь в другие храмы, в царский дворец, наместнику, столичным Арцатам и Еркатам в Мецаморе… А заряжать аккумуляторы где? Малых генераторов на всех не напасёшься, а большой ставить – так это уже нория нужна на реке…

Нет, разумеется, придётся со временем и этим заняться, никуда мы не денемся. А потом и другие желающие подтянутся – во дворец Александра, Клеомену в Египет, родне в Палестине и Эребуни… А потом и наши наместники пожелают, и деловые партнёры в Трапезунде, Александрополисе, Апшероне и Астрахани… Почему я так уверен? Да потому, что с часами эта история уже идёт полным ходом! Начали со хуразданской Школы, потом мэр Хураздана подтянулся, дальше потребовали царю в Армавир и в Эребуни, а теперь уже дюжина заказов поступила. А мастер у нас пока один – Левша. Имеется ещё и пара учеников есть, но выйдет ли из них толк – пока не ясно.

Ашоту-Часовщику тоже приходится учеников готовить, часы-то – устройство суперсложное, их и обслуживать надо, и выставлять по солнцу… А в некоторых городах желательно ещё и обсерватории поставить, чтобы за небесными светилами наблюдать и записи вести… Жизнь несётся вскачь, некоторые решения я теперь не только не контролирую, я и узнаю-то про них месяцы спустя! С одной стороны, это хорошо, что прогресс не замкнут на меня, а с другой… Тут же и утечки знаний и технологий неизбежны, и всякие непредвиденные случайности, далеко не всегда приятные…

Все эти мысли не помешали мне включить вытяжку, разделить привезённый шлам по трём крупным колбам, залить их азотной кислотой и поставить на медленный огонь. Как ни крути, а платиновый катализатор нужен, в неё наш следующий «рывок» упирается.

– Не отвлекаем, внучек? – спросил Гайк и, не дожидаясь ответа, вошёл в сопровождении деда и брата. В принципе, почему бы и нет? Беседа отвлекает от неправильных мыслей ничуть не хуже.

Пришлось заварить чай, выставить угощение и присесть к столу. Со мной поделились разными новостями. Я посмеялся, узнав о хитрой интриге, придуманной моими жёнами.

– И ведь сработало, ещё как сработало! – преувеличенно восхищенно хлопая ладонями по коленям, громко восторгался Гайк. – Овёс уже собрали, ячмень тоже заканчивают, так что результат уже понятен. Клеомен такого не ожидает.

Выяснилось, что это не единственный сюрприз, заготовленный моими хитроумными родичами. Например, монету из «небесного металла» начала чеканить и в Армении. Да и число мастеров «по обмену» удивляло. Египтян везли к нам, наших отправляли туда…

– Ты пойми, внучек, это здесь мы за свои рода держимся – Еркаты отдельно, Севанские – отдельно, а в стране Кем мы все, в первую очередь, айки! Вот только мастерские-то на наш создающийся Деловой Дом работают. Основная прибыль идёт нам, царю, Арцатам и Корабелам. А проблему нехватки мастеров мы тем самым снимаем.

– И к тому же, в результате наше влияние там растёт, – заметил брат. – Клеомену становится всё труднее нас «подвинуть».

Тут пришлось прерваться, я выключил огонь, отделил раствор и промыл осадок. Та-ак, почти все металлы ушли в раствор, в осадке остались только золото, платина и сульфат свинца. А мышьяк, сурьма и висмут окислились до нерастворимых гидроксидов. Ничего, сейчас я их в щелочи растворю, дело-то недолгое…

* * *

– Кстати, Микаэль пишет, что люди Наместника корабли пшеницей зачем-то забили. Да непростой – зерно отборное, крупное, а мука легко отделяется от отрубей[6]. Лепёшки очень вкусные получаются. Как думаешь, может и нам такое зерно завезти?

– Не уверен, что оно под Хуразданом хороший урожай даст, – задумчиво протянул я, поглядывая на колбы. Теперь очищенный осадок подвергался воздействию «царской водки», переводящей в раствор золото и платину.Когда процесс закончится, добавлю аммиака и нитрат натрия, отделяя платину от золота в виде осадка. А катализатор Адамса[7] я из него потом приготовлю, там процесстребует сосредоточения. – А вот под Трапезунд и в остальное Причерноморье завезти стоит. А сами у них покупать будем.

– Зачем?

– Так лепёшки же вкуснее получаются! – ответил я. – И пельмени с мантами. Вопрос только в том, зачем много этого зерна потребовалось Клеомену?..

* * *

[6] Полба, которую в то время культивировали в Греции, Армении и в Причерноморье, имеет шелуху, не отделяющуюся от зерна. Кстати, в то время полбу и пшеницу не разделяли и называли одним словом, что создаёт иногда дополнительную путаницу.

[7] Катализатор Адамса используют для восстановления, дегидрирования и окисления в органическом синтезе. Известен как гидрат диоксида платины, представляет собой тёмно-коричневый порошок. Сам по себе диоксид не является катализатором, но он переходит в активную форму после взаимодействия с водородом. Образующаяся платиновая чернь является истинным катализатором. При растворении платины в царской водке ГГ получил раствор гексахлороплатиновой кислоты, восстановлением которой получают оксид платины. Реакции: а) 3 Pt + 4 HNO3 + 18 HCl = 3 H2[PtCl6] + 4 NO + 8 H2O

б) H2PtCl6 + 6 NaNO3 = Pt (NO3)4 + 6 NaCl (водн.) + 2 HNO3 в) Pt(NO3)4 = PtO2 + 4 NO2 + O2

Полученную коричневую массу промывают водой для удаления следов нитратов. Катализатор может использоваться в сухом виде и храниться в эксикаторе.

* * *

– Любопытная деталь: едва корабли Волка вошли в гавань Окелиса, как туда же пошли корабли из Аданы[8]. Причём товары не местные, не из Химьяра, и даже не из царства Савского, а дальние – из Вавилона и Индии.

* * *

[8] Адана (она же Асана) – древние названия Адена, крупного древнего порта на территории современного Адена, крупнейший порт Южного побережья того времени.

* * *

Бел-шар-уцур только ухмыльнулся.

– Погоди улыбаться! Там не только те купцы, которым мы подсказали, были, но и другие. Причём эти вторые привезли не только дорогой товар. Но и семена пшеницы для сева. И приказчик Клеомена забил тем зерном все свободные места.

– Хм… зачем это Клеомену – понятно. Нашу пшеницу можно продать дороже, чем полбу, ячмень или просо, хлеб из неё вкуснее. А вот зачем это другим? Ты ведь думаешь, что это «быки» поставляют?

– Поправочка! Я не думаю, а уверен. Причем не только зерно, но и часть товаров они Клеомену в кредит поставляют. А вот с какой целью – это ещё предстоит выяснить!

* * *

– Извини, я пропустил, что ты пообещал Клеомену?

– Ничего особенного. От имени Дома Гуд предоставил кредит зерном и другими товарами, немного денег… В итоге он сможет и торговлю по Эритрейскому морю вести, и царю требуемые деньги послать, и в развитие новых промыслов вложиться.

– А нам это зачем? Насколько я понял, ты предоставил ему на удивление льготные условия по возврату?

– Да, всего десятая часть в год, причём в первый год выплаты не идут, а плюсуются к основной сумме. И срок – целых пять лет. Что значит «зачем»⁈ Он – наместник одной из богатейших провинций Империи. А эти шустрые армяне шустрыми оказались. Ещё несколько лет, и всем там заправляли бы они. Ты не видел, какими глазами жрецы смотрели на этого Русу после того, как он разнёс в пыль целую стадию сплошной скалы! А я – видел! А ведь это ещё не всё. Как ловко они провернули трюк, заставив варваров с Понта Эвксинского вырастить и поставить на рынок уйму нового зерна. Лично я оценил! Сами ведь едва пальцем о палец ударили, но в результате цены почти не вырастут, и Клеомен сильно недополучит денег по сравнению с ожиданиями. И к кому бы он пошёл? Правильно, к ним. Но главное – в другом!

– Согласен. Главное – это изменение позиция Бел-шар-уцура и Дома Внуков Энкиду. Если они пошли на союз с армянами и помогают строить канал, нам надо создать им противовес.

– Мы и создадим. Клеомен будет делиться технологиями, полученными от армян. Так что в Окелисе и Адане появятся уже наши совместные с ним предприятия. И посредники для торговля с Индией. Без участия Еркатов. Для Наместника мы станем противовесом Дому Энкиду и Еркатам, его надеждой на сохранение независимости от них. А там посмотрим, кто одолеет.

И говоривший широко улыбнулся.

* * *

Статы с прошлой главы дополнились нормальной пшеницей (не полбой), деревянными пушками, картечью, артиллерийскими гранатами, пистолетами, артиллерийским лафетом и платиновым катализатором Адамса.

Глава 27

«Напряжение нарастает»

Клеомен из Навкратиса не сразу стал Наместником Египта. Нет, начинал он служить Александру всего лишь одним из нескольких номархов. Чуть позже, когда Александр загорелся идеей строительства новой столицы и создания библиотеки, ловкий эллин подсуетился и стал распорядителем этих проектов. Вот тут-то он и сумел по-настоящему показать себя, не только выполняя работы с высоким качеством и существенным опережением графика, но и сумев найти местные источники их финансирования, не нагружая казну.

Нет, зерном торговали и до него, но он сумел резко увеличить доход от этого и других промыслов. Так что положение наместника, самостоятельно поменявшего более половины номархов, пришло совершенно естественно. А то, что он не забывал наполнять и свою личную казну, позволило, с одной стороны, обзавестись собственным войском наёмников и держать в страхе всех врагов и явных недоброжелателей, а с другой стороны – подкупать ревизоров, присылаемых из столицы новой державы, получая от них исключительно благожелательные отзывы. Когда же он наладил службу для обнаружения и обезвреживания шпионов, жизнь окончательно наладилась.

И надо же было этому Птолемею выдвинуть идею восстановления канала⁈ Впрочем, наместник понимал, что и сам дал маху. Если бы сразу осознал, насколько выгодно с этими Еркатами сотрудничать и повёл себя иначе, мог бы и дальше процветать.

А потом ещё эта проклятая сушь. Как же не вовремя! Ведь ходе противостояния с армянскими кланами ему пришлось распродать запасы зерна, в том числе, – и сделанные на случай голода. Вот и приходится ввязываться в рискованные игры, пытаясь создать противовес из Делового дома Гуд. А «быки» всегда славились тем, что жёстко отстаивают только свои интересы. Но и от сотрудничества с армянами тоже отказаться не получится. Вот и получилось, что он, уважаемый сорокалетний мужчина[1] почти без объяснения причин согласился отправиться с ними вверх по течению, а теперь зачем-то, пыхтя и задыхаясь, карабкается вместе с ними на скалы западного, «мёртвого» берега Великой реки. И ведь не получилось ни отказать, ни даже добиться внятного объяснения. «На месте покажем!» и «это в наших общих интересах!»

* * *

[1] На самом деле история сохранила только дату смерти Клеомена, да и то – в реальной истории, которая уже достаточно сильно изменилась. Поэтому его возраст октябрь 327 года до н.э. неизвестен, это – решение автора.

* * *

Нет, разумеется, как всякий хорошо образованный эллин, пусть и не из знатного рода, в молодости Клеомен отдал должное и спорту, и обучению военному делу. Вот только последние лет десять он чаще проводил время в совещаниях, пирах и переговорах, чем в физических упражнениях.

– Пришли! – наконец порадовал его Микаэль. – Посмотри вниз!

Наместник с лёгкой опаской подошёл к краю обрыва. Нет, разумеется, он не боялся покушения, да и его охрана была многочисленнее и лучше вооружена, чем айки. Просто побаивался высоты. Период паводка почти закончился, и до воды было около шестнадцати локтей. Он знал, что с такой высоты удар об воду может вышибить дух из упавшего, а потеряв сознание недолго и утонуть, вода-то мутная и найти в ней человека непросто!

– Западный берег Великой реки жители Айгиптоса называют «мёртвым», – продолжил финансист айков. – Тут хоронят покойных, здесь не растят хлеб, и до сих пор иногда случаются набеги ливийцев. Но именно этот участок можно назвать мёртвым по-настоящему. Река не достаёт сюда даже в самые высокие разливы, тут нет ни воды, ни почвы и почти ничего не растёт, здесь только козы могут найти себе пропитание.

Один из спутников наместника хмыкнул. «И ты тащил нас сюда только для того, чтобы сказать совершенно очевидные вещи?» – явственно читалось в этом звуке.

– Вы видели, что умеют делать наши взрывники! – не смутившись, напомнил племянник «дяди Изи». – Руса уехал, а без него большие взрывы мы делать не станем. Да и нужных материалов осталось немного. Но вот выбить небольшой канал отсюда во-он туда мы сумеем.

– Зачем? – с трудом разлепив губы, спросил наместник. Сами взрывы его не пугали, а вдохновляли, но сейчас он чувствовал какую-то угрозу. – Ты же сам сказал, что тут нет воды. Нечему будет течь по твоему каналу.

– Сначала ты ответь мне, Клеомен, как ты думаешь, почему Дом Гудов дал тебе кредит посевным зерном пшеницы? Ведь это против их интересов! Когда через несколько лет канал заработает, они могли бы сами торговать им с Грецией, получая немалую прибыль. Но они зачем-то своими руками выращивают конкурента, который, к тому же, находится ближе к Греции и другим покупателям, а значит, сможет запросить меньшую цену, чем они. Неужели они идиоты?

«Они знают!» – мелькнула паническая мысль у грека. «Потому и завезли меня сюда, чтобы…» Тут мысль забуксовала. Чтобы что? Убить его? Но вокруг полно охраны. И даже если вспомнить доклады о чудо-оружии, которым Еркаты вооружали свои корабли и допустить, что айки способны справиться с куда более многочисленными и умелыми наёмниками, оставался вопрос: «А дальше что?»

– Мы не успеем стать серьёзными соперниками! – ответил вместо него всё тот же говорливый помощник. – Ваш канал заработает через четыре-пять лет…

– Через три! – перебил его Азад Хорасани, главный специалист айков по строительству канала. – Мы всё же нашли способ расчищать канал от Горьких озёр, это позволило начать работы прямо сейчас, не дожидаясь строительства акведука.

– Но как? – удивился Клеомен, прекрасно помнивший пояснения о том, как важен этот водовод, и почему расчищать оставшуюся часть канала будут от моря.

– Мы решили делать канал чуть глубже, чтобы пропускал корабли нового типа. Теперь хотя бы локоть-другой глубины в нём удастся обеспечить, а это позволит снабжать строителей с помощью небольших тростниковых плотиков. Они дойдут до места, разгрузят воду и еду, а сами, после того, как просохнут, пойдут на топливо, а при нужде – и на прочие нужды. Мало ли, что потребуется – циновку сплести, подстилку для скота нарубить, строительство навесы для строителей поставить…

– Ловко! – одобрил наместник. – Но тем более! За три года мы едва успеем начать осваивать эту культуру. Но зато – разведаем рынок для жителей Междуречья, познакомим покупателей с новым товаром.

Тут он горько усмехнулся.

– Так что они смогут снимать сливки ещё десять-двенадцать лет, пока мы не расширим поля до нужных размеров. Но и отказаться от нового товара я не могу.

– И не надо! – неожиданно мягко ответил Микаэль. – Мы просто преподнесём им небольшой сюрприз. Вот там, под отвесным склоном мы поставим плавучие нории. В здешнем климате они могут работать круглый год.

– И чем сильнее будет течение, тем больше они дадут энергии! – зачем-то уточнил Хорасани. – Самой большой она будет в период разливов, а во время засухи – наименьшей.

– Это не главное! – вернул себе слово финансист. – Важно другое. Мы умеем передавать энергию от норий на водоподъемные механизмы, винты Русы Ерката.

– В нашей стране их знали задолго до него! – пылко возразил один из спутников наместника, по виду – из коренных уроженцев.

– Пусть так, не стану спорить! – отмахнулся Микаэль. – По пробитой в скале канавке вода потечёт во-он туда, упрётся в насыпанную дамбу и будет наполнять пруд. Да, в половодье её будет течь больше, а в засуху – намного меньше, но вот расходовать её мы сможем равномерно. Местные мастера куда лучше нашего умеют распределять воду для полива, зато мы знаем, как растить на полях разные культуры по очереди так, чтобы не истощать их.

– А конечная цель в чём?

– Здешний климат позволяет позволять по три урожая в год! – снова улыбнулся Микаэль. – Так что с этой системой до начала работы канала вы получите столько же урожаев, как за десять-двенадцать лет при обычном подходе. «Быки» просчитались, вы всё же сможете вырасти в серьёзного соперника.

– И что Род Еркатов хочет за это? – деловито поинтересовался Клеомен. Нет, прав он был, когда думал, что не стоило с этими айками конфликтовать, полезные ребята. И готовы делиться.

– Я думаю, мы договоримся! – Микаэль позволил себе негромко, по-доброму рассмеяться. – Но лучше делать это в твоём дворце и наедине. Как любит говорить мой дядя, «деньги любят тишину!»

* * *

Сбор урожая – особое время, для всех вокруг это – подведение итогов года, именно сейчас все понимают, придётся ли голодать, просто затянуть пояса или можно будет не только нормально прожить следующий год, но и отложить что-то про запас.

Для рода Еркатов во все времена это было не так значимо, ведь их кормили не только поля, но и мастерство, с моим появлением и улучшением сети дорог они могли и вовсе позволить себе не пахать и не сеять, но… Это теоретически. На практике же невозможно за считанные годы сломить вколоченное сотнями поколений понимание значимости наличия своей земли, которая тебя кормит. Да я и не пытался. Однако для меня этот период означал недолгое преподавание, а затем – подготовку к войне. Первые три зимы мы воевали с колхами, в прошлую зиму помогали войску Македонского справиться со Спитаменом, теперь вот ему же в войне с индийскими царями помогать придётся. И хорошо, что не лично участвовать!

Впрочем, сейчас я с родичами явился в Трапезунд, чтобы присутствовать при спуске на воду «Друга ветров». Он строился по тому же проекту, что и «Улыбка Тихеи», имел схожее парусное вооружение и силовой набор корпуса, только был немного крупнее: водоизмещение уже около восемьдесяти тонн, да к тому же – не переделка, а изначально был так задуман. Если я правильно помню, такие корабли в моём времени называли систер-шипами. Две мачты, на одной паруса косые, на другой – прямые, сохранили один ряд вёсел, чтобы не застывать на мете в штиль и маневрировать в «узких» гавани.

Местные ретрограды возмущаются, дескать, так нельзя, в штиль или даже просто при слабом ветре его любой пират догонит, а любой купец от него уйдёт, что нельзя рассчитывать только на то, что воевать придётся при свежем и попутном ветре… И нельзя сказать, что они неправы. Вот только назначение у него было другое. Это корабли для дальней торговли, и главные их характеристики – это способность долго находиться в море и нести много груза.

Поэтому палуба у них выше, чем у обычной биремы, послужившей прототипом, а трюмы – очень ёмкие по меркам этого времени. И при этом не очень большой экипаж.

А на тот случай, если понадобится от кого-то отбиваться, на него поставили мощное вооружение. По скорострелке на носу и корме, большой запас «громовых стрел» и «зажигалок». Правда, от ракет пришлось отказаться из опасения, что они подожгут своими огненными хвостами собственные паруса. И пушки поставить не получалось, даже маломощные. Одним залпом в морских сражениях дело не решить, изготовление металлических мы пока не освоили, а таскать большой запас тяжелых деревянных стволов вместо товара… Это убивало саму идею торгового корабля!